Глава 20

— Все в порядке? — прозвучал негромкий вопрос, когда я завел двигатель.

Как бы я не старался унять раздражение, Вероника его почувствовала. Она всегда меня чувствует. А меня настолько выбесила выходка Загороднева, что хочется прямо сейчас позвонить ему и спросить, какого хрена он так меня подставляет. Ведь если бы Ленка столкнулась со мной парой минутой раньше, Ника бы узнала то, в чем этот тупой мажор так не хочет ей признаваться. Я натянул на лицо глупую улыбочку, словно кроме меня ее мог кто-то видеть, и ответил:

— Да, в полном.

— Ты встретил знакомую? Мне ведь не показалось, что она назвала тебя Алексом?

Я замер. Последний вопрос по-настоящему напряг. Я поднял взгляд на Нику, ее поджатые губы и не знал, что ответить — правду или очередную ложь. Я заврался, но утешал себя тем, что мои чувства искренние. Только ей я рассказывал о себе больше, чем кому-либо другому.

Рано или поздно я должен буду признаться и все объяснить. Но не сейчас. Загороднев ясно дал понять, что он сделает, если я его так подставлю. Он и без того бесится, что я провожу с Вероникой кучу времени. Стоит вылететь из команды, и соревнований мне не видать.

— Это обращались не ко мне, — сказал, зажмурившись.

Я сам себе не поверил в этот момент, но Ника заметно расслабилась.

— Значит, мне показалось, извини, — ее губ коснулась легкая улыбка. — Я даже успела подумать, что ты представляешься девушкам другими именами!

Она хихикнула, явно прибывая в отличном расположении духа, а я мрачно уставился перед собой. Если бы она знала, насколько близка к истине в отношении себя.

— Поехали? — спросил хрипловато.

— Ты так и не сказал куда, — напомнила Вероника.

— Если я скажу, что в гремучий лес, ты вернешься в больницу? — уточнил шутливо.

— Не дождешься!

— Тогда поехали. Уверен, тебе понравится.

Я снял летний домик на берегу реки в загородной турбазе. Вечер у костра, жаренное мясо на углях и никаких комаров ночью! Это будет мой первый день рождения в такой уединенной обстановке, но сводить Веронику со своими друзьями я пока что не мог. Да и не хотелось тратить день на гулянку, когда можно было провести его наедине с Никой.

Деревянный домик я видел только на фоторгафиях с сайта. По факту он оказался немного меньше. В небольшой комнатке помещалась только двуспальная кровать, пара тумбочек и небольшой пинал для вещей. На оббитой лакированным деревом стене висел телевизор и пара небольших картин природы, а напротив — большое окно с белыми занавесками. Я невольно приметил, что оно выходило на восточную сторону, где виднелся берег реки. Красиво, но утренние лучи солнца разбудят нас завтра раньше петухов в деревне. Примерно в двадцати метрах от крыльца располагался песочный берег реки. Вечер сегодня теплый, а солнце уже клонилось к закату, играя золотистыми отблесками на ребристой поверхности воды. По другую сторону турбазы природа была дикая. Противоположный берег оброс голубоватыми ивами, ветви которых склонялись в самую воду, создавая потайные пещерки, в которые не добраться солнечному свету. Мне сразу вспомнился наш первый день, когда я приехал к Нике. Мы сидели в такой же пещерке под ивой, и она дергалась от каждого лишнего звука. Сейчас же Вероника уверенно держала меня за руку и, задрав голову к небу, с улыбкой на губах слушала звуки природы. Привыкла воспринимать мир по-другому. Освоилась. Жаль, она не может увидеть насколько здесь красиво…

— Все-таки гремучий лес? — вопрос прозвучал со смешком. — Решил заночевать в палатках, городской мальчик?

— Почти. Здесь есть домик, он немного больше палатки. А еще мангал, беседка с крышей на четыре места, речка и песчаный берег.

— Класс! А соседние домики есть? Я не слышу посторонних голосов.

Домик слева пустовал, а между нашими территориями был возведен деревянный забор, заросший густым плющом. Так что если какая-нибудь парочка заселится в соседнюю постройку, мы особо друг другу мешать не будем. Справа — никого. Мы были крайними.

— Домик есть, жильцов нет. Можно сказать, у нас приватный вечер!

Вероника улыбнулась шире.

— Мне нравится!

Через час мы уже полностью освоились. Я подготовил угли и поставил мясо жариться. Ника сидела у воды, подкапывая мокрый песок пальцами, и что-то строила. Прямо так, наощупь. Ориентируясь одной рукой на постройку, а другой добавляя песочные комки.

Когда мясо было готовым, я направился к берегу. Ника почти долепила свою «скульптуру» и я удивленно уставился на вполне ровную уточку, сидевшую в гнезде.

— Красиво.

— Правда? У меня получилось?

— Да, — признался, не скрывая замешательство. — Я бы такую даже со зрением не сделал!

— Скажешь тоже! — фыркнула Вероника смущенно.

— Я серьезно. У тебя здорово получилось! — я даже присел, осматривая фигурку внимательнее. Так и не найдя изъянов, я почесал макушку и произнес: — Ника, мясо готово. Идем мыть руки. Я жутко голодный.

Вскоре совсем стемнело. Мы поужинали и сидели у костра, болтая о всякой ерунде. Из колонки негромко играла музыка, которую я практически не слушал. Она звучала фоном. Зато Ника внезапно встрепенулась, хватая меня за руку.

— Илья, это моя любимая песня! Прибавь пожалуйста.

Я нехотя разжал нагретые объятия и, поднявшись, выполнил просьбу. Садиться обратно не стал. Взял ладонь Вероники и потянул к себе.

— Что мы делаем? — прошептала она, когда я прижал наши тела вплотную к друг другу.

— Танцуем под твою любимую песню, — ответил ей в макушку, и, прильнув к мягким волосам щекою, закружил Нику в танце.

Она затихла, поддаваясь моим движениям, и с каждым нашим новым шагом, прижималась ко мне все крепче. Шею обжигало ее ровное дыхание, и в груди разрастался пожар, ярче тех языков пламени, что плясали в костре на берегу. Мне чертовски сложно поддерживать свой внутренний баланс, и ходить по грани, которая Ника называет «золотая середина». Нет никакой середины. Это называется пытка неудовлетворенностью, разжигающая интерес к потенциальному партнеру. Даже с девушкой, на которую строишь определенные планы, можно запускать все эти цветочки-ромашки, конфеты и серенады под окном параллельно с сексом. Но у нас другой случай. Я обещал себе не трогать Нику, пока не скажу ей всю правду. Потому и учусь подавлять свои животные инстинкты и балансировать на грани.

— С днем рождения, Илья, — Ника остановилась, поднимая ко мне лицо.

Я тоже замер, заметив, что песня уже закончилась. Отпустил одной рукой ее талию и прижал ладонь к полыхающей румянцем щеке. Мне нравилось видеть на лице Вероники следы того, что я тоже ее волную.

— Сегодня я именинник, а не Илья, — поправил мягко, проводя большим пальцем по мягким губам.

— Я заметила, что ты не особо любишь свое имя.

— Оно дерьмовое, — в сердцах согласился я.

— Нормальное!

Я быстро завершил спор поцелуем. Моя упрямица сначала замерла от неожиданности, а потом ответила, затрепетав всем телом. В сравнении с нашим первым поцелуем, теперь в движениях ее губ было куда больше уверенности и напора. И если раньше от нашей близости у меня просто съезжала крыша, то теперь она буквально срывалась вверх как ракета, разлетаясь на мелкие кусочки. Прервал поцелуй, чувствуя, как от желания начинает ломить все тело. Меня потряхивает, а значит все, закругляемся и уходим на второй круг, и то, только после того, как Астров-младший не прекратит попытки вырваться наружу сквозь ширинку моих джинсов.

— Это все? — выдохнула разочарованно Ника, потираясь о мою ладонь щекою. Того и гляди замурлычет как кошка.

Блять. Успокойся, Астров, ты придурок! Две недели потерпи и потом хоть с наскока, во всех позах и всю ночь подряд. Я задержал дыхание, переключая внимание на игру костра.

— Сегодня жарко, — произнес вполне ровным голосом. Красавчик! Все могу, когда надо! — Искупаемся?

Мне срочно нужно, чтобы охладиться как следует…

— Так уже темно… — озадаченно протянула Ника.

Я хмыкнул, качая головой.

— А ночью в реке собираются голодные пираньи?

— Все возможно.

— Не беспокойся, я не дам им тебя съесть! Пожертвую собой… — добавил с обреченным вздохом, и услышал в ответ легкий, почти невесомый смех.

— У меня не получится убедиться в твоей смелости, потому что у меня нет купальника.

— А нижнее белье? — выгнул я бровь. — Тот же лифчик, те же плавки. Только другого цвета.

Ника еще больше покраснела.

— Нет, — отрезала решительно.

Блин, да я ее грудь обнаженной видел. Что за заморочки?

— Да, — протянул я лукаво.

Очень хочется подхватить ее на руки и с разбега в воду.

Ника отстранилась, ускользая из моих объятий, и взялась за широкий пояс на платье. Пара ловкий движений и черный блестящий лоскуток со скользящим звуком высвободил тонкую талию. Сглотнул от этого зрелища, а внутри все онемело. Глаза жадно следили за этим маленьким стриптизом, и требовали продолжения.

— В таком случае, будем купаться на равных, — медленно растягивая слова, Ника ставила свои условия.

— Как? — Мой мозг отказывался работать.

Она шагнула ко мне вплотную, подняла руки и накрыла мои глаза поясом.

— Ника! — сорвалось расстроено. Я чувствовал, как ее пальчики орудуют за моим затылком. — Ты серьезно?

— А может у меня сегодня очень откровенное белье? Купальники прозрачными не бывают.

О-о-о, держись, Астров, ты же мужик!

— Бывают!

— Не у меня! — отрезала маленькая вредина, стягивая пояс на моих глазах вторым узлом.

— А если в костер угодим? Мы же оба ничего не видим, — привел, как мне казалось самый весомый аргумент оставаться зрячим.

— Как? Ты что жара не чувствуешь?

Я даже не заморачивался. Но Ника права. Как только у меня отрезало способность видеть, я ощутил тепло сбоку гораздо отчетливее.

Ладно, пусть так. Я стянул футболку через голову и щелкнул ремнем на джинсах. В воздухе слышались наши движения, легким едва уловимым свистом. Минута и наступила тишина.

— Я готова, — тихо обронила Ника. — До реки от костра семь шагов. Она сейчас справа.

Я на ощупь искал ее руку. По звучанию голоса. Пальцами ткнулся в бедро с ажурной полоской трусиков. Ника вздрогнула и сама накрыла мою ладонь своей. Наши пальцы переплелись, а в голове громыхнуло. Черт! Ажурные! Не соврала. Может подглядеть незаметно? Пояс намотан в два слоя и довольно туго. Блин!

— А назад как?

— На звук музыки. Колонку же мы отключать не будем.

Я рассерженно втянул носом воздух. Да так, что ноздри разлетелись крыльями. На все найдет аргументы, маленькая вредина!

— Идем, — скомандовала она, и первая шагнула по мягкому прохладному песку.

Удивительно, если всегда в нашей парочке наводящим был я, то сейчас, оказавшись в привычных для Ники условиях, вела она. Причем довольно уверенно. Я выдохнул, когда ступней коснулась прохладная вода реки. Шаг, еще один. Здесь мелководие, но тем и лучше. Подхватив Нику на руки, под ее удивленный возглас, я быстро прошел дальше, окуная нас в воду по плечи.

— Ай! Холодно! — она вцепилась в мою спину и громко рассмеялась, брызнув на меня водой. — Отпусти, я хочу сама.

— Потеряемся, — возразил незамедлительно, не выпуская невесомое в воде стройное тело.

Я чувствовал Нику каждой клеточкой. Жар, исходивший от нее, пробирал до костей и согревал изнутри.

— Мы ведь слышим друг друга… — легкий шепот в плечо.

— А я хочу чувствовать… — ответил так же тихо.

Она все-таки опустилась на ноги, но продолжала обвивать мою шею. Наши тела так близко, сердца бились неистово и синхронно. Моя девочка. Мне с ней безумно хорошо. Настолько, что хотелось никогда не расставаться. Внезапно легкое дрожащее дыхание пронеслось по моим губам — лицо Вероники совсем рядом.

— Поцелуй меня… — с дрожью в голосе.

Я быстро нашел ее губы. Впился жадно, обвивая руками покрывшуюся мурашками спину. Воспользовался моментом и, углубив поцелуй, заскользил ладонями по каждому изгибу. Ника выгнулась, царапнув ажурной тканью лифа мою обнаженную грудь. Не прерывая поцелуя, я переместил руку на круглый холмик и низко простонал, нащупав сквозь ткань кружева затвердевший сосок. Второй ладонью опустился на упругую попку и приподнял Нику к себе. Она откликнулась моментально, обхватывая мои берда ногами. Откинула голову, вжимаясь в мой твердый стояк, и всхлипнула, потираясь промежностью. Предохранители рвало, в голове перегруз до искр из глаз. Я всеми силами старался побороть желание сдвинуть ткань ее трусиков и войти. Резко, на всю длину.

— Стоп, Ника, сбавляй обороты, — голос прорвался хриплым басом.

— Не хочу, — заявила она, прижимаясь еще крепче.

Блять, я не железный. По моим венам со скоростью звука несется горячая кровь, а мозг кипит и требует взять. Сейчас же. Ника снова прильнула к моим губам. Наши движения стали резкими, подконтрольные не разуму, а желаниям.

— Я хочу тебя, — выдохнула она, дрожа всем телом.

В голове стрельнуло — минус один предохранитель. Осталась парочка, но и та стремительно перегорала, отравляя последние остатки мозга.

— И я тебя, — признался хрипло.

— Вернемся в домик?

— Идем…

Сам не поверил, что сказал, но уже уверенно шел к берегу, подгоняемый почти болезненным желанием. Мы дошли до костра на звук музыки. Ника что-то говорила, что домик справа, объясняла, сколько до него шагов, но я ни черта не слышал. Шел тупо по памяти, безуспешно пытаясь сдвинуть повязку, и чуть не кувыркнулся, споткнувшись о ступеньку крыльца.

— Осторожнее.

Ника поднималась следом, крепко держа меня за руку. Я уперся ладонью в деревянное полотно двери и заскользил в поисках ручки. Зацепил круглый колпачок пальцами и замер.

— Ты уверена? — спросил, прежде чем открыть дверь.

— Я — да, — последовал твердый уверенный ответ. — А ты нет?