Глава 37

Лолита

Прошло два месяца

Лето мы встречаем в Марокко, живя почти семьей. Или совсем семьей, это неважно.

На часах — половина девятого. На плите томится жаркое до состояния расхождения на волокна. Кастрюля хорошая. Для мяса — то, что нужно.

Одним глазом я смотрю лайфстал-видео на плазме и сервирую стол.

Большой живот в эту беременность мне как не светил, так, очевидно, и не светит. Малышка-то растет — я чувствую ее движения, кувырки и удары. Но остаюсь при этом вполне себе легкой и гибкой.

Меня не мучает отдышка, тяжесть в ногах и боль в пояснице. Меня, если честно, вообще ничего не мучает.

Со стрессом лучше всего справляются гормональные приливы грядущего всепоглощающего счастья материнства, которые тупят тревожность и мешают прокручивать в голове плохие сценарии.

Напевая под нос назойливую песенку, занимаюсь самым обычным бытом.

Точнее бытом беременной бандитской телочки. Это уже не так обычно, но только звучит.

Теперь я лучше узнала, почему Руслан выбрал именно Марокко. Здесь у него свой маленький серый рай — экспортные сделки, которые приносят много денег и не пахнут чужой кровью.

Он скупает редкое сырьё, специи, кожу, масло и помогает “ускорять” их путь в страны первого мира. Часть партий отправляется без деклараций, часть — с вежливой поддержкой таможенных брокеров, у которых всегда находятся правильные штампы.

Выглядит это всё не так уж и рисково. Во всяком случае, здесь его ещё ни разу не подстрелили, чему я безмерно рада.

Для счастья мне этого, кажется, достаточно. А наша с ним жизнь сейчас выглядит почти буднично.

После новости о моей беременности мы продолжаем тренировки, но теперь они намного более скучные. Я хожу к врачу и готовлюсь к родам. Он — зарабатывает деньги. Иногда мы ездим по стране.

Уже успели прогуляться по синим улочкам Шефшауэна, подняться к стенам старой крепости в Ес-Сувейра и долго наблюдать, как отчаянные чайки режут воздух над океаном.

Один раз Руслан вывез меня в пустыню — показать, как закат делает песок красным, будто раскалённым изнутри.

В Марракеш мы ездили просто так, побродить по шумному Джемаа-эль-Фна, понюхать специи, потрогать ковры, изучить его бесчисленные сады и атмосферные дворики.

Положа руку на сердце, я смело могу сказать, что сейчас живу ту жизнь, о которой мечтала.

Я держу контакт с мамой, но ехать к ней не собираюсь.

Сделанный выбор имеет последствия. Я люблю человека, замешанного в убийстве ее большой-большой любви. Он не жалеет о том задании, а я не имею права требовать от окружающих полного принятия.

Что будет с нами дальше — неизвестно. Надеюсь, однажды мы с ней увидимся, но пока что я сосредоточена на другом.

Мое другое открывает дверь своим ключом.

От грудной клетки по телу расползается сначала тепло, а потом — жар. Я часто не справляюсь с силой своих чувств к нему.

Губы улыбаются. Я трепещу.

Руслан не пропадает надолго. Он проводит со мной почти каждую ночь, но я все равно успеваю соскучиться за день, поэтому спешу встречать.

Мой мужчина заносит с собой в квартиру немного Марокканского зноя. За окном имам зовет мусульман на молитву, а у меня свое божество. Своя религия.

Нам даже не нужно здороваться. Всё говорят глаза. Мои блестят и пускают торжественные салюты. Руслана — темнеют. Поглощают.

Я распознаю его настроение за считанные секунды. Втягиваю воздух носом и раскладываю наш сегодняшний букет на ноты.

Этим вечером в нем скопилось много энергии. Агрессии. Любви.

Ещё ничего не было, а у меня уже рот наполняется слюной, которую приходится сглатывать. И это никак не связано с запахами с кухни.

Шагаю навстречу — он подхватывает за талию, ступив наперерез. Подсаживает на консоль, расталкивает колени и вклинивается между ними.

Не целует, а врезается губами в мои, как грузовик в бетонную стену.

Я цепляюсь за его плечи, чтобы не слететь, а он таранит мой рот. До синяков сжимает бедра под шортами.

Дергает на себя. Мы стукаемся зубами. Я даже не пытаюсь навязать свои ритм или правила. Он меня гнет и ломает, я гнусь и ломаюсь с большим удовольствием.

Когда немного сбавляет напор — играю с его языком. Ему нравится. Возбуждение не спадает, а только разгорается. Его руки тискают и сжимают то ягодицы, то грудь.

Я толкаю его ладонью и спрыгиваю с тумбы. Опустившись на колени — сама расстегиваю ремень и ширинку.

Спустив боксеры — обхватываю пальцами возбужденный член и любуюсь.

Целую налитый кровью ствол. Задеваю губами вздутые венки. Двигаюсь к головке и, обхватив ее губами, посасываю, поднимая полный желания взгляд вверх — туда, где его глаза горят абсолютным бешенством.

Сама беру его кисть и кладу себе на волосы. Пальцы ловко собирают отросшие за это время пряди в хвост, накручивают на кулак и толкают мою голову вперед.

Я закрываю глаза и отдаюсь нашему общему черному желанию.

В классическом сексе совсем отпустить себя Руслан не может. Ему страшно навредить мне или ребенку. Я тоже понимаю, что во многом он прав, но мы нашли вариант, который позволяет вдвоем прочувствовать всю важность секса наряду с будущим отцовством.

Он берет меня так, как хочет, преображая всю скопившуюся за день сексуальную энергию в глубокие толчки. Я ловлю кайф от силы его желания, даже если из глаз при этом текут слезы, а горло сжимают спазмы.

Между нами — искренне и очень взаимно.

Между моих ног влажно и пульсирует. Движения бедрами навстречу учащаются. Я смотрю вверх — он на меня. В этом столько смыслов и эмоций, что я и сама готова кончить.

Это про звериную похоть. Власть. Человеческий грех и порок. О том, что он — черный изнутри, но это не мешает мне его любить.

Оргазм прокатывается по большому мужскому телу дрожью. Он же оседает на моем языке пряным солоноватым вкусом.

Я глотаю сперму, чувствуя, что и сама дрожу от переизбытка чувств.

Поднявшись с пола — не даю себя поймать и спешу в ванную. Хочу умыться и прополоскать рот, а заодно немного остыть.

Стоя над раковиной — улыбаюсь. Возбуждение продолжает пробегаться по коже взбудораженными цыплятами, рот всё ещё чувствует сильные удары разбухшего члена.

Я обожаю прокручивать в воспоминаниях моменты, в которые невозможно понять: кто из нас слабый, а кто сильный. И кто кого ебет.

Это неважно.

Я ещё не закончила приводить себя в порядок, а Руслан уже рядом.

После минета он всегда очень ласковый. Прижимается сзади и выцеловывает плечо, шею. За ушком.

Он по-прежнему не очень силен в словах, но невербально я залюблена до невозможности.

Он гладит мои бедра и поднимается выше. Аккуратный живот тоже.

Выебал маму в рот — теперь здоровается с дочкой. Это мило и смешно.

Я поворачиваю голову к нему. Знаю, что свечусь от счастья. Он трогает губами мое мокрое лицо и губы, продолжая оглаживать тело, как самую ценную в мире статую.

Меня распирает от нежности. Обернувшись, обнимаю его за шею и прижимаюсь всем телом — доверчиво и не скрываю дрожь.

Он в ответ — совсем бережно. Целует в висок, я глажу его по волосам от затылка вниз.

Мечтаю, чтобы как можно дольше мы жили с ним вот так — на нашем пике.

Слегка хриплое:

— Как дела, Лол? — это первые слова в этот вечер. Не знаю, обратил ли он внимание, что мы не здоровались, но для меня это всё очень мило, поэтому улыбаюсь.

— Без тебя скучно.

— А со мной?

— А с тобой хоть поебаться можно.

Он тоже улыбается.

В новом приливе нежности покрывает поцелуями мою шею, заставив запрокинуть голову к потолку.

Мне приходится сталкивать с себя мужские руки и насильно тянуть на кухню.

Хочется весь вечер посвятить маленькой эротической игре. Ему, наверное, тоже. Распаляться, как можно дольше.

Пока я пробую мясо и накладываю в тарелки — Руслан то и дело невзначай меня трогает. На ухо шепчет пошлости. Смотрит так, что в пору прямо тут раздеться. Но это — потом. А пока я благородно протягиваю ему яблоко, чтобы мог заморить червячка и от меня хотя бы на время отлип.

Он отходит, а я с азартом смотрю на ножи. Взвешиваю, надо или нет. Решаю, что хочу и этого достаточно.

Достав один из них, разворачиваюсь и запускаю. Руслан вроде бы даже не смотрел в мою сторону (больше на экран плазмы), но ловит на пятерку: не за лезвие, а за рукоять.

Вызывает такой трепет… Словами не описать.

Мы отлично сработались. Лучше, чем они с Марго.

— Спасибо. Как раз хотел попросить.

Будто так и надо было, чистит надкусанное яблоко и съедает его по дольке прямо с ножа, пока я заканчиваю сервировать.

Последняя долька достается мне.

Руслан вжимается горячим пахом в мою поясницу, вдавив в столешницу. Лезвие с лежащим на ней кусочком игриво блестит на уровне глаз. Я подаюсь вперед и обхватываю губами, задевая острый край.

Нож изящно прокручивается между длинными пальцами и разворачивается ко мне рукоятью.

— У вас выпало, принцесса, — звучит настолько по-светски, что я не сдерживаюсь — прыскаю. Чуть не давлюсь яблоком, а Руслан легонько целует меня в висок и отходит.

Нож летит в раковину, а я снова вытираю слезы из уголков глаз.

За ужином мои ноги лежат у него на колене. Он поглаживает кожу и хвалит кулинарные способности, которые я правда подтянула. Наука Марго определенно не прошла мимо. Вряд ли мой мужчина не доволен выпускницей бутик-борделя в Кашкайше.

О сильно серьезном разговаривать не хочется. Я пересказываю события своей не самой насыщенной жизни, а Руслан больше слушает и время от времени что-то уточняет.

Настолько же привычен, как грязный минет, его неизменный вопрос: «ничего необычного не замечала?», на который я стараюсь не злиться и честно мотаю головой.

Всё дело в том, что больше месяца назад мы обнаружили слежку. Серая тачка стояла у нашего дома утром, потом неожиданно оказалась на выезде из Марракеша и провела с нами почти всю дорогу назад, потом через три дня снова возле дома.

Были ещё мелочи: мужчина, который фотографировал витрину с коврами, но в объектив всё время попадала я. Курьер, который дважды «случайно» ошибся дверью.

Я учусь на своих ошибках и на сей раз ничего не скрывала. Настолько это было серьезно — я до конца не поняла, но довольно скоро Руслан сказал, что с теми людьми уже разобрался.

Мне этого достаточно. Я поверила и успокоилась. Но вот он — до сих пор нет.

Когда убираю посуду в посудомойку — пристраивается сзади. Лезет под майку. Пощипывает соски и прикусывает кожу на шее.

По-бандитски расстегивает шорты и нагло трогает между ног. Там, конечно, горячо и ноет в ожидании ответных ласк.

Включить посудомоечную машину я не успеваю, потому что нетерпеливый Руслан утягивает в спальню раньше. Помогаю ему стягивать с себя одежду. Упав на кровать, забрасываю ноги на татуированные плечи и поджимаю пальчики от удовольствия, когда он касается между ног языком.

Руслан ласкает меня долго и до моего изнеможения.

В сексе мы напрочь забываем о любых рамках и не тратим время на стыд.

Он лижет так же божественно, как трахает. Мне кажется, в принципе не устает. Когда сил уже нет ни на что у меня — ни подмахивать бедрами навстречу языку и насаживаться на пальцы, ни даже кончать, когда голос хрипнет из-за стонов, которые невозможно сдержать, а ноги немеют от перенапряжения, когда концентрация удовольствия в крови превышает все допустимые нормы, Руслан ложится сверху.

Мы целуемся, чувствуя даже не толчки, а трение члена о сокращающиеся стенки влагалища. Мы вдвоем уже совсем наелись, но нам хочется проникнуть друг в друга до конца, не вредя ребенку.

Это наша формула телесного счастья. Руслан кончает во мне. Я наслаждаюсь тяжестью его тела, успокаивая сердце.

На губах — соль, слизанная с его виска. Внутри — эмоциональная пустота и в то же время распирающая наполненность.

Если вернуться к вопросу, семья мы или нет, многие сказали бы, что нет, а мне плевать.

Я чувствую, что да.

— Ты спишь? — Спрашиваю осторожно, затаив дыхание.

Его — ровное — раз за разом разбегается щекоткой по шее.

— Нет.

— Хочу попросить тебя…

— О чем?

— Помнишь, ты обещал мне ещё один шанс.

Я знаю, что помнит. И знаю, что не хочет. Он думает, что тогда перегнул. А я скучаю по той погоне. Мне не хватает капли сумасшествия.

Взвесив, Руслан всё же не идет на уступку сходу:

— Это не нужно, Лол.

Я кусаю губы от досады, но не злюсь на него, а глажу.

Ты меня охраняешь, но я тоже хочу показать тебе, что не балласт. Не обуза. Что твоя наука проросла в саду из лилий.

— Я хочу реванш.

Руслан молчит. Снова взвешивает или просто подбирает слова, чтобы отказать жестче — неясно.

Вздыхает и меняет позу.

Перекатывается на спину, я забрасываю ногу на его бедро и вжимаюсь ухом в грудь. Прошу:

— Обещай подумать.

Оттолкнувшись от груди — смотрю в лицо. Он — в потолок.

— Хорошо?

Закрывает глаза и мотает головой. Упрямый — ужас.

Впору разозлиться, но я падаю ухом назад и прислушиваюсь ровному сердцебиению. Это уже не первая моя попытка и я откуда-то точно знаю, что в итоге своего добьюсь.