ГЛАВА 6. Общественные работы полезны

— Прости, что не смог помочь тебе. Прости, я не до конца понимал, с чем придется столкнуться…

В этот вечер посетителей в «Звездном ветре» немного. Говорят, что их вообще стало меньше после того, как Аврора отсюда ушла. Ушла вроде бы на некоторое время, но так и не вернулась…

Другая певица, девушка, что пришла вместо нее, чрезвычайно худенькая блондинка с длинными прямыми волосами поет на сцене нечто заунывное, слезливое, невыразимо-печальное. Но голос у нее неплох, стоит это признать.

— И он еще извиняется! Просить у тебя прощенья должна я, Пит, — Рори осторожно прикоснулась к его руке, невольно обратив внимание на чёрную кайму под ногтями, что вообще никак не вязалось со всегда аккуратным и стильным Питером Фальком. — За то, что втянула тебя в это, и тебе пришлось пережить такое…

— Там, в палате… — негромко проговорил он. — Когда я ее увидел… Я не представлял, я не был к этому готов. Самое жуткое было, когда погас свет, и земля обрушилась на меня со всех сторон, словно я провалился в могилу. Потом было не страшно — я просто разрывал ее и карабкался вверх. Она засыпала меня, облепляла со всех сторон, проникала в рот, нос, уши, под одежду — всюду… Она не пускала меня, а я задыхался… Пожалуй, именно тогда я понял, что ты чувствовала в том холодильнике. Что чувствуешь, когда задыхаешься. Когда умираешь… А потом земля вдруг отпустила. Как будто перестала быть живой, как будто перестала держать меня, препятствовать мне. Тогда я смог разгрести ее и выбраться наверх. Это дико, но когда я вылез, то смеялся. Хохотал, как ненормальный, потому что вылез из чьей-то могилы. Из чьей-то свежевырытой могилы на нашем городском, мать его, кладбище, Аврора!

— Я даже представить не могу, какой ужас тебе пришлось пережить…

— Знаешь, там было такое чудесное раннее утро, пели птички, царило умиротворение и тут я, как оживший мертвец, просто вылез из земли, — глядя как будто сквозь нее, как будто все еще находясь в том моменте, проговорил Питер.

— Прости, — повторила Рори.

В то время, как он находился между жизнью и смертью, в буквальном смысле оказавшись одной ногой в могиле, она…

Ей было слишком хорошо.

— Это пустые извинения, пустые слова, слова на ветер, — сказал Пит, впервые посмотрев прямо на нее и ей на миг показалось, что его глаза — глаза дряхлого старика. — Ты… Ты другая. Ты стала другой. Он спас тебя от демона? Он тебя… — Питер не договорил. — Все кончено, ведь так?

Это было серо-розовое утро. Серо-розовое — в мягких тонах и нерезких контурах окружающих предметов, в неярком матовом свете и прохладной новизне.

Рори подняла ресницы, наслаждаясь этой свежестью, теплой, чистой, окутывающей постелью и новыми ощущениями — какой-то тягучей, не испытываемой ранее расслабленностью в каждой мышце, негой во всем теле — от разметавшихся по подушке волос до кончиков пальцев.

Аврора знала, что должна винить себя за эту ночь, но она не могла: это было прекрасно. Оно стоило того, тысячу раз стоило… На самом деле вряд ли она могла назвать хоть что-то, что могло хотя бы приблизиться к сравнению с тем, что с ней делал Гэбриел. Что она делала с ним… У этого не было цены — была только мера. Мера наслаждения. И она зашкалила.

Он спал рядом, откинув вбок руку, как самый обыкновенный мужчина. Четкий, чеканный профиль, идеальная форма пальцев и кисти, мужское плечо, обнаженная спина… Спина с двумя шрамами между лопаток, которые она не заметила ночью. Две жутковатые продольные линии с бугристой, иссеченной, уродливой кожей, словно часть живой человеческой плоти вырвали прямо с мясом.

Протянув руку, Аврора прикоснулась к шраму и тут же одернула пальцы, которые обожгло огнем.

— Мои шрамы, — проговорил он, не сразу открыв глаза. — Не этого тела.

— Ты правда пожрал душу Гэбриела, как говорил Мэт Ленард? — тихо спросила Рори. — Тогда, на фестивале, он сказал…

— В общем-то, это было бы довольно неплохой закуской для меня, но нет. Тело не живет без души — начался процесс разложения и он превратился бы в ходячий труп. Сомневаюсь, что ты была в восторге от перспективы познать радости некрофилии.

Вопрос про его настоящий облик чуть не сорвался с языка, но все-таки она промолчала, потому что не хотела знать. Она провела эту ночь с Гэбриелом. Только он, его запах, его глаза и волшебные руки. Только этот облик, только он — и больше никто другой.

Стесняясь своей наготы под его заинтересованным взглядом Аврора подобрала свои разбросанные вещи и направилась к двери ванной, благо знала, где эта ванная находится.

— Серьезно? — он засмеялся, причем совершенно искренне. — Ты хочешь уйти?

— А что я должна сделать? Спеть? Сплясать?

— Вообще-то спеть. Но станцевать тоже можешь. Можешь даже попросить за это чью-нибудь голову. Например, нового шерифа — он уже всерьёз думает, что ты замешана в исчезновении Чада Франсона. Или милой старушки с белыми, как борода Санта Клауса, волосами, которая спит и видит, чтобы накормить твоим сиянием своих мзглых.

— Не нужно, — отрывисто сказала Рори. — Это все… ничего не значило. Я не буду служить тебе. И я справлюсь сама.

— Так же, как с Сабнаком? Валяй, девочка, — в уголке его губ, которые в этот момент ей отчаянно захотелось поцеловать, зазмеилась усмешка. — Но тогда давай по-честному, хорошо? Не рассчитывай, что я помогу тебе. Сказала, справишься сама — справляйся сама. Мне будет искренне жаль, если ты себя угробишь, но я за естественный отбор. Приняла решение — неси за него ответственность.

— Если я себя угроблю, то ты не сделаешь то, что хотел, — медленно проговорила Аврора. Раньше эта мысль не приходила ей в голову, но она была очень простой. И пугающей. — Ты не откроешь врата, не выпустишь на землю легионы тьмы…

— Бог мой, сколько пафоса, — Гэбриел изогнул бровь, а потом вдруг шагнул к ней — обнаженный, бесстыдный и красивый, как бог, а Рори прижала к себе одежду, почувствовав в своей обнаженности уязвимость. — Знаешь, девочка, с тобой будет сложновато расстаться — готов это признать. Но у меня всегда есть запасной вариант.

— Какой запасной вариант? — похолодела она.

Вместо ответа он легко поцеловал ее в лоб и прошептал:

— Лети, моя пташка. Лети и помни, что я жду тебя с распростертыми объятиями. Но это только до поры до времени, а потом… Как бы не стало слишком поздно.

— Ничего не кончено. Ничего, — повторила Рори, выдержав тяжелый взгляд Питера Фалька. — Пусть книга с формулой изгнания сгорела, но я верю, что существует способ справиться с ним! Наверняка где-то есть еще такие книги, нужно забить в Гугле…

— Выглядишь потрясающе, — перебил Пит, разглядывая ее с каким-то затаенным выражением. — Просто сияешь. Глаза… Уверена ли ты в том, что хочешь справляться с тем, кто сделал тебя такой счастливой?

Жестокий вопрос, которого она никак не ожидала от Питера Фалька, практически открытый упрек. Неужели так заметно, неужели так легко догадаться?

— Это мой выбор, — с запинкой ответила она. — И я не жалею о том, что сделала и не пожалею никогда. Это мой выбор, но он не определяет мою дальнейшую судьбу. Не определяет меня.

— Странно, но я был уверен, что когда девушка становится любовницей дьявола, она отдает свою душу в его полноправное владение, — с горечью проговорил он.

— Не всегда, — резко оборвала она.

— Не вставать мне с кровати, если это не драгоценная подруженька решила навестить меня в этой долбаной больничке! — закричала Розали Карей, едва Аврора успела переступить порог больничной палаты.

Хорошо, что подругу перевели из той, навевающей отвратительные воспоминания, в другую — более маленькую, чистую, светлую… Пенелопа Карей сказала Авроре: состояние Роз полностью стабилизировалась. То есть ее могли бы, в принципе, и выписать, но врачи все же решили подержать Розали еще немного, провести несколько тестов и окончательно убедиться, что все пришло в норму. И это неудивительно, учитывая, что еще вчера она плевалась землёй с червяками вперемешку.

Слава богу, Розали совершенно не помнила вообще ничего с того момента, как в нее вселился Сабнак и родные благоразумно решили избавить девушку от подробностей. Сама она на удивление легко восприняла новость о том, что потеряла целый день из своей жизни, и в этом, конечно, была вся Розали Карей. Единственным, омрачившим ее безмятежное настроение, было то, что Эдуард Гавел наотрез оказался разговаривать с ней по телефону, а уж тем более приехать к ней в больницу.

— Как думаешь, он остынет? — спросила подруга, когда Рори, всучив ей большой пакет с черешней, которую Роз просто обожала, уселась к ней на постель. — Интересно, чего такого ужасного я могла ему в этом самом состоянии наговорить?

— Много чего, — лаконично отозвалась Аврора, глаз не в силах отвести от своей любимой и хорошо знакомой Роз, старой доброй Роз, которой она поверяла все свои тайны.

Но некоторые тайны так и должны остаться тайнами.

— А ты потрясно выглядишь, — заметила Розали, выплевывая косточки от в бумажный кулек. — Не могу понять… Покрасила волосы, что ли? Что-то изменилось, но что? Видимо, просто мое отсутствие сказывается на тебе самым положительным образом, но расслабляться я тебе не советую. Одно хорошо, я пропущу общественно-полезные работы — уже ради одного этого стоило в больничку загреметь!

— Общественно-полезные работы, точно… — вспомнила Рори и даже улыбнулась.

В колледже Тиудора Адафанса они считались настоящим бедствием, раньше они с Роз разрабатывали целые кампании, направленные на то, чтобы пережить работы наиболее безболезненно. Сейчас это показалось Авроре таким неважным и даже смешным.

— Улыбается, она, наивная такая! — сварливо проговорила Розали. — Советую ставить будильник на пять утра, а то и на все четыре! И то не факт, что беда обойдет тебя стороной!

— Это уж точно.

Улыбка сползла с лица Авроры, потому что в палату Розали вошел человек, которого она никак не ожидала тут увидеть. Никола Брадшо в форме шерифа, ремень которой туго подпоясывал его объёмный живот, с добродушным выражением лица подошел к постели Роз, положив на тумбочку пачку самого дешевого сока и пару зеленых яблок.

— Вот, зашел проведать больную, — улыбнувшись, проговорил он. — Как самочувствие, мисс Карей?

— Безумно приятно, что сам шериф Гарвен-Гроув печется о моем здоровье, — переглянувшись с Авророй, проговорила Розали.

— Но не так, как мисс Франсон, разумеется, — бросив внимательный взгляд на Рори, проговорил Брадшо. — Вы, наверное, крепко дружите, да, девочки?

— Очень. Очень крепко, — с откровенной усмешкой сказала Розали, не понимающая, к чему это, но изначально воспринявшая появление шерифа в штыки.

— Похвально, похвально, — Никола покивал. — Тем более, что после ночного визита мисс Франсон ваше, мисс Карей, состояние, которое врачи характеризовали как крайне тяжелое, полностью пришло в норму. Чудеса, да и только! Вот, что истинная дружба делает! Я, признаться, поражен. С вами еще вроде мистер Питер Фальк был, не так ли, мисс Франсон? Он тоже такой хороший друг мисс Карей?

— Он мой друг и пошел со мной, потому что я боялась идти одна, — смело проговорила Аврора, глядя Брадшо прямо в глаза. — А вот почему охранник муниципальной больницы пускает по ночам чужих, это большой вопрос. Для него это, как я поняла, частая практика.

— Во-первых, его уволили, а во-вторых, ему уже предъявлено обвинение в халатном исполнении своих обязанностей, — как ни в чем не бывало проговорил Брадшо. — Вам же, милая мисс Франсон, на пару с мистером Фальком я могу вменить нарушение общественного порядка, иными словами, мелкое хулиганство. И это очень печально, учитывая, дочерью кого вы являетесь. Представляю, как бы вам не хотелось расстраивать и подставлять своего отца.

— Я не сделала ничего плохого! — воскликнула Аврора, чертыхаясь про себя. Она сказала, что справится сама и споткнулась буквально на первых же шагах. — Просто хотела повидать подругу…

— Охотно верю, — улыбка как будто приклеилась к губам шерифа. — Дружба — дело святое. А это, кстати, не та ли самая подруга, которая приходила к вам в тот вечер, когда пропал ваш брат?

Зачем было спрашивать — ведь он уже знал ответ на этот вопрос. Аврора ясно видела это в его широко посаженых глазках, обрамленных длинными бесцветными ресницами.

— Мисс Карей, ведь это были вы? — обратился он уже непосредственно к Роз.

Переводя взгляд с шерифа на Аврору, она хлопала глазами, не понимая, что происходит, но ясно чувствовала — что-то не так.

— Эм, в тот вечер, когда пропал Чад? — было заметно, что Розали переспросила, чтобы выиграть время на обдумывание ответа. — Да, я заходила за Авророй, это верно.

— Заходили «за» или приходили «к»? — клещом вцепился в последнее предложение Брадшо. — Обычно такое выражение, как «зашел за ней или зашел за ним», употребляется, когда вы оба собираетесь вместе куда-то идти, причем не бесцельно бродить, а направляетесь в определённое место…

— Мы и направлялись! — не выдержала Роз. — На барбекю к Эду…

— На барбекю? — поднял белёсые брови шериф. — Да что вы говорите? А мисс Франсон, когда рассказывала своему отцу про тот вечер, никаких барбекю не упоминала. Просто заявила, что вы «немного погуляли и все».

— А разве это не подходит под данное определение? — Роз невинно захлопала ресницами, и Аврора прекрасно знала этот взгляд.

Подруга почувствовала, что сболтнула лишнее, но она была не виновата — ведь Аврора не предупреждала ее, что она должна молчать. Однако теперь умалчивать нельзя. Нужно рассказать все — и про то, как она застряла в металлическом ящике в том числе.

— Послушайте, мистер Брадшо, я действительно умолчала о барбекю, — Рори изо всех сил пыталась казаться убедительной и спокойной. — Я нарушила запрет, к тому же там произошла одна неприятная история: я на спор залезла в холодильник, а ручку заклинило. Я едва не задохнулась там, но меня вовремя вытащили. Азриэль и Бригитта были б, мягко говоря, недовольны узнав о таком. Я боялась их гнева.

— Вот оно что выясняется… — заинтересованно сказал шериф. Он выглядел очень оживленно — глаза блестели, дыхание участилось — чисто гончая, идущая по пятам добычи. — А вы, оказывается, врушка, мисс Франсон. Неужели вы не понимаете — пропал человек, ваш брат и следствию важна каждая деталь? Каждая, самая мельчайшая, даже показавшаяся вам абсолютно незначительной деталь! Вы уверены, что на этом барбекю с вами не было Чада Франсона? Или вы снова что-то недоговариваете?

— Нет, это вся правда, — спокойно проговорила Рори. — Чада с нами не было и мы его не видели. Да, Роз?

— Сто процентов! — подтвердила подруга.

— В каком, говорите, часу, вы вернулись домой с этого… барбекю? — поинтересовался Брадшо.

— Около двенадцати ночи.

— И дома не было ни вашего брата, ни каких-либо следов его пребывания?

— Нет, — твердо сказала она. — Иногда он задерживался с друзьями, поэтому я спокойно легла спать.

— Легли спать, угу… Надеюсь, на этот раз вы действительно сказали правду, мисс Франсон, — проговорил шериф, задумчиво постукивая себя по подбородку, а потом широко улыбнулся. — Что ж, не буду больше обременять вас своим присутствием. Очевидно, что таким хорошим подружкам есть, что обсудить. Непременно увидимся, мисс Франсон. Мисс Карей, выздоравливайте!

И он вышел, оставив после себя едкий и очень стойкий запах дешевого одеколона. Сморщившись, Розали подскочила к окну и, невзирая на ветер и довольно-таки прохладный день, раскрыла его настежь.

— Монстр, а не мужик! — заявила подруга, пораженно качая головой. — А чего он такое говорил, что вы с Питером Фальком ко мне ночью приходили? Можно про это поподробнее, а? Ты что это, с ним теперь мутишь, а лучшая подруга ни сном ни духом?

— Нельзя поподробнее, Розали Карей. Нельзя! — отрезала Аврора. — Лучше ешь черешню и слушай, как вернуть Эдуарда Гавела. Ну, по моим предположениям, конечно….

Совету Розали по поводу общественных работ Аврора не вняла — почти всю ночь лазила по Интернету в поисках информации, как одолеть самого хозяина преисподней. К сожалению, толку от этого было ноль — помимо каких-то фантастических страшилок и туманных общих рекомендаций ничего путного найти не удалось.

Из-за того, что уснула она ближе к шести утра, когда, по логике вещей, должна была бодренько подняться и нестись в колледж, чтоб занять очередь на распределение, Рори безбожно проспала, отчего переступила порог холла около десяти. Разумеется, к этому моменту все козырные местечки были заняты.

Привлечение студентов колледжа Тиудора Адафанса к полезному труду было старинной и горячо любимой традиций городского муниципалитета. Единожды в год, обычно поздней весной, все студенты снимались с занятий и дружненько направлялись на общественные работы, дабы проникнуться мыслью о том, как здорово и приятно нести пользу обществу. Список городских мест, где требуется неоценимая помощь, вывешивался рано утром в холле колледжа. Необходимо было просто вписать свою фамилию в нужный столбец — проблема заключалась в том, что количество мест было ограничено.

Тем, кто не успел вписаться клеить конверты в мэрию или разбирать новые поступления книг городской библиотеки, оставалось довольствоваться гораздо менее приятными занятиями. Например, два года назад Аврору и Розали отправили на ферму вычищать коровник, после чего они неделю ходили, благоухая утонченными ароматами силоса и навоза. В прошлый раз повезло, конечно, больше — они с утра до вечера рассортировывали огромную гору вещей, пожертвованных для Легиона Спасения. Роз даже под шумок стащила для себя оттуда очень крутую дизайнерскую кожаную куртку, неизвестно каким образом в это тряпье затесавшуюся.

Около списков было пусто, а это значит, самые хорошие места расхватали. Так оно и оказалось: все списки оказались заполненными. Все, кроме одного, в котором не доставало одной-единственной фамилии.

Городская школа Николаса Грегора, 5 человек.

1. Скуиллер Батч

2. Эммелин Худ

3. Криста Аувинен

4. Бренда Бредли

5………………………

Рори ничего не оставалось, как без особого энтузиазма вписать в конец списка «Аврора Франсон» зеленым маркером, который лежал тут же. Школа неизменно считалась одним из самых отстойных мест, особенно если угораздит попасть в помощники учителя начальной. Эм, Бренда и Криста, которая, благодаря своему положению дочки директора, вообще никогда в работах не участвовала, явно вызвались из-за Батча, а вот почему в добровольные школьные помощники записался он?

Быть может, из-за своей сестренки…

На следующее утро, как и положено, она явилась в актовый зал колледжа, где назначили общий сбор. Кресла были отставлены к стенам, а на освободившемся пространстве студенты собрались в маленькие группы, чтобы получить инструктаж. Но вначале собравшихся, конечно же, ждала проникновенная речь директрисы о том, какая у них важная и почетная миссия.

Возможно, после всего произошедшего ей не стоило приходить. Возможно, надо было закрыться в четырех стенах своей комнаты и отдаться на растерзание своим тревожным, пугающим, невнятным, рваным, разнокалиберным мыслям. Но тогда она просто сошла с ума. Тем более, в ту ночь она не ночевала дома, а Бригитта Франсон все поняла правильно. Выносить ее одобрительно-жадный взгляд просто не было сил.

Азриэль тогда как раз был на ночном дежурстве и, похоже, она ему не рассказала. Но он тоже как-то странно приглядывался к Авроре, вот только по своим причинам. Вернее, причине — Никола Брадшо. Возможно, новый шериф посвятил его в свои подозрения по поводу Авроры…

В свете того, что совсем скоро установленный порядок вещей может рухнуть, незачет по общественным работам выглядел действительно смешной проблемой… И все-таки она пришла. Пришла, чтобы ощутить хотя бы кусочек нормальной человеческой жизни. Жизни, которая у нее была до появления в ней Гэбриела.

Рори с трудом сдержала усмешку, когда присоединилась к Уиллу и трем окружившим его девушкам — группе, которая отправлялась на работы в школу. Видимо, пытаясь поразить его в самое сердце, они вырядились одна другой откровенней и ярче. Худ напялила леопардовые лосины и явной маленькую ей по размеру майку, под которую она забыла надеть лифчик. Бренда Бредли в обтягивающем ее, как вторая кожа, платье под змеиную кожу не отставала. Была верна себе и Криста Аувинен — она такими кричащими туалетами не блистала, зато повисла на локте Уилла, что-то проникновенно ему щебеча под сверлящими взглядами «леопардихи» Худ и «змеи» Бредли.

Появление в этом коллективе еще одной потенциальной соперницы, то есть Авроры, девушки единодушно приняли в штыки. Филайп, конечно же, оказавшийся куратором их небольшой группы, объявил, что им нужно будет закрасить огромное граффити, которым разрисовали стену во внутреннем дворе школы какие-то вандалы, выдал банки с краской, кисточки и спецодежду и велел «тащить свои задницы в школу и живо приниматься за работу!».

Комбинезоны из синей плащевки здорово напоминали тюремные и вообще были «фу-фу-фу», о чем не преминули поныть девушки, когда они отправились переодеваться в женскую раздевалку. Уилл, соответственно, отправился в мужскую. Когда спустя небольшое время вышел, стало ясно, что комбинезон сидит на нем не хуже, чем зауженные брюки и отглаженные рубашки. А может, даже и лучше.

Из девушек в комбинезон переоделись только Аврора и Эммелин Худ, остальные примерили, но предпочли остаться в своем, и даже перспектива испачкать вещи краской их, похоже, не страшила.

— Ты та самая девчонка, которая в кабаке работает? — смерив Рори, которая в этот момент освободилась от джинсов и блузки и собиралась нырнуть в комбез, насмешливым взглядом, поинтересовалась Бренда. — Этот, как его… Какой-то там ветер, вроде?

— Работала, — поправила Рори, застегивая металлические клепки. — И ветер не «какой-то там», а звездный.

— Авророчка там пела, — чуть ли не капая ядом, вставила Криста Аувинен, ненавязчиво старавшаяся держаться поближе к Бредли. — Все люди, как люди, а она у нас суперзвезда.

— Суперзвезда? Пела? Неужели? — выгнула бровь Бренда. — А судя по ее бельишку, она там приват-танцы исполняла.

Попытка задеть ее получилась откровенно топорной.

— Да я бы с радостью, но администратор запретил, — с каменным выражением лица заявила Рори.

Переход от насмешки к открытой агрессии был очень резким. Бредли подступила к Авроре, чуть ли не прижав ее грудью к металлическому шкафчику и, обдавая ментоловым дыханием только что зажеванной жвачки, прошипела:

— Не вздумай крутить своей стриптизерской задницей перед Уиллом Батчем, тихоня! На него тут организовался довольно большой конкурс и тебя в этот отбор никто не принимал. Хоть взглянешь в его сторону — горько пожалеешь!

Добавлять себе забот в виде ревнующих первых красавиц колледжа смысла не имело, поэтому Аврора сказала:

— Кто зачем, а я сюда пришла на отработку общественно-полезного труда.

— Вот и правильно, — процедила Бредли. — Отрабатывай, тихоня!

К сожалению, все изначально как-то не задалось. Когда они вчетвером вышли из женской раздевалки, Уилл, совершенно игнорируя Бренду, Эм и Кристу, пошел с Рори наравне:

— Нужно поговорить.

Она кивнула, но в данный момент это сделать не было никакой возможности: девушки ревниво ловили каждое слово. Свалившаяся на голову Батча популярность у женского пола была совсем некстати.

В школе их ждал сюрприз — там было очень многолюдно, а все потому, что на спортивной площадке расположилась ярмарка, как будто часть Ашборга перенеслась сюда. Пахло карамельным попкорном и сахарной ватой, тут и там попадались лотки со всякими безделушками, от которых дети были без ума: мыльные пузыри, яйца, которые нужно было опустить в воду, чтоб из них вылупился динозаврик, вертушки, шарики, лизуны, маленькие куколки, плюющиеся водой, книжки, картинки в которых меняли цвет… Из динамиков доносилась веселая детская песенка, а учителя, дети и их родители разгуливали между киосков. Отовсюду слышалось только «Купи, купи, купи!».

С тревогой Аврора смотрела на это пестрое разноцветье. Именно с ярмаркой в Гарвен-Гроув приехали мзглые, охотящиеся за ее эфиром. Это была та же самая ярмарка или какая-то другая, внутренняя, школьная?

Она отказалась от помощи того, кто реально мог противостоять этим темным тварям, самонадеянно заявила, что справится сама…

— Проклятые фанатики! — голос Эммелин Худ и звучал как-то слишком уж зло. — Почему эту хрень должны закрашивать мы, а не эти придурки в белом, которые это сделали?

Рори повернулась к стене и поняла, что Худ права. Не было никаких сомнений, что красующееся на ней граффити — дело рук кого-то из Детей Надежды. Чем-то оно напоминало изображение с листовки, которую Авроре когда-то вручила фру Эк. На стене был изображен объятый пламенем земной шар с извергающимися вулканами, кипящими морями, и кружащимися над его поверхностью вихрями радиоактивных бурь. В этом аду явственно выделялся небольшой кусочек зеленой земли с буйно цветущей растительностью и серебристыми водопадами. По оазису, радостно обнимаясь с волками, медведями и прочими опасными дикими животными, разгуливали очень веселые, довольные и счастливые босоногие люди в белых одеждах.

— Дети Надежды, черт бы их побрал! — выругалась Худ, остервенело работая кистью. — Они там больные на всю голову!

Их совместными усилиями выразительная картинка постепенно исчезала за толстым слоем нежно-фисташковой краски. Правда, в полную силу работали только Уилл, Аврора и Эммелин Худ, а Бренда и особенно Криста просто изображали бурную деятельность, да и то лишь в начале.

— В том числе и ее папаша. Говорят, прямо проникся верой в наступающий Апокалипсис и скоро его посветят в ряды этих психов. Этой мартышке по-любому передалась от него доля шизанутости, — пропела Бренда Бредли, когда Эммелин отошла и попыталась кокетливо прильнуть к Скуиллеру Батчу. — Уилли, а, Уилли… А какая тебе грудь нравится — большая или маленькая?

Он не отреагировал, но пытающаяся строить из себя опытную соблазнительницу Бредли не отставала:

— Ну, ответь, Батч, ну интересно же! Такие вот огромные сисяндры, как у Худ или хорошенький аккуратненький бюстик? Большая или маленькая, скажи? Огромная или аккуратная…

— Как у Авроры, — раздраженно перебил Уилл, и от этого ответа Бренду всю перекосило.

Рука Рори дернулась, и большая капля краски с кисточки немедленно упала ей на кроссовки. Правда, при этом он не бросил на нее многозначительного взгляда, и в его голосе не было и капли флирта. Просто Бренда действительно достала его своими навязчивыми заигрываниями — это чувствовалось. Самое удивительное было в том, что его резкий ответ не остановил девушку — спустя несколько минут она, как ни в чем не бывало, продолжила, на этот раз рассказывая о своем навязчивом ухажере, который не дает ей совершенно никакого прохода, задаривает цветами и плюшевыми медведями и грозится покончить жизнь самоубийством, так как она к нему равнодушна.

Слушать Бренду, в данный момент рассуждающую о том, что трындят о любви и дарят цветочки соплежуи, а настоящий мужчина должен быть властным, просто приходить и брать понравившуюся женщину, было довольно забавно. Но утомительно, поэтому через некоторое время Рори полезла в карман за наушниками — Николо Паганини был для нее в этот момент как-то более предпочтителен. Говорили, что виртуозный скрипач продал душу дьяволу в обмен на свой талант. Сейчас Аврора в первый раз подумала, что, быть может, это не просто красивая легенда.

Божественные переливы скрипки чуть было не унесли ее, но тут к Уиллу подбежала его сестра. К ее запястью был привязан воздушный шарик красного цвета. Слишком огромный, блестящий и яркий — он намертво приковал взгляд Рори. А еще девочка прижимала к себе маленького белого кролика — самого настоящего кролика с шерстью, похожей на сахарную вату.

В тот самый момент, когда Аврора выдернула наушники из ушей, Линда, захлебываясь, рассказывала брату, что на ярмарке она отстала от учительницы и других ребят и потерялась, но добрая продавец подарила ей этот шарик и разрешила поиграть с кроликом, которого зовут Зефирчик. А потом Линда вспомнила, что Уилл сегодня тоже тут, в школе и очень обрадовалась. Правда, Зефирчик милый?

Честно говоря, поняла все это Рори с трудом. Взгляд девочки был расфокусированным, а речь невнятной. Но Батч, похоже, прекрасно разобрался. Выслушав сестру, он что-то негромко сказал ей и поцеловал в макушку.

— Вы брат Линды? Как хорошо! Просто она отстала от своей группы, и мы не смогли отыскать ребят из ее класса или учительницу. Я подарила ей шарик, ничего? Девочка выглядела очень расстроенной, чуть ли не плакала. Хорошо, что вы оказались рядом. Ваша сестра — просто чудо! Она особенная…

Это была девушка, очень милая рыжая девушка с россыпью веснушек. Ее волосы более яркого оттенка, чем у Авроры, были заплетены в задорные косички, зеленые глаза мерцали, и вся она была чем-то неуловимо похожа на прелестную лисичку. Скуиллер поблагодарил ее, и она засмеялась очаровательным тоненьким смехом.

— Хочешь еще немного поиграть с Зефирчиком? — Лисичка склонилась к девочке и улыбнулась Уиллу Батчу. — Я могу немного приглядеть за ней, пока дура учительница ее не хватится и не соизволит начать искать. Ох, и куда смотрят эти глупые училки? Никакой ответственности! Я б, если честно, сама с удовольствием пошла работать в школу, я так люблю детей! Сейчас как раз подрабатываю на институт, чтоб получить образование педагога.

Пребывая в странном состоянии, словно она спит и видит сон, Аврора прислушивалась к их разговору, но голоса доносились точно из-за стенки. Кролик на руках девочки чутко поводил розовыми ушками, но, заметив взгляд Рори, оскалил на нее пасть, полную странно длинных и острых зубов. И она вдруг с ужасом увидела, что беспрерывно гладящая кролика вдоль туловища ладошка Линды размазывает по его белой шерстке липкую черную грязь, тянущуюся длинными осклизлыми шматками.

А в следующий момент Аврора поняла, почему не могла оторвать взгляда от большого красного шара. Он не летел по ветру, как будто внутри него был не воздух, а тяжелая гиря. День выдался ненастный, переменчивый ветер гнал по небу облака, полоскал полотнище с гербом Гарвен-Гроув на флагштоке около дверей школы, то и дело ворошил волосы самой Авроры.

Но ярко-красный шарик, привязанный к запястью маленькой девочки, даже не шелохнулся под этими порывами.

— Пошла отсюда! — сказала Аврора милой рыжей девушке, которая как бы невзначай тянулась к Линде, чтобы приобнять ее. — И тварь свою забери!

— Аврора? — Уилл нахмурился, переводя внимательный взгляд с Рори на Лисичку и обратно.

— Пусть не смеет тянуть свои лапы к ребенку и убирается прочь вместе со своим кроликом и воздушным шаром! — твердо проговорила она, глядя рыжей девушке прямо в глаза, зелень которых быстро меркла, уступая место тьме.

Она не могла сказать ему сейчас, когда Бренда, Эммелин и Криста жадно прислушивались к разговору. А он мог ей не поверить — ее поведение сейчас выглядело не совсем адекватно, пожалуй, даже в духе Бренды Брэдли. Так, словно она ни с того ни с сего приревновала его к симпатичной рыженькой, да и вообще лезла не в свое дело.

— Ты слышала, — сощурившись, Батч повернулся к Лисичке. — Не знаю, кто ты такая и откуда взялась, но лучше держись подальше от моей сестры!

— Правда? А несколько минут назад ты готов был отпустить ее со мной, — весело засмеялась рыжая, но Рори от этого смеха мороз продрал по коже. — Неужели ты так веришь этой девушке?

Уилл посмотрел на Аврору, но ничего не сказал.

— Веришь, веришь, я же вижу, — с улыбкой заключила рыжая. — Ведь она тоже особенная. Как и твоя сестра.

А за особенным всегда найдутся охотники.

Эта фраза всплыла у Авроры в смозгу, как будто мягкий голос Гэбриела повторил ее около самого уха. Она присмотрелась к Линде, обиженно выпятив нижнюю губу, смотревшей на Зефирчика, которого у нее старший брат безжалостно отобрал, и чуть ли не ахнула в полный голос. Девочка испускала чистое холодное мерцание, которое, помимо Авроры, вряд ли видел кто-то еще, включая ее собственного брата.

Кроме Авроры и рыжей Лисички с черными-черными глазами…

Сестра Скуиллера Батча точно так же, как и Аврора, была мицарой. Она испускала эфир.

— Боже мой, Линда! Вот она где, эта несносная девчонка! — раздался вдруг громкий окрик.

Какая-то грузная женщина с прической, напоминающей башню, неслась к ним на всех парах. Не было и тени сомнения, что это учительница Линды.

— Вот ты где! А я там, значит, всю ярмарку несколько раз обегала! — всплеснула руками она. — Говорила же — от своей пары ни на шаг! Я тебя с кем поставила? С Грегерсом Скорупом! Вот и шла бы с Грегерсом Скорупом! Ну что ты будешь делать!

— Вы б следили за ней лучше, миссис Маркуссен, — проговорил Уилл.

— А вы б ее учили лучше, что нельзя отбиваться от коллектива, — сухо парировала малосимпатичная училка.

Недовольно кривя губы, она увела девочку в здание школы, крепко держа ее за руку. Под шумок незаметно исчезла и Лисичка, словно ее тут вообще не было, и они принялись в полном молчании докрашивать стену. Аврора бросала выразительные взгляды в сторону Уилла Батча, потому что ей очень хотелось поговорить с ним, но было не время. Увы, это не осталось незамеченным для Бренды Бредли. Улучив момент, она шепнула Рори:

— А ты, я смотрю, по-хорошему не понимаешь? И, оказывается, не такая уж и тихоня, да? Я говорила тебе, чтоб и смотреть не смела в его сторону? Ты меня не послушала, сучка! Пеняй теперь на себя!