Глава 6. Рафинад

– Девочка ненаглядная, тебе так идет! Безумно красиво оттеняет волосы и глаза! Русалочка моя! Глаз не отвести! – Бригита всплеснула руками и чуть ли не прослезилась от умиления. – Берем, однозначно берем!

Аврора без энтузиазма разглядывала себя в зеркале, прикидывая, как бы отвертеться от неожиданной покупки в частности и от приемной матушки в целом.

Нет, платье было шикарным и ей, безусловно, шло: ее медные локоны красиво смотрелись на фоне зеленого бархата, а удачная длина открывала аккуратные ножки, но при этом не была настолько короткой, чтобы стать вызывающей. Правда, верх платья обнажал ее плечи, делая образ достаточно открытым, но почему бы, собственно, и нет?

Рори насторожило другое – то, с каким невиданным энтузиазмом приемная мать потащила ее в магазин, чтобы выбрать новое платье. Вообще Бригита всегда очень тщательно следила за вещами, в которых Аврора выступала в кабаре. На то у нее даже была специальная статья расходов в семейном бюджете – она определенно видела в Рори товар на продажу, а товар должен быть в привлекательной обертке, чтобы его купили.

И, надо сказать, вкус у Бригиты Франсон имелся: она выбирала для приемной дочери интересные и стильные наряды (не считая тех самодельных крыльев, которые Бригита прицепила к белому платью – тут матушка дала маху), правда, всегда склонялась к откровенности. Поэтому в сценических платьях Авроры всегда была какая-то такая деталь: обнаженная спина или плечо, открытые ноги, обтягивающая ткань или глубокий вырез. Фру Франсон ловила на живца какую-нибудь крупную рыбу, и была на седьмом небе от счастья, когда удалось подсечь не кого-то, а самого городского сенатора, господина Мадсена.

И Аврора интуитивно чувствовала, что именно с ним связана эта совместная с матерью поездка в торговый центр, затеянная якобы, чтобы приобрести Рори какую-нибудь обновку для следующего выступления в «Звездном Ветре».

Однако интерес Бригиты переключился с кабаре на нечто другое, и это ощущалось хотя бы по тому, как приемная мать отреагировала на рассказ Рори о ее последнем выступлении… Вернее, о том, что оно не состоялось. Матушка, разумеется, отчитала ее за недопустимое поведение, но без того азарта, с которым она обычно это делала. А главное, даже не спросила, почему Аврора запустила микрофон в зал. То есть, спросить-то спросила, но вполне удовлетворилась ответом про паука, который, конечно, был явной ложью. Раньше Бригита Франсон с настойчивостью агента спецслужб принялась выведывать у дочки подробности произошедшего, и, вполне вероятно, добилась бы правды.

Но не теперь. Что-то другое занимало ее мысли, что-то, что несло ей выгоду гораздо большую.

И Рори догадывалась, что.

Приемная мать стала все чаще твердить о Мадсене.

Хотя, казалось бы, куда уж чаще?

Но Бригита Франсон знала, куда. Со свойственной ей мягкостью и ненавязчивостью приемная мать упоминала городского сенатора так часто, что он уже казался Рори каким-то отсутствующим, но горячо любимым родственником. Его безграничная доброта, отзывчивость и интеллектуальность служили постоянными предметами восхищения мамочки. И площадку-то детскую господин Гельмут построил, и спорткомплекс открыл, и денег на лечение больного ребенка дал, и с женой-то они разводятся, но тихо, мирно и по-доброму, что в нынешние времена большая редкость.

Вот разведется господин Мадсен, и будет самым завидным холостяком Гарвен-Гроув! По правде говоря, оно и правильно – его нынешняя жена настоящая страхолюдина, ему другая нужна: молодая, красивая, талантливая. Интересно, кому ж так повезет, кому такое сокровище достанется? Состоятельный, умный, респектабельный, солидный, опытный…

На опытность Мадсена матушка особенно налегала: это ж хорошо, что он в возрасте – значит, искусен в любовных утехах и сможет не только доставить удовольствие, но и много чему научить юную девушку в постели.

Именно после этого заявления обалдевшая Аврора поняла, что приемная мать потеряла всякий стыд и не остановится ни перед чем в своем стремлении подсунуть ее Мадсену, как аппетитное лакомство в красивой обертке…

Красивой и новой – поэтому зеленое бархатное платье Бригита Авроре купила. Дьявол благоволил ей: может, такую крупную сумму матушка на Рори и не потратила бы, но, как назло, на платье действовала значительная скидка.

Думать о плохом не хотелось, но неприятное предчувствие не подвело: после похода по магазинам мать предложила посидеть в кофейне, которая находилась на четвертом этаже центра.

Потягивая через трубочку латте, Аврора испытывала противное ощущение, что в ее айриш-бокале не нежный изысканный напиток, а просто смешанная с сахаром кипяченая вода.

– Все собиралась, но никак не находила подходящего момента, чтоб сказать тебе кое-что, – не глядя на приемную дочку, проговорила Бригита и сделала малюсенький глоток эспрессо. – Одну маленькую приятную новость…

Она, наверное, думала, что загадочный тон заинтересует Рори, и она кинется расспрашивать, но девушка молчала.

– В эту субботу господин Мадсен пригласил тебя в ресторан, – не дождавшись встречного вопроса, сообщила приемная мать с величайшим энтузиазмом. – И не в какой-нибудь там, а в сам «Бладервиль»! Я считаю, это прекрасная возможность исправить то неприятное впечатление, что ты произвела и наладить с ним хорошие, дружеские отношения. Ты обязательно должна пойти и…

– Можете не тратить время и силы на уговоры, – перебила Аврора, ощущая внутри странное спокойствие. – С господином Мадсеном я никуда не пойду. Ни в «Бладервиль», ни еще куда-либо. Никогда. Точка.

– А я и не собираюсь тебя уговаривать, – отозвалась Бригита, и впервые в ее голосе Аврора не уловила всегдашнего лицемерия. Он звучал холодно и… откровенно. – Ты упрямая сучка – это я уже поняла. Я долго думала, как найти на тебя управу, и, знаешь, все-таки придумала.

– Хм, даже интересно, что, с вашей точки зрения, может заставить меня отправиться на свидание с этим мерзким, самодовольным, похотливым болваном? – Аврора откинулась в плетеном кресле и сделала глоток латте, который вдруг как будто обрел нежный вкус, который у него и должен был быть.

– Тебе не обязательно спать с ним, хотя я на твоем месте не сомневалась, он бы заплатил большие деньги, – Бригита достала электронную сигарету, которой обычно пользовалась в заведениях, где курить было нельзя. – Просто сходи на свидание в субботу, будь милой, постарайся ему понравится. Он же не лезет к тебе в трусы!

– А если я отказываюсь? – Рори качала головой, поражаясь этой страшной женщине.

– Если ты отказываешься, – приемная мать глубоко затянулась, – Азриэль всем расскажет, что, когда ты была ребенком, твой родной папаша– алкоголик насиловал тебя. Мол, мы не хотели об этом говорить, но у тебя серьёзные психологические проблемы, в числе которых и страх темноты, а сейчас они обострились. Мы расскажем это и студентам твоего колледжа, попросим их помогать тебе и поддерживать в этой нелегкой ситуации. Представляешь, какие разговоры пойдут?

Айриш– бокал выскользнул из ослабевшей руки Рори. Ударившись об пол, он не разбился, так как стенки были толстые, а просто с грохотом покатился по нему. Латте грязной лужей растекся по джинсам Рори, по ее кроссовкам…

– Но это же неправда… – прохрипела Аврора. – Он никогда не… Наглая, мерзкая, грязная ложь! А ты… Ты чертова стерва!

– Тебе все равно никто не поверит, – забыв, что сигарета ненастоящая, Бригита попыталась стряхнуть пепел и чертыхнулась, когда у нее это не получилось. – Думаю, ты все-таки сделаешь правильный выбор: часок-другой потерпеть Мадсен, нежели… Сама понимаешь…

Рори даже думать не хотелось о том, что сейчас говорила приемная мать, не хотелось осознавать жуткий смысл ее слов. Она поставила для себя блок, отгородилась монолитной кирпичной стеной и из-за этой стены тихонько сказала:

– Хорошо. Хорошо, я схожу с Мадсеном в «Бладервиль» в эту субботу. Один-единственный раз я сделаю это, но даже не думай пытаться шантажировать меня этим постоянно. И если вы с мужем действительно пойдете на этот гнусный, мерзкий, отвратный шаг, я просто соберу свои вещи и уеду из города. И плевать я хотела на все наши договоренности, которым сто лет в обед!

– Ну, что ты, лапочка, кисонька, драгоценная моя! – было странно и отвратительно наблюдать за тем, как Бригита Франсон снова натягивает на себя маску хлопотливой добродушной матери. – Я же ведь не чудовище, не собираюсь тебя заставлять! Не хочешь спать с господином Мадсеном – пожалуйста, воля твоя. Но, может, все-таки подумаешь? Мы могли бы рассчитаться с долгом Фальку и ты…

– Если на этом у вас все, мадам, мне нужно на репетицию! – холодно проговорила Аврора и поднялась.

На самом деле она почувствовала, что не может видеть Бриггиту Франсон больше ни секунды. Просто физически сейчас не может ее выносить, после того, что та сделала и сказала. Не битьем так катаньем матушка выцарапала то, что было ей нужно, как выцарапывала всегда. Интересно, сколько денег дал ей сенатор, чтобы все это устроить? Во сколько он оценил свидание с певичкой из кабаре «Звездный ветер»?

– Иди, конечно, иди, золотце, репетируй! – улыбнулась приемная мать и уже вдогонку Рори пропела. – Ты в этом зеленом платье – настоящий ангел. Господин Мадсен будет покорен.

Самое забавное было в том, что матушка ошиблась. Или намеренно не сказала Авроре правду. Несравненный господин Гельмут повел Рори вовсе не в пафосный «Бладервиль», а просто в какой-то небольшой ресторанчик, чему, впрочем, она порадовалась. Было мерзко, что много людей, среди которых наверняка будут и посетители «Звездного ветра», увидят ее на свидании с женатым городским сенатором. В сказочку Бригиты Франсон, что он собирается разводиться с женой, Аврора не поверила.

Так что предпочтительнее полутемный малолюдный зал, чем наверняка до отказа забитый в субботний вечер ярко освещенный «Бладервиль»! Нет, конечно, ей лучше было вообще не встречаться с Мадсен, но, чтобы избежать этой встречи, пришлось заплатить слишком высокую цену.

Увы, но заботливая приемная матушка оказалась права в другом. На Мадсена ее вид действительно произвел впечатление: господин сенатор не сводил с нее своих масляных глазок, особое внимание уделяя, конечно же, шее и тому, что находилось ниже.

Как назло, оказалось, что сверху бархат облегает ее недостаточно плотно -рукава на плечах спадали, а вместе с ними опускалась и линия уровня декольте. Постоянно подтягивая рукавчики, Аврора чувствовала пристальный взгляд Гельмута Мадсена, но, исходя бессильной злобой, вынуждена была сдерживать свои эмоции.

– Заинька, ты слишком зажата, – напыщенно проговорил сенатор. – Тебе нечего стесняться, уж поверь мне! Ты – настоящая красотка, дивная сирена, сексапильная русалочка! Послушай-ка, чтобы расслабиться, тебе нужно выпить! Эй, молодой человек, принесите еще мартини! И, будьте добры, побыстрее, моя дама ждет!

Аврора изогнула одну бровь и тихонько покачала головой. Похотливые взгляды, разговоры на околосексуальные темы, накачивание ее алкоголем… Интересно, господину сенатору самому от себя не мерзко?

Рори пригубила из принесенной официантом коктейльной рюмки с оливкой, мстительно отметив раздосадованное выражение лица Мадсена. Выпила она уже довольно много, но признаков опьянения не проявляла, что бесконечно удивляло господина сенатора.

Алкоголь почему-то действовал на Аврору слабее, чем на других, поэтому, чтобы опьянеть, ей нужно было выпить очень много или что-то действительно крепкое. Не подозревая об этой интересной особенности, Мадсен все подливал и подливал ей мартини, в надежде «раскрепостить», но получалось плохо, потому уважаемый сенатор начал злиться. Сам-то он опрокидывал в рот одну за одной.

– Знаешь, милочка, когда я иду с девушкой на свидание, то рассчитываю приятно провести время, – заявил Мадсен, чуть ли не лопаясь от чувства собственной значимости. – И мне совсем не нравится, когда эта девушка недовольно кривит личико, ехидно ухмыляется чудными аленькими губками и морщит свой хорошенький лобик.

«Боже, какие девушки, тебе о жизни иной уже думать надо!», – хотелось ответить ей, но памятуя о данном приемной матери обещании, Аврора вежливо улыбнувшись и не особо впопад сказала:

– В жизни всякое бывает…

Она в принципе с этим глубоко неприятным ей человеком старалась отделаться подобными пустыми фразами, поддакиванием и бесконечными «спасибо» в ответ на стандартные комплименты. Мадсен, похоже, решил, что Рори непроходимая дура, но разубеждать его она не собиралась. В ответ на ее реплику Гельмут Мадсен разулыбался из-под своих усов, а потом протянул:

– Детка, ты такая красотулечка… – его фарфоровые зубы, неестественно белые и ровные, буквально светились в полумраке зала. – У тебя был кто-нибудь?

– Кто– нибудь – в смысле? – разумеется, вопрос она поняла.

– У тебя уже был мужчина? – фарфоровая улыбка стала еще шире, еще самодовольнее. – Наверное, у такой симпатичной и талантливой девочки очень много поклонников. И я подумал, возможно, кто– то из них был твоим первым мужчиной… Или ты еще не знала плотских утех?

– Боюсь, вы последний человек, господин Мадсен, с которым я бы хотела это обсуждать, – ответила Аврора.

– Почему же нет? Чего стесняешься? У тебя какие-то комплексы, что ты не можешь об этом говорить, милочка?

– Я не стесняюсь! – разозлилась Рори. – Просто не намерена обсуждать с вами такие личные темы!

– Раз не стесняешься – докажи это! Докажи, что ты свободная раскованная женщина, настоящая звезда кабаре, неотразимая, невероятно сексуальная, а не просто какая– то девчонка из колледжа! – уцепился господин сенатор за первую часть ее реплики. – Пойдем-ка потанцуем!

Отказываться нельзя. Но представив, что при этом придется входить с Мадсеном в близкий телесный контакт, Аврора закусила губу.

Как же сложно переломить себя и выдать то, что нужно приемной матери! Если она не согласится, вряд ли он останется доволен. А это значит, что, вполне вероятно, жители городка вскоре узнают об Авроре кое-что новенькое.

Бригита способна выполнить свою угрозу – Рори это знала.

– Танец – это вертикальное выражение горизонтального желания, – проговорил Мадсен, когда они – единственная пара – вышли на свободное пространство перед сценой. – Слышала такое выражение, зайка?

Аврора с трудом разомкнула челюсти, чтобы ответить «Да». Запах парфюма господина Мадсена, слишком резкий и сильный, белозубая улыбка, маячащие усы и его морщинистые руки, которые не ощупывали ее в открытую, но нет-нет, да невзначай касались ее бедер, груди и голых плеч вызывали внутри такое отвращение, что она едва сдерживалась.

Единственное, что успокоило ее и помогло перетерпеть танцы с непристойно прижимающимся к ней и уже откровенно перешедшим на пошлости Мадсеном – осознание, что на этом ужасный вечер подошел к концу.

С огромным облегчением выйдя из душного помещения на воздух, Рори полезла в сумку за сотовым телефоном, чтобы вызвать такси. Господин сенатор, который, кстати, не оставил дико недовольному официанту никаких чаевых, неотступно следовал за ней.

– Тебе не стоит садиться в машину к незнакомому человеку, крошка! – бубнил он. – Уже очень поздно – мало ли что может произойти! Эти таксисты – они же все поголовно бандиты. Я сам отвезу тебя домой. Со мной ты будешь в безопасности.

Но Рори, которая не собиралась больше оставаться в обществе Мадсена ни минуты, отмахнулась, пытаясь найти в сумочке свой телефон. Она уже начала нервничать, так как совершенно точно помнила, что клала его в специальный кармашек.

Господин Мадсен долдонил над ухом все настойчивее и настойчивее, норовя подхватить ее под локоть, место перед баром было темное и безлюдное, а главное – телефон никак не находился!

Что– то идет неправильно. Так, как она и подумать не могла. Ужин, всего лишь один ужин с Мадсеном, говорила приемная матушка. Тебе не обязательно спать с ним, хотя я бы на твоем месте не сомневалась – он заплатил бы большие деньги… Заплатил бы…

Кажется, Рори не найдет свой сотовый: его просто– напросто нет в сумке… Кажется, кто-то его вытащил…

Лучше вернуться в бар и попросить дать ей возможность воспользоваться их телефоном.

Уже не обращая внимания на болтовню мужчины, Аврора резко развернулась к освещенному пятачку входа, как вдруг на дороге показалась машина сенатора, за рулем которой сидел Оберг – его главный помощник и правая рука.

– Тебе ни о чем не надо беспокоиться, малышка, я отвезу тебя домой! Не волнуйся – садись в автомобиль! Неужели боишься меня? Поверь, я не сделаю ничего дурного… Напротив – у меня есть для тебя один сюрприз. Не упрямься – садись, красоточка! Ну же, давай в машину, не сопротивляйся! Маленькая сладенькая рыжуля, я знал, что ты горячая штучка!

Ее истошный, полный отчаянья крик утонул в его потной ладони, а затем как в дурном сне господин Мадсен без особых усилий запихнул ее на заднее сиденье своего автомобиля и уселся следом.

– Вы что себе позволяете? Немедленно выпустите меня!

Но спокойный взгляд Оберга, который она поймала в зеркале заднего вида, говорил, что едва ли они подчинятся. Вместо этого помощник Мадсена нажал на газ, и машина тронулась с места.

В панике девушка задергала ручку дверцы, но безуспешно – та оказалась заблокирована. Аврора заметалась по сиденью, как птичка по клетке, но Мадсен навалился на нее всем телом и прижал к сиденью так, что она не могла пошевелиться. А в следующее мгновение в руке у сенатора появилось нечто, похожее на шариковую ручку.

Удерживая Рори своим весом, Мадсен расстегнул молнию ее пальто и, оголив обнаженное плечо, со всего маху вонзил в него иглу и нажал до упора кнопку введения препарата. После чего отвалился от девушки, тяжело дыша.

– Что вы мне вкололи? – закричала Аврора.

– Ничего вредного, ласточка, – с удовлетворением улыбнулся господин Мадсен и погладил ее обнажившееся колено. – Это поможет тебе чувствовать себя непринужденнее. Немного проще, свободнее… Не все же тебе быть упрямой высокомерной сучкой. А то поди-ка, звезда вселенского масштаба у нас в городишке нашлась! Сегодня я стану первым исследователем этой звезды… Да, вот так… Так, малышка…

Его рука поползла выше, прямо под бархатный подол платья, и Аврора с безграничным ужасом поняла, что не может ее сбросить – мерзкая рука с толстыми пальцами, щупающими внутреннее пространство бедер и пробирающимися все дальше, как будто весила целую тонну.

Такими же тяжелыми, вялыми, неповоротливыми стали мысли в ее голове. Этот похотливый усатый дядька вколол ей наркотик и теперь везет куда-то, чтобы сделать с ней все, что ему заблагорассудится. А телефон из ее сумки вынула приемная мать, чтобы Рори не смогла этому помешать – позвонить в полицию, например… Бригита знала, как закончится этот вечер. Знала и просто продала Аврору престарелому сластолюбцу, хитростью заставив ее пойти.

– Ух, ты русалочка, рыжуля моя! – похотливо раззявил фарфоровый рот Мадсен. – Попочка, сисечки – все высшего сорта, хорошенькое, упругенькое, сладенькое! Сегодня будет интересно, я уверен, очень интересненько. Ведь ты еще нераскупоренная бутылочка, так?

Аврора не ответила. Все вокруг плыло, как в тумане. Тело стало блаженно легким, тело ее предало, превратившись в какой-то растекающийся кисель, в безвольное желе, воспарившее к небесам, к воздушным замкам из сахарной ваты, радужным единорогам с крылышками и волшебно мерцающему золотистому сиянию.

Рори отчаянно пыталась продраться сквозь эти розовые небеса, пыталась, потому что какой-то одной-единственной крошечной клеточкой мозга, которая осталась незамутненной, понимала – происходит страшное. Но этот чудесный зефирный мир крепко удерживал ее в своем сладком плену.

Машина мчалась по ночному городу, но, разумеется не на Лестан-авеню, где находился дом Франсонов. А вскоре освещенные витрины, рекламные щиты, многоэтажные дома и фонари и вовсе исчезли, сменились темным ночным лесом.

Мадсен вез ее куда-то далеко, за город…

– Препарат подействовал, господин сенатор? – поинтересовался Оберг, жадно высматривая в зеркале происходящее на заднем сиденье.

– В лучшем виде, – ухмыльнулся мужчина и ущипнул сомлевшую Рори за бедро. – Хочешь посмотреть?

Не дожидаясь ответа, он опустил декольте бархатного платья вместе с лифчиком, демонстрируя водителю аппетитную обнаженную грудь девушки с розовато-коричневыми сосками, от которой Оберг не мог отвести взгляда.

– Убери руки… мрази… – прошептала Аврора и непослушными пальцами попыталась вернуть лифчик и платье на место. – Вы… ответите за это! Не смейте трогать меня! Вы… сгорите в аду!

Но ни на что больше сил не было. Омерзительный туман наркотика окончательно и бесповоротно всосал ее в свое розовое нутро, и поэтому, когда переглянувшийся с Обергом Мадсен сказал «Конечно, заинька! Как скажешь, заинька!» и принялся щупать ее грудь, Аврора уже не смогла сопротивляться.

Она потерялась во времени, поэтому не знала, сколько прошло до того момента, как автомобиль остановился перед двухэтажным особняком в стиле рококо и ее заставили выйти из автомобиля.

Сложная, криволинейная линия фасада, многочисленные эркеры и выступы стен, лепнина и высокое парадное крыльцо с двухмаршевыми лестницами. Наверное, этот роскошный дом принадлежит самому городскому сенатору и здесь он сейчас ее…

Нет! Нет, черт побери! Это не должно произойти с ней!

Пытаясь побороть дурман, Рори сделала несколько неверных шагов в сторону заснеженного леса, но была тут же подхвачена Обергом, который подтолкнул ее к лестнице.

Прежде, чем он завел ее в дом вслед за Мадсеном, Аврора заметила лаконичную черную табличку с белой надписью: «Рафинад».

Шикарный мускулистый красавчик с улыбкой кинозвезды в смокинге и галстуке-бабочке встречает Мадсена, принимая его верхнюю одежду и пальто Рори, которое с нее, как с безвольной куклы, грубо стаскивает Оберг.

Держа ладонь на ее бедрах, Мадсен подталкивает Аврору к большой роскошно обставленной комнате, тонущей в интимном полумраке. Здесь черная шелкография на стенах и черная плитка на полу, что странно контрастирует с белой мебелью и серебристыми светильниками.

А еще тут много людей и поначалу у Авроры вспыхивает неясная надежда, вот только безвольные губы шепчут «Помогите…» совсем-совсем тихо. Она пытается напрячь голосовые связки, и поначалу ей кажется, что она оглушительно кричит, но на самом деле это тот же едва слышный шепот.

Опершись об изящный белый кованый столик, чтобы не упасть, Рори сделала шаг к ближайшей группе мужчин и женщин, которые расположились на белом кожаном диване. Поморщилась, прижав пальцы к виску, и попыталась собраться с остатками сознания. Нужно сказать, что ее привезли сюда насильно, нужно попросить о помощи!

Густой молочно-белый туман затмевал сознание, Аврора никак не могла пробиться сквозь него и ясно увидеть, понять, составить впечатление… В каком-то полубреду-полуяви она сильно, до боли надавила на висок и это неожиданно помогло, но не взять под контроль свое тело, а просто увидеть…

Какая-то женщина с ярко-рыжими волосами сидела на диване, предоставив окружившим ее мужчинам в полное распоряжение свое обнаженное тело. Двое из них, совершенно не скрываясь, а, наоборот, как будто выставляя свои действия напоказ, трогали и теребили ее оголенные груди и блестящее от смазки лоно, набухшее меж широко разведенных ног. Остальные трое с расстегнутыми ширинками яростно мастурбировали на происходящее, совершенно не стесняясь своих оголенных членов.

Все шестеро были настолько заняты своим действом, что даже не заметили Рори. Впрочем, женщина подняла голову – в полном похоти взгляде рыжей читалось сосредоточение только лишь на себе и своих ощущениях. Вряд ли она или кто-нибудь из ее мужчин не только бы захотел помочь Рори, но и просто обратил на нее внимание.

В следующее мгновение Аврора заметила, что они были не единственными, кто здесь занимался подобными вещами. В этой черной комнате полуобнаженные и полностью обнаженные люди совершенно не стеснялись своих инстинктов. Тут компания из мужчин и женщин наблюдала за тремя девушками, которые устроили бесстыжие ласки прямо на черном ковре у камина, там двое дюжих парней имели какую-то возрастную женщину спереди и сзади, а у ближайшей стенки несколько женщин, сидя на корточках, делали минет мужчинам, скрытым за ширмой и просунувшим в ее отверстия свои половые органы.

Сквозь туман в голове и разливающуюся по нему головную боль Рори осознала, что господин Мадсен привез ее в клуб для извращенцев – он не просто хочет ее изнасиловать, а выставить это на всеобщее обозрение и, возможно, дать попользоваться ею другим.

Эта мысль привела Аврору в такой дикий ужас, что она задохнулась и никак не могла набрать полную грудь воздуха. Сердце набухло и подступило к горлу.

Нет, господи боже… Нет…

Она не сможет сопротивляться, зато будет осознавать, что с ней делают. И запомнит это на всю свою оставшуюся жизнь…

Панически мечущийся по комнате взгляд Рори упал в дальний, слабо освещенный угол, где стояло массивное темное кресло – единственный здесь предмет мебели этого цвета. В мужчине, который сидел в кресле, опершись о левый подлокотник, Авроре почудилось знакомое. С шикарной небрежностью уложенные черные волосы, безукоризненный черный костюм, черный камень на золотом перстне-печатке и черные-черные мысли: это был Гэбриел Франсон.

Аврора тряхнула головой: кажется, наркотик вызвал у нее галлюцинации… Это помогло, но лишь на пару мгновений: кресло показалось пустым, но затем Рори снова увидела в нем брата ее приемного отца собственной персоной. Этого человека просто невозможно было спутать ни с кем другим.

Он сидел посреди всего этого, будто не обращая внимания на окружающий его вертеп, будто погруженный в какие-то свои мысли, а грудастая блондинка в вульгарном нижнем белье так и сяк крутилась на правом подлокотнике кресла, всячески пытаясь обратить на себя его внимание. Еще одна девушка, голая брюнетка с затуманенным взглядом вилась около его ног, изгибаясь и пытаясь потереться лоном о носок его ботинка. Очевидно, что свой до блеска начищенный ботинок дядюшка Гэбриел жалел, так как не хотел, чтоб она испачкала его обувь обильно выделяющейся смазкой. Брюнетку он легонько отпихивал, впрочем, делал это скорее машинально, чем осознанно: так хозяин отталкивает не вовремя лезущую с нежностями дрессированную болонку.

Как в каком-то фантастическом бреду Рори встретилась с дядей глазами, а в следующее мгновение Гельмут Мадсен, о котором девушка успела забыть, толкнул ее на софу. С приспущенными брюками и вздыбленным членом, торчащим из-под обросшего седыми волосами лобка, он уселся рядом с девушкой, задрал подол платья, стащил с безвольной Авроры колготки вместе с трусиками и развел ее плотно сомкнутые колени.

– А теперь, красоточка моя, покажи свою киску! Мне не терпится узнать, рыженькая у нее шерстка! Надеюсь, ты не бреешь там? Я люблю волосатые мохнатки… Ммм, да… Тебе нравится мой член? Хочешь взять его в ротик? Отсоси мне, грязная шлюшка! Отсоси мне прямо здесь, при всех! – задыхаясь, бормотал мужчина, исходя слюной.

Господина сенатора определенно возбуждала вся эта пошлая болтовня, потому что он продолжал в подобном духе, уже совершенно не стесняясь в забористых матерных выражениях.

Наверное, Гэбриел Франсон ей все-таки померещился, потому что в том месте, где он находился несколько мгновений назад, была пустота. Более того, там даже не стояло кресло.

А это значит, у нее нет даже самой крошечной надежды на спасение… Это значит, что ее сейчас изнасилует отвратный старый извращенец. Вот этим красногубым ртом будет целовать, вот этими потными руками станет трогать, этим тонким длинным членом войдет в нее…

Мадсен пригнул ее голову к этому мерзкому подрагивающему отростку, но у Рори не было хоть капли сил, чтобы сопротивляться. Были только слезы муки, ужаса и унижения, навернувшиеся на затуманенные глаза.

И Гельмут Мадсен протяжно, громко застонал.