Глава 20

Лолита

Уже в машине на меня нападает безудержный смех без единого шанса успокоиться. Я смеюсь до слез, которые приходится раз за разом стирать.

Ситуация из дико трагичной преображается в очень смешную.

Неловкую.

Показушную. Идиотскую.

Но я благодарна Марго, что вот так, а не…

Когда Руслан не спускается ни через пять, ни через десять минут, я немного боюсь, что там — огромный скандал и вот он-то закончится уже трагично. Вполне допускаю, что кто-то просто вылетит из окна на капот машины. Я же не знаю, как проходят настоящие бандитские разборки.

Может быть, Руслан. Может быть, Марго. Или ее… Друг.

Вид поджарых шоколадно-пепельных ягодиц периодически вспыхивает перед глазами, заставляя меня жутко краснеть.

Но господи, как же я рада! И какая же я дура, что такому радуюсь.

Руслан выходит из дома через пятнадцать минут. Я пытаюсь считать его за те несколько секунд, что идет к машине. Он кажется мне возмущенным и морально всклокоченным. Но это всё — глубоко под панцирем, который слетает редко. Сейчас он снова почти что непробиваем. Максимум — слегка покошен.

Незнакомец занимает место водителя и, толком не глядя на меня, заводит машину. Я тоже смотрю в лобовое и стараюсь концентрироваться на дыхании. Но черт… Губы то и дело расползаются. Я кусаю уголки до боли. Это спасает, но не всегда надолго.

Понятия не имею, что сегодня у Руслана по плану, но совершенно не боюсь.

А ещё он не выглядит разбитым и преданным. Сжимает руль привычно. Смотрит на дорогу. То хмурится, то расслабляется. Не смотрит на меня, а я на него — смелее, чем всегда.

На языке крутится: почему мне нельзя на хуй чужой смотреть, а ей скакать на нем можно?

Не спрашиваю, конечно же.

Когда Руслан прокашливается и немного двигается на кресле, мы уже выезжаем из Кашкайша.

Я люблю длинные поездки с ним, пусть и не признаюсь в этом.

Он смотрит мельком и бросает вроде бы деловито-равнодушное (а вроде бы и нет):

— Они тебе сильно… Мешали?

Кручу головой из стороны в сторону вместо честного: всю ночь трахались, как кролики!

Я не стукачка.

Руслан продолжает смотреть. Ну и… Он же тоже не дурак. Пристальней и тяжелее. Знает, что перформансы Марго выглядят впечатляюще.

Проходит секунда. Вторая и третья. Салон заполняет совсем неожиданное для меня:

— Извини. — Сердце ускоряется и бьется гулко. Я смотрю на Руслана в ожидании продолжения.

Не извинений, нет. Просто… Разговора, что ли?

— Сейчас лучшей альтернативы безопасного жилья у меня нет.

Сжимаю зубами кончик языка до привкуса соли.

Я могла бы жить с тобой. Я поняла, как правильно себя вести… С тобой.

Молчу отчаянно и изо всех сил. Вдыхаю глубоко, просто убеждаясь, что от него меня как не тошнило, так и не тошнит.

Наверное, в этом и заключается моя главная проблема: я не могу его забыть. Не могу возненавидеть. Разлюбить, кстати, всё-таки тоже.

Раньше Руслан не спрашивал у меня, как нам живется. Он и сегодня не спрашивает, но это вроде как подразумевается, поэтому я проговариваю:

— Марго нормальная. Ей не нравится, что я у нее живу, но в основном она ничего лишнего себе не позволяет.

Незнакомец одаривает меня полным скепсиса взглядом, а я снова улыбаюсь. Тупо. Глупо.

Опускаю голову и трясу ею, чтобы сбить неуместное веселье. Боюсь, снова смеяться буду до слез, как дурочка какая-то.

— Я знаю, какая может быть Марго. Мы очень давно знакомы.

— Сколько? — Задаю лишний вопрос и уже даже не боюсь получить за него по носу. Пускай. После этой ночи мне кажется, что половина вещей перестала пугать.

Руслан раздумывает, а может быть даже считает. Бросает быстрый взгляд и вместе с ним скупое:

— Больше десяти лет.

А спите из них сколько?

— Если ты не убил ее за десять лет, значит, правда любишь. — Даже не знаю, чем это заключение лучше не заданного вопроса.

Руслан тоже не в восторге. Смеряет меня оценивающе, но отвечает:

— Это точно.

Дальше в машине становится тихо, но не напряженно, как часто, а диковато уютно.

Мы едем вдоль океана. Я любуюсь видами. Впервые расслабляюсь настолько, что пялюсь не только в окно, но и в верхний панорамный люк.

При других условиях это мог быть момент моего безоговорочного счастья. Если вычеркнуть предательство. Ложь. Ненужность. Смерти. Беременность.

Хотя нет, беременность можно было бы оставить.

Я думаю, сегодняшний наш урок планировался другим, но в итоге у нас получается почти что свидание.

Первое.

Когда мы переписывались и встречались тайно, ни разу не были ни в ресторане, ни в парке или ещё где-то в людном месте. Я думала, это мое условие игры и так мы сохраняем мою конфиденциальность. Оказалось, не совсем. Но уже поздно проматывать и тонуть в мазохизме.

Сегодня Руслан привозит меня обратно в Лиссабон. Паркуется недалеко от выхода к морю (это понятно по открытой карте навигатора на приборной панели). Спрашивает, пила ли я уже кофе и успела ли позавтракать.

Происходящее странно и мне сложно не завалиться в романтику. В мазохизме тонуть тоже нельзя, поэтому я принимаю решение получить удовольствие и захлебнуться сюром. Позволяю утащить себя под гладь воды.

Нет. Кофе я не пила.

Они затихли только утром. И вся квартира воняла не тобой. Но тебе я этого не уточню.

И завтрака тоже ещё не было.

Руслан выходит из машины первым, открывает мою дверь и подает руку. Я готова выдернуть пальцы, как только ноги уверено ступят на асфальт, но не сопротивляюсь тому, как перехватывает кисть и тянет за собой.

Мы садимся на террасе припортового кафе. Мне приносят меню на английском, но я настолько растеряна, что выбрать завтрак не могу. Полагаюсь на вкус Руслана. И дальше пью ароматный кофе, ем кремовую яичницу, тёплый хлеб с хрустящей корочкой, сочные помидоры с ароматным оливковым маслом.

Пробую первый настоящий португальский паштейш.

Мой апельсиновый сок пахнет солнцем. Заварной крем и хруст тонкого теста взрывают вкусовые рецепторы. Город просыпается лениво — хлопая ставнями, говоря на португальском и крича голосом чаек. Кто-то поливает растения на балконе, кто-то гуляет мимо с картонными стаканчиками или собачками.

Мы с Русланом почти не общаемся. По грудной клетке изнутри прокатываются вибрации, когда он общается с официантом на португальском, уточняя заказ или прося принести мне плед.

Я наслаждаюсь моментом, следя за лодочками и маленькими яхтами, которые покачиваются на спокойной воде. Тонкие мачты греются в солнце, паруса, бывает, хлопают от слабого ветра. Чайки лениво садятся на перила. И я впервые в жизни порываюсь их покормить. Подставляю нос весеннему солнцу и украдкой иногда смотрю на Руслана.

Он тоже пьет кофе, но больше сидит в телефоне, чем любуется, устроившись на плетенном кресле по волчьи вальяжно, вытянув длинные ноги.

Когда отрывает взгляд и смотрит на меня, выпаливаю:

— Тебе идет Португалия.

На ровном месте создаю нам момент неловкости и не жалею. У меня от его взгляда всегда ускоряется сердце. Я сверяю свою память об узорах на радужках с неизменной реальностью. На солнце его глаза красиво поблескивают. Точь-в-точь как гладь воды.

— Я рад, что здесь тебе немного легче.

Это правда. Я киваю и тянусь за чашечкой с кофе, чтобы не ляпать больше глупостей.

Мы завтракаем больше часа под крики чаек и галдеж туристов.

Руслан между делом объясняет, что поднялся, потому что думал, я дрыхну. Хотел отменить урок. Увидев меня на пороге — растерялся.

Смаковать подробности своей ночи не хочется. Произношу:

— Я не слабачка, — снова привлекая внимание. Руслан смотрит в ответ, немного сузив глаза. Что это значит в переводе на человеческий — я знаю. Продолжай. — Ты меня жалеешь, это чувствуется. Но я не слабачка и больше не наивная. Если для выживания нужно не спать. Тренироваться. Учиться держать себя в руках и гордость… Поглубже. Я правда готова. Я хочу жить.

Жду ли я ответа? Нет. Выдерживаю взгляд, который постепенно стекленеет. Не знаю, что это значит. Видимо, в его голове много по-настоящему страшных мыслей, которыми со мной он не делится.

— Я не считаю тебя слабачкой. И никогда не считал.

Наши взгляды снова разлетаются в разные стороны порта. Вдруг очень интересными становятся люди. Свой шанс узнать больше про ту его правду я упускаю. Наверное, всё-таки не хочу.

Вместо полноценного стрессового урока, поездки в тир или внезапного экзамена уже освоенных наук, сегодня Руслан позволяет мне ненадолго сесть за руль. Я получала права, даже училась, но очень расслабилась в свое время.

Этот урок получается самым лайтовым. Даже как-то стыдно, хоть и понятно, что "не слабачку" сегодня всё таки очень-очень жалеют.

Мы рано освобождаемся и Руслан везет меня назад. Мой интерес панорамной крышей не остается без внимания. Я смущаюсь и яростно отказываюсь, когда он ненавязчиво предлагает открыть люк.

Нет. Это слишком.

Под домом Руслан тоже выходит со мной. Мы поднимаемся на лифте, как в тот день, когда только прилетели.

Тогда первым шел он. Теперь — я. Замедляюсь с каждым шагом. Совсем торможу перед дверью.

Разворачиваюсь резковато. Чиркаю кончиком носа по плотному хлопку мужской футболки.

Он мог бы отступить, у него реакция звериная. И тоже не отступает.

Я запрокидываю голову, он свою опускает.

Сегодня уже не брился, поэтому подбородок и щеки покрыты щетиной. По шее вверх ползут узоры-пики.

Нам нужно попрощаться. За руку заводить меня обратно не стоит, я взрослая.

Взрослая и до сих пор влюбленная.

— Я не спросила, как прошел ваш вечер, — ищущая повод задержаться с ним подольше.

— Вечер прошел хорошо.

— Я рада. Это как-то связано со мной?

Руслан слегка сжимает губы и мотает головой, снова ни на шаг не отступая.

— Ты часто завтракаешь там, где мы сегодня?

— Раз или дважды был. Мне понравилось.

— Ты прав. Очень вкусно. И красиво. Если бы можно было вести Инстаграм…

— Инстаграм я тебе обещать не могу. Но нормальную жизнь, насколько возможно, постараюсь.

Сердце сжимается от благодарности, надежды и тоски. Я мечтаю о моменте, когда он скажет, что я могу поехать к маме. И в то же время знаю же, что в самолете или где бы то ни было буду давиться слезами и умирать из-за расставания… С ним.

Взгляд Руслана отрывается от моего лица и поднимается к двери. Я на опережение тараторю:

— Я сама зайду. Тебе не надо…

Он кивает. Несколько секунд смотрит уже вниз между наших почти соприкасающихся ног. Потом снова в глаза. Он как будто… Взволнован? Это мило. Трогательно. Это совсем неожиданно.

— Извини за… Неудобства. Марго пообещала больше не смущать.

— Ты использовал к ней силу? — Моя дурацкая шутка совсем не залетает. Руслан хмурится и смотрит настороженно. Я улыбаюсь и трясу головой, покраснев. Только сейчас, кажется, осознает, что шучу. — Вообще я её понимаю. Я мешаю её личной жизни.

— Потерпит.

Не спорю. Замерев взглядом на его лице, позволяю себе в последний раз за этот странный день поддаться импульсу. Доверять интуиции, правильно? Пусть это будет сегодняшний наш урок.

— Я не любовалась чужим… Хуем. Просто он… Большой такой. Я не думала, что такие…

— Лол, ты сейчас хуже делаешь, а не лучше. Давай не надо?

Вскидываю взгляд в потолок, широко улыбаясь. Я честно не знаю, слезы в глазах выступают от смеха, или потому что я расшатанная истеричка.

Зачем ему правда я тоже не знаю.

Но спустившись обратно, без страха признаюсь:

— Я думала там ты. С ней ты. И вам всё равно, что чувствую при этом я. — Эту паузу невозможно заполнить ничем. Я это понимаю и принимаю. Просто взгляд Руслана становится сильно серьезным.

А я как была не готова к его правде, так и осталась.

— Я часто думаю о тебе хуже, чем ты есть. Это нужно менять.

— Я плох, но не настолько. Иди уже. Я тоже спешу.

Кивнув, привстаю на носочки и мажу губами по колючей щеке, ладонью еду по короткому ежику на затылке.

Если мы с Марго сейчас друг друга убьем, пусть лучше это будет тот самый последний грех, за который гореть мне в вечном огне.