Глава 18

Вероника

После разговора с Ильей на душе стало заметно легче. Я сильно переживала эти три дня, даже спать нормально не могла. В первый день, когда меня положили в больницу, я была твердо уверена, что нам с этим мажорчиком не о чем разговаривать, и не отвечала на его звонки. На следующий день я сильно пожалела о столь резком порыве, и мне стало стыдно за свое поведение. На третий, все так же мучаясь бессонницей, я крутила в руках телефон, и не решалась вызвать голосового помощника, чтобы набрать заветный номер.

Сейчас, после нашей долгой телефонной беседы — второй за этот вечер, я не могла побороть глупую улыбочку на лице и накрылась одеялом с головой, будто меня кто-то мог увидеть! Я лежала в одноместной платной палате, специально оборудованной для людей с ограниченными возможностями. Все комфортно и удобно. Спасибо Дмитрию Романовичу, он действительно очень хороший человек! Зря я плохо думала о нем раньше.

Тихий щелчок двери вынудил меня сбросить с головы одеяло и резко приподняться.

— Кто здесь? — спросила громко и требовательно, потому что невольно перепугалась. Приветливого голоса медсестры я не услышала. Да и поздно уже для каких-либо процедур.

— Тише ты… — услышала знакомый и такой любимый голос, и моя челюсть отпала сама по себе. — Если разбудим соседей, или дежурную медсестру, меня запрячут в трупный мешок и отправят ночевать в морг.

Я молча хлопала глазами, продолжая пребывать в шоке. Даже шутку не смогла оценить. А может и не шутку, кто тут разберет! В какой-то момент матрас моей кровати прогнулся — Илья сел рядом.

— Привет, — произнес он с довольной улыбкой в голосе.

— Привет, — пискнула я. — Ты как здесь оказался?

Прошло ведь всего минут двадцать после нашего прощания по телефону. И вдруг, Илья уже здесь, в больнице, ночью!

— Благодаря одному очень хорошему и понимающему сотруднику, который за определенное вознаграждение, решил помочь умирающему от тоски парню.

Губы снова расплылись в улыбке, а сердце радостно забилось, желая вырваться и взлететь.

— Ты ненормальный! — прошептала я.

— Даже спорить не стану, — хохотнул он в ответ.

— Мог ведь дождаться завтра! И прийти во время посещений.

— Если бы мог — подождал бы…

Мою руку сжали горячие пальцы, а к щеке прикоснулись мягкие губы. По шее моментально пронеслись волнующие мурашки, и я задержала дыхание. Меня дурманил легкий запах мятной жвачки, табака и любимого парфюма. Почему я все это испытываю? Словно огонь полыхает в груди и с каждым вдохом разгорается лишь сильнее, как от порыва сильного ветра. Все слишком быстро и слишком странно, но абсолютно не поддается контролю.

— Вот теперь однозначно легче дождаться завтра, — шепотом пронеслось по моему уху. — Я ненадолго, Ник.

— Конечно ненадолго, мне же нужно ложиться спать! — важно напомнила я, отстраняясь. — Который сейчас час?

— Половина первого.

Я закусила губу, пытаясь отвернуться. Не хотела, чтобы Илья видел насколько я рада его внезапному визиту. Пустота, царившая как внутри меня, так и снаружи, наполнилась теплом и ярким светом. А ведь за подобную выходку и прилететь может, если нас засекут! И все же, этот жест мне безумно приятен. Мы разговаривали тихо, постоянно прислушиваясь к посторонним звукам, словно сбежавшие от строгих родителей подростки, мечтающие побыть наедине. Илья расспрашивал о моем последнем обследовании, после которого меня положили в стационар. Он действительно переживал. А я не хотела жаловаться, я лишь ждала заветной даты, на которую назначена моя операция.

Каждый день я буду просить бога, чтобы он дал мне шанс стать прежней, но даже если этого не произойдет, я буду учиться жить по-новому и не скачусь в пропасть. Буду просто радоваться тому, что у меня есть. Я дала себе такое обещание и обязательно его сдержу.

Я не помнила, как Илья ушел. Мы лежали вместе, продолжая шептаться. Я как всегда устроила голову на его груди и слушала биение сердца — моя любимая музыкальная подушка, без которой было сложно засыпать. Так и провалилась в крепкий сон, чуть не проспав завтрак. Открыла глаза, лишь когда мне принесли еду, а на кровати я уже лежала одна.

* * *

Через две недели мне сняли гипс. Я так радовалась освобождению своих пальчиков, что только и занималась разминкой суставов. Спросила у медсестры, нормально ли выглядит моя освобожденная конечность, на что получила забавный ответ:

— Как в белой перчатке!

Сейчас лето, и моя кожа успела загореть, но под гипсом все оставалось как прежде. Поэтому каждый раз во время прогулки, я жарила руку на солнышке, чтобы разница была не так заметна. Чаще всего это время проводил со мной Илья. Мы облюбовали маленький скверик, что находился неподалеку от территории больницы, и много гуляли. Иногда он просил меня не обедать в больнице и увозил нас куда-нибудь перекусить. Мы не ходили в кафе или рестораны, потому что я чувствовала себя некомфортно в людных местах. Мне все так же казалось, что я объект пристального внимания окружающих и к этому ощущению довольно сложно привыкнуть. Поэтому Илья обычно приезжал уже с готовой едой в контейнерах и устраивал нам пикники в уединенных местах. Он изменился после той ночи, когда сбежал от меня, сверкая пятками. Перестал сторониться и избегать близости. За это время я получила столько поцелуев, сколько у меня за всю жизнь не было, и каждый раз — как полет к звездам. Я плавилась, стоило лишь оказаться в его объятиях, трепетала, когда чувствовала его дыхание на своей коже, и наслаждалась нашей близостью, от которого приятно покалывало все тело.

— Завтра выходной, Ника, — объявил Илья общеизвестный факт, когда приехал ко мне в пятницу после обеда.

Он обнимал меня со спины, устроив подбородок на моем плече, в то время как я с упоением слушала дыхание ветра и шелест листьев над головой.

— У тебя какие-то планы? — я старалась задать вопрос буднично, но получилось все равно с кислинкой.

С каждым разом мне все сложнее было переживать наши расставания. На этой неделе он дважды не смог приехать ко мне, потому что готовился к какому-то серьезному мероприятию в сфере своих уличных гонок, и я едва не покусала себя, чтобы не отвлекать его звонками. Теперь я звонила ему не реже, чем он мне.

— Да, планы у меня огромные! — загадочно заверил Илья. — Я собираюсь тебя украсть.

Растерялась на мгновение, а затем развернулась к нему лицом.

— Ты шутишь что ли? — улыбнулась я, не зная, как воспринимать его слова.

До операции оставалось всего пара недель, мне было гораздо лучше от физиотерапии, голова практически не болела и воспаление сошло на нет. Врачи, что совсем недавно ругали меня, за то, что я отказалась от постоянного наблюдения, сейчас казались довольными и назначали мне контрольные анализы.

— Не шучу, — произнес Илья негромко. — Я все узнал — у тебя не будет терапии в воскресенье, а в субботу вечером работает та самая смена, с которой легче всего договориться.

— Значит, сначала все узнал и договорился, а потом уже решил у меня спросить? — уточнила с наигранным возмущением.

На самом деле внутри меня взрывались фейерверки радости. Ради меня еще никто так не суетился. Это по-настоящему окрыляло, а в груди надувались легкие воздушные шарики, которые так и норовили поднять меня в воздух.

— А какой смысл сотрясать воздух, если ничего не узнать заранее? Сначала устраняем препятствия, потом действуем. К тому же, я уверен, что ты не откажешься!

— Это почему? — выгнула бровь, поражаясь такому уверенному самодовольству.

— Потому что завтра мой день рождения, моя маленькая вредина. И я настоятельно приглашаю тебя отпраздновать это событие вместе со мной. Так что…

— День рождения?! — перебила я, сбивчиво затараторив: — Но ты не говорил! У меня даже подарка нет! У тебя будет вечеринка с друзьями? Мне же даже одень нечего! И я не вижу ничего! Буду тебе только мешаться и не дам нормально отдохнуть и расслабиться!

— О-о-о, успокойся, Вероника! — прыснул Илья. — Не собираюсь я устраивать вечеринку и звать гостей! Свой двадцать четвертый день рождения я хочу отметить со своей девушкой. Наедине.

Я задеожала дыхание, невольно расплываясь в улыбке. Ушам своим не поверила. Он назвал меня своей девушкой. У нас отношения, и он это признает! Кажется, я сейчас завизжу как ненормальная и взлечу выше неба!

— Когда я просил тебя успокоиться, я не рассчитывал на твой полный ступор, — прозвучало несмело, разрывая повисшую паузу. — Ты пойдешь, Ника?

— Пойду, — произнесла хрипло и, тут же прочистив горло, снова затараторила: — Только я не знаю, что тебе подарить… Я не смогу ничего купить! Если бы ты чуть раньше сказал, я бы Валю попросила прогуляться со мной до магазина, она бы помогла выбрать…

— Ш-ш-ш… — мои губы накрыла теплая ладонь, вынуждая стихнуть. — Главный подарок для меня — это твое присутствие. И больше ни о чем не думай, договорились?

— Постараюсь, — улыбнулась в ответ, и мы неторопливо пошли к выходу из парка.