ГЛАВА 9. Березка

– Отец заедет за мной через полтора часа. Ты точно уверена, что не хочешь его дождаться? Мы тебя подвезем.

– Было бы здорово, конечно, но тогда я буду дома слишком поздно, – с сожалением проговорила Рори. – В свете последних событий Бригиту и Азриэля лучше не нервировать.

– А мне казалось, все как-то наладилось, – Розали уселась на подоконник и достала из ядовито-зеленого рюкзачка свои безумные наушники в виде двух донатов. – Опять-таки с сенатором она вроде перестала на тебя давить, я права?

– Перестала, – кивнула Аврора. – А я перестала выступать в кабаре…

– Ну и правильно! – горячо поддержала подруга. – Тебе нужна передышка! Если бы ты там просто пела, но она как-то неправильно хочет это преподнести, как будто выставляет напоказ, чтобы всякие там Мадсены могли заценить.

Рори открыла было рот, чтобы рассказать о том вечере, «Рафинаде» и Габриэле Франсоне, но в вестибюле академии появился Эдуард Гавел со своим другом Паулем Мартсеном. Все внимание подруги переключилось на новоиспеченного Дракулу, который в черной кожаной косухе и с забранными в шишечку на затылке волосами смотрелся просто умопомрачительно. Рори тут же вспомнила, что Розали нравятся именно длинноволосые парни и понимающе хмыкнула. Подруга и правда не могла отвести от Гавела глаз.

– Не знаешь, почему я проглядела такого красавчика? – Роз взмахнула ресницами.

– Потому что Эдуард Гавел появляется на занятиях от силы раз в две недели, – с готовностью ответила Рори. – Да и то редко высиживает все пары. Но для «Дракулы» он, видимо, время выделить решил. Тоже, наверное, фанат…

– Тоже – это как кто? – машинально спросила Розали.

– Это как Пит Фальк, – не выдержала Аврора. – Он мне тут мимоходом признался в искренней любви к вампирам.

– Фальк? Шутишь? – удивилась подруга. – Кто бы мог подумать, что его интересуют фэнтези-сказочки! Впрочем, я не удивлена. Слишком уж он с виду безупречен – сам бог ему велел иметь какую-то странную страсть вроде коллекционирования бабочек или почтовых марок. Мрачненько, правда, но я всегда говорила, что в тихом омуте Фалька водится очень много чертей.

Слова Роз, которая, натянув свои пончики-наушники, осталась на подоконнике ждать отца, не шли у Рори из головы, пока она быстрым шагом следовала до остановки.

Пожалуй, легко поверить в то, что у Пита Фалька есть темная сторона. В основном он был таким: закрытым, отстранённым, не показывающим свои эмоции… Но иногда мог вести себя совершенно иначе, по настоящему располагая к себе людей. Совсем недавно Рори была тому свидетельницей, ведь он в два счета успокоил недовольную тетку, которой досталось микрофоном. Очень холодно говорил с Авророй при остальных работниках бара и при отце, но наедине как будто раскрылся и даже сказал, что прикроет ее перед своим отцом. В нем была некая двойственность и… какая-то странность.

Правда, она ни в какое сравнение не шла со странностями, связанными с Гэбриелом Франсоном, ее драгоценным дядюшкой.

Без шапки на улице оказалось не так уж и холодно, даже несмотря на то, что уже был вечер. Ей повезло, что день сегодня выдался погожий, почти весенний – с обеда солнышко пригревало вовсю.

Аврора как раз успевала на последний трамвай, его даже пришлось ждать. Салон был абсолютно пуст и это ее устраивало. Правда, вагон почему-то тащился не быстрее улитки – когда Рори вышла на своей остановке, совсем уже стемнело.

До дома не так уж и далеко, а дорога была хорошо освещенной и достаточно хоженой, по пути то и дело попадались люди, светились витрины маленьких магазинчиков. Мясная лавка, бакалея, аптека… Правда, все они большей частью были уже закрыты.

Аврора загляделась на роскошный торт, выставленный в одной из витрин. С бисквитом, белым шоколадом, маскарпоне и черничным кремом, он был водружен на шикарную серебряную подставку с кованными же серебряными розочками. Верхний слой представлял собой желе с причудливо уложенными на нем ягодами, каждый следующий слой был на несколько тонов светлее предыдущего, таким образом, торт имел в себе всю гамму от насыщенного тёмно-фиолетового до молочно-белого. Белым был самый нижний слой.

Не успела она замечтаться о кусочке восхитительного лакомства, как в отражении витрины заметила промелькнувшую тень, которая показалась смутно знакомой.

Едва заслышав неразборчивое бормотанье за спиной, Аврора резко оглянулась и увидела именно того, кого она и боялась увидеть. Наверное, выслеживал, шел за ней от самого колледжа… Вот только как, ведь в трамвае его не было?

Те же спутанные волосы, замызганные белые джинсы и горящие из-под челки темные глаза. Один из «Деток Надежды», чудной Юнас Масти.

– Что тебе от меня нужно?

Интуитивно Рори понимала, с ним бесполезно разговаривать – мало ли что у парня на уме. Лучше просто уйти, не вступать в контакт, тем более – темно, да и весь народ куда– то резко пропал. Но то, что этот ненормальный следовал за ней по пятам, возмутило. Ей теперь все время от него бегать придется? Почему он это делает? Что-то же у него в голове есть? Какая-то бредовая идея, связанная именно с Рори.

Парень что-то бубнил, но себе под нос – разобрать его слова было сложно, как вдруг он рывком приблизился и стал шумно вдыхать носом воздух. Пахнуло грязным немытым телом, а еще каким-то сладким бальзамическим запахом. Рори отпрянула, обратив внимание, что Юнас с не меньшим отвращением отпрыгнул от нее.

– Девка потекла, – пробормотал он, щурясь, как бешеный кот. – Мокрая, мокрая девка! Влажно в трусах, влажно в голове. Девка хочет, чтоб он обмазал ее тортом и слизал. А потом вставил ей в зад. Блудливая девка! Будешь скакать на его члене, целовать его копыта! Он вставит, вставит, вставит… по ягодке в каждую девкину щель!

«Это он про меня говорит, про меня, просто в третьем лице…Девка – это я…» – с ужасом поняла вдруг Рори. Бессвязный, дикий, омерзительный бред все это, от первого до последнего слова! Надо было бежать от Масти, бежать, лишь бы только не слышать того, что сумасшедший несет!

– Кто это – он? Про кого ты говоришь, Юнас? – ее голос был обманчиво спокоен, как будто разговаривала с душевнобольным.

Впрочем, он ведь такой и есть. Не хочет оскорбить ее, просто не контролирует свой разум, свою речь…

– Ты знаешь, – внятно и четко ответил Масти и в это мгновение он казался совершенно нормальным адекватным человеком. – Ты знаешь, что тебе от него не уйти. Он откроет… Откроет твою глотку!

Нахмурившись, Аврора покачала головой – этот переход от «девки» к «ты» был настолько резким и неожиданным, что окончательно сбил ее с толку. Но тут взгляд ее упал на витрину магазина с чудесным черничным тортом, и она не смогла удержаться от крика.

На серебряной подставке, вся в чернике, шоколаде и крему была выставлена ее собственная голова, страшная голова с раззявленным ртом, полным черной черники, с черничинами, торчащими в глазницах, с бледными щеками, измазанными фиолетовым соком ягод, и с белыми марципановыми розами в тщательно уложенных волосах.

Зажав рот рукой, Рори сорвалась с места и бросилась, не разбирая дороги, прочь, а вслед ей неслось:

– Он трахнет девку! Сладкую, вкусную, душистую девку! Трахнет, поимеет, чпокнет, войдет в эту распутную девку! Он порвет эту целку, тонкую белую пленку, порвет, и девка будет под ним стонать «А-а-а-а, да, да, давай, м-м-м!».

Следуя за Рори, Юнас Масти кричал что-то еще, что-то пошлое, тошнотворное, изображал звуки сношения, обзывал ее самыми гадкими словами, но она неслась как ветер, и вскоре он отстал, а может, не захотел догонять, потому что уже сказал все, что хотел сказать.

Не помня, как преодолела расстояние до дома, Рори влетела на участок и, захлопнув за собой калитку, заперла ее сразу на оба засова. Казалось, что Юнас все-таки настиг ее, и теперь будет колотить в забор, продолжая сыпать своими мерзостями.

Аврора прислонилась к кирпичной кладке дома, пытаясь отдышаться и успокоиться. Не надо обращать внимания на эти слова, он просто больной, ненормальный человек… Не вступать в разговор, не давать никакой реакции, просто идти мимо, если Масти пытается заговорить, поставить на него блок. Но как, если его невнятный голос продолжает бубнить в голове?

Девка, девка…

Интересно, у него есть родители или опекуны? Что, если попытаться поговорить с ними? А, может, с самими «Детьми Надежды», в рядах которых он состоит? Может, именно единомышленники способны повлиять, чтобы он оставил Рори в покое?

В полумраке прихожей Аврора постаралась как можно тише затворить за собой дверь и разуться прямо-таки бесшумно. Оба ботинка и даже джинсы были заляпаны грязью – бежала она действительно не разбирая дороги, в том числе и прямо по лужам. В семье Франсонов действовало строгое правило – как только пришел, сразу же помой свою обувь. Но в данный момент, чтобы не привлекать к себе внимания, Аврора собиралась им пренебречь.

Семейство, скорее всего, уже отужинало, и у Авроры есть шанс избежать общения с родственниками – нужно просто тихонько проскользнуть в свою комнату и затаиться там, как мышка. Глядишь, о ней и забудут.

Зря она понадеялась, конечно. Едва успела Рори упихнуть свои заляпанные ботинки в обувницу и сделать пару тихих шагов по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж, в прихожей зажегся свет.

– А вот и наша юная леди! – Бригита застыла на пороге кухни, сложив руки на груди. – Скажите пожалуйста, явилась-не запылилась! Ночь на дворе, приличные девушки уже давным-давно дома сидят, милочка.

– А не выступают в кабаре для почтенных посетителей, – закончила Аврора.

– Ты была не в кабаре, – тот час же ухватилась за эти слова приемная мать, как будто обрадовавшись тому, что Рори затронула именно эту тему. – Ты туда уже две недели носа не кажешь!

– Ага. А теперь у меня вообще времени не будет, – согласилась Аврора и буднично сообщила. – Я получила роль в мюзикле, который будут ставить в нашем колледже…

– Чего? – вытаращила глаза Бригита, но ее удивление было ненатуральным, из чего Рори сделала вывод, что она уже в курсе. – А ты не подумала, как на это отреагирует господин Фальк? Он будет в ярости! С ума сошла!

– Фальк не против, – возразила Аврора.

Наверное, это было опрометчиво, но она была уверена – ведь Пит пообещал.

– Господин Фальк не против? – с ехидством перебилаприемная мать. – Да неужели? А нас, нас ты спросила, прежде, чем принимать такое решение? В мюзикле она выступать, видите ли, хочет! В то время как на нас висят огромные долги, ты хочешь просто развлекаться, не думая о том, что мы сделали для тебя, дорогуша?

– А что, помимо Фалька, мы должны еще кому-то?

– Что за глупости? – возмущение приемной матери было самым что ни на есть праведным. – Господин Фальк наш благодетель, лишь он один был способен ссудить именно такую крупную сумму, которая была необходима. Мы должны быть бесконечно ему благодарны. Но вместо того, чтобы выполнить свою часть сделки, ты вытворяешь какие-то дикости! Мюзикл! Кому он нужен, этот мюзикл? Неужели тебе недостаточно того, что ты блистаешь в «Звездном ветре», красотуля?

– С некоторых пор у меня нет никого желания там блистать, – резко сказала Аврора.

На шум в прихожей выехала тяжелая артиллерия в виде приемного отца, который, кстати, сегодня был в полицейской форме, хоть носил ее не всегда. Где-то за его спиной замаячило довольное лицо Чада, и Рори поняла, что он каким-то образом добрался до дома раньше нее и рассказал о прослушивании.

Азриэль со свежими силами накинулся на Рори, правда, поводом к этому стало то, что она слишком поздно пришла домой. Как будто она не задерживалась до полуночи, когда выступала в кабаре, и как будто он не знал от Чада, где была сегодня.

Весь этот скандал был немного напоказ – их волновало вовсе не то, что пару недель ее не будет в кабаре и драгоценный господин Фальк останется недоволен, а скорее эта слабая попытка вырваться из-под их контроля, сделать нечто, идущее вразрез с тем, что они привыкли от нее получать.

С огромной благодарностью вспоминая Пита Фалька, Рори на голубом глазу заявила: Фальк-старший сам настоял на том, чтобы отправить ее в небольшой отпуск, а затем с новыми силами вернуться к работе. Самое забавное, Франсонам нечего на это было возразить, поэтому она отбилась.

Окончание дня выдалось не особо приятным, зато занудные беседы с приемным семейством помогли отвлечься от мерзкой сцены с Юнасом Масти и позабыть если не все, то хотя бы половину его слов.

С особым вниманием рассматривая потолок в своей комнате, Рори решила, что было в поведении Бригиты нечто, обращающее на себя внимание. Когда Аврора спросила про долги, приемная мать как будто напряглась, хотя с чего бы? Этот вопрос они вроде бы давным-давно обговорили…

Одна из гирлянд, висящая на стене, внезапно замигала, хотя режим работы был выставлен на постоянное ровное свечение, без всяких там мерцаний в ритмах разной степени интенсивности. Аврора встала с кровати и, приблизившись к стене, притронулась к огонькам кончиками пальцев, чтобы поправить гирлянду.

Она на пару мгновений совсем потухла, а затем словно сошла с ума: у Рори в глазах зарябило от бешеного мельтешения огоньков. И вдруг ее сознание пронзил четкий образ: занесенное снегом кукурузное поле с сухими стеблями, торчащими, как руки мертвецов. Они тихонько покачивались, как будто хотели на что-то ей показать. Пораженная, Аврора увидела посреди поля одинокий дом. Свет не горел, а открытая дверь поскрипывала на прерывистом ветру.

Если это и была галлюцинация, то какая-то слишком реалистичная, она даже почувствовала холодный порыв воздуха прямо в лицо, и в следующую секунду все схлынуло: картинка растворилась, как дым, оставив Рори с чувством непонимания и смутного, безотчетного ужаса.

Гирлянда больше не мигала, а горела ярким, ровным светом.

Что это было? Что за видения? Отрезанная голова вместо торта, жуткое кукурузное поле… Фру Эк сказала, с Рори все в порядке, но, возможно, она ошибалась. Аврора и сама чувствует: с ней что-то происходит, что-то непонятное и пугающее. И спроси ее, когда это началось, Аврора ответит, не раздумывая.

В тот вечер, когда она и ее приемная мать встретили на парковке у «Ветра» Гэбриела Франсона… С того утра в его номере в отеле «Хелиос Парк» Рори не видела его ни разу и, если честно, боялась не то, чтобы увидеть, а даже думать о нем, потому что помнила то ненормальное возбуждение, которое охватило ее, когда увидела его в дверях спальни.

После этого язык уже не поворачивался назвать его дядюшкой… Или наоборот, и вот это-то пугало больше всего.

Зря она убежала от Юнаса Масти, вот что. С ним нужно поговорить. Его нужно послушать. А что, если гадкие разговоры этого ненормального имеют особенный смысл и он неспроста прицепился с ними именно к Авроре?

Что, если он знает о ней то, о чем она сама и не подозревает?

Конструкция была шаткая: вытащенный в коридор и подставленный к последней, четвёртой «березке» стол, на который был установлен стул, на который в свою очередь и взгромоздилась Рори с бутылкой воды и пульверизатором наизготовку. Она напрочь забыла о наказании, назначенном для нее Филайпом за прогул, но он-то ничего не забывал. Сурового куратора не остановила проходящая в этот момент в актовом зале репетиция. Не помогло даже то, что арт-директор проекта Лисбет Сунберг лично попросила его освободить Рори от наказания, как исполнительницу второстепенной роли. Филайп остался непреклонен, заявив, что Аврора Франсон немедленно польет все до единого цветы в коридоре, иначе может прямо сейчас идти и забирать документы из колледжа. Зато Кристу он аж с занятий отпустил, чтоб дать ей время и возможность распеться.

Раз уж Филайп так настаивал, от наказания она отлынивать не собиралась, хотя на репетицию, конечно же, хотелось, тем более она самая первая, вводная, на которой будут решаться все организационные моменты… Главный минус был в том, что именно сегодня Авроре приспичило надеть плиссированную юбку, при этом особо длинной она не была…

Впрочем, занятия уже кончились, коридор был пуст, а поэтому, расшнуровав кроссовки, она без особого стеснения полезла на верхотуру. Может, ей вообще удастся очень быстро полить цветы и протереть их листочки. Правда, это вряд ли – прошлый наказуемый явно делал это спустя рукава – листья цветов на самых верхних подставках были серыми от пыли.

Аврора так увлеклась, что пропустила момент появления Скуиллера Батча. На нем была примечательная красная рубашка в клеточку такого странного покроя, что, вполне возможно, его дедушка блистал в ней в года своей юности.

Скуил Батч и впрямь всегда одевался в такие старомодные, будто с чужого плеча вещи – поговаривали, шепотом, конечно, что его семейство затаривается в сэконд-хэндах. Бригита Франсон всегда говорила о мисс Батч с толикой высокомерного пренебрежения, мол, нарожала четверых детей от разных отцов, и все мужики в итоге от нее сбежали. И зачем нищету плодила? Чад в такие моменты всегда подхихикивал матери, а у Рори возникала странная мысль взять и рассказать об этом самому Скуиллеру. Вряд ли после этого от Чада что-то осталось… И поделом!

Не теряя времени даром, Батч подошел к столу и с обстоятельным видом на него уселся, отчего шаткая конструкция с Рори наверху опасно покачнулась. Девушка схватилась за «березку», выронив при этом тряпочку, которой протирала листья.

– Да ты не бойся, Франсон, я тебя поймаю, если что, – по-доброму улыбнулся Скуиллер Батч, а Рори подумала, что парню явно надо что-то делать с прыщами, которых вроде бы даже стало больше. – Я хотел вернуть это! Холодно, наверное, было без шапки домой возвращаться?

В его руках Рори увидела свою любимую и верную черную шапочку. Судя по неплохому виду головного убора, им даже не успели сыграть в футбол. Рори была уверена, что Батч с друзьями не упустят возможности это сделать, но, судя по всему, нет.

Глядя на Аврору снизу вверх, Скуил довольно скалился, подбрасывая шапку вверх и тут же ловя ее.

– Духами пахнет, – заметил, на мгновение поднеся шапку к лицу. – Интересный запах. Как мороженое с черникой…

– Я духами не пользуюсь. Это, наверное, шампунь, там, вроде, была черника, да, – пробормотала Аврора. – Спасибо, что решил вернуть! Если честно, не ожидала.

Но он ее не слушал – все внимание Батча в этот момент было приковано к ее ногам и как-то слишком соблазнительно колышущейся вокруг них юбке. Вообще совершенно ничего вызывающего в этой юбке не было, но Аврора не предполагала, что кто– то будет смотреть так конкретно снизу. И не просто смотреть, а откровенно пялиться.

Аврора решила, что пока Скуиллер Батч не рассмотрел там все во всех подробностях, со стула пора слезать. Да и, собственно, цветочки сверху она полила, но из-за некоторой торопливости движение не рассчитала, в итоге полетела вниз с довольно приличной высоты.

И надо отдать должное реакции парня – он обещал ее поймать, и он это сделал. Правда, Аврора, во-первых, очень больно ушибла коленку, а во-вторых, оказалась как-то слишком крепко притиснута к Батчу, одна рука которого оказалась на ее бедре, а вторая на груди.

– И правда шампунь, а не духи, – сказал он, вдохнув запах ее волос.

А впервые увидевшая его лицо так близко Рори подумала, что именно он, а не Эдуард Гавел или даже Питер Фальк мог бы считаться первым красавчиком колледжа. У Скуиллера Батча, оказывается, были очень правильные черты лица, чувственные губы и глубокие светло-зеленые глаза. Но сальные волосы с прямым пробором и свешивающейся набок прядью, а также прыщи, которыми была покрыта его кожа, вызывали отвращение и какую-то противную щемящую жалость.

Она попыталась выскользнуть из этого неестественного, ломаного объятия, в котором он ее подхватил, но Скуиллер не отпустил, не сводя с нее бесстыдного взгляда.

Похоже, сейчас она все-таки испортит отношения с главным отморозком колледжа и тем подпишет себе приговор. Как там говорила Розали? Что Аврора запросто могла бы водить его за нос, не отталкивая, но и не подпуская близко к себе? Что он с ладошки б у нее ел?

Наивная подружка! Да и Аврора наивная, раз допускала саму возможность этого. Потому что в его глазах было желание, ненасытное желание человека, у которого ни разу не было и который безумно хочет узнать, что это такое.

– Крошка Ро, – почти нежно проговорил Скуиллер и потянулся к ней, кажется, чтобы поцеловать.

Аврора пискнула и, изловчившись, все-таки вырвалась из его объятий.

Это было не так отвратительно, как мерзкие лапы циничного сластолюбца Гельмута Мадсен, но все– таки… противно. Противно и жалко одновременно.

– Брезгуешь, значит, – усмехнулся Батч, и Рори отвела глаза. – Ну, конечно же, вся такая нереальная волшебная Аврора Франсон и я… Глупо было даже надеяться, да? А знаешь, ты мне теперь снишься почти каждую ночь. В том черном лифчике. Только там я его с тебя снимаю…

– То есть, считаешь, было нормально пристроить эти камеры в душе? – не выдержала Аврора. – Купить их, отдать Чаду?

– Что? Какие камеры? Какой душ? Что ты несешь? Нормальная вообще? – оскалился Батч. – Никаких камер я не покупал и уж тем более не передавал твоему братцу. Он сам как-то вечером скинул мне на телефон одно короткое видео и знаешь что? Я не благородный положительный герой. Я не удалю его, даже если ты меня попросишь.

Ах, вот как! Изворотливый Чад Франсон, которому сказать неправду, что плюнуть, солгал, что камеры были куплены на деньги Батча и по его инициативе.

– Включи! – потребовала Рори. – Я должна увидеть, что там…

– Любой каприз, ваше высочество, – Скуиллер, кривляясь, поклонился и полез в карман за телефоном.

Он был очень старой модели, весь побитый и поцарапанный, а еще тормозил минуты две, прежде, чем видео открылось. К некоторому облегчению Рори там действительно был запечатлён момент, когда она чуть было не сняла бюстгальтер перед зеркалом в ванной, но заподозрила неладное и обнаружила камеры. Как это ни странно, качество было отличное, выглядело видео очень эротично и оставляло широкий простор для фантазии. До этой минуты Аврора даже не предполагала, что она у Скуила Батча имеется. Если честно, было непонятно, почему этот короткий момент так сильно зацепил его? В том же самом интернете можно найти в сотни раз более откровенные ролики…

– Можешь не удалять, все равно ничего особенного тут нет, – успокоившись, Аврора, вернула ему телефон.

Удивительно, но Скуиллер, похоже, ждал от нее другой реакции. Может быть, смущения, стыдливости, того, что она будет упрашивать удалить, а он в ответ станет отказывать, чувствуя себя хозяином положения… Но уж точно не того, что Рори потеряет к видео всякий интерес.

– Раз так, тогда давай еще парочку фоток мне на ночь, – криво ухмыльнулся он. – Вообще без белья.

– Даже не мечтай! – выпалила Аврора, которой резко поплохело от одной только мысли, что отморозок Скуиллер Батч будет засыпать под ее обнаженные фотки.

Но лишь только она сказала, поняла, что сделала это зря. Введенная в заблуждение его обманчиво-спокойным тоном, Рори просто забыла, кто перед ней.

Резким движением он притиснул ее к стене, сжав запястья, чтобы не могла сопротивляться, и зашептал, почти касаясь губами ее шеи:

– Такая чистая, ладная, сладкая принцесса, как ты, не для такого урода, как я, не так ли? Это правда, на все сто правда, но ничего уже не изменить. Ты не представляешь, что я почувствовал, когда открыл то чертово видео! Когда открываю его снова и снова. Этот изгиб шеи, эти небрежно забранные волосы, задумчивое выражение лица, ложбинка между грудей и жест, которым ты придержала спадающее черное кружево… В одном этом больше эротики, чем в фильмах с траханьем во всех позах, которые так любит смотреть твой братец! А я… я хочу тебя и одновременно боюсь тебя касаться. Боюсь даже дышать рядом с тобой и одновременно представляю, как ты будешь задыхаться подо мной и своим мелодичным голоском петь «Еще!».

Рори молчала, потрясенная этим откровенным монологом из уст человека, от которого она меньше всего ждала подобного. С одной стороны он отвращал, не мог не отвращать, это же был Скуиллер Батч, Батч – пария, Батч – изгой! Но, с другой стороны, в глубине души это признание затронуло самолюбие. Польстило, что какой-то незначительный эпизод заставил его испытывать к ней такие чувства.

Так мечтать о ней. Так хотеть ее…

Это было не похоже на низменную похоть сластолюбца Мадсен, для которого Аврора была просто очередной смазливой девочкой, которую он захотел. Батч смотрел на нее по-другому. И этот взгляд делал его глаза какими-то притягательными, заставляя Рори испытать смутное чувство жалости и чего-то еще…

– Поцелуй меня, – попросил он. – Просто поцелуй, крошка Ро. Слабо поцеловать такого, как я? Неужели настолько противно?

Рори мотнула головой. Реакция тела была однозначной – как бы она не была зачарована его признанием, нет. Однозначно нет.

– Прости…

– Не можешь, да? А знаешь, что я думаю, хорошая, ненаглядная крошка Ро? – Скуиллер Батч сгреб ее в охапку. – Даже у уродов должны иногда сбываться мечты.

Аврора попыталась вырваться, но он держал крепко. И быть бы ей насильно поцелованной Скуиллером Батчем, если бы не Пит Фальк, который каким-то чудом оказался в пустом коридоре и теперь стоял, держа руки в карманах своих черных зауженных брюк.

– Отпусти девушку, пожалуйста.

Спокоен, как всегда спокоен. Подчеркнуто вежлив. И этим спокойствием, своей холеностью, дорогим стильным прикидом Фальк составляет разительный контраст с обуреваемым эмоциями нелепым Батчем в одежде с чужого плеча. Как будто в этом коридоре столкнулись представители двух абсолютно разных миров.

– Иди куда шел, Фальк, – бросил Скуил, даже не взглянув на Питера. – У меня тут личное дело и вмешиваться я крайне не советую.

– Не трогай, Скуиллер, – повторил Пит.

В этом не было ни капли позерства, типа «Смотрите, какой я весь крутой из себя спаситель». Только отстраненность, которая была в нем всегда и которую, как только сейчас поняла Аврора, многие, и в том числе она, ошибочно принимали за высокомерие.

– Все, Фальк, ты меня достал! Какой ты, оказывается, приставучий, просто жуть… – Батч оторвался от Рори и направился к Питеру. – Насколько я помню, за все время обучения в этом славном заведении ты еще ни разу не огребал. Вот и пришло время исправить это досадное недоразумение.

Скуиллер Батч бил с некоторым шиком – явно старался напоказ, для Авроры, и никакого отпора не ожидал. Но эта самоуверенность сыграла с ним злую шутку: вот он нападает и преимущество явно у него, а вот уже, согнувшись в три погибели, пытается отдышаться от четко поставленного и красиво исполненного удара в солнечное сплетение. Удивительно, но движения Пита Фалька были неуловимы. Он даже не запыхался и вроде бы вообще остался стоять в той же самой позе. И смотрел теперь на только Аврору

– Ты с ним? Да, крошка Ро? – сдавленным голосом спросил Скуил Батч, перехватив это взгляд и явно сделав для себя выводы. – С этим самодовольным лощеным козлом? Это ему досталось все, о чем я не смею даже мечтать?

– Глупости! – отмахнулась Рори, но не могла свести от Пита глаз.

– Иди, Аврора, я поговорю с ним, – Фальк кивнул на лестницу. – Он сейчас не в том состоянии, чтобы воспринимать тебя спокойно. Все будет нормально. Я все улажу, обещаю.

– Ну, вообще-то, учитывая новые обстоятельства, тебя я сейчас еще меньше спокойно способен воспринимать, Фальк, – ухмылка Скуиллера Батча была больше похожа на гримасу. – Но в целом, ты, наверное, прав. Иди, крошка Ро, и не сомневайся – мы обязательно продолжим в следующий раз.

– Не думаю, – покачал головой Пит и повторил замершей в нерешительности Рори. – Уходи!

– Уходи, Франсон, – эхом повторил Скуиллер Батч и выпрямился. – А мы чуток поболтаем.

Возможно, в этой ситуации, как благородной правильной девочке, ей, заламывая руки, нужно было заявить «Я никуда не уйду, пока не увижу, что с вами все в порядке, помиритесь и поклянитесь друг другу в вечной дружбе!» и в подобном духе… Но чутье подсказало – сейчас лучше уйти.

Молча подхватив кроссовки и сунув в рюкзак возвращенную Батчем вязаную шапочку, Аврора поспешила прочь.