Глава 11. Король или королева?

Фуар восседал на высоком троне, украшенном резьбой из позолоты. Темная кожа мужчины была покрыта тонкой сеткой морщин, а длинные волосы, собранные в хвост, были совершенно седыми. Маг созвал совет в неурочное время и терпеливо, что не всегда ему было свойственно, ждал запаздывающих членов, которые занимали свои места за столом. Не явилась на совет только Калари, которая, знал Фуар, находилась в настоящий момент в Полевии вместе с Мейнстауном. Сын, как и всегда, действовал вопреки совету магов, на свой страх и риск. Что и не удивительно. Ведь будучи ребенком Мейн не признавал чужой власти. Он не понимал того, что положение семьи в магической иерархии заставляло Фуара принимать решения, которые были противны природе разумного существа. Но увы — невозможно управлять, прибегая только к милосердию и всепрощению, страх заставлял получать согласие там, где логика была неэффективна.

Вайцелах, который пришел последним, окинув зал заседаний внимательным взглядом, запечатал двери за собой. На лицах членов совета царила безмятежность и равнодушие, маги и чародейки умело скрывали свою неприязнь друг к другу.

Фуар медленным взглядом скользил по лицам могущественных чародеев. Вайцелах был его протеже. В свое время именно Фуар настоял на его назначении ректором Дарстана, о чем чародею не приходилось сожалеть, ведь молодые маги были слишком опасны как для себя, так и для окружающих. Не зря Дарстан окружали стены и горы. Студенты должны были овладеть силой и научиться подавлять свои безумные желания. Только тогда они могли покинуть академию. Вайцелах показал себя хорошим ректором. В меру либеральный, в то же время он сурово пресекал нарушение основных законов магии.

Сасекс — темная лошадка. Фуар знал мага уже не одно десятилетие, но так и не понял, что скрывается за его молчаливой невозмутимостью. Двадцать три года назад Сасекс удивил весь совет, не говоря уже о магическом сообществе, когда стало известно о рождении его сына. И от кого? — от сильфы огня. Фуар и сам был бы не против завести интрижку с сильфой, ведь со своей женой он не виделся уже пятнадцать лет. О чем едва тосковал. А вот слухи об одаренности сына Сасекса вызывали чувство зависти у Фуара.

— А что, Калари исключили из малого совета? — спросил Росол.

Члены совета переглянулись, заставив Фуара брезгливо поморщиться. Маги жили интригами, впрочем, как и он сам. Хотя сегодня Фуар был зол на сына, который пошел против его воли, а также зол на незнакомую юную чародейку из далекой Полевии, которая могла спутать все планы совета магов.

— Вы знаете, зачем я вас вызвал. На повестке дня только один вопрос — будущее Полевии. Последние годы мы были свидетелями насаждения сакрального режима культа Велесы. Последователи этой богини отринули других богов и святых. А самое главное — в Полевии преследуют магию, — Фуар вновь поморщился, как будто одни эти слова причиняли ему значимую боль. — Мы не вмешивались в дела королевства, чтобы не нарушить закон принятый, однако, задолго до нашего с вами рождения…

В зале наступила тишина. Фуар позволил членам совета обдумать сказанные слова. Закон теранте был принят много столетий назад. Но кто решил, что его нельзя изменить? В настоящий момент люди не обладали достаточной силой, чтобы выступить войной против магов.

Сасекс перебирал пальцами по столу. Год назад он внес предложение в совет — обратить взоры соседних государств на Полевию, и таким образом чужими человеческими руками решить возникшую проблему. Предложение Сасекса вызвало споры и дискуссию, длившуюся до утра. Фуар не довел дело до голосования, но Сасекс знал, что его предложение не было забыто. И сейчас он посчитал, что Фуар наконец-то решился на активные действия. Полевия была слишком незначительна, чтобы ради нее нарушать законы, установленные великими магами. Но зерно было посеяно…

— Долгие бессонные ночи я не находил себе покоя, зная, что наши братья и сестры терпят притеснения в Полевии.

Насмешливая улыбка тронула губы Ильды Сороской. Все беды Полевии были от магии. Верховная жрица велесок была сильной чародейкой, о чем знал каждый член совета и о чем молчал каждый член совета.

— Я обращал свои взоры на принца Еремея, надеясь, что он, придя к власти, повернет время вспять, и Полевия получит долгожданную свободу от культа велесок…

— Принц обратился за помощью к совету? — не выдержал нетерпеливый Уртас. Ему надоело слушать витиеватую речь Фуара.

Маг вздохнул, когда его перебили. Фуар был мастером своего дела. Он мог часами вести длинные монологи, не озвучивая суть проблемы. Дипломат от природы, глава совета и серый кардинал в одном лице.

— Да, — просто ответил Фуар. — Принц ищет помощи у члена нашего совета — Калари, а также у моего сына.

— Тогда зачем ты собрал нас, Фуар? — подала голос Церна. Чародейка сидела в отдалении от других. Ее глаза, переливающиеся всеми цветами радуги, были безмятежны, как океан в дни штиля. Но стоило чародейке задать вопрос, как маги поспешно отодвинули от нее кресла, чем вызвали легкую ухмылку Церны. А ее глаза чуточку потемнели.

— Принц Еремей не единственный отпрыск королевской династии. У него была сестра-двойняшка. Девочку должны были принести в жертву Велесе… Но слуга сохранил ей жизнь.

— Какое это сейчас имеет значение. Принц готов принять помощь. Девчонка бесполезна, — разочарованно бросил Уртас. — Если эта единственная причина, ты напрасно собрал нас…

— Девушка отнюдь не проста, — заметил Фуар, — она чародейка…

Церна облизала языком губы и прикрыла довольно глаза.

— Истинная королева. Чародейка, наследующая трон, а не узурпирующая его… какая удача, — пробормотала она.

— Не спеши, Церна, — вмешалась Ильда. — Она всего лишь вторая в цепи престолонаследия.

— Эту проблему легко решить.

Ильда вздрогнула, она не сразу поняла, кому из членов совета принадлежали эти слова. Чародейка побледнела. Так вот для чего их собрали? Вынести приговор. Стать палачами.

Фуар ухмыльнулся.

— Не спеши выказывать отвращение, Ильда. Нас здесь тринадцать и каждый будет иметь возможность высказаться и проголосовать.

— А что тут обсуждать? Мальчишка должен умереть. Его сестра станет королевой! — прохрипел Уртас, привстав с кресла.

— Я не согласна. Мальчишка имеет право на жизнь.

Маги и чародейки заговорили все разом, перебивая друг друга и пытаясь перекричать. И только спокойный голос Церны заставил всех на миг замолчать.

— Мейнстаун видел эту девчонку королевой?

Фуар вспомнил последний разговор с сыном. Да, Мейн видел Вэйну королевой Полевии. Видел одну из прекраснейших королев в истории людей. Вэйну Беспощадную!

— О, да. Он видел расцвет магии!

— Тогда решение может быть только одно. Как некогда сестру, принца придется предать на алтарь смерти и необходимости. Одна человеческая жизнь жалкая плата за целое королевство. Я голосую за королеву Полевии!

— Да здравствует королева!

— Да благословят боги новую магическую династию.

— Мой голос за магию и чародейку.

Ильда смотрела на упрямые лица. Приговор был вынесен.

— Я не вижу необходимости убийства, — возразила она.

Фуар пожал плечами. Он уже набрал восемь голосов. Остальные маги могли и не голосовать.

— Я сообщу, когда решение совета будет исполнено.

— Надеюсь, мы не пожалеем о своем нетерпении, — прошептал Влестан на ухо Ильде.

Мейн в плаще с наброшенным капюшоном шел по городским улицам. За две недели, что он провел в столице, он успел сделать очень многое. Он встретился с купцами и ростовщиками и заручился их поддержкой. Ведь купцы и торговцы терпели убытки, когда внешние рынки были закрыты, а львиную часть добычи они были обязаны платить в казну, а также содержать культ велесок. К тому же страх склонял купцов к предательству. Верховная жрица за короткое время сумела настроить против себя и знать, чьи конфискованные имения передавались в руки велесок и беренийцев. О развлечениях последних шептались столь громко, что слухи проникали через любые щели. И только королеве Ольге было невдомек, что ее государство находится на краю бездны, куда его завела Элоиза.

— Ты опоздал.

Мейн встретил взгляд Фестокла. Настоятель беренийцев даже не пытался скрыть лицо, будто не боялся этой встречи, или того, что его увидят вместе с чужаком.

— Прикрой лицо. Не хочу, чтобы шпионы Элоизы донесли на тебя.

Фестокл был уверен, что слежки за ним не было, ведь любовница пока еще доверяла ему.

— У меня мало времени, — но все же он набросил капюшон на голову. — Так что переходи к тому, с каким предложением ты пришел.

— Ты сохранишь свою жизнь, я гарантирую лично твою безопасность. Но ты будешь должен покинуть королевство, правда ты сможешь унести с собой все богатства, что успел наворовать.

— Откуда я знаю, что принц Еремей не решит повесить меня рядом с Элоизой? — чуть насмешливо спросил Фестокл.

— Я дам слово, что не повесит.

— И оно имеет вес для его сбежавшего высочества?

— Да… Хотя ты можешь рискнуть и донести Элоизе о готовящемся заговоре. Вот только тогда я обещаю, что лично снесу твою голову. Решение за тобой.

Фестокл облизал сухие губы. Элоизе он доверял еще меньше, чем этому странному магу. Он встречал его несколько лет назад. Элоиза тогда не открыла, что маг желал от нее, но говорила она о нем только с ненавистью.

— Ордер беренийцев не станет вмешиваться, — пообещал настоятель после едва заметного колебания, которое не укрылось от Мейна.

— Гвардия?

— Элоиза овладела разумом многих. Но гвардейцы примкнут к принцу, когда он вернется…

Мейн остался доволен встречей. Все шло по плану. Но беспокойство не оставляло его. Он несколько раз заглядывал в будущее и все чаще видел на полевском троне королеву, а не короля, чародейку, а не человека. Маг знал о высокой плате, которую придется заплатить, а также он знал, что попытки изменить будущее порой оборачиваются настоящим кошмаром. Нити настоящего и будущего не любили, когда пытались изменить неизбежное. Мейн, как провидец, сталкивался уже не раз с будущим, которое вызывало у него отторжение, но он ничего не мог подделать.

Мейнстаун знал, что совет магов принял решение. Знал он и о том, кто выступит палачом и занесет оружие за спиной принца. Предательство давно стало частью жизни. Знал маг и то, что неведомо было совету. Невзирая на решение могущественных магов, жизнь принца зависела только от одного человека, вернее одной чародейки. Решение предстояло принять Вэйне, о чем она уже стала догадываться. Но вот сохранит ли она жизнь брату, или же она переступит через его труп, чтобы взойти на престол?

Элоиза приказала перенести свои вещи в королевский дворец. Она заняла апартаменты для гостей королевских династий. И никто не осмелился возроптать. Недовольные молчали, не желая разделить судьбу тех, кто высказал недовольство политикой верховной жрицы и поплатился за это титулами, золотом и даже жизнью.

Покои королевы защищали только два гвардейца, в то время как шесть велесок не оставляли наставницу ни на секунду. Шесть лучших чародеек — воспитанниц Элоизы, они были призваны охранять наставницу и внушать страх тем, кто замышлял свергнуть власть верховной жрицы.

— Где ты пропадал, Фестокл? Я уже дважды посылала за тобой.

Элоиза сидела во главе длинного стола. Придворные и чиновники хранили молчание, поспешно расправляясь с едой на тарелках. Фестокл прочитал на их лицах желание сбежать от всевидящего ока Элоиза и ее жриц. Боятся… и правильно делают. Власть вскружила голову верховной жрице! Она стала совершать ошибки, что позволительно королям, а не глупой жрице, возомнившей себя новой миссией. Фестокл, испытавший в свое время голод и нищету, был готов довольствоваться тем, что имел в обители беренийцев. Но, Элоизе всего было мало. Она сама решила свою судьбу!

— Я не знал, что ты устроила званный ужин. А где же королева? Разве она не почтит нас своим вниманием?

- Королеве нездоровится, — улыбнулась Элоиза. Ее глаза тронула лживая печаль. — Лекари утверждают, что королева тяжело пережила смерть мужа и сына. Ее здоровье резко пошатнулось.

Фестокл опустил взгляд, не желая выдать себя. Королева была здорова, как лошадь, физически. Что же касается ее умственных способностей. Фестокл подозревал, что женщина была безумна.

Элоиза не говорила, какую судьбу она уготовила королеве. И Фестокл только гадал, что же это будет? Ольга умрет во сне от удушья или же отправится грибами? Или все будет куда тривиальней.

— Возможно, стоит устроить пышную тризну по кончине принца, — предложил Фестокл, уверенный, что Элоиза отринет его предложение.

Но любовница задумчиво молчала.

Берениец занял место подле верховной жрицы, он поднял взгляд и прочел ненависть на лицах присутствующих. «Они знают», — подумал он. Не гадают или сомневаются, а знают о его связи с Элоизой. И ненавидят их двоих.

— Я передам королеве твое предложение. Уверена, она одобрит эту идею.

Фестокл взглянул на настенные часы. Стрелка двигалась очень медленно. И не было возможности заставить ее бежать. Пальцы мага едва дрожали, и, чтобы скрыть страх, он с развязностью расправлялся с блюдами на столе.

— Тебя что-то тревожит? — тихо спросила Элоиза.

Он криво улыбнулся.

— А ты считаешь, что у меня нет причин для волнений?

— Мы почти у цели.

Фестокл взглянул на красивое ухоженное лицо Элоизы. Раньше он не замечал ненависть жрицы к королевской династии. Но судя по ее последним решениям, ею двигала не только жажда власти. Она ненавидела всю королевскую ветвь. Но почему?

Элоиза кивнула на придворных.

— Подождем, пока они набьют свои животы.

Потом будет поздно, подумал Фестокл. Стрела часов все же медленно, но неуклонно двигалась. Гвардейцы ждали сигнала. Мейнстаун ждал сигнала. После этого ужина Элоиза будет мертва, а королева будет жить дальше в своем безумии. Но Фестокл, зная об участи ожидающей любовницу, не стал повторять вопрос. Да и не настолько он был любопытен, чтобы настоять и узнать, что вело жрицу долгие годы от простой велески до той, что практически уничтожила королевскую династию Полевии.

А Элоиза, едва побледнев, продолжила ужин, но память, услужливая память унесла ее в прошлое. Ей исполнилось только четырнадцать лет. Она была почти ребенком, когда в их городок приехал король Пеонир, дед принца Еремия. Элоиза, как и другие дети, разинув рот, смотрела на сказочную карету и великолепную десятку лошадей. Король был стар и некрасив… Но в тот же вечер отец Элоизы привел ее в богатый дворец. Он сказал, что дочь будет удостоена чести лично лицезреть короля…

Слуги не осмеливались приступать к своим обязанностям. Хотя гости уже разошлись. И за столом оставались только молчаливые жрицы и Фестокл. И Элоиза, которая сидела во главе стола и невидящим взглядом смотрела на белоснежную скатерть. Капли красного вина, пролитые на белоснежную скатерть одним из министров, напомнили ей красное лицо короля Пеонира. Она сжала ладонь…

— Пройдем в голубую гостиную? — предложил Фестокл.

Элоиза отбросила собственный бокал. Его ножка преломилась.

— Плохая примета.

— Пролить вино плохая примета, а разбить бокал к счастью, — пробормотал Фестокл.

Он первым услышал шум, резко распрямился и попятился к дверям.

— Прости, но ты сама выбрала свою судьбу.

Он скрылся в коридоре прежде, чем в глазах Элоизы прочитал осознание его предательства. Сожаления он не испытывал. Жрицу предали многие, а он, как и всегда, пытался выжить. Фестокл замешкался только один раз, когда сорвал с одежды эмблему ордера беренийцев. Его полейская история подошла к концу. Больше его ничего не держало в этом королевстве. Несколько магов на лошадях ждали его у конюшни. Фестокл, в отличие от своей любовницы, которая избавлялась от неугодных учениц, остался верен своим ученикам, он выторговал у Мейна им свободу и жизнь.

— К границе, быстрее, пока эта ночь не окрасилась в кровавые цвета.

Четверо магов тронули поводья и пустили лошадей в галоп. Фестокл сжал в руках разрешение, подписанное Мейнстауном и принцем Еремеем. Он желал покинуть столицу, пока маг, давший обещание, не передумал, а принц не узнал о сделке, заключенной за его спиной…

Элоиза недоверчиво замерла, так и не встав из-за стола. Она не верила, что Фестокл, которого она подобрала на улице и дала ему богатство и власть, осмелился предать ее. А когда осознала, то прошептала темное заклятие и пустила его вслед за любовником. Как только она расправится с заговорщиками, решила Элоиза, то украсит головой Фестокла вход в королевские покои. В свои королевские покои.

Молодые жрицы обеспокоенно переглядывались.

— Соберитесь, — приказала Элоиза. — Учтите, если они одержат вверх, то вас, как и меня, ждет одна участь — смерть!

— Мы можем использовать магию? — уточнила одна из жриц.

— Мы же не на столичной площади, перед толпой верующих зевак, так что забудьте о молитвах и уничтожьте наших врагов!

В коридорах дворца, как и несколько месяцев назад, вновь кипела борьба. Гвардейцы обратили оружия друг против друга. Братья, которые дали клятву защищать друг друга и которые присягали своему королю, сегодня стали врагами.

Мейн не участвовал в бою. Да это было и не надо. Калари разметала практически всех на их пути. Обычные люди не могли противостоять натиску могущественной колдуньи. Придворные и чиновники, привлеченные шумом, прятались в спальнях и кабинетах, желая примкнуть к победителям, кому бы ни были благосклонны боги.

Элоиза с презрением смотрела на тех, кто дал ей клятву служить. Они бежали как крысы с тонущего корабля. Но на зов ответили преданные жрицы. Велески были единственные, кто сохранил верность. Но и их верность не обманывала Элоизу — они спасали свои жизни! Шесть телохранительниц и десять жриц, шестнадцать женщин против толпы заговорщиков! В тронном зале стало тесно, когда напротив велесок выстроились сторонники Еремея.

Принц был бледен, он сжимал в руках меч, который еще не успел обагрить в крови противника. Флик стоял позади принца, и его взор горел от ненависти, когда он взирал на жриц.

Вэйна, Яран и Сурен держались вместе. В последние дни они почти все время проводили вместе. Яран часто рассказывал о своем обучении в Дарстане. После долгих раздумий он рассказал и о первом запоминающемся дне в школе, когда мантикора Калари заставила его побегать по мостовой Академии. И юная чародейка впервые за много недель искренне смеялась, поэтому Яран повторил рассказ, добавив новые штрихи. Сурен же во всех беседах хранил молчание. Он редко вставлял свои комментарии. И, кажется, едва интересовался действительностью. Даже азарт битвы не захватил его.

Калари же явно веселилась, не испытывая угрызения совести за смерть противников. В последние столетия магические дуэли почти исчерпали себя. Маги предпочитали решать дело миром. А восставать против членов совета могли только глупцы. Поэтому колдунья довольно потирала ладони, гадая, сколько же противниц она запишет на свой счет.

Мейн не сводил взгляда с Элоизы. Он просчитывал возможность решить проблему миром, но… процент оставался почти нулевым, боя было не избежать.

Потолок в тронном зале покрылся трещинами. Заклятия жриц были блокированы Калари. Колдунья просто отмахнулась от них, как от надоедливых мух.

Все закончилось в считанные минуты. Жрицы были связаны магическими путами, а те, кто сопротивлялся, были убиты. Яран, чувствуя запах свежей крови, с трудом удержался, чтобы не стать волком, так как часть вервольфа требовала выхода — желая вырваться на свободу и устроить охоту!

Сурен, не меняя выражения лица, использовал магию сильфа, которой мог противостоять только сильный маг, а не жрицы.

Велески, осознав, что им не выстоять против грозных противников, пытались бежать из дворца. Но милосердным был только Мейнстаун!

Калари выкрикнула несколько заклятий, и Элоизу отбросило к стене. С губ верховной жрицы сорвался дикий крик. Мейн не пошевелился. К сожалению, он видел будущее, видел, на что была способна Элоиза. И главное, что она уже совершила. Мейнстан был даже благодарен Калари, которая использовала изощренные заклятия, медленно убивая жертву.

Мейн первым заметил, что в замке наступила тишина, которая прерывалась вскриками Элоизы. Вскоре затихла и она. Все было кончено. Годы подготовки к этому дню, и все было завершено в считанные минуты.

Яран хлопнул принца по плечу.

— Иди, займи свое место на троне! Когда твои подданные вылезут из нор, в которые они забились, они увидят своего короля.

Еремей неуверенно улыбнулся. Он с благодарностью поклонился тем, кто поддержал его и помог восстановить справедливость. Элоиза лгала, когда утверждала, что маги лживы и не чураются предательства, ведь только благодаря им, он сможет исправить ошибки, совершенные на троне отцом. Как во сне принц направился к долгожданному трону. Ему осталось сделать всего лишь несколько шагов…

Вэйна тоже сделала шаг вперед, но Калари была уже рядом.

— Лучше отвернись и позволь осуществиться предназначению, — прошептала колдунья.

Вэйна отшатнулась, сомнения отразились на ее лице.

— Ради будущего Полевии, — продолжил соблазнять голос. — Не забывай.

И Вэйна отвернулась! Чтобы не видеть смерти брата. Чтобы в будущем ее не мучили кошмары…

Флик, получив легкий кивок головы Калари, догнал принца. Остался последний шаг Еремея к трону. И Флик не дал ему сделать этот шаг. Тонкий клинок сверкнул в руке мага. Удар пришелся в спину. Еремей вздрогнул, он успел даже обернуться, чтобы увидеть лицо Флика, который столько раз спасал его, которому он полностью доверял. Принц не успел сказать ни слова, повалившись на пол, как срубленный ствол дерева. Но жизнь все еще теплилась в его теле, и он продолжал смотреть на своего убийцу.

Вэйна зажмурилась еще сильнее. А Калари удовлетворительно ухмыльнулась. Совет магов прав — одна жизнь ничего не стоила.

Сурен безразлично взирал за происходящим. Он и без пророчеств ожидал нечто подобное. И лишь на лице Ярана застыл ужас и непонимание. Не давая себе отчета, вервольф бросился к Флику, чтобы оттолкнуть его, но невидимая преграда остановила его.

А Еремей все смотрел на Флика. Не понимая, почему? Ведь Флик защищал его во дворце, спас от преследований Элоизы, укрывал несколько месяцев. И все для того, чтобы нанести удар в спину?

— За что? — прохрипел Еремей, которому почему-то важно было получить ответ на этот уже последний вопрос в жизни. Почему не другой, а именно Флик нанес удар.

— В нашей жизни порой детям приходится отвечать за преступления родителей, — с ненавистью, которую приходилось скрывать годами, прохрипел Флик. Он до сих пор — и во сне, и наяву не мог забыть о младшей сестре и участи, постигшей ее.

— Мы не желаем видеть его мучений, — буркнула Калари. — Заверши начатое.

Флик нагнулся и вторым ударом всадил нож в сердце принца. И все это в полнейшей тишине.

Яран отвернулся. Он нашел взглядом Вэйну. Вот только в его карих глазах больше не было тепла и понимания.

— Это того стоило?! — то ли прошептал, то ли прокричал он.

Вервольф сплюнул на мраморный пол и направился прочь из дворца. Сурен пожал плечами и последовал за другом, и было непонятно, что выражало его лицо — принятие или порицание. Сильф знал о решении совета. Сасекс успел оповестить сына, не желая, чтобы тот выступил на стороне проигравших. К тому же Сурена мало волновало будущее Полевии. Да и свобода Полевии была куплена малыми жертвами. Всего лишь несколько десятков убитых, в то время как Неомир и Элоиза уничтожили тысячи человек и магов.

— Пусть уходят, — пробормотала Калари. — Они слишком молоды, чтобы понять важность и необходимость происходящего.

— А может, они слишком честны, чтобы называть убийство и жажду власти священной необходимостью… — заметил Мейнстаун. Он издевательски поклонился Вэйне. — Не буду желать тебе удачи. Скажу лишь, что ты приняла неправильное решение.

В тронном зале остались только трупы, Вэйна, Калари и Флик.

— Займи свое место, королева Полевии! — пафосно выкрикнула колдунья.

Но Вэйна не торопилась сделать хоть один шаг. Она смотрела вслед Мейну и Ярану. Первого она была готова отпустить с легкостью, но не второго. Она закрыла глаза, чтобы стереть из памяти взгляд Ярана, он никогда не смотрел на нее так прежде — с презрением и разочарованием.

А затем она распрямилась и взглянула на трон. Она не собиралась никого останавливать и ни за кем бежать. Последние сомнения рассеялись. Она двадцать лет была никем. А теперь настало ее время! Эра королевы Полевии, которая будет властвовать три столетия! Королевы, которая превратит королевство в цветущий сад! Никакого голода и нищеты… никакого преследования одаренных, разрешение на любые верования. Она будет справедливой и милосердной.

Несколько шагов, один ход на шахматной доске, и Вэйна почувствовала холод мраморного трона.

— Ваше величество, — Флик низко поклонился и протянул корону, которую они успели подготовить с Калари.

Вэйна склонила голову. Два килограмма золота и драгоценностей. Корона полевских королей на голове крестьянской девчонки. Вэйна рассмеялась.

А в это время Флик и гвардейцы сгоняли придворных в тронный зал. Калари встала за спинку трона. Флик устроился на его подступах. А Вэйна немного истерично улыбалась, правда до тех пор, пока ее взгляд не упал на тело брата в нескольких шагах от трона. Улыбка угасла…

— Да здравствует королева Полевии! — выкрикнула Калари. И все придворные, опасливо переглядываясь, вместе с гвардейцами опустились на колени перед своей новой королевой!

Трон сотни полевских королей. Некоторые восходили на него не успев опериться. Безусые мальчишки, рано осиротевшие, они своей волей могли казнить и миловать. За их спинами стояли серые канцлеры и министры, а также матери жаждущие власти и довольствующие вторыми ролями. На этот трон садились и старики, слишком долго ожидающие своего воцарения. Были на этот троне и сумасшедшие.

Вэйна так сильно сжала подлокотники, что побелели костяшки пальцев. По праву первенца этот трон должен был занять Еремей. Но принц мертвый лежал на ступенях, так и не сделав последнего шага к власти и могуществу. Придворные, которые склоняли колени и славили новую королеву, спотыкались о трупы убитых велесок. Некоторые даже не пытались переступать через тела женщин. Особо попирали верховную жрицу, которую ненавидели даже прихвостни королевы Ольги. И только тело принца оставалось не тронутым! Никто не прикрыл Еремея плащом. Так что придворные в последний раз могли лицезреть своего почти короля. Еремей умер с маской недоверия на лице. Хоть последние месяцы и изменили его, но он так и оставался наивным мальчишкой, если не ждал предательства. Вэйна левитировала один из плащей убитых гвардейцев, чтобы прикрыть тело принца. Придворные отшатнулись. Они, не взирая на стремление к власти и богатству, опасались магии. И Вэйна видела их страх. Ведь впервые на престоле полевских королей сидела женщина и чародейка…

— Уже сегодня глашатаи объявят о твоем восшествии на престол. По особой почте за несколько дней будут оповещены все округа Полевии. А через неделю состоится твоя коронация, на которой ты объявишь о том, что отныне в Полевии разрешены все культы. И одаренных детей и магов наконец-то перестанут преследовать.

Вэйна задумчиво смотрела на Калари. С восшествия на престол новой королевы прошли часы. Гвардейцы, присягнувшие ей на верность, выносили трупы из тронного зала, чтобы предать их земле. Перепуганные слуги оттирали мраморные полы от пролитой крови. Несколько взмахов тряпкой и ничего не напоминало об устроенной бойне. Придворные короля Неомира, которые не слышали никогда о рождении у королевы дочери, наперебой утверждали, что всегда знали, что именно ей предстоит стать спасительницей государства! Купцы и торговцы набежали как саранча, они ждали обещанных льгот, чтобы наладить торговлю.

Никто не говорил о Еремее, никто не спрашивал о королеве Ольге. Все, кажется, были довольны и потирали ладони, предвидя вознаграждения за то, что вовремя осознали кому стоит присягать на верность.

— Совет магов направит тебе пару учителей, чтобы закрепить твои знания в магии. Также библиотека Дарстана предоставит тебе редкие книги. Один раз в год тебе придется отправляться в Дарстан, чтобы сдавать экзамены. При условии, если ты хочешь получить степень магии.

Калари прервала себя на полуслове, так как Вэйна с начала разговора не проронила ни слова. Покину тронный зал, она направилась в кабинет отца, присела в удобное кресло и молча рассматривала портрет своего деда, который занимал целую стену. Короля, при котором царил мир и благоденствие. Короля, у которого до самой смерти была одна страсть — юные и невинные девы. Вэйна задумалась — были ли у Неомира сводные братья и сестры? Или же король был достаточно благоразумен, чтобы не плодить наследников, способных оспорить королевскую власть.

— Мейнстаун с самого детства отличался от остальных. Сомневаюсь, что его дар принес ему счастье. Он пытается переделать мир, вместо того, чтобы приспособиться к его недостаткам.

— С чего ты решила, что я думаю о нем? — не скрывая злости, спросила Вэйна, просыпаясь от сна наяву, отвлекаясь от мысли, что надо кликнуть слуг, чтобы они спрятали портрет деда подальше от ее глаз.

Калари пожала плечами. Наконец-то ей удалось втянуть девушку в диалог. А то иметь дело с молчаливой статуей было утомительно.

— Конечно мне стоило догадаться, что твои мысли заняты Яраном. Я уже говорила и повторю — мальчишка молод. Дай ему время, и он образумится. Поверь, однажды он поймет и примет твое решение.

Вэйна сняла с головы тяжелую корону, усмехнулась и безразлично бросила ее на стол. За несколько часов она стала непомерно тяжела. Груда драгоценных камней и металла. Не так она представляла свое восшествие на престол. Калари обещала ей, что она никогда не будет одинока. Но единственные друзья и те покинули ее… И чтобы не говорила колдунья, Яран никогда не простит ее. Поднять руку на собственную кровь было самым страшным преступлением для вервольфов. А Вэйна хоть и не сама занесла кинжал, но именно она позволила убить брата.

Придворные ждали в коридоре, они жаждали говорить со своей королевой. Но Вэйна не хотела никого видеть! Эти придворные совсем недавно предали ее отца, а сегодня они предали королеву Ольгу и Элоизу. Сколько пройдет времени, когда они задумаются о новом предательстве?

- А как же королева Ольга? Что будет с ней? — пробормотала Вэйна себе под нос.

Но Калари услышала.

— Ольга доживет свои дни в обители велесок, которых она так любит.

Вэйна вспыхнула, зло усмехнулась.

— Точно, как я могла забыть, — пробормотала она, после чего встала и гордо распрямилась. Она хлопнула в ладони, и в кабинет вбежал Флик — личный секретарь новой королевы. — Позови всех министров и полководцев. Я желаю видеть их через час. И позаботься, чтобы на совещании присутствовала бывшая королева.

Она дождалась, когда она вновь останется с Калари наедине:

— Надеюсь, ты согласишься погостить в Полевии. Не хочу, чтобы мои новые подданные возроптали, услышав о новых порядках.

— Думаешь, они меня опасаются? — чуть насмешливо спросила Калари.

Вэйна вспомнила реки пролитой крови, мучения и смерть верховной жрицы.

— Думаю… ты внушаешь им ужас, — отрезала она, не добавляя, что колдунья и у нее вызывает подобные чувства.

На востоке взошло солнце, но Вэйна даже не чувствовала желания прилечь или позавтракать. Калари следовала за ней тенью, опасаясь оставить ее одну.

Вэйна впервые видела зал совещаний. Она пришла первой и стала считать стулья — всего тринадцать мест. Высшие чины королевства. Все они принесли присягу, с легкостью отвернувшись от Элоизы. Но Вэйна уже получила перечь имен тех, кто погрел руки на режиме верховной жрицы. И она собиралась всем воздать за их преступления.

Калари присела по правую сторону от королевы. Вэйна только покосилась на колдунью, но промолчала. Пока ей была необходима поддержка Калари. Разделить судьбу брата она не желала.

Сановники толпились в дверях, неуверенно и испуганно переглядываясь. Во дворце трудно было хранить секреты. Гвардейцы видели живого принца, они сражались за него. Удивительно, что люди еще не толпились у стен дворца, требуя правды.

Вэйна ждала, когда последний министр сядет на свое место. Старый слуга отца — древний библиотекарь и церемониймейстер Мелестер призвал министров к тишине. Хотя это было излишне, в гнетущей тишине было слышно, как жужжит муха. Калари послала заклятие и нервирующее жужжание прекратилось.

— Королева Вэйна желает говорить с вами, — объявила она.

Вэйне не обязательно было вставать, но она распрямилась, едва ощутив тяжесть короны. Пожалуй, к этому можно было привыкнуть, подумала она.

— Я не собираюсь скрывать от вас тайну своего рождения. Будучи несмышленым младенцем, я была отлучена от отца, который умер, так и не узнав, что его чресла породили не только сына, но и дочь. После смерти короля Неомира, моего благословенного отца и после гибели моего горячо любимого брата, я единственная в ком течет кровь Пеонира и древних полоцев, которые основали Полевию и привели дикие племена к порядку и единству. Первые министры Полевии, есть ли у вас что сказать? Или же кто-то желает воспрепятствовать моему правлению, зная причину, неизвестную мне? Прошу вас, говорите! Ибо ваша королева милостива и добра… — Вэйна внимательно изучала каждое обращенное к ней лицо. Бегающие глаза, вспотевшие лбы, покрасневшие одутловатые щеки. Лица мужчин, не смевших смотреть в глаза своей королевы. Вэйна кивком головы поблагодарила министров за молчание. — Я рада, что вы не оспариваете мое право на трон. И я склоняюсь к истине, что Элоиза одурманила ваш разум, когда заставила служить себе. А со смертью жрицы чары спали, и вы узрели истину. Ни одна королева не желает начинать правление с казни первых лиц королевства.

Невозмутимость на лицах сановников сменилась растерянностью и страхом. Кто-то пытался оттянуть давивший ворот, чтобы вздохнуть полной грудью. А запах страха, казалось, можно было ощутить в воздухе.

— Последние двадцать лет в Полевии сложился ложный режим. Ибо вместо законных правителей всем управляла Элоиза, сумевшая затмить и разум моего отца. Поэтому я постанавливаю, что все законы и уставы, принятые за два последних десятилетия признать недействительными.

— Но, ваше величество, указы касались экономики, внешней политике и…

— И не стоит перебивать свою королеву!

Окрик Вэйны заставил министра финансов испуганно втянуть голову в плечи.

— Мы с вами перепишем все указы и законы. Откроем границы для чужестранцев, понизим внутренние пошлины и поднимем налоги на товары, производимые только в Полевии. Мы назначим ставки ростовщикам и вложим значительные средства в сельское хозяйство… О, я вижу немой вопрос в ваших глазах — в казне Полевии нет золота, так откуда же мы возьмем деньги на реформы?

Двери распахнулись. И два гвардейца ввели под руки королеву Ольгу. Женщина едва держалась на ногах, ее глаза горели безумным фанатичным огнем. На Вэйну она смотрела с ненавистью и презрением.

Калари приподнялась с кресла, но Вэйна уверенным жестом попросила ее сесть обратно.

— Мы рады видеть тебя… наверно такими словами должна была приветствовать дочь свою нечаянно обретенную мать. Но, к сожалению, мы не можем обратиться к тебе с этими словами, как и назвать тебя матерью или вдовствующей королевой. Ибо обвинения против тебя столь ужасны, что ты заслуживаешь только порицания в наших глазах. Прошу тебя, церемониймейстер Мелестер, зачитайте наши обвинения.

Старик дрожащей рукой взял бумагу со стола. Несколько минут он изучал документ, затем, не веря, взглянул на юную королеву.

— Читай, или же ты настолько одряхлел, что мне стоит обратиться со столь мизерной просьбой к другому члену совета?

Старик взял себя в руки.

— Бывшая королева Полевии Ольга обвиняется в… государственной измене. Она вступила в тайный заговор с изменницей Элоизой. Заручившись ее поддержкой, она решила пресечь королевский род полоцев. Ольга укрыла от мужа и королевства рождение дочери. С помощью велесок она избавилась и от других младенцев, рожденных от короля. Сам король Неомир был отравлен собственной женой. И в обход законному наследнику Ольга заняла престол. Ее убийцы отыскали и несчастного принца Еремея, который был убит по приказу матери.

— Эта ложь… — выдохнула Ольга, взор которой стал проясняться. Каждый день верховная жрица велесок поила королеву зельями и снадобьями, которые делали женщину внушаемой к магии.

Вэйна, не дожидаясь помощи, отодвинула кресло и подошла к матери, напоминая себе, что именно эта женщина лишила ее дома, семьи, законного рождения и благ, которые они сулили.

— Разве ты не рожала мертвых младенцев?

— Я хотела родить мужу наследника.

— У нас есть показание убийц, которые были посланы Элоизой, чтобы убить Еремея… А также у нас есть бумага, подписанное тобой, в которым этим убийцам прощалось совершенное преступление… Молчи, мы не желаем слушать изменницу. Ибо тебе нечего добавить к сказанному. Твои преступления доказаны. И остается только вынести приговор… Мои советники, я обращаюсь к каждому из вас, что говорит закон Полевии о тех, кто совершил государственную измену? Какое наказание заслуживает женщина, убившая не просто мужа и сына, а короля и принца? Церемониймейстер…

Мелестер дрожал как осиновый лист, его длинная белая борода тряслась, а зубы стучали. Мелестер любил королеву. Когда-то она была добра и невинна. Она мечтала о сыне, и это погубило ее, заставило поверить Элоизе. Да, несчастная королева была не права, но она не была убийцей. Крови мужа и сына не было на ее руках!

— Закон Полевии требует смерти! — пробормотал Мелестер, опустив голову.

— Смерти… — в один голос повторили министры.

Вэйна пожала плечами.

— Я не могу противиться воли совета. Через неделю, во время коронации ты, Ольга, опозорившая дом полоцев, предстанешь перед палачом. Увести ее.

Вэйна заняла свое место, поймала осуждающий взгляд Калари, благо хранившей молчание. Та, видимо, не ожидала от деревенской девчонки знания законов и умения связно говорить. Но Вэйна была прилежной ученицей. В Тур Лее она не только собирала травы и варила зелья, нет, она училась каждую свободную минуту. Она изучала все, что ей могло понадобиться в жизни и даже то, что никогда бы ей не пригодилось… И хотя в Тур Лее она не завила подруг. Но она внимательно наблюдала за девушками из аристократических семей, прислушивалась к их разговорам, чтобы осознать свое невежество. А сейчас, надев на голову корону, она с легкостью играла роль королевы. И та с каждой новой минутой нравилась ей все больше.

— А теперь вернемся к основным вопросам. Прежде чем я объясню, откуда мы возьмем деньги на реформы, сегодня же глашатаи должны объявить народу, что отныне в Полевии объявляется веротерпимость. Каждый человек имеет право молиться собственным богам, и никто не вправе им воспрепятствовать. А те, кто обладает магической силой, должны покинуть собственные дома и прибыть в столицу. Каждый из них получит образование, если это ребенок или подросток, или же работу, если речь идет о взрослом маге либо чародейке. Целители имеют права открывать практики, а гадалки беспрепятственно торговать своими услугами. Продажа магических амулетов признана законной… Что же касается культа велесок, то вина верховной жрицы была доказана. Ведь ее жрицы обратили оружие против законной наследницы Полевии. Настоятель беренийцев Фестокл бежал из Полевии, ограбив храм. Десятки его приспешников последовали за ним. Принимая это во внимание, а также нарушение служительницами Велесы собственных заповедей, я, как королева, выношу следующее решение: все обители велесок и беренийцев с сегодняшнего дня переходят во владение королевства. Земля будет распродана, а многочисленные богатства пополнят казну. Что же касается самих служительниц культа Велесы, то каждая из них обязана оставаться в обителях, пока туда не прибудет следственная комиссия. Если обвиняемые докажут свою невиновность, они имеют право беспрепятственно покинуть обитель. Другие предстанут перед трибуналом, ибо ни один человек не будет казнен в Полевии без суда и следствия. Что же касается тех, кто покинет обитель не дождавшись разрешения, они будут заочно призваны виновными, ибо бегство это уже признание вины.

Столица Полевии всегда была городом купцов, торговцев и ростовщиков, а также нищих, которые стекались со всего королевства в поисках милости. Первые же законы, принятые Вэйной, привлекли к ней эти слои населения. Купцы платили за ее коронацию. Они же раздавали милостыню, восхваляя новую королеву.

Калари покинула Полевию накануне. Вэйна уже не нуждалась в ее помощи. Она умело брала правление в свои руки. И даже министры, которые осмеливались спорить с ее отцом, хранили молчание на советах, не желая, чтобы голова скатилась с плеч. И ни у кого не было сомнений, что этим все и закончится, осмейся кто возразить королеве-чародейке.

Вэйна знала традиции Полевии. Королева всегда ехала на коронацию в карете, запряженной восьмеркой лошадей. Позади кареты должны были ехать гвардейцы верхом на черных жеребцах. Но Вэйна не желала следовать устаревшим традициям. Белоснежный жеребец был доставлен во дворец за полчаса до выступления процессии. И новая королева Полевии, презрев советы льстецов, без чужой помощи вскочила в седло. Вэйна расправила платье из тонкой ткани. Верхняя юбка как облако прикрывала ноги. Длинные волосы были распущены.

Во всей истории Полевии никогда коронация не вызывала подобного притока людей. Слухи охватили королевство. И все с надеждой взирали на юную девушку, умело управляющей жеребцом. На девушку возлагали чаянья нищие и богатые, крестьяне и фермеры, ремесленники и торговцы.

На главной площади Полевии был установлен помост, покрытый красным ковром. Белый цвет платья королевы символизировал обряд обручения с Полевией.

Церемониймейстер Мелестер в окружении бородатых стариков поджидал королеву, чтобы узаконить ее захват власти.

Вэйна опустилась на колени. И церемониймейстер возложил на ее голову корону из горного хрусталя. В отличие от золотой короны, которую носили правители Полевии, хрустальная сестра ничего не стоила. Горный хрусталь на протяжении многих столетий добывали в королевстве. Но именно эта корона была сердцем Полевии. Простота, чистота и истина.

На колени опустилась Вэйна, а поднялась уже королева. Она распрямилась, и толпа взорвалась приветственными криками. Десятки нищих получили богатое вознаграждение за выкрики и восхваление новой королевы. А чародейка стояла на помосте, возвышаясь над всем миром. Ее спина была прямой, как выпущенная стрела, подбородок приподнят. И в этот момент она поняла, что двигало Элоизой, когда та стремилась захватить власть. Ничего в жизни не могло сравниться с новой гаммой чувств. Королева… По одному кивку головы она могла стереть с лица земли города, могла возвысить человека до своих высот или же свергнуть на самый низ. Магия давала силу и власть, если не над миром, то хотя бы над одним королевством!

— Я клянусь вам править справедливо! В моем королевстве каждый может обратиться в королевский суд и найти справедливость…

Толпа приветствовала каждое высказывание королевы. А Вэйна говорила от души, не прибегая к заученному тексту. Она искренне желала, чтобы в ее королевстве никто не страдал, чтобы не было сирот при живых родителей, которых могли обидеть и притеснить!

Толпа умолкла, когда на помост возвели королеву Ольгу. Женщина была одета в черную одежду, соблюдая траур по мужу и сыну. Гвардейцы держали Ольгу под руки, но судя по ее лицу, избавившись от магии Элоизы, она вновь обретала свой разум.

— Твоя вина была доказана советом министров. Но я хочу доказать, что короли могут быть милосердны. Признай свою вину и покайся, и тогда вместо казни, ты будешь жить в отдаленном замке, под запретом покидать это имение. Говори!

Вэйна внимала советам придворных, если не показывала и виду. Убить Ольгу было жестоко. Никто не будет думать о ее виновности. Но Вэйна навсегда войдет в историю, как матереубийца. А этого она не желала. Поэтому Ольга должна была покаяться и принародно признать ее рождение.

Ольга опустила плечи, храня молчание. Она была юной девушкой, когда вышла замуж. Она любила Неомира. И желала выполнить свой долг — родить сына. Но все ее попытки заканчивались неудачей. И тогда появилась Элоиза. Отдать дочь за спасение сына — высокая жертва, но она была необходима для королевства.

— Я признаю свою вину. И мне нет спасения.

Вэйна почти кивнула головой, но потом вспомнила, что она теперь королева и величественно склонила голову.

— Никто не обвинит меня в том, что я не держу слово. Ты немедленно покинешь столицу и отправишься в имение, в котором проведешь отпущенный богами срок…

Вэйна заняла место на троне, установленном на помосте, и началось представление, восхваляющее безоблачное будущее Полевии и эру новой королевы.

— Мы все-таки допустили ошибку, — Калари подошла к окну. Вайцелах молчал, слушая рассуждения колдуньи. Она только предоставила очередной отчет о делах в Полевии. — Только благодаря совету магов Вэйна стала королевой и что в благодарность?

— Ты знаешь, я не склонялся к убийству Еремея. Принц имел право на престол. Но совет магов желал видеть чародейку королевой, забывая, что слишком много власти развращает, особенно в столь юном и опасном возрасте. Теперь поздно сокрушаться, не в наших силах что-либо изменить.

— Ты не прав. С каждым днем силы Вэйны растут. Она собрала в столице десяток чародеек и колдунов, которые бежали из-под власти совета магов. Они обучают детей, в которых было замечено зерно силы. Причем детей забирают из семей вопреки воли родителей. И никто не смеет роптать. Так как стать магом королевы это честь, за которую надо благодарить, а не проклинать. Детям меняют имена, чтобы они никогда не узнали, в каких семьях родились… Совет магов принял ответственность за смерть принца, ибо мы считали, что одна смерть стоит десятки, сотни и тысячи жертв. Но режим королевы- чародейки заставляет людей с тоской вспоминать годы правления Неомира. Вэйна раздает льготы своим приспешникам, которые держат людей в повиновении. И это вопрос времени, когда ее маги войдут в полную силу, чтобы внушать ужас и сеять зло.

Ректор Дарстана не стал повторяться. Прошлого было не воротить. Совет пожинал свои плоды.

— А слухи о королеве Ольге, насколько они правдивы? — все же уточнил маг.

— Королева заточила ее в темницу, которая именуется поместьем. Ольга живет в сырой камере без необходимых удобств. Говорят, ее кормят впроголодь, а сырость привела к тому, что она слегла в постель.

— По крайней мере, она ее не казнила, — заметил Вайцелах.

Калари захлопнула за собой двери, и не пытаясь скрыть того, что она недовольна решением Вайцелаха — больше никакого вмешательства в дела Полевии, пока не стала хуже. Отказался он обратиться и к верховному магу. Хотя куда уже хуже, хмыкнула Калари.

Студенты благоразумно избегали ее на улицах Дарстана. И даже преподаватели пытались испариться раньше, нежели предстанут перед очами разгневанной колдуньи.

А вот Яран едва поднял взгляд, когда увидел гостью. Он избежал слов приветствия, как всегда не замечая Калари.

— Мне надо поговорить с тобой, немедленно.

Вервольф пожал плечами и кивнул на стул. На днях он получил степень магистра магии. Ректор Вайцелах пытался убедить уже бывшего студента остаться в школе, пророча ему успехи в карьере. Но он ответил вежливым отказом. Он и так задержался на несколько дней в академии, дожидаясь приезда Сурена.

— Говори.

Калари усмехнулась, разглядывая вервольфа. Как же непредсказуема судьба. Из мальчишки вервольф превратился в мужчину, который уже давно не раскрывал восхищенно рот, разглядывая колдунью. Ни каких букетов цветов и попыток произвести впечатление на непреступную заместительницу ректора. А жаль, подумала Калари, ведь сейчас она, пожалуй, ответила бы на ухаживания Ярана.

— У меня мало времени, — чуть скучающе заметил он.

Калари вздрогнула. Да, все было бы гораздо проще, если чувства вервольфа к ней не угасли.

— Я хочу обратиться к тебе с просьбой.

Яран удивленно взглянул на колдунью. Он не доверял ей. Впрочем, он не доверял и совету магов. Проживи он сотни жизней, он никогда бы не принял решение совета. Они обещали Еремею защиту, дали ему клятву. А вместо того, чтобы защитить его, что требовала их честь, принц получил удар в спину. Яран до сих пор просыпался ночами, пытаясь забыть удивление на лице Еремея. Предательство не знало оправданий, никогда и не при каких обстоятельствах. А убийство всегда оставалось убийством, не взирая на красивые эпитеты, пригожие разве что толпе оплаченных нищих.

— Ты должен отправиться в Полевию и встреться с Вэйной. Поговори с ней.

Прошло десять лет с того дня, как Яран покинул полевский дворец, залитый кровью гвардейцев и невинного принца. Он оборвал дружбу с Вэйной, хотя это было не просто. Ведь она была больше нежели другом… она была сестрой, которой он верил. И которую, как он думал, хорошо знал. Но он ошибся. За прошедшие десять лет Яран ни разу не видел Вэйну, хотя часто слышал о новой королеве Полевии и ее режиме. Их дружба умерла вместе с предательским ударом кинжала, забравшим жизнь принца Еремея.

— Мне нечего ей сказать.

— Ты был ее единственным другом. Она прислушается к тебе.

— Мы уже давно не друзья.

— Яран…

— Я достаточно слушал, — вспылил он и резко встал. — Совет магов заварил эту кашу, вам ее и расхлебывать. А теперь прошу, оставь меня.

Калари ушла, хлопнув дверью, оставив вервольфа вновь вспоминать и думать о прошлом. Наверно часть его все еще продолжала верить, что он может повлиять на Вэйну. Но Яран не хотел ехать в Полевию. Не хотел вновь разочаровываться. Так что для Сурена вервольф оставил письмо. Он хотел покинуть Дарстан как можно быстрее, пока к нему не явился ректор или кто-нибудь из совета магов.

Солстай догнал его почти у ворот. Пожилой преподаватель отдышался, цепляясь за стену. Яран почувствовал вину. После разговора с Калари он так спешил, что даже забыл попрощаться со своим наставником. А ведь тот уже стар, чтобы бегать по Дарстану.

- Думал, уже не поспею. А ведь я к тебе с просьбой.

Вервольф приуныл, подумав, что Калари не отступила и подослала к нему наставника.

— Не говорил я с ней, — хмыкнул маг. — Никогда не лез в дела совета магов и впредь не собираюсь. Да и осталось мне не так много, чтобы вмешиваться в интриги и политику… Я накануне получил письмо моего старого друга. Он сообщает о пропажи нескольких человек. Возможно, дело в работорговцах или разбойниках. Но два исчезновения произошли каким-то необычным способом. Тебе почти по пути, так что уважь старика, заскочи, посмотри и сообщи мне. Вдруг что по нашей части, я тогда отправлю группу чистильщиков.

Указанное селение и впрямь находилось по дороге. Всего небольшой крюк. Хотя с Суреном они точно разминутся.

— Сообщите Сурену изменившийся маршрут. Пусть он догонит меня.

Вэйна сжала бумагу в кулаке. Послание пришло голубиной почтой, хотя куда скорее было использовать хрустальный шар. Но никто из совета магов не посчитал нужным сообщить ей о смерти друга. Бывшего друга, услужливо напомнила память. Яран, могучий вервольф, который успешно закончил академию, погиб при нелепом случае, оказавшись там, где не должен был быть. Вэйна впервые за десять лет почувствовала гнетущую пустоту. Казалось, она добилась желаемого. Перед ее именем трепетали, ею восхищались и ее боялись. Придворные льстили ей, осыпали комплиментами. Она ни на секунду не оставалась одна. И при этом она была более одинока, чем девочка лже-сирота, оставленная в обители. Настоящие друзья отвернулись от нее. Первыми были Яран, Сурен и Мейн. Вэйна твердила себе, что придет время, и они вернутся, когда поймут, что у нее не было выхода. Все совершенное, она сделала ради королевства, страшась, что Еремей пойдет по стопам отца. Хотя и это было ложью. Или не всей правдой. Ведь Полевия так и не стала домом Вэйны.

Офелия, которая десять лет назад приветствовала воцарение Вэйны на трон, отвернулась от нее несколько лет назад. Офелия не верила принцу Еремею, но верила, что Вэйна, которую она знала еще юной девушкой, станет достойной королевой. Настоятельница восстановила разрушенную стражниками обитель, приказала вылить статую Весты из металла, чтобы никогда впредь ее не могли попрать ногами и отрубить играючи голову. Однако она не разделяла мечты королевы, связанные с воцарением магии. Не одобрила она и то, что детей отнимали у родителей. Офелия приняла в обители двух одаренных девочек, скрыла их от ока королевы… Вэйна дрожащими ладонями закрыла лицо. Она выкрикнула заклятие прежде, нежели задумалась что делает. Слишком она привыкла к подчинению, ведь во дворце никто не смел ей перечить или оспаривать ее решение. Смерть Офелии стала звеном в цепи. Лигул, приклонившись колено перед новой королевой, отказался покинуть свои леса. А после смерти Офелии старик проклял девушку, которая некогда невинным подростком вошла в его сердце. Флик расправился и с охотником, не спрашивая разрешения Вэйны.

И королева осталась одна… Правда, оставался еще Флик, убивший ее брата и советовавший избавиться от королевы Ольги. Вэйна сняла ненавистную корону. Невозможно было даровать свободу, прибегая к насилию. Ее воспитанники и те не питали к ней любви. А маги-наемники внушали страх жителям Полевии.

— Я ничем не лучше Элоизы, — пробормотала королева.

Флик возник за ее спиной. Ее тень, следующая на шаг позади, чтобы удобно было нашептывать в уши.

— Она хотела лишить нас магии. А ты вернула Полевии силу. Осталось только нанести удар по Тогории. Они ослаблены и станут легкой добычей. Мы сможем вернуть Полевии ее законные земли.

— Нет…

— Мы не можем больше выжидать. А то другие стервятники раздерут нашу добычу.

— Нет! — громко выкрикнула Вэйна. Действие королевы было молниеносно. Флик, не ожидающий нападения, не успел выставить защиту. Мгновение и маг был мертв.

Вэйна, не веря, смотрела на свои окровавленные пальцы. Она выронила кинжал, отступила и едва не споткнулась о величественный трон полевских королей.

— Я не хотела всего этого, — пробормотала она. — Я не хотела! — и ее одинокий крик эхом отразили стены тронного зала.

— Я не хотела этого, — прошептала Вэйна. Она поднесла руки к лицу. Кровь исчезла, как будто ее и не было. Как будто ничего не было. Вэйна подняла взгляд на Мейна. Ее лицо тронула печальная улыбка.

— Ты вернулся? — недоверчиво спросила она.

— Я никуда и не уходил, — спокойно ответил Мейстаун.

Вэйна оглянулась, ничего не понимая. Она вновь была в тронном зале. Гвардейцы, оставшиеся верными верховной жрице, сражались со сторонниками Еремея. Большинство велесок были уже мертвы или связаны магией. Верховная жрица и Калари сражались в самом центре тронного зала. Но жрице нечего было противопоставить могущественной колдунье и члену совета магов. Вэйна отшатнулась, недоверчиво рассматривая только одну фигуру на шахматной доске. Еремей был жив!

Принц не прятался за спинами своих союзников. Он бился на равных, желая вернуть трон отца. Трон, который принадлежал ему по праву рождения. Ведь Вэйна была лишь второй в списке престолонаследия.

— Как? — одними губами спросила она.

Мейстаун не вмешивался в битву, он, как и всегда, знал, чем все завершится.

— Как? — повторила Вэйна.

— Я позволил тебе увидеть будущее. То будущее, в котором ты станешь королевой, позволив Флику и Калари выполнить волю совета.

Вэйна вздрогнула, отшатнулась, но потом вздох облегчения сорвался с ее уст. Значит, ничего этого не было. Не было убийства Еремея и Офелии, смерти Лигула и Флика. А главное не было смерти Ярана. Вэйна нашла глазами друга. Тот защищал ее брата. Увидев ее взгляд, он улыбнулся уголками губ, но только на секунду, а потом вернулся к своему противнику.

— Пока ничего этого не было, — поправил Мейн, отрезвив ее. — Но если ты сделаешь неправильный выбор, то все это станет не былью, а явью.

Вэйна вновь нашла взглядом Ярана и отступила к стене. Она не находила слов и не совсем понимала, что происходит. Для всех в зале не прошло и нескольких секунд, а для нее прошло десять лет жизни. И за минуты было не просто отбросить этот багаж и вину этих прошедших лет. Но Вэйна хотела получить ответы, чтобы в прошлом не оставалось темных пятен.

— Это ты забрал меня из дворца двадцать лет назад и отвез в деревню?

Мейстаун колебался, но недолго, а потом нехотя кивнул. Это было не простое решение. Верховная жрица Элоиза и впрямь хотела принести девочку в жертву. Королева Ольга, приложив новорожденного сына к груди, который должен был упрочить ее положение и вернуть мужа в спальню почти опальной королевы, сделала выбор в пользу наследника. Мейн не мог допустить смерти девочки. Хотя ее будущее было так неопределенно. Заглядывая в будущее, Мейн видел ее на троне полевских королей. Но ее правление должно было стать гибелью не только одного королевства. Вэйна Беспощадная. Вэйна — колдунья хаоса, натравившая на мир древнее зло. И все же Мейн спас ребенка. И отвез в забытую деревню в бедную крестьянскую семью. Знал ли он какие испытания пройдет девушка, чтобы этот разговор в тронном зале состоялся? Знал. Но из всех зол, он выбрал меньшее.

— Паршивый из тебя провидец, — неожиданно сказала Вэйна и горько усмехнулась. Она перевела взгляд на Еремея. По крови он был ее братом, хотя родственные чувства к нему она не испытывала, что не означало, что она закроет глаза и отвернется, чтобы принять его смерть. Королева Полевии. Ну уж нет! Это королевство было ненавистной тюрьмой, из которой она выбралась несколько лет назад. Вернуться — чтобы стать правительницей, злодейкой из видений Мэйна? Да жизнь и дружба Ярана стоили в сотни раз больше всей Полевии и ее хрустальной короны!

— Знаешь, Мейн… — она осеклась, вспомнив, что это имя для друзей мага. А он не был ее другом, — Мейнстаун, мне жаль тебя. Потому что я знаю свой путь. И поверь, в своих мечтах я никогда не была королевой.

Вэйна отвернулась от провидца, возвращаясь в настоящее. Верховная жрица пала мертвой. Бой закончился. Оставшиеся в живых гвардейцы сдались на милость победителей. Вэйна же ждала, когда Калари обернется к ней, чтобы заручиться ее молчаливой поддержкой. Ждала, что Мейнстаун сейчас что-то скажет или сделает. Но он стоял, не шевелясь. Интересно, подумала она, он действительно не собирается вмешаться в происходящее, позволяя ей сделать выбор? Или же стоит ей только кивнуть головой, и Мейн решит ее судьбу одним заклятием или сталью кинжала?

— Займи свое место, Еремей. Теперь ты король Полевии.

Слова Ярана заставили Вэйну очнуться от размышлений. Сейчас или никогда. Она бросилась вперед и встала на пути Флика.

— Даже не думай. Иначе ты будешь убит, как и твоя сестра, — прошептала она.

Все произошло в доли секунды. Но реакция у всех в тронном зале была разной. Сурен ухмыльнулся, осознав, что совет магов будет разочарован, так как на троне Полевии не будет королевы-чародейки. Калари же сделала шаг вперед, чтобы образумить Вэйну, но позади нее появился Мейстаун. И вот он сохранял спокойствие.

— Она сделала выбор.

— И ты доволен им, — пробормотала колдунья.

— Поверь, это лучшее, что она могла сделать, — Мейн помолчал, а после раздумий закончил. — Она станет великой чародейкой. Но как королева она принесла бы только разрушения, смерть и гибель.

— Совет будет недоволен, — быстро взяв себя в руки, скучающе заметила Калари, просчитывая свои дальнейшие ходы и оправдания, ведь Мейну ничего не будет, а ее позиция в совете точно пошатнется.

— Магия должна нести мир, а не разрушать устои и традиции.

Еремей, который и не подозревал, что происходит за его спиной, неуверенно сделал несколько шагов и сел на трон своих предков. Он несмело улыбнулся, размышляя о том, хватит ли ему сил и выдержки стать достойным королем. Лучшим, нежели был отец. Возродить могущество предков. Еремей Миротворец. Он надеялся, что именно под этим именем он войдет в историю.

Вэйна улыбалась, не замечая слез, катившихся из глаз. А потом она просто отвернулась и пошла прочь. Больше с Полевией ее ничего не связывало. Еремей навсегда останется другом, которому она помогла взойти на престол. Но он не станет братом.

Безошибочно Вэйна нашла дорогу в ту комнату, в которой более двадцати лет назад появилась на свет. Она и сама не знала, зачем пришла сюда. Возможно, ей хотелось увидеть место, откуда все началось, ведь теперь у этой истории был конец. Но ее ждала вторая партия — собственная жизнь и свобода.

— Ты не скажешь ему? — догнал Яран Вэйну.

Нет, осталось несказанным. Вэйна не собиралась открыть правду своего рождения Еремею. Как и не собиралась с ним попрощаться. У короля быстро найдутся советники, но Вэйны среди них не будет… Где-то в этом дворце ждала известий переворота королева Ольга, которая также никогда не станет ее матерью. Впрочем, и ей незачем знать, что ее дочь, отданная на откуп жрице, еще жива.

— Знаешь, я рада, что все сложилось именно так. Я всегда мечтала о свободе, но только сегодня я поняла, что свобода в нас самих.

Яран обнял ее и уткнулся подбородком ей в макушку. Ему хотелось так много ей сказать, но он надеялся, что Вэйна, как и всегда, поймет его без слов.

— В Дарстан? — тихо спросил Яран.

Но Вэйна отрицательно покачала головой, не пытаясь вырваться из объятий друга. Наверное, он был единственным, кого она любила по-настоящему. И кто, знала она, никогда ее не предаст. О Мейне Вэйна не хотела думать, только не сейчас. Потом, когда пройдет время, она решит — были ли ее чувства настоящими… или же первая влюбленность забудется, как растаявший снег. Все потом. А сейчас Вэйне просто хотелось жить. И как бы ни хотелось ей спрятаться за могучую спину Ярана, она не собиралась отправиться с ним в Дарстан. Слишком многое изменилось с того летнего дня, когда она с вервольфом договаривалась о встрече.

Теперь перед Вэйной были открыты все дороги. И только ей решать — какой путь избрать…

Конец первой книги.