Глава 30

*** – Держи его, – просит Лика и, оперев об меня Дена, пробирается вперёд. Мы неизвестно где. У Дена ранена нога. Дурак, полез на этого громилу. Морда свиная, и руки как липучки. Фу, вспоминаю и понимаю теперь рассказы мамы совершенно по-другому. – Денис, пожалуйста, помоги мне, – стону я, опираясь спиной о дерево. – Мне тяжело. – Не ной, мелкая, – выдыхает Ден, пытается открыть глаза. – Нахрена задницей крутила перед этими козлами? Дура! – Сам дурак, – взвиваюсь я. Мне обидно и больно. – Нужно было тебя отдать им и не лезть спасать, – отвечаю и отворачиваюсь. – И не лезли бы! – рычит Ден. – Сам бы уже давно выбрался. – Ой, замолчи, герой, блин, – к нам возвращается Лика. – Тебя бы уже давно пристрелили. Или ты глухой был и ничего не слышал? – Достали, инкубаторские, – Ден злится и пытается оттолкнуться от дерева, чтобы я его не держала, но снова заваливается набок. – Герой, – выдыхаю я злясь. – А может, оставим его, Аль? – Лика предлагает уверенно. Мы замёрзли, уже несколько часов лазим по этому лесу. И чем дальше, тем больше снега. Но если остановимся, просто окоченеем. Спасибо дедуле за науку и его постоянные закаливания, игры и походы. Кто бы знал, что с нами может такое приключится? – Лика, – смотрю на свою копию с упрёком, а вот Ден снова злится. – Ну и валите! Сам справлюсь и без вас, – он отталкивает меня. Нога слишком глубоко проваливается в снег, и я, оступаясь, с криком заваливаюсь набок. – Аля, – Лика дёргается ко мне, пытаясь помочь, а мне так обидно становится. – Дурак, – выдыхаю я, стараясь сдержать слёзы, и замечаю в глазах Дена страх. Поднимаюсь и хочу уйти, но резко замираю. Метрах в пятидесяти от нас стоит мужчина. Пар от его дыхания поднимается кольцами, на губах слишком пугающая улыбка, а в руках пистолет. Одет он даже слишком красиво для бандита. Пальто, брюки, даже галстук виднеется из ворота, и это только добавляет ужаса. Он начинает медленно двигаться в нашу сторону, а за спиной Ден выкрикивает: – Алька, бегите! Слышишь? Алевтина! Но я стою. Чувствую Лику за спиной и стою на месте. Ноги просто не шевелятся. В кино это не так страшно смотреть, как на самом деле. – Аля! – голос Дена срывается, а мужчина поднимает пистолет и направляет в нашу сторону. *** Дальше ехать невозможно, но следы уходят всё глубже в лес. И это только сильнее злит. Леший тащится за нами, тихо сопя, а мы с Чернобором и Иван почти бежим. Кое-где на снегу виднеются капли крови, и это заставляет давиться собственной болью и страхом. Чёрт, ну нет! Почему именно сейчас? Все молчат. Никто не нарушает тяжёлого молчания. Но самое херовое, что каждый уже понимает, чем пахнет вся эта хрень с Лешим и подстава с детьми. Кавказцы хотели отцапать кусок побольше, а вышло, что ни хрена не вышло. И одна падла пошла против своих же. Следы становятся глубже. Дети устали, и в какой-то момент я понимаю, что мелкие следы по бокам тащат большие посередине. Сука, ну нет! Поднимаю голову, осматриваюсь вокруг, а в следующий миг на всю округу разносится эхом голос сына: – Алька, бегите! Слышишь? Алевтина! И оглушающий выстрел останавливает собственное сердце. Если кто-то знает, как можно сдохнуть, ещё будучи живым, тот поймёт! Разворачиваюсь к Ивану, который становится цветом как снег, а Леший – так вообще зелёный. – Вперёд, – рявкает Чернобор. Мы срываемся на бег. Откуда силы, неизвестно, но уже метров через двести замечаю мелькнувшую оранжевую куртку сына. – Ден! – кричу я и вижу, как мой сын сползает по дереву на землю. – Денис! – кричат девочки, и мне бы радоваться, что они живы, но нет сил. Добегаю до детей и дёргаю на себя своего пацана. – Денис. – Дядя Дан, – рыдает Аля. – Спасибо. Она бросается мне на шею, а вот Лика, наоборот, поднимается и, постояв секунду, срывается на бег. Перевожу взгляд в ту сторону и понимаю, что там стоит генерал. Взгляд непроницаемый, но понятно, что мне уже подписали приговор. Чернобор отходит в сторону. Прослеживаю, куда он идёт, и понимаю, что я, кажется, кому-то должен теперь по гроб. – Стальнов, прости! – Леший доползает на коленях. – Мне сказали, я сделал. Я не мог по-другому. Генерал подходит, молча осматривает нас, весь в камуфляже. И этому хрычу за шестьдесят? Да чтобы каждый был в такой форме! – Этого сдать, – тычет стволом в Лешего. – Того оформят как подельника. А ты… – он переводит взгляд на меня. – Всё потом, – отвечаю безразлично. – Сын, давай я помогу. – Сам, – выдыхает он, но я уже не слушаю. Помогаю ему подняться и, уложив почти набок, веду в обратную сторону. – Идите за Стальновым, – генерал спокойно говорит девочкам. – А этого паренька оставь, – он показывает на Ивана, и я киваю ему. Иван остаётся, а Чернобор помогает мне. Усаживаю Дена в машину, Аля садится с одной стороны, подхватывая его. – Сам, – Ден злится, пытаясь сесть ровно, но быстро сдувается. – Дурак, – шепчет Аля всхлипывая. А вот Лика даже слезинки не проронила. Вот уж точно Ягодкина девочка. Аля принцесса, а Лика – боец. – Я не знал, Дан, – говорит Чернобор, как только мы выруливаем на трассу. – Да мне насрать, ты же понимаешь? – Тогда нужно заявить всё в открытую, – Чернобор бросает на меня серьёзный взгляд. – Нужно пригласить кого-то третьего. – Уральских зови, а пока нужна уборка, – отвечаю уверенно и, сжав крепче руль одной рукой, другой достаю мобильный и, поймав сеть, набираю Ягодку.