44. Текила в Нижнем

Нижний Новгород мы проплывали уже второй раз, но сейчас — в совсем другом настроении.

Уже не хотелось продлять отпуск. Хотелось вернуться в Москву, распаковать чемодан, принять ванну с пеной и забыть этот треклятый круиз как страшный сон.

Серафима, однако, что-то такое там придумала из активностей. Какой-то очередной бредовый ритуал, выдуманный нейросетями или даже Гордеем Хомяковым.

Она умудрилась даже пригласить нас на него.

Ленка недоверчиво смотрела на распечатку, которую нам сунули под дверь каюты.

— Ты глянь! — изумилась она. — Совесть есть? А если найду?

— Формально она нам компенсирует моральный вред, — поумничала я. — Деньги вернула же. А тренинг доигрывает. Мы можем поучаствовать. Хочешь? Вдруг следующий ритуал приведет тебе нормального мужика.

— Во! — Ленка рубанула ладонью по сгибу локтя. — Нахер всех мужиков! Деньги, кстати, вернула, а вот колечко…

Колечко пришлось отдать.

Это было обидненько.

Я в раздрызганных чувствах после Виктора ворвалась в нашу каюту, напрочь забыв, что там должны кувыркаться Ленка с Гордеем, но застала ее одну.

Очень спокойную и уже без кольца.

— Ты… чего тут? — удивилась я. — А где? Он?

— Кольцо отдала, — невпопад ответила она.

— А ребенка? — я чуть не села мимо койки.

— Ребенка не будет.

Мы с Ленкой были как будто в одной лодке, но в разных реках.

Я все еще кипела обидой после разговора с Виктором, а она была настолько глубоко в печали, что утягивала меня за собой.

— Мы серьезно поговорили, — сказала Ленка. — Он же неплохой. Правда, неплохой. Умный и обаятельный.

— Хомяков, — напомнила я. — А обаятельный — так все мошенники харизматики, это их хлеб.

Ленка просто сидела, обняв колени и смотрела в темное окно, за которым не было ни единого огонька. Мы проплывали какие-то совершенно дикие места, где даже сотовой сети не было.

— Сказал, что в другой жизни был бы счастлив со мной. Обязательно, — проговорила Ленка странно спокойным голосом. — А в этой он не будет изменять своей жене, что бы ни случилось. Повезло ей, дуре…

— Лен! — я хлопнула в ладоши, чтобы разбудить ее. — Ау! Тебе сколько лет? Когда ты начала вестись на такую херню?

— В… — она посмотрела на часы на телефоне. — В сегодня лет. Прикинь — даже в тринадцать на такое не велась. Наверное, надо переболеть. Но я правда думаю, что его жене повезло.

— Жить с мошенником?

— Какая разница, какой он по отношению к другим людям? Главное — какой он с ней.

— Я выключу тебе телек и отберу все любовные романы.

— Да при чем тут романы…

Мне совсем не понравилось ее состояние.

Всем известно, что люди, долго работавшие с сумасшедшими, сами становятся немножко ку-ку. Поэтому Ленку надо было спасать.

— Знаешь, что? — предложила я. — Пойдем спать. Завтра у нас очень интересный день!

— Пойдем, — спокойно согласилась Ленка и отправилась чистить зубы.

Вот это мне и не понравилось.

Придумать, чем ее развлекать в Нижнем Новгороде, где я была всего второй раз, было проблемой. Но программа тренинга, подсунутая Серафимой, сама подсказала решение.

— «Замок — это договор. Сегодня мы заключим договор на ваше будущее замужество с высшими силами и закрепим его самым крепким замком…»

Я прочитала описание ритуала и мне в голову пришла офигенная идея.

— Куда мы идем? — наконец заинтересовалась Ленка, которая все утро вела себя как сонная второклассница, которую зимой волокут в школу, забыв разбудить.

Мы к тому времени уже и позавтракали, и оделись, и отдали ключи на рецепции, получив взамен карточки туристов и даже успели взять по стаканчику кофе у симпатичного бармена прямо на набережной.

Я шла прицельно по навигатору, Ленка волоклась за мной, попивая свой кофе и практически не интересуясь реальностью, но когда мы начали карабкаться по очередной лестнице, которых тут было многовато на мой вкус, она наконец проснулась.

— В строительный, — честно ответила я. — Как раз время займем, пока они там закончат свои ритуалы.

— Зачем в строительный?

— Купим там топор, скотч, веревку и четыре черных пакета. Хомякова твоего расфасуем.

— Не смешно.

— Да? — пожала я плечами. — Ну ладно. Купим что-нибудь другое.

Добираться до большого супермаркета было далеко, но я решила, что ближайший по карте маленький магазинчик нам вполне подойдет.

— Болторез, пилку по металлу, две пары прорезиненных перчаток и два светоотражающих жилета, — продиктовала я продавцу за прилавком.

Он не задал ни единого вопроса.

А с топором могло и не прокатить.

— Одевайся, — велела я Ленке, выдав ей жилет и перчатки. — Идем на дело.

И порадовалась, уловив в ее взгляде искорки интереса. Она больше не задавала вопросов — она хотела увидеть все своими глазами.

— Смотри! — я обвела рукой открывшийся нам на пешеходном мостике оживший ночной кошмар его архитектора. — Это все глупые надежды. И мы сейчас будем их разбивать!

Мостик назывался мостом влюбленных.

Неофициально, разумеется. На карте у него было какое-то более прозаичное название, которое я не стала брать в голову. Такие мостики есть в абсолютно любом городе страны или, наверное, даже мира. Где нет совсем ни одного моста — есть скульптура, ограда, скамейка.

В Москве — даже специальные железные деревья.

Но мосты почему-то самое популярное место для подобного развлечения.

Вот и здесь — все перила, все столбы, все перекладины были увешаны замками, как бродячая собака блохами.

Не знаю, откуда взялась традиция в знак свадьбы или просто так, от глубоких чувств, вешать куда-то замок с именами влюбленных и выкидывать ключ, но теперь от нее могло пострадать любое случайное архитектурное творение, показавшееся людям немного романтичным.

— Держи! — я выдала Ленке перчатки и болторез, оторвав его от сердца буквально. — Тебе самая прикольная задача.

Себе я оставила пилку по металлу, мне много не надо, я женщина скромная.

— Посмотри на них, — сказала я, указывая на ржавые, розовые, огромные, старинные и современные замки с написанными на них именами. — Все они верили в любовь. Но я думаю, к этому моменту как минимум половина уже изменила друг другу. А другая половина наговорила в ссорах такое, что смыть можно только кровью. Кто-то развелся. Кто-то умер. А замки продолжают висеть памятником их глупости. Пошли освобождать людей от иллюзий!

— Ого! — глаза у Ленки загорелись. — Вот это настоящий ритуал, не то, что ваши венки!

И мы приступили к вандализму.

Ленка выбирала какой-нибудь замок и громко и торжественно зачитывала имена:

— Вадим и Марина, лето 2023 года, вместе навсегда! — она делала короткий «щелк» и замок падал вниз. — Уже нет!

— «Неразрывно», Лиза+Андрей. А вот и не угадали!

— Гля, какой огромный! Компенсировали, что ли? Вот Маша в первую брачную ночь разочаровалась!

— На вид дорогущий, не пожалели денег. Развод тоже будет дорогим.

— Если бы замок работал, статистика разводов была бы другая, дорогие Екатерина и Анатолий!

Я держалась позади, прикрывая спину. Но люди мало обращают внимания на тех, на ком надета рабочая жилетка и хозяйственные перчатки. Срезают замки — значит, так надо.

Парочку я спилила собственноручно.

Выбрала «Виктор+Алена» и «Диана-тупое-сердечко-нарисованное-фломастером-Витя». Чисто для морального удовлетворения. Основную работу делала Ленка.

Замки так и оставались валяться на мосту осколками чужой, скорее всего, давно распавшейся любви.

— Смотри, Арина и Саша, 2000-й год. Неужели правда так долго висит?

— Нет, я читала, что этот мост уже однажды очищали от замков. Эти упорные, новый повесили… — я задумчиво посмотрела на обычный замочек, каких десятки в любом садовом товариществе на калитках. Эти люди не поленились обновить свой замок, но купили самый простой. Очень интересно.

— Все, я устала! — наконец объявила Ленка, стаскивая перчатки. — Поработаешь?

— Нет, я тоже все, — я сняла перчатки, жилетку, скомкала их и сунула вместе с пилкой в ближайшую урну. Туда же отправился болторез. — Бухать?

— Бухать! — обрадовалась Ленка. — Уииииии!

Вот теперь я была за нее спокойна.

В тридцать пять, конечно, люди столько уже не пьют.

Чай, не девятнадцать. И печень уже не та, и общее состояние организма не радует. А как представишь свой вид и состояние наутро — так и вовсе хоть не начинай.

Но иногда — надо.

Надо пойти в магазин и взять мартини. К нему апельсиновый и сливовый сок и немножко оливок, фаршированных перцем.

Надо пить в своей каюте из пластиковых стаканчиков и закусывать оливками, плакать и жаловаться друг другу на жизнь.

Надо тщательно следить за водно-солевым балансом и перед сном закинуться шипучим аспирином, а рядом с кроватью поставить какой-нибудь спортивный изотоник.

Мы же все-таки медицинские работники.

Надо было сделать именно так.

Но мы купили текилу.

А где кончится вечер, который начался текилой — знают только злые мексиканские боги, разливавшие этот коварный напиток по бутылкам и добавлявший в каждый капельку женского куража.

Наш вечер кончился на солнечной палубе.

— Я от него ушла! Напрочь! На-а-а-а-апрочь! Пнмш? — пьяно спрашивала я у Ленки, которая подталкивала меня вверх по трапу.

— Ничо страшного! — заверяла меня подруга. — Ради меня разочек можно!

— Елена! Это моя женская гордость!

— Анастасия! Мне! Мне, понимаешь, нужен нормальный мужик!

— Пнмаю! — я покачивалась, прижимая руку к груди. — Но как! Как я к нему приду! Что скажу?

— Скажешь — Ленке нужен мужик! Срочно! Спецназовец! Без жены и с настоящим именем! Прям щас!

— Щас? Как он сюда доберется? — я оглядела открывающиеся просторы Волги.

— Да хоть на вертолете! Иди!

— Иду… — кивнула я печально и пошла.

К тому времени я уже выдала ей все секреты Виктора — и бабушку, и спецназ, и охрану, и все его сексуальные предпочтения.

Текила.

Будь она неладна.

— Где тут этот люкс… Твою… — Ленка споткнулась о роскошный ковер и еле удержалась, ухватившись за бронзовую лампу на стене. — Они спцальна тут ловушки поставили?

— Скажи спасибо, что не растяжки, — мрачно схохмила я. — О! Стой.

Мы замерли, не дойдя до поворота. Потому что услышали тихие шаги, которые скрадывал тот самый ковер в коридоре, ведущем к лучшим каютам на теплоходе.

А потом потихо-о-о-о-онечку выглянули, стараясь не спалиться.

По коридору шла Татьяна Марковна.

Все такая же царственная, как всегда, только без украшений.

Лишь в фиолетовом шелковом халате, расписанном китайскими птицами.

Мы замерли. Я оглянулась на Ленку и приложила палец к губам.

Но она и сама зажала себе рот ладонями.

Потому что Татьяна Марковна прошла мимо двери Виктора — тут я слегка выдохнула… — миновала соседний люкс и остановилась у двери с табличкой «Капитан».

А дальше она легко-легко, лишь кончиками пальцев побарабанила в дверь — и та тут же открылась в темноту. Из темноты возникла протянутая мужская рука, в которую Татьяна Марковна вложила свою ладонь и так же царственно прошла внутрь.

Дверь закрылась.

Мы молчали семь с половиной секунд.

— Ты тоже это видела? — спросила Ленка.

— Не знаю… — завороженно проговорила я.

— Может, нам показалось? — неуверенно предположила она.

— Мы же пьяные, — разумно согласилась я. — Все, что угодно могло показаться.

— Точно.

— Ага.

Мы развернулись и, больше не обменявшись ни единым словом, спустились в свою каюту.

Чего только не приснится после текилы!