Глава 10. Cемейные тайны и их последствия

Первую попытку подняться выше второго этажа Вэйна предприняла через месяц своего пребывания в замке. Попытка оказалась неудачной. Плетение защитной магии было выполнено столь филигранно, что она несколько дней гадала, кто же такой Мейн? И какую ступень он занимает в иерархии магов?

Первая попытка закончилась тем, что ее ударила молния, в закрытом коридоре без одной щели и дождем за окном. Разряд был довольно сильным. И если бы не ботинки пришлось бы лечить ожоги, ведь убить ученицу Мейн не хотел. Вторая и третья попытки провалились с таким же треском. В прямом и переносном смысле. Вэйна набивала шишки, а Мейн оставался невозмутим. Хотя каждый раз он восстанавливал защиту. Именно что восстанавливал, а не менял на другую, будто провоцировал ученицу, как далеко она может зайти в следующий раз. Мейн не комментировал и увечья девушки, хотя в третий раз она получила разрез на бедре до кости, и только целительские способности помогли остановить кровь, а порез заживал несколько дней. Вэйна перебинтовывала рану, пытаясь ее скрыть. Но судя по увеличившейся нагрузке Мейн все знал. Он не повышал голос, не читал ей нотаций. Наказание было само обучение.

Вэйна присела на корточки в коридоре. Сколько раз в сердцах она говорила хватит. С нее достаточно издевательств! Так не обучают магии! Но все равно рано утром, ровно в семь, она шла на занятия. Порой ей казалось, что чувства к Мейну не ее, что они навязаны ей волей мага. Этакая красная тряпка для быка, чтобы контролировать ученицу. Вэйна резко распрямилась, если ей надо было пройти этот проклятый коридор, чтобы они с Мейном могли наконец поговорить откровенно, да будет так!

Вэйна подошла к лестнице. Коридор она прошла впервые. Осталась выяснить — будет ли четвертая попытка удачной? После нескольких месяцев изучения потоков защитной магии у нее обязано все было получиться.

— Ладно, была не была, — усмехнулась она. Вэйна сделала шаг вперед, уголки ее губ дрогнули в улыбке. Учеба все же принесла свои плоды. Она сделал уже пятый шаг, когда пол под ее ногами исчез. Вэйна попыталась ухватиться за канделябр на стене — не успела, и с криком она рухнула вниз. Падение продлилось несколько секунд.

А затем раздался звук падения. И тело смачно рухнуло в подземелье, миновав пару этажей.

Она пошевелилась. Руки и ноги были целы. Она облегченно выдохнула, попыталась встать и тут же вскрикнула от боли. У Вэйны перехватило дыхание. Диагноз был неутешительным, два ребра были сломаны. Она хмыкнула и легла обратно, сил у нее больше не было, а Мейн не спешил к ней на помощь. Когда Вэйна уже решила смириться с поражением и попросить мага о помощи, он и сам спустился в подземелье. Маг взглянул на верх, на дыру, которая вела на третий этаж.

— Повезло, что развалила замок, а не себя взорвала.

— Ничего я не развалила, — возразила она. — Просто мне надоело играть в твою игру. Надоело быть лошадью в шорах. Я хочу знать — зачем я тебе? Так что мне нужны ответы, или я уйду!

— Тебе не кажется, что ты не в том положении, чтобы ставить условия? Да и далеко ты не уйдешь.

Вэйна промолчала. Для себя она все решила. Следующий шаг был за магом.

— Переломы есть?

— Ребра.

Мейн поднял девушку на руки, и уже в следующую секунду они оказались в спальне мага. Вэйна еще ни разу не была здесь, так что с любопытством осмотрелась. Кровати в комнате не было, только гора шкур на полу. Большой дубовый стол и одно кресло. Маг осторожно опустил ее в кресло, а не привычно швырнул. Вэйна прикрыла глаза, надеясь не упасть в обморок от боли. Чувствуя подступающую к горлу тошноту, она закусила губу до крови.

— Рубашку сними.

— Зачем ты установил эти ловушки? — прошипела она, после неудачной попытки стянуть узкую блузку.

Мейн не ответил. Он взял со стола нож и разрезал рубашку, после чего отбросил ее в сторону. На мгновение он почувствовал укол совести, когда увидел многочисленные синяки на теле девушки — целительская магия не успевала с ними справляться. А ведь если бы не целительская магия ученица валялась бы в кровати или стала бы калекой.

— Больно, — пожаловалась Вэйна, когда он прикоснулся ладонью к ее груди.

— Ничего, сейчас пройдет.

Вэйна вскрикнула, покосилась на мага: но боль уже отступала.

— Перелом я убрал. Но потребуется несколько дней чтобы ребра зажили. И никакой целительской магии. Ты слишком часто ее используешь на себе. Вызовешь привыкание и в будущем будешь лечиться по старинке.

— Хорошо…

— Опусти сорочку, я перебинтую тебя. И думаю завтра мы займемся только теорией.

Она не думала, что обнажиться перед Мейном ей придется, чтобы он лечил ее. Она не стала стыдливо прикрывать грудь, хотя она уже не рисовала себе картины счастливого будущего.

— Зачем я здесь? — устало спросила она.

Мейн достал из шкафчика стола несколько бинтов и мазь, которой обильно смазал пострадавшие ребра.

— Ты думала о возвращении в Полевию? — неожиданно спросил он.

— Нет, — искренне ответила она. Вэйна ожидала услышать любой вопрос и объяснение, и она не понимала при чем здесь Полевия? Мейн перестал наносить зелье на ее кожу, ожидая услышать более развернутый ответ. — Я слышала о том, что происходит в королевство. Не думаю, что кто-то из моих друзей уцелел.

— И ты не хотела бы отомстить тем, кто разрушил обитель весталок, кто сжигал неугодных на кострах? — поддел Мейн.

— Я… — Вэйна немного истерично рассмеялась. — Думаешь я должна вернуться в Полевию, бросить вызов верховной жрице и сложить свою голову на плахе? Знаешь, не хочу! Полевия в прошлом! И возвращаться в него я не буду.

— Ты уже не бесправная послушница, а чародейка.

— Без году неделя! А Элоиза изучает магию не одно десятилетие. Мне нечего ей противопоставить. Да и не моя это война.

— Разве ты сменила вместе с местом жительства и место рождения?

— Я не понимаю к чему этот разговор, — Вэйна зябко поежилась. В спальне было прохладно, а она сидела по пояс обнаженной.

— Недавно умер король Неомир. Он передал власть своей жене. Но, по сути, она только ширма. Власть принадлежит верховной жрице… Принц Еремей бежал из столицы. Он скрывается в Полевии, собирает силы, чтобы бороться против жрицы и ее сподвижников. Еремей хочет свергнуть власть велесок.

Она вскрикнула, когда маг сильно стянул бинты. А ее мозг лихорадочно работал. Все началось несколько лет назад в Полевии. Но…

— Зачем тебе я? — искренне не понимала Вэйна. — Найдется сотня магов сильнее меня, которые, возможно, с радостью ввяжутся в чужую войну.

— Ты знаешь, что такое теранте?

Вэйна отрицательно мотнула головой — слово было ей незнакомо. Но ей не нравилось, куда завел их разговор.

— Полевия не первое королевство, в котором была запрещена магия. История сохранила для нас прошлое, в котором были кровавые страницы, когда на чародеев охотились как на животных, жгли на кострах и топили в воде. Маги были разобщены, в отдельности они были легкой добычей. Чародеи были почти истреблены, но потом они объединились и избрали совет из достойнейших магов и чародеек. Власть совета, однако, была ограничена законом теранте. Совет магов до сих пор не имеет права вмешиваться во внутригосударственный конфликт без согласия правящего дома или же оппозиции, имеющей право на трон… Когда в Полевии была запрещена магия, совет остался в стороне, наблюдая как развернутся события. Еремей в то время находился под влиянием Элоизы, да ты и сама знаешь об этом. Теперь принц в бегах. Жрица желает ему смерти. Еремей истинный наследник трона Полевии, но без помощи он не сможет вернуть себе трон. И думаю, сейчас принц готов принять любую помощь.

— Я все еще не понимаю, какова моя роль в предстоящих событиях? — прозорливо спросила она. — Какое отношение я имею к принцу Еремею? Да я видела его всего один раз в жизни! Думаю, он даже не вспомнит о глупой потерянной велеске.

— Двадцать лет назад королева Ольга не могла родить долгожданного наследника своему супругу и сюзерену. Обладая зачатками магии, королева рано отвернулась от своей силы. Ольга исповедовала культ велесок. Но когда богиня не дала ей сына, королева пустилась во все тяжкие. Ольга обращалась к темным силам, к ведьмам и колдунам, пока ее способность к деторождению не иссякла. Вместо рождения мертвых детей, королева не могла уже зачать младенца. Вот тогда и появилась жрица велесок — Элоиза. Ей удалось убедить королеву, что на нее пала кара, ведь она отвернулась от собственной веры и в наказанье за грехи — она должна была остаться бесплодной. Элоиза призвала королеву покаяться и отвергнуть магию, ибо только истинная вера была способна ей помочь. На самом же деле, Элоиза, обладая магией, с помощью заклятий и зелий даровала способность королеве зачать. Плод был очень слаб, потребовались зелья, которые преподносились Ольге как снадобья велесок… Королева разродилась двойняшками — мальчиком, который получил имя Еремей и стал наследником и девочкой… — Мейн замолчал, хотя теперь было поздно отступать. — Элоиза убедила Ольгу, что девочку надо принести в жертву, чтобы вся сила досталась наследнику, который, в отличие от сестры, был очень слаб. И королева вновь пошла на поводу жрицы.

Вэйна хотела было натянуть рубашку, но та валялась на полу, вернее две ее части. В голове царил сумбур. Странно, но удивления не было. Возможно потому что она часто ощущала себя чужой в той деревушке, в которой выросла, хотя родители и не делали отличий между ней и братьями. Но, как выяснилось, они не были ее родителями. И брат у нее был только один. Что же, теперь поступок Дефорта приобрел смысл в глазах Вэйны. Наверно он даже не колебался, когда решил обменять приемыша на жизнь собственного сына. Вэйна подумала о том, сколько заплатили крестьянской семье, чтобы они взяли чужого младенца? Видимо, деньги быстро кончились. Хорошо еще, что они не утопили ее как слепого ненужного котенка. Ведь в деревушки был случай, когда вдова избавилась в реке от новорожденного — не могла заснуть из-за плача голодного ребенка. Вэйна тряхнула головой. О чем она только думает? И почему нет слез? Или она их уже все выплакала? Вэйна вспомнила как ей было легко и хорошо рядом с Еремеем, как будто они были одним целым. По сути, так оно и было. Одно целое, которое раздели помимо их воли. И все же судьба странная штука. Еремей воспитывался в королевских покоях, а сейчас был в бегах. А девочка, выросшая на сеновале, обучалась магии, которой ее стращали в детстве.

— Значит, я должна буду убедить Еремея принять помощь совета?

— Да.

— И это единственная причина, которая привела меня сюда? — с угасшей надеждой спросила она.

Мейн присел на край стола.

— Совет не знает о твоем существовании. Они отправили в Полевию собственного посланника, чтобы он убедил Еремея принять помощь магов. И если принц ответит согласием, то Полевия будет залита кровью, и многие невинные люди будут убиты. Совет магов желает возродить магию, невзирая на жертвы. Узнай они о тебе, тогда они пожелают видеть во главе королевства не человеческого принца, а чародейку. И это принесло бы еще больше жертв.

— Понятно… Я конечно не хочу становиться королевой. Это даже звучит бредово, — она усмехнулась. — Но… чего хочешь ты?

— Мир в Полевии, возвращение магии и других культов. И возвращение на трон Еремея… Я не собираюсь тебя неволить. Тебе решать, хочешь ли ты того же или нет. Ты можешь отправиться в Полевию со мной, можешь сообщить о себе совету магов или же отправиться в Дарстан и забыть о том, что услышала от меня. Выбор за тобой.

— И эта единственная причина, по которой ты нашел меня?

Мейн был намного старше Вэйны, для него она была всего лишь ребенком, от решения которого в будущем зависело так много. И не важно если сейчас она еще не осознает, какой силой обладает. Вскоре она все узнает, или же найдутся те, которые откроют ей глаза. Из множества путей и решений Мейн избрал тропу, осталось умудриться пройти по ней, чтобы не свернуть и не упасть в окружающие болота. Первая влюбленность. Мейн забыл, что в шестнадцать-двадцать лет эмоции и гормоны правят балом. Конечно можно было сразу пресечь вспыхнувшее у девушки чувство, но ему была на руку ее влюбленность. Это позволило магу легко забрать чародейку из Тур Лея, да и теперь лепить из нее ту, что примет в конце нужное для него решение. Глупая влюбленность держала ее в замке, не позволяла бежать и просить помощи у друзей. Впрочем, как и надежда, что он воспылает к ней ответной страстью, чего никогда не произойдет, знал маг. Ведь этот замок, ставший руинами и погребальным костром, был вечным напоминанием для Мейна к каким разрушительным последствиям могут привести эмоции и чувства. Так что повторять собственные ошибки он не желал.

Да и не видел Мейн в Вэйне женщину, он предпочитал любовниц постарше. Да и после месяцев изнурительных занятий девушка стала походить на привидение. Ее красота, которая должна была только расцвести, стала увядать.

Но Вэйна хотела верить, что нужна хоть кому-то. Что же, Мейн собирался дать ей эту надежду и уверенность.

Она, не получив ответа, потянулась за разодранной рубашкой, но Мейн перехватил ее руку и поднес к губам. Он подумал, что это будет не сложно: у него давно не было женщины. Ведь он был заперт в этом замке вместе с ученицей. До этого разговора он не хотел переступать черту, нагромождать еще одну ложь. Но ему были нужны рычаги управления Вэйной. Девочка хочет верить в сказку? Он заставит ее поверить. Осталось немного времени. И тогда он поставит шах и мат своей старой знакомой. А Вэйна поможет ему в этом, хотя пока и не подозревает об этом и верит, что выбор за ней.

Калари взмахнула полами плаща, ее поиски оказались плодотворными. Да и интуиция с самого начала подсказывала, кто стоит за исчезновением этой Вэйны. Все стало на свои места, когда колдунья услышала о том, что девушка родом из Полевии. А ведь слухи витали еще двадцать лет назад, что у королевской семьи была двойня. Второго ребенка посчитали умершим, но он выжил. Девочка. К тому девочка родилась одаренной. Чародейка в королевской семье! Какие же это открывало перспективы. Неудивительно, что Мейн скрывал ее существование. Калари знала чародея с его рождения. Знала, что совет магов для него не указ. Он часто не разделял методы совета, пытаясь решить дело мирным путем. И порой казалось, что ему все подвластно. Мейнстаун — прорицатель и провидец. Самый сильный провидец известный Калари и совету магов. И, возможно, один из сильнейших за все существование магии. Мейн мог стать грозным оружием, но совет магов не ограничивал его действия, не забывая кто его отец. Хотя насколько знала Калари, отец с сыном если не враждовали, то находились в прохладных отношениях. Мейнстауном невозможно было управлять. Впрочем, если верить хроникам и летописям, все провидцы были неподвластны совету и власти.

Калари не стала ждать, когда Сурен пригласит ее в дом. Она распахнула двери, прибегнув к магии. И в тот же миг она почувствовала, как сети огненной магии оплетают ее тело. Чародейка заскрипела зубами. Она должна была догадаться, что сильф силен и не станет оставлять дом без защиты.

Сурен усмехнулся, наблюдая за попытками Калари выбраться из его пут. Зрелище было впечатляющим. Но глупо было настраивать против себя колдунью, если только чуточку. Сильф смилостивился и снял защиту, но ухмылка осталась на его лице, чтобы Калари ее заметила.

— Чем обязан вашему посещению?

Яран замер в дверях. Он едва проснулся и не ожидал столь раннего гостя. Вервольф был в одних брюках, которые успел быстро надеть, хотя сейчас он пожалел, что не вышел в шортах. Прошли месяцы, а Яран, хоть и бегал к подружкам в Лер, не оставлял попыток соблазнить колдунью.

— Мне надо поговорить с вами двумя, немедленно.

Она хотела уже поставить защиту от подслушивания, но наткнулась на магию сильфа. Калари по-новому взглянула на Сурена, решив обратить на него в будущем более пристальное внимание, ведь с таким потенциалом когда-нибудь парень заменит на посту отца, по крайней мере задатков и тщеславия у него было в избытке.

— Я выяснила, кто и где скрывает Вэйну. Если вы готовы, то мы немедля можем отправиться за девушкой.

Колдунья, как ястреб, следила за лицами молодых магов. Она и впрямь все выяснила, но она не хотела навещать Мейна без свидетелей, а остаться в стороне она не могла, предчувствуя, что вскоре события в Полевии начнут развиваться очень быстро. Совет магов останется за бортом, а позиции Мейна и самой Калари только упрочнятся.

Яран оживился, Вэйна редко связывалась с ним через хрустальный шар, и не взирая на ее утверждения — что все хорошо, он знал, вернее чувствовал, что происходит что-то плохое. Сурен схватил друга за локоть и затащил в одну из свободных комнат. Он хлопнул дверью и запер ее. Яран удивленно покосился на запертую дверь.

— Ты чего?

— Калари никогда не сделает ничего, что не выгодно ей самой. А мы для нее только разменные монеты, не больше. Поэтому не спеши. Возможно, лучше связаться с Вэйной, прежде чем бежать куда-то сломя голову.

Он нахмурился и покачал отрицательно головой. Дружба не измеряется выгодой и опасностью, всегда был уверен он.

— Я буду рад, если ты отправишься с нами. Но решать тебе, потому что я выбор сделал. И если бы Вэйне пришлось решать, она бы не оставила меня в беде.

— Так это все ради нее или ради чародейки, чтобы быть к ней ближе? — чуть грубо спросил Сурен.

Яран пожал плечами.

— Скажем так, мне повезло, я могу помочь другу, и в то же время у меня есть повод быть ближе к Калари.

Сурен долго смотрел на вервольфа. Очень долго. Ему была безразлична судьба какой-то девчонки, которую он видел мельком в хрустальном шаре. Да и опасность он не преувеличивал. Но вот Калари привыкла играть по-крупному. Возможно, это будет все же интересно. Да и эта Вэйна, кто же она, если вокруг нее начались такие пляски с бубнами. Причем бубны были в руках сильных мира сего.

— Думаю, магия сильфов не будет лишней.

Калари нетерпеливо прохаживалась по гостиной. Она не любила ожидание. Увидев магов полностью одетых и с рюкзаками, колдунья вздохнула с облегчением.

— Сними на несколько минут защиту, — приказала она, — чтобы я могла нас перенести.

— Ты используешь портал? — забеспокоился Яран.

— У меня нет месяца плутать по горам и лесам, — ответила Калари.

И пол под ногами вервольфа провалился. Яран едва не вскрикнул, как девчонка, но вовремя спохватился. А потом он с облегчением почувствовал твердую землю под ногами через несколько секунд. Он поднял голову, чтобы увидеть солнце над головой, и почувствовал, что не может пошевелить ни одним мускулом.

— Что за…

Он не закончил фразу. Истинным зрением он увидел то, что было скрыто от его глаз. Эта была ловушка, как у сильфа. Но если тот использовал огонь, то эта ловушка была из воздуха. Ее почти невозможно было увидеть, однако она держала не хуже оков и цепей.

— Не пытайтесь сопротивляться, — приказала спокойным голосом Калари. — Иначе частицы воздуха начнут движение.

— И что тогда?

Колдунья усмехнулась, вернее, попыталась усмехнуться, но в ее глазах читался приговор. Сурен отказался от попытки использовать собственную магию. Он едва не зевнул от скуки. Перебирая в голове известных могущественных магов, сильф догадался к кому они пожаловали в гости, теперь оставалось только расслабиться и, как говорят, получать удовольствие.

— Маг, поставивший ловушку, скоро будет здесь, — заметил сильф.

— Я бы на его месте не спешила, — буркнула Калари.

Предсказание сильфа сбылось только спустя два часа. Мейнстаун появился как всегда в плаще с капюшоном, он едва взглянул на мальчишек, а затем остановил тяжелый взгляд на Калари.

— Стоило догадаться, что ты не сможешь не засунуть свой длинный нос в мои дела, — заметил он, не пытаясь избавить пленников от невидимой паутины.

— Твои дела, Мейнстаун? — чуть издевательски спросила Калари. — Кажется, ты чуть преувеличиваешь. Полевия независимое государство. И от отпрысков королевской династии не поступило обращения в совет магов, насколько мне известно. Или твоя ручная девочка… — Калари не договорила фразу. Ее лицо исказилось от боли. — Да ладно, ты не убьешь меня. Тем более я не одна. Уверена, отцы мальчишек не простят тебе убийства единственных наследников. Между прочим, может уже уберешь свою паутину. И поговорим как взрослые? Или детские обиды еще сильны?

— То есть, ты не уйдешь?

— Имея шанс сыграть на шахматной доске Полевии? — приподняла одну бровь колдунья, усмехнулась. — Я давала повод усомниться в моем уме?

Мейнстаун взмахнул рукой, и заклятие пало, освобождая пленников.

— Следуйте за мной. И не забывайся, Калари.

Колдунья только усмехнулась в ответ. Ее оскал стал шире, когда она узнала заброшенный замок. Да, после всего что здесь произошло, это было последним местом, где стали бы искать Мейна. И он это знал. Сомнительно, что пребывание в этом замке не будило его воспоминания.

Вэйна отрабатывала практику по боевой магии. Во дворе были установлены шесты, вернее их останки, так как пульсары и огненная плеть удачно совмещали друг друга.

Яран первым увидел ее, широко улыбнулся, отмечая, что все-таки вес она набрала и не напоминала теперь суповой набор, хотя бледность и круги под глазами портили общую картину. Он посмотрел на Мейнстауна. Его разговор с Калари на многое приоткрыл глаза. Магу Яран не верил. Такие, как он, ради своих достижений и принципов готовы идти по трупам. И все ради великого общего блага. Правда те, кого приносили в жертву, поспорили бы с конечной целью. Вервольф сжал кулаки, Вэйну он не позволит принести в жертву, хотя о Мейнстауне он знал немало.

Вэйна же не поверила своим глазам. Она удивленно замерла, разглядывая первых гостей за полгода. Недоверчивая улыбка тронула губы. Яран первым сделал несколько шагов, чтобы преодолеть то расстояние, что их разделяло. Вэйна спрятала лицо на груди друга. Прошли месяцы после их прощания в Тур Лее, а столько всего произошло, будто промчались годы.

— Где мы можем поговорить наедине?

Она осторожно отстранилась и покосилась на Мейна. Тот хранил молчание, как и его гости. Вэйна протянула руку другу:

— Пойдем.

Сильф заинтересованно оглядел девушку. Мейн проследил за его взглядом и едва заметно покачал головой. Сурен сразу же безразлично пожал плечами, подумав, что отцу будет интересно узнать о происходящем. Калари же заметила то, что не разглядел сильф. Маленькая велеска была влюблена в своего наставника. Но Мейстаун не умел любить! А манипулировать он умел также хорошо, как и его отец. Калари усмехнулась и решила открыть девочке глаза на ее наставника, а главное показать, что она может потерять, доверившись Мейну.

— И ты никогда не подозревала правду?

Вэйна отрицательно покачала головой. До сих пор ей казалось, что вся история, рассказанная Мейстауном, не реальна, как и все остальное из прошлой жизни, в которую она не хотела возвращаться.

— Полевия никогда не была моим домом. Как и я не была желанным ребенком. Все что связывает меня с королевством — это годы голода в семье, которая воспитывала меня, а затем годы рабства в обители.

Яран присел рядом с Вэйной на кровати. Да, после рассказа ему многое стало понятно, особенно тяга подруги к свободе и почти маниакальное желание накопить денег. Ведь ей через многое пришлось пройти. Яран притянул Вэйну к себе, уткнулся ей подбородком в макушку. Он подумал, что она должна была рассказать ему о своем прошлом еще в Тур Лее. Как и о Мейнстауне. Тогда, возможно, всего этого можно было избежать.

— Прости, что я ничего не сказала тебе.

Он хмыкнул. Они и раньше могли читать мысли друг друга. Как брат и сестра. Хотя даже с сестрами вервольф не был так близок. Нет, он конечно любил их, защищал и оберегал. Но в то же время он был рад, что они заперты на равнине и находятся под защитой отца и других сородичей. А с Вэйной он мог говорить обо всем на свете, не подбирая слов… и только прошлое для них оставалось табу. Но сегодня они наконец-то обсудили и его.

— Забыли.

— Что мне делать, Яр? — прошептала она. — Какое решение принять?

— Наши желания порой идут в разрез с нашими обязательствами. Ты чародейка! И как выяснилось, ты еще и принцесса. И я слишком хорошо тебя знаю, чтобы понимать, что ты встретишь опасность лицом. Возможно, только возможно, ты действительно ненавидишь Полевию, но ты выполнишь свой долг.

По поводу ненависти Вэйна могла поспорить. К тому же оставался Мейн. А с ним все было не просто. Порой она верила, что у них все хорошо. Но было слишком много но…

— Что у тебя с ним? — тихо спросил Яран. И настал черед Вэйны думать, что они читают мысли друг друга:

— Не знаю, — честно призналась она. — Не знаю, нужна ли я ему. Именно я, а не тайная принцесса Полевии, — пошутила она.

Яран присел на корточки перед Вэйной, про себя проклиная Мейнстауна, который, видимо, нашел способ манипулировать ей. Ведь раньше она все время была в движении, ее глаза блестели от очередных идей. Магия, зелья, торговля, поступление в Дарстан. Вэйна была живой и яркой, а теперь потухший взгляд и ожидание одобрения от мага, которому, догадывался Яран, она была безразлична. Который просто воспользовался ее чувствами, чтобы заставить плясать под свою дудку.

— Я поеду с тобой в Полевию.

Вэйна недоверчиво улыбнулась.

— Как же твоя учеба?

— Подождет. Мы отправимся вместе в Полевию. И ты разберешься со своим прошлым, чтобы больше к нему никогда не возвращаться. Затем мы навестим Тур Лей или Нейпан. А после отправимся вместе в Дарстан. Как ты и хотела.

И ни слова о Мейне, отметила она.

— Пройдет время, и ты забудешь его, — пообещал Яран.

— Ты точно не телепат? — усмехнулась Вэйна.

Яран только улыбнулся в ответ.

— Что будешь пить? — нетерпеливо спросил Мейн.

Калари присела в удобное кресло, хотя ей не терпелось исследовать жилище мага и поговорить с ним о Полевии. Но она вынуждена была играть по правилам мага, желая добиться главной цели.

— Ты знаешь, что я пью.

Мейнстаун пожал плечами, его губы тронула легкая усмешка. И он подал бокал с напитком. Колдунья сделала один глоток и поперхнулась.

— Ром, — прошептала она.

— Что-то не так? — преувеличенно озабоченно поинтересовался Мейн.

— Что ты, все прекрасно.

Калари ненавидела ром, он об этом знал, но вместо того, чтобы отставить бокал, она, не морщась, допила его до дна.

— Если с любезностями мы покончили, может перейдем к главной теме наших посиделок?

— Наверно это трудно быть самой молодой колдуньей, принятой в совет? И как сидится? Или кресло под тобой так шатается, что ты хочешь упрочить свое положение? А может дело не в совете, а в Вольмире…

Она сжала бокал, он треснул, а осколки упали на платье колдуньи и пол. Мейн прошептал заклятие, и осколки исчезли. Кровавые осколки.

— Твои руки, — пробормотал он, понимая, что сглупил, ступив на зыбкую почву. Не стоило было вспоминать о Вольмире. Прошли годы, но чародеи никогда и ничего не забывали, а как бы ни сложились их отношения сейчас, врагами с Калари они никогда не были. Напротив, ему было за что благодарить колдунью, хоть это и было давно.

Калари отмахнулась от помощи. Сейчас ее больше интересовала политика, чем пара жалких порезов.

— В твоих руках находится ключ к Полевии, — зло прошипела она, а потом плеснула в новый бокал отвратительное пойло, как она именовала ром, и вновь, не морщась, выпила его. — Девчонка дорого стоит.

— Перейдешь к угрозам? Или хочешь поторговаться?

— Я не настолько глупа. Но согласись, что один ты не выстоишь против всего совета магов. А они скоро все узнают, и не от меня. Ректор тоже заинтересовался твоей подопечной. Не отказывайся от моей помощи. Мы нужны друг другу.

Маг ухмыльнулся.

— Уточню, я нужен тебе, — заметил он. — А что касается совета, поверь, я в состоянии противостоять ему.

— Хорошо, ты нужен мне, — согласилась Калари, не желая вступать в спор, который ей не по силам было выиграть у Мейна. — Но и от моей помощи не стоит отказываться.

— Вот только цели у нас разные.

— Время покажет, Мейн… Прости, кажется ты запретил мне по-простому обращаться к тебе.

— Ничего, — хмыкнул маг, — переживу.

Ужин прошел практически в тишине. Калари была единственной, кто чувствовал себя комфортно за столом. Она как никогда была разговорчива и даже шутила, хотя возможно это был эффект от рома, которое пила она одна. Мейнстаун едва притронулся к еде. Он был рассеян и в тоже время сосредоточен на собственных мыслях. Вэйна, не чувствуя вкуса блюд, глотала еду кусками, не пытаясь распробовать, что она ест, порой бросая завистливые и ревнивые взгляды на Калари.

Яран сначала был сдержан, но заметив, с какой прытью колдунья опустошает бокалы, пошел в наступление, ведь другого подобного шанса ему могло и не представиться. Калари, однако, не обрадовалась вниманию студента, но мантикора осталась в Дарстане, и натравить на волка было некого.

— Ты приняла решение? — голос Сурена прозвучал неестественно громко в гостиной.

Яран успел ввести сильфа в курс дела, и тот не мог скрыть заинтересованности. Полевия была небольшим королевством — ни богатств, ни удачного расположения. Но все же отдельное королевство. И при условии, что у него будет правильная королева, государство могло и расширить свои границы. А законный наследник — принц Еремей — был всего лишь человеком.

Вэйна вздрогнула и поежилась от пристальных взглядов.

— Да.

— И? — подался вперед Мейстаун.

— Ты ведь с самого начала знал, что я поеду. Так что не понимаю, к чему эта игра, — Вэйна резко отодвинула стул. — Простите, у меня пропал аппетит.

Калари спрятала улыбку за очередным бокалом. Как интересно, подумала она, у влюбленных не все было гладко. Девчонку особо и подталкивать не надо, чтобы она возненавидела Мейна.

— А у нее есть характер. Эх, какая из нее получилась бы королева, — задумчиво закончила колдунья.

Взгляды Калари и Мейна пересеклись. Она пожала плечами.

— Нет так нет, — притворно вздохнула она. — Но, если ее брат умрет, она останется единственной наследницей трона, — закинула она еще одну удочку.

— Я позабочусь о сохранности жизни принца Еремея… и не советую становиться у меня на пути.

В комнате полыхнуло магией, как будто Калари и Мейн сошлись на поле боя. Это была безмолвная борьба сил, не прибегая к их использованию. Первой не выдержала колдунья.

— Так и быть, — выдохнула она, — пусть будет король Еремей. Все лучше, нежели его безумная мать.

Сурен усмехнулся. Он еще сомневался в целесообразности поездки в Полевию, но, с другой стороны все лучше, нежели скучать в Дарстане.

— Что это за место? — спросил Еремей.

Прошедшие месяцы изменили и душу, и внешность юного принца. Он отрастил длинные волосы, пытаясь скрыть лицо, и почти никогда не снимал капюшона в толпе. А в глазах Еремея появилась некая обреченность. Он наконец-то увидел истинную Полевию. Королевство предстало перед ним без прикрас. Он видел людей, которые ненавидели новый режим, которые потеряли близких, отказавшихся отречься от своих богов или же арестованных по доносу соседей и тех, кто мечтал прибрать к рукам имущество осужденного. В то время как в столице и в королевском дворце столы ломились от лакомств и яств, а придворные пытались перещеголять друг друга в роскоши, многие люди в королевстве испытывали голод и нужду.

Король Неомир в последние годы был одержим идеей уничтожения магии и усиления власти одной богини. Он перестал заботиться о благе государства. Но так не могло продолжаться впредь. Еремей сжал кулаки. Юный принц, хоть и медленно, но превращался в мужчину, готового отдать жизнь за будущее своего народа.

— Что это за место, Флик?

Еремей остановился перед заброшенными развалинами. В лесу, куда его привел маг, было тихо и безлюдно. На много миль ни одного жилья. Но Еремей уже никому не доверял. Что стоит сломить чужую преданность, заплатив золотом? А ведь Элоиза богата, к ее услугам вся королевская казна.

— Мы бежали на окраину Полевии, так как здесь больше недовольных властью велесок. Вы встретитесь с несколькими людьми, которые, как и вы, желают уничтожить верховную жрицу. Доверьтесь мне еще один раз, ваше высочество, как делали это раньше, и я докажу вам свою преданность.

— А у меня есть выбор? — пробормотал Еремей. Он поднял взгляд и внимательно взглянул на лейтенанта. Флик был рядом с ним все последние месяцы — защищал, направлял и помогал. Еремей понимал, что, если бы не этот маг, его голову уже давно доставили бы Элоизе. Он сжал плечо верного помощника. — Прости меня, ты единственный в Полевии кому я верю.

Флик склонил голову.

— Клянусь, ваше высочество, я никогда не предам вас.

— Я знаю, — согласился Еремей и направился к развалинам. Частично разрушенные стены, они скрывали присутствующих от посторонних глаз. Принц не дрогнул, когда показались незнакомцы, которые скинули капюшоны, демонстрируя свое доверие. Он скользнул взглядом по хмурым и угрюмым лицам, вперив взгляд в глаза единственной женщины. От ее красоты, видимо, у мужчин захватывало дух. И даже грязная и мятая одежда, а также небрежно заплетенная коса не могли скрыть тонких черт лица.

— Ваше высочество, — приветствовала женщина. — Мы с друзьями благодарны, что вы согласились на встречу.

Еремей кивнул.

— Можете обращаться ко мне по имени. Мой трон заняла мать, а сам я всего лишь беглец.

Офелия склонила голову в знак согласия и некой общности.

— Мы все беглецы, — согласилась она. — Я скрываюсь уже несколько лет, с тех самых пор, как в мою обитель вторглись солдаты. Они желали заставить меня и жриц отречься от нашей веры. Они хотели, чтобы мы присягнули Велесе… Мне удалось спастись. Некоторые сестры были убиты в ту же ночь, другие отреклись, чтобы сохранить если не веру, то хотя бы жизнь. А те жрицы, что осмелились сохранить веру, без суда и следствия были обречены на долгую и мучительную смерть на костре. Их крики и по сей день стоят в моих ушах.

— Мой отец повинен в этих убийствах.

— Да, — согласилась Офелия. — Король Неомир совершил много преступлений. Но он уже ответил за них, представ перед судом богов… Мы здесь не для того, чтобы судить его, а чтобы попытаться спасти Полевию. Вернуть свободу людям и равенство всех культов.

— Я желаю того же, — подтвердил Еремей. — Но я бессилен что-либо изменить.

— Вы принц, вы будущий король!

Он едва не рассмеялся, а потом отрицательно мотнул головой.

— Я же сказал, я только беглец. У меня ничего нет — ни армии, которая подчинялась бы мне, ни золота, чтобы оплатить услуги наемников.

Присутствующие хранили молчание. Офелия уже говорила с Фликом. Она не ждала от встречи ничего необычного. Да и ее отношение к принцу было не простым. Он был сыном ненавистного короля. Его кровь и плоть. И, однако, Офелия видела, что молодой человек был другим. В нем была искренность, честность и самопожертвование. Он был сыном вереницы королей, которые верой и правдой служили Полевии. Одно испорченное зерно не могло изменить прошлое или же испортить мешок с хорошими семенами.

— Ты не одинок. Я знаю сотни людей, которые откликнутся на твой зов. Они восстанут против верховной жрицы!

— Еще год назад я бы поверил твоим словам, ухватился за них как за соломинку. Но это год назад, когда я верил всему, что мне говорила Элоиза и Фестокл. А сейчас я повзрослел. Я уже не юнец. И твои увещания лишь пустой звук… Ты говоришь мне о простых людях, которых я должен позвать на войну. Но скажи мне, что могут несколько тысяч против ста тысячной обученной армии? Что могут люди против чародейки, захватившей власть, и ее приспешников? Ты хочешь, чтобы я повел людей на смерть ради призрачной мечты. Но я не мой отец! Я не собираюсь покупать возвращение на трон, уничтожая собственный народ.

— Ты не знаешь, на что способна горстка народа. Вспомни, чему нас учит история. Сколько битв было выиграно не количеством войска и мастерством бойцов, а верой людей, их надеждой, которая увеличивала их силы. Пусть за тобой пойдут единицы, но людская молва не будет молчать. И под твои знамена встанут и другие.

— Это только слова. К тому же остается магия. Что ты сможешь ей противопоставить?

Офелия обратила взор за спину Еремея.

— Говори, Флик, то, что сказал мне.

Маг вышел вперед, не таясь и не прячась за спину принца. Несколько лет назад он бежал из Полевии, о чем не рассказывал даже Еремею. Он обучался магии за границей. И его возвращение не было прихотью. Нет, у него была цель.

— Принц прав, своими силами нам никогда не сокрушить врага. Нам нужна помощь, и есть те, кто готов ее оказать.

- Я уже слышал об этом, — прервал Флика Еремей. — Совет магов. Обратиться к ним и просить о помощи. Но что я должен пообещать взамен? Чем я должен купить их поддержку?

— Ничего, ваше высочество, вы не должны им обещать. И они не требуют платы, — отозвался Флик. — Маги отстаивают свободу. Их цели, как и ваши, благородны. Вы не желаете видеть гибель своего народа, а маги не желают видеть, как их братьев и сестер сжигают на кострах, как каких-то преступников. Если вы вступите в переговоры, то сможете документально засвидетельствовать их невмешательство в вашу политику после того, как вы станете королем.

— Это только слова, — тихо повторил Еремей.

Флик воспарял духом, почувствовав, что принц готов сдаться.

— Хуже ведь быть уже не может, ваше высочество.

— Он прав, — согласилась Офелия. — Вы обязаны принять решение. И уже через несколько минут Флик отправит сообщение. Механизм придет в движение. И вы получите все, о чем могли мечтать — магов, наемников и золото.

Офелия подалась вперед, напряженно ожидая ответа. Ведь это был единственный шанс привлечь совет магов к делам Полевии.

— Он не будет этого делать!

Офелия отшатнулась. Мужчины выхватили оружие. Флик сплел пальцы вместе, прошептал заклятие и обрушил на незнакомца магическую сеть. Все произошло в считанные секунды. Не пошевелился только Еремей.

Мейн небрежно отмахнулся от заклятия, а направленное на него оружие едва произвело сильное впечатление.

— На вашем месте прежде чем плести заговоры, я бы научился заметать следы и выставлять защиту.

— Кто ты?

Мейнстаун поклонился Офелии.

— Друг. Будь я врагом, вы уже были мертвы.

— Маг?

— Да.

Мейн подошел вплотную к Еремею. Принц не дрогнул — не пошевелился и не отшатнулся. Он ждал слов чужака.

— Твои новые друзья советуют тебе обратиться за помощью к совету магов. Они правы — это единственный способ остановить Элоизу. Но на твоем месте я не стал бы привлекать помощь всего совета и тем более брать в долг золото и воинов. Поверь, ты никогда не расплатишься с долгами. Ты станешь королем, но земля Полевии будет залита кровью… Но ты можешь принять помощь нескольких друзей, и тогда, я обещаю тебе, пострадают единицы. Несколько магов, две тысячи солдат и почти бескровный переворот в столице. И ни одного долга.

Еремей отвел взгляд, чтобы не видеть колдовских глаз мага. И тут до него донесся знакомый голос.

— Ты ведь поверил мне один раз, так почему тебе не поверить мне сейчас?

Еремей улыбнулся старой знакомой. Вэйна была не права, когда предположила, что он забыл ее. Напротив, он помнил. Сначала как ту, чьи слова оказались ложью, а затем вспоминал как первого человека, открывшего ему правду. И кого он не смог сберечь, а может, в чей смерти был повинен. Поэтому сейчас он испытал облегчение и снял хотя бы один груз со своих плеч.

— Ты вернулась, — просто сказал Еремей, будто не было прошедших четырех или пяти лет, а встреча на мосту произошла лишь накануне.

Вэйна кивнула, изучая черты лица принца и отмечая, что они совсем не были похожи. Может, Мейн ошибся? Может, она и не принцесса? А всего лишь деревенская девчонка, чьи мечты правда осуществились, и она стала чародейкой.

— Мне тогда пришлось бежать от гнева Элоизы. Ведь она не пощадила бы меня.

— Мы оставим вас наедине, — предложил Мейн. — Думаю, вам есть, о чем поговорить.

Мужчины беспрекословно покинули развалины, чувствуя силу мага. Офелия же задержалась на миг. Она с трудом узнала в статной девушке девочку-подростка, которая тайком бегала к ней в обитель…

А Еремей почувствовал тепло и свободу. Он знал девушку только один день. И прошли годы после их встречи. Но у него возникло чувство, что он вновь оказался дома, в королевском дворце. Принц вспомнил время, когда его отец был здоров и сам принимал решения, а мать больше заботилась о сыне, нежели о спасении души. Как же давно это было.

Вэйна тоже вспоминала прошлое. Она думала, что боль прошла, что ничего ее уже не связывает с королевством. Но возвращение принесло горечь. И, однако, она должна была подобрать слова, чтобы убедить Еремея принять помощь…

Костры потрескивали, навевая грусть. Вэйна углубилась в лес, желая побыть одной и подумать. Не простой разговор вышел с Еремеем. Тогда, четыре года назад, так просто было убедить его в своих словах. А сейчас он требовал доказательств и гарантий. Принц повзрослел. И все же он остался прежнем, в отличие от самой Вэйны.

Калари неспешно догнала девушку, которая шла, не разбирая тропы.

— Порой одной бывает так одиноко и грустно, особенно когда у тебя во всем мире никого нет.

Вэйна вздрогнула, отступилась. Но все же она проигнорировала протянутую руку колдуньи. Калари была ей неприятна, и она не видела смысла лицемерить и скрывать свою неприязнь к ней.

— Стоит быть осторожнее, чтобы не упасть, — многозначительно намекнула колдунья.

У Вэйны разболелась голова после разговора с принцем, а также от воспоминаний, так что разгадывать сейчас ребусы ей не хотелось.

— Чего тебе надо? — грубо спросила она.

Калари поморщилась, манеры девушка явно заимствовала у Мейнстауна.

— Я хотела сказать, что понимаю тебя. Понимаю, что тебе одиноко и ты бежишь от людей.

— Я не бегу… — возразила Вэйна, мысленно соглашаясь с версией о своем одиночестве. У нее только и есть, что Яран. Один друг… Есть правда еще Мейн. Кажется…

— Яран хороший друг, — продолжила Калари. — Вижу, он нашел общий язык с сильфом. Сурен даже позволил ему жить в своем доме. А ведь сильфы ревностно относятся к своей территории и не допускают туда чужаков…

— Чего ты хочешь? — устало повторила Вэйна.

— Странно, Еремей беглец, однако, люди, которые пострадали от его отца, готовы подчиниться ему. В то время как ты, делив с ним материнскую утробу, вынуждена мириться со своей незначительной ролью. Мейн заставил тебя умолять Еремея принять помощь. Но ведь ты сама королевских кровей и твое решение не менее весомо, нежели принца. И не стоит забывать, если с Еремеем случится… несчастный случай, ты останешься единственной прямой наследницей Полевии… Быть королевой. Я даже не могу себе этого представить. Народ, который бы боготворил тебя! Придворные и слуги, готовые выполнить любое твое пожелание. И ты никогда больше не была бы одинока… И тебя бы любили.

— Зачем ты говоришь все это? — пробормотала она. — Мейн сказал, он позаботится о Еремее.

— Конечно, маг сдержит слово. Но боюсь, даже ему не под силу уследить за каждым жителем Полевии. Не забывай, Еремей воспитанник Элоизы. Долгие годы он плясал под ее дудку. Он проявил себя, как и его отец. Если он станет королем, то люди всегда будут опасаться, что однажды он станет вторым Неомиром… А вот ты другое дело. Ты жертва. Вместо королевской колыбели и любви, которую ты должна была получить, тебя выбросили из дворца как ненужную вещь. Вместо удобной постели жесткий тюфяк. Вместо роскошных нарядов грубая ткань. И голод, доводящий до головокружения. Будучи принцессой, ты вышла из народа. Ты знаешь его нужды и заботы. Ты бы стала королевой, которую не только бы боялись, но и любили… И, прости, что говорю тебе это, но неужели ты готова простить Мейна за все годы лишений и издевательств, которые тебе пришлось пережить по его вине?

— Ты ошибаешься, годы, проведенные в Тур Лее, были лучшими в моей жизни. А Мейн хоть и строгий наставник, но…

— Я говорю о твоем детстве, о твоем послушничестве в обители.

— Не понимаю, при чем здесь Мейн?

— О, я думала он рассказал тебе… Мейнстаун провидец. Твое рождение он видел задолго до появления на свет. Это он забрал тебя из дворца и отдал крестьянской семье. Это он, зная, что тебя ожидает, обрек тебя на все, что тебе пришлось пережить.

Вэйна замерла.

— Конечно, он мог раскрыть тайну твоего рождения королю, мог забрать тебя с собой, чтобы тебя вырастили достойно твоего положения и обучили магии. Но, видимо, Мейн избрал тот путь, который в конце приведет принца Еремея к трону… Но не тебя. Ведь пешками часто приходиться жертвовать, чтобы спасти короля… Прости, ты хотела побыть одна. Не буду тебе мешать наслаждаться… природой.

Калари развернулась и, не скрывая торжествующей улыбки на губах, пошла прочь. Зерно сомнения, гнева и обиды было посажено в душу Вэйны, оставалось только подождать, когда оно даст всходы.

— Что ты хочешь добиться этими разговорами?

Мейн стоял, прислонившись к дереву, в темноте его зрачки зловеще блестели.

— Ты ведь провидец, — рассмеялась Калари. — Загляни в будущее и скажи, что оно сулит? При условии, что ты уже не сделал этого. Ведь тогда я подумаю, что ты увидел нечто, что тебе не понравилось. А значит, шанс Вэйне стать королевой есть.

— Да, — глухо ответил Мейн. — Твои слова заставили ее задуматься. И я видел будущее, один из многочисленных вариантов. И поверь мне, Калари, если Вэйна станет королевой, наступит день, когда ты проклянешь себя за то, что поселила в ее душе мысли несвойственные ей.

Колдунья усмехнулась и покачала головой.

— Ты миротворец, Мейн, — прошептала она, затем приподнялась на носочки и прошептала, заглянув в глаза мага. — Но что такое несколько смертей, если есть шанс основать династию королей-магов?

Фестокл брезгливо смотрел на королеву Полевии. Эта женщина похоронила мужа, превратила сына в изгнанника. Она отстранилась от управления государством, позволяя Элоизе принимать решения и издавать указы. Фестокл протянул бумаги, написанные по приказу любовницы. Королева расписалась, даже не взглянув на текст. А что, если там был бы приказ о казни Еремея? Неужели Ольга и это спустила бы верховной жрице? Фестокл подумал о накопленных богатствах, понимая, что пришло время бежать. Но ни одна живая душа не должна была знать о его плане. Элоиза не пощадит, слишком она стремилась к власти и опасалась, что ее у нее отнимут в самом конце, когда до короны оставалось сделать всего лишь несколько шагов. Фестокл нашел верховную жрицу в королевском тронном зале. Элоиза с непередаваемым выражением на лице прикасалась к подлокотнику трона.

— Столько лет я стояла позади этих двух марионеток, направляла их и давала советы. Ведь Неомир был одним из худших королей за историю Полевии. А его жена была безумна почти с самого замужества или стала безумной после выкидышей и смерти нескольких младенцев. Да и кому какое дело. Через несколько лет люди забудут об их правлении…

— Пока жив принц, люди всегда будут шептаться о том, что ты узурпировала власть.

В тронном зале наступила тишина. Элоиза не любила, когда ее прерывали. И тем более, когда ей пророчествовали неудачу.

— Принц будет схвачен, это только вопрос времени.

— Он скрывается уже не одну неделю. Мне донесли, что часть населения поддерживает его.

— И что они могу? Горстка крестьян и фермеров?

— Есть совет магов…

Элоиза расхохоталась. Она обошла трон и, не задумываясь, села на место короля.

— Я слишком хорошо знаю Еремея. Он не станет привлекать совет к делам Полевии. Он ненавидит магию, как истинный сын своего отца.

— Так ли это? — усомнился Фестокл. — Ты ведь не думала, что настанет день, когда мальчишка усомнится в твоих словах. Его вера пала. И мы с тобой не знаем, каким сделало его время.

— Еремей будет убит сегодня же. Я уже обо всем позаботилась.

Фестокл поклонился любовнице. Что же, мальчишка сам подписал себе смертный приговор.

— Подготовь воззвание к народу. Объяви о смерти принца. И пусть каждый завтра узнает, что принц был убит с помощью магии.

— Разве ты не собиралась возродить магию? — нахмурился настоятель беренийцев.

— В сакральном государстве не может существовать магия! Никакого идолопоклонничества. Закон будет суров к провинившимся.

— Я сам слышал, как об этом объявили на площадях и в тавернах, — глаза юноши забегали, и он так и не осмелился посмотреть на Еремея. — Все говорят о вашей…. смерти. И о том, что надо бороться против магии. Ибо Неомир начал борьбу, но не сумел ее довести до конца, так как был изведен колдунами.

— Можешь идти, — разрешила Офелия

— Элоиза не дремлет, — заметил Мейн, как только мальчишка, поклонившись, ушел. — Она чувствует опасность, исходящую от тебя, и пытается убедить людей, что ты мертв, чтобы они не надеялись на твое возвращение.

— И что нам делать? — растерялся Еремей.

— Поторопиться… Офелия, ты должна встретиться с людьми, скажи им, чтобы они направлялись в столицу. Небольшими группами. Мы встретим их там.

Весталка кивнула.

— Я все сделаю.

Мейн дождался и ее ухода.

— К сожалению, мы не можем никому доверять. И нам придется разделиться. Я первым отправлюсь в столицу. Калари, ты возьмешь остальных и принца.

— У меня не хватит сил, чтобы провести всех сразу на такое расстояние.

— Вы воспользуетесь обычной дорогой.

— Но ведь это займет много времени.

Мейнстаун пожал плечами.

— Спешка не всегда приводит к успеху. Вэйна, отойдем.

Она вздрогнула. Ей пришлось опустить взгляд, чтобы маг не догадался о той бури чувств, которые бушевали в ее душе и сердце. Прикосновение Мейна вызвало желание отряхнуться. Странно, как устроен мир. Еще недавно она жаждала привлечь внимание мага, а сейчас ей было противно от всей той лжи, что он возвел вокруг нее. Спаситель… ведь она искренне верила, что он спас ее от позорного столба, спас, увезя из Полевии. Но все было ложью. Сначала он лишил ее всего, а затем увез, воспользовавшись ее глупыми чувствами и вынудив ее умолять Еремея. Калари права, во всем права!

Вэйна не понимала, как же она была слепа. Но почему не видела очевидного?

— Я слушаю.

Мейн отпустил руку девушку, заметив, что ей неприятно его прикосновение. Он не хотел, чтобы все закончилось так. Но Вэйна со своей влюбленностью не оставила ему выбора.

— Еремею угрожает опасность. Элоиза подослала убийц, поэтому я бы не стал никому доверять, даже Офелии. Среди ее людей слишком много шпионов и тех, кто жаждет получить награду, совершив предательство. Поэтому Офелия, как и все остальные, должна считать, что мы выступим только через месяц. Пусть Элоиза готовится к нашей встрече, а мы нанесем неожиданный удар.

— Но как без поддержки мы сможем захватить королевский дворец?

— У меня есть старые знакомые в столице. Я отправлюсь туда первым и договорюсь о помощи. Так что, когда вы прибудете в столицу, то несколько сотен гвардейцев поддержат Еремея… Что-то не так. Ты чем-то взволнованна?

Вэйна побледнела и отрицательно покачала головой. Ночью ей снились кошмары. Слова Калари то и дело кружили листопадом в памяти. Королева Полевии! Шанс изменить устои и традиции. Эра мира и благоденствия. Никакого голода и засухи. Ведь магия может многое. А что она знает о Еремее? Возможно, он и впрямь похож на отца, которого Вэйна никогда не знала.

Мейн следил за выражением лица девушки.

— Что беспокоит тебя?

Она подняла взгляд, отвлекаясь от мыслей о полейском троне. Кажется, она научилась играть с магами в их игры.

— Я волнуюсь о Еремее, все-таки он мой брат, — солгала Вэйна.

Калари не слышала самого разговора, но она видела лицо Мейна и девчонки. Маг был разочарован. Он желал решить проблему мирным путем, не видя, что девчонка честолюбива. Кто же откажется от престола и королевства? Даже Мейн не стоил того, чтобы отказаться от власти. Тем более после того, как он разбил ее сердце…

— Я благодарен тебе и твоим друзьям за помощь.

Калари улыбнулась Еремею одной из своих ослепительных улыбок. Мальчишка был не плох. Но у него не было будущего. Жаль, что попытки верховной жрицы не увенчались успехом, с улыбкой подумала колдунья. Это избавило бы всех от совершения не самого благородного поступка.

— Совет магов призван поддерживать мир и равновесие, чего бы нам этого не стоило.