Глава 3. Корабль-призрак

Вэйна стояла на палубе корабля и смотрела на пристань. Десятки кораблей, как стая птиц, покачивались на волнах, пестрея замысловатыми названиями и парусиной разных цветов. Дальше на западе можно было увидеть суда поменьше и лодки рыбаков.

«Никогда не лгать самой себе, какой бы нелицеприятной ни была бы правда», — это обещание она дала себе еще много лет тому назад. Можно носить и менять маски, можно лгать другим, но не себе, а сейчас Вэйне было страшно, ведь впереди ее ожидало плаванье к островам, которые возможно были только мифом. А слова Мейна могли оказаться очередной ложью, но выбор был сделан! Где-то там, за горизонтом, опережая этот корабль на неделю, плыл Яран, не зная, что он спешит не исполнить пророчество, а торопится к собственной гибели.

— Госпожа останется на палубе или спустится в каюту?

Она вздрогнула, капитан корабля с выбритой головой, покрытой татуировками, выглядел разбойником с большой дороги, да и вел он себя соответственно.

Вэйна чуть отступила, ее подташнивало от запаха немытого тела, а капитан корабля и его команда скорее всего редко стирали одежду и купались. Вэйна вспомнила выделенную ей каюту, она собиралась использовать амулеты и расставить магическую сеть на ночь, опасаясь этих грязных и немытых мужиков.

— Чтобы отдохнуть в каюте, мне не требуется твое разрешение.

Она добавила сталь в голос и не опустила взгляда: Фуар был хорошим учителем, и она давно научилась копировать его взгляды и жесты.

— Как скажите, госпожа, — сплюнул ей под ноги капитан.

Вэйна собрала сумку с амулетами и зельями, не забыла она прихватить в дорогу и артефакты, не зная, что они понадобятся уже на корабле, а не на неизвестных островах.

— По правому борту лодка.

Она заметалась по палубе, когда увидела мужскую фигуру в лодке. Она подумала, что Сурен передумал и собирается запретить кораблю покинуть гавань. Но стоило ему взобраться на палубу, и лодка отчалила. Вэйна недоверчиво посмотрела на сумку за плечами сильфа. А когда она заглянула ему в глаза, то Сурен усмехнулся.

— Тебе повезло, велеска, я решил присоединиться к тебе в плаванье.

— Я не… — она успокаивающе выдохнула, сильф и так знал, то она не велеска и специально подначивал ее. К тому же Вэйна почувствовала облегчение от того, что сильф, ставший уже магистром магии, решил сопровождать ее.

Тем временем капитан корабля покосился на чародейку и разочарованно вздохнул. В его арсенале было немало антимагических вещичек, так что он планировал совместить плаванье с приятным времяпровождением. Собирался ранее, но не теперь, ведь капитан, как и многие, знал — не стоит переходить тропу Сурену.

— Моя каюта готова?

Капитан подозвал двух моряков.

— Через несколько минут все будет готово, милорд.

Вэйна отвернулась и вновь посмотрела на берег. Столица Стагорна со стороны казалась сказочным городом, она олицетворяла собою красоту и мощь камня и железа. Но Вэйна видела и другие города с красочными фасадами и вывесками, скрывающие то, что происходит за их стенами или с наступлением ночи. Она видела кварталы нищих — с лазаретами для людей, умирающих от красной хвори. С салонами для желающих принять эликсир «грез». Видела Вэйна и последствия — людей, опустившихся на самое дно, попрошаек и убийц, и все ради одной дозы. Видела она и бордели, в которых торговали любыми человеческими пороками.

— У тебя такое выражения лица, будто ты готова убивать, — Сурен подошел к чародейке. — Надеюсь, так кровожадно ты настроена не к нашей бравой команде и ее капитану: им предстоит доставить нас еще обратно в Стагорн.

— Почему ты передумал?

— Не по доброте душевной, — усмехнулся сильф. — У меня тоже есть предсказатели, и они посоветовали мне совершить прогулку на корабле, говорят морской воздух полезен для здоровья.

— Они сказали что-то о Яране?

— Яран… как бы я ни относился к вервольфу, но он всего лишь маленький винтик, а речь идет о спасении жизни всех разумных.

Вэйна только фыркнула, размышляя, почему судьба все время сводит ее с теми, для кого одна жизнь ничего не стоит ради спасения миллионов?

— А если речь шла бы о твоей жизни, ты бы пожертвовал ею ради спасения других?

— Может, я просто не стал бы ею рисковать, — ухмыльнулся Сурен.

— Это плаванье — не риск?

— Для меня нет, что не могу сказать о других на этом корабле.

— Пожалуй, я все-таки спущусь в каюту.

Вэйна не успела сделать и шага, как сильф преградил ей дорогу. Наверное, она ожидало чего угодно, но только не последовавшего поступка сильфа, поэтому она не ответила магией на его посягательства. И когда он поцеловал ее, Вэйна замерла. Не взирая на слова, сказанные Мейну, после изнуряющих занятий времени на серьезные отношения не оставалось. Так что пару раз уходила она, а несколько раз бросали ее, но все это происходило без ссор и громких выяснений отношений. Вэйне даже удалось сохранить со всеми если не дружеские, то приятельские отношения: той бури чувств и эмоций, что она испытывала к Мейну больше не было. Да и не хотела она таких отношений, как и не хотела больше любить.

Сурен без труда заставил ее разомкнуть губы, углубляя поцелуй, изучая каждую щель и изгиб рта.

— Да, видимо, Мейн и Фуар были плохими учителями, но ничего, я научу тебя целоваться.

Вэйна, раскрасневшись, очнулась от наваждения: поцелуй сильфа понравился, но не его слова, да и надоели ей намеки и слухи о связи с Фуаром, хотя, когда она поселилась у наставника, какую грязь о ней только не болтали. Вэйна попыталась вырваться, но сильф крепко прижал ее к себе, едва не вывихнув ей руку.

— Я пошутил о поцелуе, — усмехнулся Сурен, — так что угомонись.

— Отпусти!

— Тиши, не ори ты так. У нашего капитана есть маленькая слабость — чародейки.

Вэйна перестала вырываться, настороженно прислушиваясь к словам сильфа.

— Он всего лишь человек, я справлюсь с ним.

— Во-первых, не факт. А во-вторых, без капитана мы далеко не уплывем.

— И? При чем здесь поцелуй?

— Брок хорошо знает меня, поэтому никогда не покусится на то, что принадлежит мне, так что расслабься и получай удовольствие.

Вэйна и в этот раз не успела ответить, поцелуй сильфа был другим — жестким и где-то даже болезненным, и, хотя он не использовал свою природную магию, ей казалось, что ее губы горят огнем, а сердце билось учащенно. В какой-то момент ей даже захотелось, чтобы губы Сурена спустились вниз по шее, к животу, еще чуть ниже…

Он отстранился, заглянул в ее затуманенные глаза, усмехнулся.

— Да, видимо, я хороший учитель, к концу плаванья я научу тебя не только получать удовольствие, но и дарить его любовнику.

В этот раз руки Вэйны были свободны: звук пощечины привлек внимание моряков, но ей было все равно, она фурией пронеслась по палубе, чтобы скрыться от всех в каюте и подумать о той буре чувств, которые вызвали всего лишь пару жалких поцелуев.

Капитан корабля, посмеиваясь, подошел к Сурену.

— Думал, вам не отказывают женщины.

Сильф проследил взглядом за сбежавшей чародейкой, усмехнулся, он и сам не знал, что на него нашло. О капитане Броке он не солгал, но Сурен и без демонстрации поставил бы его на место.

Вэйна считала себя умудренной чародейкой, да, внешне она изменилась за десять лет, вместо супового набора — ладная фигура, выразительные черты лица, но внутри все такая же глупая и наивная девчонка, которая позволила Мейстауну манипулировать собой. И, однако, она была здесь — на корабле, и все ради друга. Только ли друга? Может, Яран не все рассказал о своей подружке? Последняя мысль заставила Сурена нахмуриться.

— Сожгу заживо любого, кто прикоснется к ней, — скучающе предупредил Сурен.

Капитан сглотнул, кивнул.

— Дураков на этом корабле нет, милорд.

— Рад это слышать. Когда выйдем в открытый океан, предупреди меня, заставлю твою колымагу лететь, а не плыть.

Сурен принял как должное то, что капитан отдал ему собственную каюту. Он достал надушенный платок и поднес его к носу: в каюте требовалась уборка. Пара заклятий, и порыв ветра унес запах затхлости и сырости. Сурен расстелил на столе пергамент, карта была древней, ее края обгорели и некоторые названия были затерты до дыр. Верил ли он в далекие острова, пророчества и наследника за морем? Сильф прикрыл глаза, он не помнил, когда в последний раз высыпался, власть занимала много времени и сил, а оставшиеся часы в сутках он использовал для изучения магии, ведь его пределом не было звание магистра магии. И все это при условии, что мир не сгинет, когда темные расы пройдут пустыню.

Сурен спрятал карту в кожаную сумку, ее содержимым он не собирался делиться даже с капитаном, ведь он никому не доверял. Он достал из кармана маленький мелок черного цвета и начертил иероглифы на двери, прикоснулся к ним перстнем, и символы зажглись огнем. Глупо было пренебрегать защитой, ведь тщеславие привело к погибели не одного мага. После нанесение собственной символики, сильф проверил пол и стены, стирая и деактивируя магические ловушки капитана. Довольно часто используя магию при дворе, пытаясь впечатлить людей и других магов, сильф харкал кровью, после того как его никто не видел, ведь главное было не показать свою слабость при других. Вот и сейчас Сурен, скрытый защитой стен, снял рубашку, мелком он начертил пять рун защиты — три на торсе и две на руках. Обычный огонь не причинял сильфу вреда, ведь пламя было его стихией, но руны надо было активировать. Он достал из сумки небольшую деревяшку, на которой отчетливо были видны следы укусов, и плотно сжал ее зубами. После этого он нанес на руны горючую смесь и поджег. Запах паленой кожи Сурен ненавидел, но эта защита была уникальной, она была его ключом к силе и мощности заклятий. Боль от ожогов привычно опалила кожу, он сжал кулаки, запрокинул голову, но удержался на ногах. Те времена, когда он скулил в позе эмбриона на полу, дрожа всем телом, а его бросало то в жар, то в холод уже давно прошли. Сурен никому не позволял видеть себя слабым и беспомощным, хотя догадывался, что Рик знал правду, но тот благоразумно молчал о своих догадках.

Боль отступила, маг выплюнул деревяшку на стол и взмахнул рукой, чтобы выветрился ненавистный запах горелого. Стук в двери заставил его напрячься и бегло окинуть внимательным взглядом каюту. Минута, и Сурен сгреб магическую атрибутику в сумку, накинул на себя плащ, невольно поморщился, когда ткань прикоснулась к коже, и направился к двери.

Моряк испуганно сглотнул, теребя в руках шапку: страх простых мужиков был огромен перед магом. Сильф натянул на лицо бесстрастную маску, злясь, что вынужден разыгрывать комедию перед безродным мужиком, вместо того, чтобы свернуть тому шею.

— Капитан просил передать, что корабль вышел в открытый океан, — пробормотал моряк, поглядывая на обруч мага на голове Сурена.

Сильф захлопнул двери, прислонился лбом к дереву, тяжело дыша, будто пробежал не один километр, а совершил забег. Рукавом он стер пот со лба, облизал языком пересохшие губы.

Солнечный свет ударил в глаза, но он даже не поморщился, распрямив плечи, небрежной походкой он поднялся на палубу.

Брок заметил несколько капелек пота на лбу сильфа, но не стал заострять на этом внимание. Сурен, наблюдая, как от него разбегаются моряки, насмешливо ухмыльнулся, заметив, что ему хватит всего лишь одного квадратного метра.

Вэйна тоже вышла из каюты, желая увидеть заклятия стихийной магии, к тому же сильфу был подвластен огонь, а не ветер, поэтому результат мог быть непредсказуемым. Она повела носом, она была очень чувствительна к запахам, но уверенное и самодовольное лицо мага выражало такую степень превосходства, что Вэйна не поверила, что сильф прибегает к магии телесной артефактики. Фуар обучал ученицу и этой магии, но шрамы сходили так долго и причиняли столько неудобств, что Вэйна сомневалась, что когда-нибудь освоит эту магию. Фуар же утверждал, что с годами практики избавляться от шрамов можно будет за неделю, но все-таки советовал не увлекаться рунным письмом по телу. Вэйна не любила боль, порой ночами она просыпалась в холодном поту, запутавшись в одеяле, как в коконе, задыхаясь и чувствуя, как горит спина после ударов даны Грей. Фуар нашел способ убрать даже оставшиеся белые ниточки от шрамов на спине ученицы, но она все равно просыпалась ночами, сжигая в камине белые простыни с каплями крови: ее несуществующие шрамы кровоточили. Вэйна сжигала простыни и никому, даже Фуару, не рассказывала о своеобразных стигматах. Она уже давно не верила в богов, не верила в Велесу и даже Весту, и тем более не верила в довольно молодого бога Иридиса, который зачем-то позволил себя то ли распять то ли сжечь на костре. Вот его последователи и паства утверждали, что у истинных верующих кровоточили раны и появлялись ожоги, будто бог осенил их своих благословлением.

Фуар лишил ее внешних напоминаний о прошлом, но сколько было мелочей, которые возвращали ее в это проклятое прошлое. Сколько не беги, а оно настигало ее. Когда-то для Келии шоколад был лакомством, но после того случая, происшедшего двадцать лет назад, даже его запах вызывал в ней липкое чувства страха и горечи. Один раз юная ученица переборола себя, ведь Фуар любил это лакомство, и оно всегда было на столе, но ее стошнило уже после первого кусочка. Вэйна могла исцелять других, но, как оказалось себя она не могла исцелить.

Вэйна крепко вцепилась руками за канат, Сурену предстояло догнать корабль Ярана, который имел фору в целую неделю. Она прислушалась к ветру, он едва дул. А если сильф ошибется с заклятием, понимала она, и поднимется ураган, то он уничтожит корабль, разбив его как щепку. Магия стихий, используемая в быту при обработке полей и строительстве зданий, была филигранной, сосредоточенность чародея максимальной: маленькая ошибка или невнимательность и вместо положительного результата — разрушение и смерть.

Два года назад Фуар проделал маленькое путешествие, чтобы показать своей ученице разрушенный городок, частично ушедший под воду. Вэйна прониклась, когда увидела тысячи разрушенных домов: некоторые превратились в пепел, а другие обвиняющими обломками взирали на приезжающих магов, крича — это ваша работа, ваш дар. А ведь десять магов всего лишь хотели перенести русло реки с помощью магии, но что-то пошло не так, в результате все маги умерли от истощения, когда не совладали со стихиями, которые призвали. Вэйна видела только разрушенный город, она даже прошлась по нескольким улицам с оплавленными мостовыми, а воображение рисовало тот страшный день, когда люди, приветствующие магов, вышли на городские улицы и площадь, на набережную и собрались у Ратуши, чтобы лично лицезреть волшебство, доступное всего лишь избранным. Горожане надели свои лучшие наряды, дети лакомились леденцами на палочках и пирогами. Аплодисменты и крики людей встречали десять еще молодых магов, осмелившихся провести эксперимент без поддержки совета, решивших продемонстрировать силу. Любопытно, но городская мэрия оплачивала магический опыт: градоначальники, не зная того, заплатили своим убийцам.

Один из магов расщедрился развлечь толпу балаганными фокусами, и дети зачарованно открывали рты, забыв о тающих леденцах. Чародеям удалось поднять в воздух тонны воды из реки — это зрелище заставило всего лишь десятки людей задуматься, а не поспешили ли они дать согласие на эксперимент? Стихия воды, ветра и земли… Кто из магов совершил ошибку или кому из них не хватило сил или филигранности, не знал теперь никто, но тонны воды обрушились на людей на площади, другие стихии тоже вышли из-под контроля, а какой-то глупец призвал и огонь. В результате город был атакован всеми стихиями — одни люди умирали, захлебываясь в воде, другие горели у стен Ратуши, третьи оказывались подхваченными смерчем и торнадо, а четвертые были погребены заживо земляным валом. Несколько часов буйствовала природа. Маги не бросили город, возможно, до последнего они надеялись исправить роковую ошибку, или у них просто не было возможности бежать, ведь самопожертвование не было в чести у чародеев. В городе не выжил никто… Фуар заставил Вэйну провести несколько часов у стелы перед городом-призраком, на которой были выгравированы имена каждого жителя, от младенца, пары дней от роду, до стариков: последние десять имен в списке принадлежали магам. Практически все записи в Ратуше были уничтожены, магам пришлось проделать огромную работу, чтобы выяснить имена всех жителей, в том числе только родившихся детей. И как насмешка, имена магов шли после людей. Вэйна до посещения города-призрака думала, что хорошо знает наставника, который умел жертвовать другими жизнями, в этом ей казалось, он очень похож на сына, но в тот день, она поняла: маг помнит каждое имя на стеле.

Всегда будь готова, что люди и маги способны тебя еще удивить! Порой Вэйна забывала об этом высказывании Ярана, но сама жизнь все ставила на свои места.

Фуар заставил и ученицу выучить тысячи имен, чтобы никогда не забывать, к каким последствиям может привести магия, если относиться к ней с недолжным уважением.

Сурен стоял на палубе, как одинокая скала в пустыне: ветра не была, но волосы сильфа развевались от магии. Лицо Сурена исказилось: за маской на лице угадывались черты огненного сильфа.

Вэйна схватила веревку и обмотала ее вокруг талии, привязав себя к мачте. Моряки испытывали, как и все обычные люди, страх перед силой, поэтому вместо насмешек, каждый последовал примеру чародейки, и только капитан остался стоять у штурвала.

Шли минуты, ветер все так же незатейливо ласкал кожу, а белые облака медленно скользили на горизонте. Сначала вспенилась вода, голубой цвет сменился на темно-синий. Потемнело очень резко, день казалось обратился в ночь. Вэйна испуганно обхватила мачту руками, она пока была единственной, кто на палубе догадалась, что Сурен не стал прибегать к магии ветра, он собирался использовать воду. Она повернула голову: позади корабля рождалась волна, которая росла, приближаясь к судну. Когда высота волны достигла двадцати метров, и она была готова поглотить корабль, волна нырнула под судно, подняла его на своем гребне и понесла вперед.

Прошло минут двадцать, прежде чем Вэйна смогла насладиться практически полетом на волне. Она с уважением взглянула на сильфа: действительно силен, возможно, он даже не уступал Мейнстауну, а возможно был сильнее. Она нахмурилась, не понимая почему всегда всех мужчин сравнила с провидцем. Перевернутая страница, к которой все время тянуло вернуться и уточнить, где среди строк затесалась ошибка?

Через час Вэйна уже дрожала от холода, так как брызги воды омывали палубу, а Сурен за все это время ни разу не шелохнулся. Скорость корабля была невероятна, он действительно летел над водной гладью, казалось, один не внимательный жест сильфа, и судно рухнет с поднятой волны, увлекаемое на дно океана.

Каждая руна жгла кожу Сурена, являясь проводником магии. Тот путь, который корабль проделал бы за несколько дней — уместился в часы. Капитан уже давно перестал строить из себя бесстрашного героя и вцепился в штурвал, как в спасательный круг, несколько моряков обмочились, страшась сойти с палубы. Страх был настолько силен, что его можно было вдохнуть вместе с воздухом.

Корабль тряхнуло в последний раз, его ход замедлился, и теперь он просто покачивался на волнах. Небо не посветлело, так как наступил вечер: сумасшедшее плаванье продолжалось несколько часов.

Сурен плотнее закутался в плащ, ни одним жестом не демонстрируя, что обессилен и держится на ногах только из-за гордости и не желания показать слабость. Он, не сводя взгляда с досок палубы, ориентируясь по ним, направился в каюту, оставив после себя звенящую тишину и облегчение, сменившее панический страх. Первой освободилась из пут Вэйна: она была вымотана, но вместо того, чтобы отправиться отдыхать, она остановилась перед каютой Сурена. Несколько раз она вздохнула, напомнила себе слова сильфа, сказанные еще утром: ее визит маг мог расценить как согласие на его предложение.

Дверь резко распахнулась.

— Заходи, коли пришла.

Сурен был обнажен по пояс, поэтому она могла лицезреть пять рунических шрамов на его теле. Он щелчком пальцев закрыл двери за Вэйной и выжидающе посмотрел на нее, чуть склонив голову набок, как птица: молчание затягивалось.

— Я пришла…

— Я вижу.

— Я могу помочь.

— Не стоит, и так пройдет.

Вэйна недоверчиво разглядывала руны на теле сильфа, сомневаясь, что шрамы затянутся раньше, чем через пару недель или того больше.

— Нравится боль?

— Не доверяю, — насмешливо бросил сильф, он потянулся было за плащом, чтобы прикрыть тело, но передумал. — Решила принять мое предложение? Зря, сегодня я точно не в форме, хотя если ты будешь убедительна, может, я и передумаю.

— Яран нуждается в твоей помощи, я бы не стала вредить тебе, — проигнорировав слова сильфа, объяснила Вэйна.

— Да, королева получилась бы из тебя куда лучше, нежели велеска.

— Я не…

— Уходи, — резко бросил Сурен, — или раздевайся, выбор за тобой. И если ты не уберешься, этот выбор сделаю уже я.

Вэйна выскочила в коридор и захлопнула за собой дверь каюты, едва не выбив ее. «Можешь подохнуть от истощения и заражения крови, лично я и пальцем не пошевелю», — подумала она. Вэйна брезгливо посмотрела на грязный коридор, в нем не убирались уже очень давно. «Из всех кораблей он специально выбрал эту посудину, на которой можно задохнуться от омерзительных запахов». Она вернулась в свою каюту, закрыла дверь, используя магию, расставила амулеты и артефакты, после чего, не раздеваясь, легла в кровать, прислушиваясь к звукам и шуму, царящими на посудине. Она ворочалась больше часа, раздумывая, что делать дальше: ни сильф, ни команда корабля не вызывали у нее доверия. Контрабандисты, воры, убийцы, насильники — моряки были отрепьем, изгоями даже в человеческом мире. Вэйна сглотнула, догадавшись, что как бы ни завершилось странствие, команда корабля не выживет: Сурен не оставит свидетелей, которые знают об островах в северных морях. Вэйнаа не знала, что это будет — несколько капель яда в бочонок вина или же эпидемия, а скорее всего это будет пламя, оно поглотит корабль и погребет все тайны. Она и не знала, какая судьба уготована ей в планах сильфа. Его намекам она едва верила, такие как Сурен если чего-то желают — то только власти. А маленькая велеска, она невольно поморщилась, в его планах была лишь пешкой.

— Где бы ты ни был, Яран, главное продержись, вдвоем мы найдем способ спасти тебя и вернуться домой.

Вервольф, не считая Дефорта и Фуара, был тем, кому Вэйна верила безоговорочно. Он всегда был рядом — в трудные и радостные моменты — помогал, поддерживал, внушал уверенность и не позволял озлобиться на весь мир.

Вэйна резко села в кровати, она все равно не могла заснуть: многочисленные мысли, как осенняя листва, кружились в голове и сводили ее с ума. А теперь перед глазами стояла картина обнаженного сильфа, каким она увидела его в особняке в Горне. Вэйна попыталась вспомнить, когда закончились ее последние отношения? Правда потом был какой-то наемник в трактире, но она не помнила даже его имени и лица. Очередная неудача в эксперименте, которую она пыталась запить вином и забыться хотя бы на одну ночь. Но утро принесло только тошноту и брезгливость от дешевой комнаты трактира и грязных стен.

Она встала с кровати, зябко повела плечами и закуталась в плащ: в каюте резко похолодало. Она недоверчиво смотрела на выдыхаемый пар. Прибегать к магии после устроенной демонстрации Сурена было опасно. Прикрыв глаза, внутренним зрением Вэйна видела, как искрится воздух от искривления потоков. Использование магии могло привести к непредсказуемым последствиям. Любое заклятие было равносильно тому, что поднести фитиль к бочонку с порохом. В коридорах было шумно, крики моряков перекрывал бас капитана. Вэйна вышла на палубу и недоверчиво подбежала к борту корабля. В небе светила луна, а звезды отражались на глыбах льда — движущихся глыбах льда!

— Что это?

— Айсберги, — ответил Сурен, которого вновь побеспокоили, не позволив отдохнуть после выматывающего заклятия, — дрейфующие в океане глыбы льда, — пояснил маг, — примечательно то, что большая часть находится под водой, и если корабль столкнется с айсбергом, то отправимся мы все на корм рыбам. Да шучу я. Вы отправитесь на корм рыбам, не я.

Вэйна разделяла беспокойство моряков и не пыталась скрыть неуверенность: Сурен все равно видел ее потаенные страхи. А так, одной насмешкой больше или меньше было уже все равно.

— А ты еще и зануда, сестра.

В обители велесок все послушницы и жрицы были сестрами друг другу, они рвали отношения с семьей, брали себе новое имя и становились безликими и безголосыми проводниками воли великой Матери. Сестрой ее звали и братья из жизни девочки Келии, которые бросали комья грязи в чародейку Вэйну.

— Знаешь, чем хорошо прошлое? — тихо спросил Сурен за спиной чародейки. — Оно прелестно тем, что уже закончилось — его не изменить, а ты застряла в этом паршивом прошлом и не видишь настоящее.

— У тебя было детство?

Сурен рассмеялся, не обращая внимание на боль от ожогов.

— Детство? Меня никогда об этом не спрашивали, — улыбка сменилась насмешкой. — А я и забыл, что ты дважды брошенное дитя. Сначала мать решила принести тебя в жертву во спасение наследника, затем приемный отец обменял на жизнь сына. Любопытно, тобой дважды платили за жизни братьев, но ни один из них так и не стал тебе родным.

— Тебе это доставляет удовольствие — напоминать мне, чего я была лишена и о предательстве близких? Можешь особо не стараться, твои слова конечно задевают меня, но уже не так как раньше слова других: слишком многие успели уже потоптаться в моей душе… И у меня было детство — голодное, в обносках, но где-то даже счастливое… Я любила, когда наступала ночь, и мы все готовились ко сну. Мама собирала меня и братьев вокруг печи, это было самое теплое место в ветхом доме, и рассказывала нам истории о потерянных принцессах, — Вэйна пожала плечами. — Глупо, хотя она ведь не знала, что ее приемная дочь и была одной из таких принцесс. А потом вся моя жизнь изменилась. Я стала никому не нужна. Маленький листок, который оторвало от ветки и унесло прочь в болото. Но я выкарабкалась. Когда-то я думала, что это заслуга Мейна, который спас меня, увез из Полевии. Но это я сама спасла себя, когда не позволила сломить себя, когда боролась и выживала вопреки всему. Мейн не спас меня. Он, как и велески, пытался слепить меня по своему подобию. Не знаю, чего добиваешься ты, но я не хочу играть в ваши игры, маг. Просто хочу спасти того, кто дорог мне, и кто никогда не предавал меня.

— Видимо, Фуар постарел, или с годами он стал сентиментален и привязался к тебе, если он не видит, что тебе не выжить в мире магии, интриг, отравлений и убийств.

— Мне приходилось убивать, — возразила она.

— Пару разбойников, которые хотели развлечься с тобой. Так это было не убийство, а самозащита, — Сурен вплотную подошел к чародейке, заставив ее запрокинуть голову, чтобы не отвести настороженный взгляд. — А убийство — это когда ты жаждешь чей-то смерти, и не важно виновен он или нет. Когда упиваешься, наблюдая как кто-то истекает кровью. Надо будет как-то познакомить тебя с моим слугой Риком — он может рассказать тебе много интересного о мести, о том, как можно днями и неделями наблюдать как враги, медленно корчась от боли, умирают. — Сурен отступил так же резко, как подошел. — Мы не знаем с чем столкнемся на островах, и мне нужна соратница, чтобы я мог ей доверять. Мне нужна уверенность, что в ответственный момент ты не отступишь, не передумаешь, не пожалеешь и не дрогнешь. Мы плывем не только для того, чтобы спасти Ярана, а также за наследником, и мы должны быть готовы ради этого убивать и разрушать. Невинные не должны страдать… но они умирают всегда и во всех королевствах. А там, на острова, мы придем, возможно, как убийцы и враги, и я должен знать, что ты пойдешь за мной до конца.

Вэйна долгое время утверждала, что ненавидит Полевию, затем что она ей безразлична. Но это королевство, задолжавшее ей так много, было не единственным в землях трех королей. В доме Фуара все слуги были людьми, в столице проживали и люди, и маги, и гномы, встречала в городе Вэйна и вервольфов. Вэйна любила маленькое кофе на набережной. Ей было легко среди добродушных владельцев, обычных людей, сумевших привлечь клиентуру не только кулинарными шедеврами, но и своим отношением к каждому посетителю, а также царящим в кафе уютом. Вэйне не было все равно — будет существовать мир или сгинет. Нет, ей было не все равно! Она столько лет пыталась сама себе доказать, что озлобилась и возненавидела весь мир, что способна как те десять магов стереть с лица земли целый город с его жителями! Но, она не была способна, опустила плечи Вэйна. И дело было не в том, что вложили в нее велески. Маленькая девочка Келия сменила имя, стала сильной. Но та девочка не умерла, сменив имя! Она верила, как и в восемь лет, что отец не бросит ее в обители велесок, что врата откроются, и она вернется домой на старой колымаге, норовившей застрять в каждом овраге. Не лгать самой себе. Правило, которое Вэйна все-таки нарушила, пока сильф ни заставил ее посмотреть не просто на отражение в зеркале, а заглянуть в свою суть за зеркальной гладью.

— Я не смогу убить ребенка, — наконец-то произнесла Вэйна, — не смогу смотреть, как насилуют и глумятся над женщиной, и не вмешаться. Не смогу убить тысячи людей, спасая свою жизнь. Вот она правда, — чуть истерично хохотнула она. — Но я при этом и не предам, я не побегу от опасности, я прикрою спину… вот она правда, — повторила Вэйна то ли себе то ли Сурену. — Что с ней делать, решать тебе.

Сурен отвернулся, в его глазах мелькнуло сострадание, от которого он был уверен, что давно избавился. Даже спасение Рика можно было объяснить желанием заполучить верного слугу — и это тоже была правда, но не вся.

— Иди, отдыхай, — посоветовал Сурен. — И можешь использовать магию, пока не околела.

— Я прошла проверку на должность твоей соратницы?

— По крайней мере не провалила.

Вэйна посмотрела на айсберги, которые кружили вокруг корабля, как акулы вокруг раненой жертвы.

— Когда мы увидим корабль Ярана, мы ведь догоним его?

— На днях узнаем.

Вэйна ушла, а Сурен остался стоять на палубе, хотя моряки и сами справлялись с плохой видимостью и проблемой столкновения с айсбергами.

Он прокручивал в голове разговор с девушкой и ее неожиданные откровения. Сурен усмехнулся, вспомнив собственное детство: Вэйна явно не имела представления, как воспитывали наследников в магических семьях. Были ли они детьми? Нет, они были магами, и от них требовали чуть ли не с колыбели демонстрации способностей. Сурен был привязан к отцу и матери, они дали ему жизнь и силу, но он никогда не зависел от них. Сказку на ночь? У отца не возникало подобного порыва, да и маленький Сурен едва ли нуждался в том, чтобы его целовали перед сном. А мать хоть часто и навещала его, все-таки жила она за гранью миров.

«Я никогда не убью ребенка», — вспомнил признание чародейки Сурен и задал себе такой же вопрос — а убил бы он?

— Милорд, компас показывает что-то странное.

Сурен выдохнул, испытав облегчение, что его отвлекли: откровенничать даже с самим собой — он был не готов.

— Капитан, право по борту.

Даже Сурена пробрало от, даже не страха, а панического ужаса, прозвучавшего в голосе впередсмотрящего матроса в «вороньем гнезде». Сильф обернулся вместе с остальными моряками, ожидая увидеть какое-нибудь морское чудовище или же ответный удар водной стихи на использование магии.

Но это был всего лишь корабль, дрейфующий, как и льдины. Сурен собирался потребовать объяснений у матроса по поводу его истерики, но тут луна ярко осветила палубу чужого корабля. «Жемчужина Горна». Совет магов отправил в плаванье самый знаменитый корабль, возглавлял который капитан-маг, хотя чародеи редко избирали эту профессию. Но привлекло внимание сильфа не название судна, а десятки людей, повешенных на его борту.

Матросы вспоминали забытые молитвы, некоторые целовали и сжимали в руках амулеты и символы своих богов. Сурен никогда не понимал, почему в случае опасности люди, даже опустившиеся на дно и закоренелые убийцы, искали спасения у богов, которых попирали в будни.

Он нахмурился, он ожидал встречи с «Жемчужиной Горна», но не так быстро, тем более что корабль выглядел призраком. Просчет Фуара? А ведь ученица старого интригана была на корабле сильфа. И очень возможно это был его умелый и расчетливый шаг: Вэйна, не зная того, была вновь лишь пешкой, а не королевой. Если конечно откровения девушки были искренними, а не хорошей игрой. Темная королева Полевии. Ведь Мейнстаун увидел ее королевой, а не робкой всепрощающей велеской.

— Спустить шлюпку на воду.

— Зачем? — огрызнулся капитан, но тут же поспешно склонил голову, как животное, признающее вожака, или как пес, облизывающий ладонь, чтобы вцепиться в нее зубами. — Милорд, если на корабле были живые, они подали бы знак.

— Спустить шлюпку на воду.

— Да, милорд.

Сурен первым спрыгнул в шлюпку, боль от рун отступила от мыслей одной фантастичнее другой. Но чтобы убедиться в своих подозрениях, ему надо было изучить корабль и повешенных моряков.

Он активировал артефакт-медальон, мазнув по нему каплей крови. А затем он не сводил взгляда с палубы чужого корабля, прислушиваясь к тишине. Все-таки, подумал Сурен, не зря он платил предсказателям, хотя никогда и не верил раньше туманным видениям. Тем более Сурен знал тайну, которую маги пытались скрыть от учеников и людей: можно было укрыться магией от предсказаний. А что еще любопытнее, вызвать ложные видения у провидцев. Вот почему Фуар не доверял своему дару, а предпочитал собирать информацию по крупицам, и в этом была слабость Мейнстауна, он верил своим картинам будущего. Сурен взобрался на палубу, тела матросов еще не начали разлагаться, что было не удивительно, температура опустилась где-то до минус пяти. Повешенные моряки были убиты вполне традиционно, никто не применял к ним магии. Но вот убитых было гораздо меньше команды корабля. Сурен принюхался, магия никогда не могла выветриться быстро, а еще не так давно кто-то использовал ее на корабле, но не к матросам. Поэтому он продолжил обыск судна, прикрыв себя магическими щитами. Двоих чародеев, отправленных советом магов, Сурен нашел в коридоре — в рвоте и собственных экскрементах. Два сильных мага банально были отравлены, и их шеи были разодраны ногтями. Идиоты, буркнул сильф. Убитые не позаботились даже о минимальной защите, они приняли яд, скорее всего, вместе с едой, не удосужившись проверить пищу. В итоге смерть недостойная ни одного чародея.

Сурен прислушался: на корабле был один живой, его сердце то билось, то замедлялось и останавливалось — как у мертвого. Артефакт на шее сильфа стал не просто теплым, а горячим, предупреждая об опасности для жизни. Он остановился в раздумьях, ему предстояло сделать выбор — или вернуться в шлюпку и отплыть от корабля-призрака, так и не узнав тайну происшедшего, или найти того, чье сердце еще билось. И если бы речь шла о жизни какого-то незнакомца, то выбор был прост: рисковать собственной жизнью сильф был не намерен. Но речь шла о тайне и скорее всего о заговоре, а плыть дальше, оставляя после себя неизвестного противника, было чревато опасностью в будущем.

Он отступил от коридора, куда его тянуло, сделал несколько шагов и остановился, затем передумал и вернулся. Сильф отбросил сомнения и распахнул двери, чтобы увидеть картину, которая заставила его разве что поморщиться. Капитан корабля был распят на стене, но вместо гвоздей палач использовал заговоренные кинжалы — всего их было пять, они пронзали руки, ноги и центр груди. Капитан был жив, но без сознания. Сурен бегло осмотрел каюту глазами, после чего использовал магию. Парочка артефактов в сейфе заинтересовала его, и он потратил три минуты, чтобы вскрыть защиту и набить карманы побрякушками. Сурен обладал хорошей памятью, так что он бегло просмотрел карты, бумаги и письма из сейфа, но, к сожалению, ничего интересного в них не было.

— Милорд, вы еще долго? — матрос заглянул в каюту и сглотнул. — Кто же его так?

— Возвращайся в шлюпку и ждите меня.

Моряк кивнул и побежал исполнять приказ будто за ними гнались демоны.

— Кто здесь…

Сурен недоверчиво посмотрел на кусок мяса на стене: капитана не только распяли, но и пытали перед довольно редкой экзекуцией.

— Ты посмотри, какой живучий.

Капитан поднял голову. Сурен усмехнулся, в полку Иорланды прибыло — правая глазница мужчины была пуста. Он пошарил руками по полу, глаза не было, кто-то забрал его с собой в качестве трофея.

— Помоги…

— Достаточно вытащить из тебя хотя бы один кинжал — это активирует артефакт, и весь корабль взлетит на воздух.

Распятый мужчина дернулся.

— Помоги, — повторил он.

Сурен оттянул голову мага за волосы.

— Кто это сделал и чего они хотели? Ну же, говори!

Левый глаз несколько раз моргнул.

— Кто здесь?

Сильф разочарованно отпустил волосы капитана.

Пять кинжалов, и все они были соединены с артефактом через кровь Родриго: Сурен вспомнил и имя капитана.

— Надеюсь, ты хоть что-то знаешь, иначе я сам убью тебя.

Десятая доля секунды и пять кинжалов упали на деревянный настил каюты. Сурен двигался так быстро, что для него кинжалы зависли в воздухе. Еще один рывок вместе с телом капитана — полет, и стук первого кинжала о дерево. Раздался взрыв, корабль вспыхнул, обращая дерево в пламя.

Брок смотрел на завораживающую картину — пламя во льдах, искренне надеясь, что никому не удалось спастись, ведь он стал догадываться, что это плаванье в один конец.

Вэйна, которой так и не удалось заснуть этой ночью, выбежала на палубу, услышав взрыв. Капитан смотрел на догорающий корабль.

— Он мертв, госпожа.

Вэйна не сразу поняла о ком идет речь, ее взгляд заметался по палубе, но Сурена на корабле не было. Она осталась одна на судне, которое находилось неизвестно где, в компании убийц и насильников.