Глава 10

Лолита

Я просыпаюсь из-за того, что по щеке ползет луч солнца. Щекочет ресницы, кожу и значит одно: мы пережили ночь.

Тело ватное после нелогично глубокого сна. Мозг — удивительно отдохнувший.

Запоздало осознав, что луч не сотрется со щеки, прячу руку обратно под теплое одеяло и медленно разлепляю ресницы.

Надо мной — все тот же потолок со свисающей лампочкой.

Мне не нужно смотреть, чтобы знать: Руслан рядом. Я чувствую это всегда: и сквозь сон, и сквозь бред. Сквозь ненависть, отчаянье, неверие. И сейчас тоже, только внутри при этом поразительно спокойно.

Переворачиваюсь на бок и пробегаюсь взглядом по его стороне кровати.

Руслан лежит, вытянувшись на матрасе. Без сомнений, знает, что я проснулась, но не спешит смотреть в ответ.

Между нами — заряженный пистолет и нулевое напряжение. Его пальцы расслабленно сцеплены замком под грудью. Взгляд устремлен вверх. Если бы не открытые глаза, по размеренному дыханию и медленному движению грудной клетки можно было подумать, что он спит.

Хочу поздороваться, но картина завораживает и не дает ни вдохнуть, ни пошевелиться.

Вокруг — жестокий мир, наполненный ужасными поступками, а я обретаю гармонию, изучая красивый профиль будущего отца своего ребенка.

Я даже не знаю, какой он для других людей. Такой же необычно-притягательный, или это мой личный баг? Я ни с кем и никогда его не обсуждала. Только с друзьями, которых он очаровал так же профессионально, как меня.

Боль из-за его предательства никуда не делась, но сегодня я думаю об этом намного спокойнее.

Медлю, боясь разрушить хрупкую идиллию, а Руслан не боится ничего: ни умереть, ни жить. Поворачивается на бок и смотрит на меня в упор. Я считываю его настроение за долю секунды. Сегодня — штиль.

Губы двигаются, а голос с легкой хрипотцой обволакивает меня тихим:

— Привет.

— Привет. Ты спал?

— Немного.

— А я хорошо.

— Я рад.

Разговор звучит вкрадчиво. Без иронии, пауз и двузначностей. Мы замолкаем, но диалог продолжается. Руслан открыто смотрит в глаза, а мне совсем не хочется бороться, колоть или сбегать.

— Давай ещё раз, Лолита. Заново.

— Давай. — Я легко принимаю его предложение. Абсолютная неопределенность будущего делает меня очень стабильной и устойчивой.

— Тебе угрожает смертельная опасность. Доверять тем, кому ты привыкла доверять, уже нельзя. Себе я доверять не прошу, но положиться — да. Придется, чтобы выжить. Я не враг.

— Но и не друг.

После секундных раздумий Руслан ведет вниз подбородком. Да. Всё так.

Когда мы зашли в квартиру — здесь было холодно и пусто, а сейчас воздух пахнет не сыростью, а уютной надеждой.

— Что нужно делать? — Он не видит, а я невзначай трогаю живот. Как бы глажу, хотя там пока вряд ли кто-то это чувствует.

— Твои поддельные документы почти готовы. Долго делали, но пообещали завтра. Ты немного… Поторопилась.

— Извини ещё раз.

Это уже лишнее: что сделано, то сделано. В конце концов, хуже попыткой побега в первую очередь я сделала себе же, но Руслан все равно кивает. Он сегодня тоже другой.

— Тебе нужно выехать. — Такое ожидаемое заключение сильно бьет по нервам. Страх возвращается. Воображение рисует сразу миллион упаднических "вдруг". — Чем быстрее тем лучше. Здесь ты уже не затеряешься. Там… Возможно.

Он не гарантирует. Даже не обещает. Просто… Готов постараться.

— А тебе?

— И мне. — Комкаю ткань своей кофты из-за волнения, а потом резко отпускаю. Очень боялась услышать «нет, ты сама».

Сама я точно не смогу.

— Зачем тебе это? — Повторяю вопрос, на который вчера он не ответил. Мне важно знать цену до того, как соглашусь. И до того, как он узнает о нас больше.

Если раньше подобный диалог априори был обречен на вспышку взаимных колкостей, сегодня иначе просто всё.

Руслан сохраняет спокойствие, но и отстраненности я больше не чувствую.

Между нами нет стены. Только заряженный пистолет.

— Зачем ты тратишь время на меня? Я должна буду что-то отдать? Общак? Я не знаю, что это и где.

Он закрывает глаза. После короткой задержки — мотает головой. Этот заурядный жест разбивает мне сердце.

— Нет. Я хочу тебе помочь. — Слова звучат искренне, но чтобы вытолкнуть их — ему нужны силы. А мне нужны силы, чтобы поверить. Сжимаю губы.

Такие, как он, не умеют ни чувствовать, ни о чувствах говорить. Чувства между нами и невозможны, допытываться не надо, но я не могу удержаться. Пусть считает дурой, мне пофиг. Я повторяю:

— Зачем тебе мне помогать?

— Потому что я перед тобой виноват, а ты — ни в чем.

***

Руслан очень доходчиво и детально объяснил, как я должна вести себя, проходя паспортный контроль и садясь в самолет. Мои новые документы выписаны на имя, которое кажется абсолютно чужим и которое можно забыть уже через двадцать минут после приземления. Но это — неважные мелочи.

Важно отсюда выбраться.

Я играю легкость и улыбаюсь бортпроводнице, протягивая паспорт и посадочный талон. Очень сложно не оглянуться и не попытаться найти взглядом Руслана, который улетает тоже сегодня, но немного позже и с другого гейта.

Вместе сбегать из ловушки нам нельзя. Ни на камерах светиться, ни числиться в истории полетов. И он, и я летим с пересадками.

Алгоритм моих действий расписан до мелочей и звучит настолько же надежно, как швейцарские часы, но паника всё равно подступает волнами.

Каждый этап прохожу, как решающий.

Дорога в аэропорт. Проверка безопасности. Паспортный контроль. Посадка в самолет.

Я занимаю свое место в бизнес-классе и пытаюсь справиться с очередным приступом сбившегося дыхания, закрыв глаза.

На очереди — взлет.

Моим соседом становится улыбчивый молодой иностранец. Он не против познакомиться и даже пообщаться, но когда самолет отрывается от земли, мне приходится прятать от него выступившие слезы страха вперемешку с облегчением.

На секунду кажется, что я оторвалась от потенциальных убийц, которых даже в лицо не знаю. Но эйфорию обрывает новый поток тревожных мыслей уже над облаками.

Паника накатывает и отпускает. Посещавший уборную слишком часто мужчина лет пятидесяти кажется подозрительным.

Я остро реагирую на звуки, отказываюсь от ледяного просекко, вкусной еды и болтовни с соседом. Совсем не могу спать.

В голове рисуются сценарии будущего, в котором план Руслана не сработал. Например, со мной сейчас летит кто-то из убийц. Или убийцы встретят меня уже в первом аэропорту. Или самолет посадят экстренно, потому что на его борту заложена взрывчатка, но вместо взрывчатки найдут меня.

В свой самолет мог не сесть Руслан. Ему могли навредить. А ещё он сам мог меня обмануть. Выдворить и остаться там.

Меня снова накрывает отчаянье, с которым приходится справляться, сжимая ручки кресла и пялясь в иллюминатор.

Перелет с двумя пересадками длится в общей сложности восемь часов. Последний самолет выпускает шасси и пружинит колесами о свежезалитый асфальт идеально гладкой взлетки. Кто-то в хвосте неуместно хлопает, но во мне даже иронии из прошлой жизни не осталось.

Я спускаюсь по трапу в числе первых, получаю штамп в поддельном паспорте и безразлично миную ленту выдачи багажа.

Багажа у меня нет. Только вновь и вновь накатывающий страх.

Я помню, что должна делать дальше, но даже воздух для меня звенит тревогой. Вокруг — много иностранных языков и разных-разных людей. Тут легче затеряться. Всё по плану. Уже вечером я сожгу поддельные документы и Руслан даст мне другие, но прежде мы должны встретиться.

Я иду к зоне прибытия, вглядываясь в загоревшие лица. Если верить табло — самолет Руслана сел на полчаса раньше, чем мой. А он был там? Или бросил меня на полпути?

Писк в моих ушах никак не связан с перепадами давления, и с каждой секундой усиливается. Я несколько раз сталкиваюсь с людьми из-за спешки и невнимательности.

От шага к шагу все сильнее боюсь. В грудной клетке больно и тесно из-за скорости сердцебиения. Звон в ушах достигает пика.

Аэропорт выплевывает меня в просторный холл и я жадно кручу головой, но его не вижу. Под коленками разливается слабость от мысли, что он бросил меня на растерзание.

Тянусь ко рту, но всхлип сбивает рухнувшее с высоты птичьего полета сердце. Я нахожу его и глохну.

Быстрым шагом иду навстречу и мне плевать, как смотрюсь со стороны или выгляжу в его глазах. Мне просто надо…

Врезаюсь в твердое мужское тело и обнимаю, насколько хватает рук. Жмусь лбом в грудь. Делаю вдох за вдохом, отравляя себя заново им. Жмурюсь, позволяя слезам собраться на ресницах, а губам дрожать. Я не сильная. Не смелая. Не гордая. Мне просто было чертовски страшно без него.

После заминки меня тоже обхватывают руки. Я не в состоянии себя контролировать. Думаю, он понимает.

Склонившись, говорит:

— Тихо, Лол. Тихо. Ты справилась. — Это тоже не о наших нынешних отношениях, но я плачу и киваю, а он целует меня в висок.