Глава 7. "Дочь короля и волк"

— Осторожно, не поскользнись, — предупредил Ройс, сделал шаг вперед, чтобы подхватить девушку, но передумал и отступил.

Вэйна несколько дней бродила вокруг хижины охотников, надеясь, что хоть кому-то из ее друзей удалось спастись. Но надежда таяла, а в чудеса она не верила уже в детстве. Этим утром Вэйна наконец-то посмотрела правде в глаза — она застряла на этом острове надолго, а возможно и навсегда. А после рассказов старика и Ника — волосы на голове шевелились от страха. Гуару не было еще и пятидесяти лет, а он выглядел как столетний старик. Нику шел только семнадцатый год, а Ройс был ровесником самой Вэйны. И вот тогда она по-настоящему испугалась, она не хотела превращаться в старуха: ведь маги жили намного дольше людей, оставаясь большую часть жизни молодыми.

— Что? — хмуро спросил Ройс, заметив, что спутница опять отстала.

— Мы можем пару минут передохнуть?

Охотник смутился: ведь он без остановки вел девушку уже семь миль.

Вэйна часто ходила пешей в поместье Фуара, но на ней не было тяжелой шубы и неудобных сапог, а спину не оттягивал назад тяжелый рюкзак с продуктами и одеялом. Да и на лыжах ходить она была не приучена.

— Прости, я не подумал, что ты можешь устать.

Вэйна осмотрелась: ее окружал дикий непроходимый лес, без намека на присутствие других людей. Земля, покрытая снегом, в который проваливаешься в сапогах без лыж по колено. Этот лес таил много опасностей, он скрывал в своих недрах и воллаков. Великая раса вервольфов превратилась на этом острове в дикое — практически бездумное — животное. Но как, задавала себе вопрос Вэйна, как они потеряли свои способности? Почему застряли в звериных сущностях, а не в человеческих телах? Вопросов было слишком много, поэтому она и упросила Ройса отвести ее к развалинам. Если верить его рассказу, что когда-то на острове существовало более развитое общество. Но что с ним произошло? Почему люди деградировали в чудовищ, мало чем отличающихся от животных? Хотя нет, отличия все же были, усмехнулась Вэйна, дикие звери нападали, когда были голодны или когда защищали свою территорию. Люди нападали всегда.

— Надо идти, небо темнеет — будет метель.

Она забросила рюкзак за спину, несколько раз сжала и разжала ладони, пальцы почти не шевелились, теплые перчатки едва согревали.

— Осталось совсем немного пройти. И нам лучше укрыться за стенами, пока не разыгралась непогода.

Языковой барьер почти исчез. Вэйна быстро привыкла к незнакомым словам и акценту мужчин. И страх перед ними практически исчез. Ведь первые несколько ночей она ожидала, что кто-нибудь из них заявится к ней в комнату. Но, Ник, кажется, сам боялся ее, а Ройс вообще шарахался от нее, как от подхватившей красную хворь. Хотя Вэйна порой ловила взгляды мужчины, но сомневалась, что правильно истолковывала их.

— Невероятно, — пробормотала она, разглядывая развалины былого могущества. Белые мраморные стены должны были внушать когда-то уважение и страх. Барельефы мастерством исполнения напоминали храм Весты, только содержание было героическим, а не с фривольным уклоном. Вэйна сняла перчатку с правой руки и прикоснулась к стенам. Она закрыла глаза, раньше она могла бы рассказать историю этого замка, увидеть его прошлое и воссоздать иллюзорно его стены. А сейчас развалины молчали, они не могли говорить. А может они вопили, но она не могла их услышать.

— Идем, — нарочито безразлично и жестко сказал Ройс, заметив, как дрогнули уголки губ спутницы.

Вэйна резко вскинула взгляд — прожигая им, затем горько и криво усмехнулась и натянула перчатку.

— Идем, — согласилась она.

— Часто жизнь била? — тихо спросил Ройс, спускаясь в лаз, ведущий в нижние уцелевшие комнаты строений.

— Бывало, — согласилась Вэйна.

— Слабые в нашем мире не выживают, — заметил Ройс.

— Слабые ни в каком мире не выживают, — поправила она.

— Это точно. Здесь резкий спуск. Осторожно, — Ройс обернулся и в этот раз протянул руку. Вэйна не стала демонстрировать немедленно свою силу и помощь приняла. И все же она поскользнулась и практически рухнула в объятие мужчины. Ройс замер, вдыхая аромат трав. Он еще удивился пару дней назад, когда она попросила травы, а затем настояв их в котелке на плите, унесла в купальню вместе с горячей водой. Шапка Вэйны упала, обнажая светлые волосы.

Но она легко выскользнула из рук Ройса, который излишне сильно прижал ее к себе. Она подняла шапку.

— Здесь довольно темно, может пора светильник зажечь?

— Пожалуй, — согласился он, делая вид, что ничего особенного не произошло, хотя пальцы хранили ощущения прикосновения к ее коже с того дня, как он спас ее от ледяной смерти. Память хранила каждую деталь. А все чистые листки бумаги пестрели изображением обнаженной фигуры только одной натурщицы, хотя она об этом и не подозревала.

Вэйна смотрела на комнату со стеллажами книг. Не надо было обладать магией, чтобы воссоздать в голове картины былого великолепия библиотеки. Увидеть, наверняка, старика-смотрителя, который не позволял шастать без надобности в этом святилище. Смотрителя, заботившегося о каждом фолианте в библиотеке. А теперь прошли годы, и без присмотра — многие книги превратились в рухлядь и тлен. Но были и те, которые уцелели. Как, подумала Вэйна? Ведь магии в этом мире не было. А время было безжалостно к бумаге и ценностям, если конечно это было не золото. Да, остров задавал пока все больше вопросов, нежели давал ответов.

— Ты умеешь читать?

— Гуар научил меня.

Она замялась, то все-таки осторожно уточнила.

— Можно спросить?

— …да.

— Что случилось с твоими родителями? Почему Гуар дал тебе имя, а не они?

Ройс напрягся, пожал плечами и подошел к столику на одной ножке.

— Многие книги написаны понятным языком, но в других даже буквы незнакомые.

Вэйна повертела в руках перчатки.

— Моя мать долгие годы не могла подарить наследника отцу. Волшебница пообещала ей сына. Но вот мое рождение в планы колдуньи не входило, — призналась она, наблюдая за Ройсом и его реакцией на прозвучавшие слова.

Он поднял взгляд, явно заинтересованный ее рассказом.

— Твоя мать защитила тебя?

Вэйна рассмеялась. Ненависти к своей настоящей матери — королеве Ольге она уже давно не испытывала. Хотя нет, покачала она головой, ее настоящей матерью была обычная селянка, а не аристократка в десятом поколении. Вдовствующая королева все еще жила во дворце вместе с Еремеем. Удивительно, но принц простил мать. Конечно во всех бедах королевства оказалась виновна верховная жрица и магия. Это Элоиза оплела магией и ложью королеву Ольгу. Еремия устроило это объяснение, но не Вэйну. Впрочем, всю правду принц так и не узнал. В том числе и о существовании сестры, а Ольга, получив прощение сына за другие свои грехи, благоразумно молчала об этой странице своей жизни.

— Колдунья с моей матерью собирались принести меня в жертву богам, чтобы моя сила досталась брату.

— И кто спас тебя?

— А это уже совсем другая история… Но своего родного отца я никогда в жизни не видела, впрочем, как и мать, хотя она жива и здравствует до сих пор.

Ройс прислонил рюкзак к стене. Он молчал, но на его лбу появилась задумчивая складка.

Вэйна неожиданно рассмеялась, взглянув на заголовки книг, которые казались Ройсу абракадаброй.

— Ты даже не представляешь, что за клад ты нашел.

— Книги?

— Книги по магии, — уточнила она. — Совет магов бы удавился всем составом за право завладеть этой библиотекой. Многие из этих книг утеряны в нашем мире или же остались лишь их частичные копии. А это оригиналы, стоимость которых, — она задумчиво прикинула в голове реальную цену этих сокровищ, — они бесценны! — вынесла вердикт Вэйна.

— На острове это просто бумага. Да и она никому не нужна, — вернул девушку в действительность Ройс.

Вэйна нахмурилась. В море были заперты сотни кораблей. «Если бы только справиться с чудовищем». Она вновь почувствовала леденящий душу страх, когда вспомнила прикосновение холодных пальцев к своей щеке. А ведь тогда, даже обладая магией, она не могла сбросить оцепенение. А сейчас у нее и магии не было. Но люди жили и создавали миры без магии. Те же корабли были сконструированы обычными людьми.

— А что, если мы найдем способ покинуть остров?

— Море выплевывает всех рыбаков, кто осмеливается заплыть слишком далеко.

— Ты просто не понимаешь! — повысила голос Вэйна, выдохнула, успокаиваясь. — Твой мир я знаю пока только по рассказам Гуара и Ника, и он мне уже не нравится. А там за океаном десятки королевств, там сила и могущество.

— Там твой мир, — поправил он, — но не мой.

— Я сильная чародейка и… целительница. Я могу убрать твою хромоту и родимое пятно. А также продлить твою жизнь.

Ройс задумался, он не торопился с решением. Слишком часто в его капканы попадали животные, которых было так легко приманить куском кровавого мяса. Сейчас таким куском мяса было его затаенное желание — стать таким как другие. Но избавление от родимого пятна не вернуло бы его в прошлое, не дало бы ему узнать, что такое настоящая семья.

— У меня сейчас нет магии, но здесь собраны книги, которые помогут мне — если не вернуть утраченное, то, я уверена, найти способ покинуть остров. Но одна я не справлюсь. Мне потребуется помощь и защита.

— Хорошо, — согласился Ройс после нескольких минут молчания. — Но если ты найдешь способ бежать отсюда, — то Гуар и Ник отправятся с нами, и ты вернешь старику молодость.

— Я могла бы солгать, но не буду. Возможно, мне удаться продлить жизнь Гуару, но вернуть молодость ему не смогли бы и боги, если бы даже они существовали.

— Хорошо, что ты не солгала.

— Значит, ты поможешь мне?

Ройс подумал, что все что его держало на острове — это привязанность к старику, воспитавшему его, а также забота о Нике.

— Да.

Она улыбнулась и перевела взгляд на стеллажи книг.

— Насколько нам хватит припасов?

— Снег легко превратить в воду, а на охоте я всегда поймаю добычу.

Вэйна поспешно отвернулась: Ройс напомнил ей Лигула своей неторопливостью, знанием леса и надежностью. Но десять лет назад она резко порвала со своим прошлым и теми редкими знакомыми, которые в свое время не прошли мимо, а помогли ей.

— Тогда приступим.

Свет масляной лампы тускло освещал залу бывшей библиотеки. Блики рисовали на стенах гримасы и тени, они повторяли движения Вэйны, которая планомерно снимала несколько книг с полки, раскладывала их вокруг себя и изучала. Чтобы через десяток минут вернуть книги в их гнезда и взять другие. Ройс устроился рядом, и ей нравилось чувствовать тепло его тела и горячее дыхание. Это было по-домашнему. Пламя очага в камине, вернее неторопливо пылающий костер, который потрескивал хворостом. Дым уходил в трубу, которую установил Ройс в одно из своих предыдущих пребываний в развалинах.

Вэйна зябко повела плечами. Прошло несколько дней, а она все так же не могла согреться, выпадая порой из действительности в вязь морской воды. Она вздрогнула, когда Ройс набросил ей на плечи шкуру черного цвета, которая висела на стене.

— Один из моих трофеев — болотный дрог. Он напал на меня год назад, думал, я легкая добыча.

Она погладила мягкую шкуру незнакомого зверя.

— Они опасны?

— Воллаки будут опаснее и умнее, — пояснил Ройс.

— А почему ты стал охотником? — зевнув и потянувшись, спросила Вэйна, растирая затекшие плечи.

— Выбор был не велик. Да и Гуар обучил меня всему что умеет сам, а он в свое время был легендарным охотником, его имя знали во всех деревнях.

Книги были забыты, Вэйна закуталась в шкуру и слушала рассказы Ройса, который начал несмело, но затем все с большим азартом возвращаясь к прошлому и охотничьим байкам.

Вэйна видела Ройса сквозь дымку костра и странных теней, которые взявшись за руки, носились вокруг двух теплых и горячих тел. Она зажмурилась, чтобы видение исчезло, но стоило открыть глаза, и она увидела тень девушки в белом призрачном одеянии. Незнакомка — в одном летнем платье — грустно улыбнулась, а затем поманила Вэйну ладонью.

«Идем со мной».

Вэйна открыла рот, чтобы позвать Ройса, который отвернулся, чтобы подбросить несколько веток в затухающий костер.

Незнакомка оказалась за его спиной.

«Идем со мной или я заберу и его».

Страха не было. Незнакомка не была похоже на Ледяную леди, совсем еще девчонка, только в глазах — тоска и одиночество. Вэйна сглотнула, подумав, что смотрит в зеркало. На улице все так же шел снег, и ей даже показалась, что она увидела знакомые лица в танце снежинок.

«Я покажу тебе».

Она вспомнила, что забыла лыжи, но девушка манила ее за собой. Она проваливалась в снег по колено, цеплялась за ветки и камни разрушенного строения.

— Постой, я не успеваю.

«Быстрее!»

Вэйна практически пробежала последние метры, чтобы удивленно замереть перед высокой башней. Этого строения не было еще утром, когда Вэйна изучила все надземные останки поместья.

«Не стой, времени почти не осталось!»

Она сбросила полушубок на снег, ей стало жарко — как будто в груди разгоралось пламя. Сапоги бесшумно оставляли мокрые следы на каменных ступенях лестницы. Вэйна совершенно запыхалась, пока добралась до верхней площадки.

Эта комната напоминала святилище. Алтарь в центре с сакральными знаками дополнял картину.

Призрачная девушка стояла у алтаря, свет луны падал через витражи и отсутствующий потолок, освещая ее маленькую фигуру.

— Что это за место?

— Она сказала мне, что я избрана, что у меня есть власть, — девушка подняла взгляд, в котором полыхала ненависть, убивая все вокруг себя.

Вэйна попятилась к стене, ей вновь стало жутко, как там, в море.

— Боишься меня? — призрачная девушка рассмеялась — истерично и насмешливо. — Они тоже испугались, но было уже поздно.

Вэйна бросила взгляд на лестницу.

— Я ничего тебе не сделаю, просто хочу, чтобы ты поняла и увидела.

— Что? — прошептала Вэйна, проваливаясь в омут чужих воспоминаний.

«Я не должна была убегать от телохранителей, но я устала все время находиться под их присмотром. Порой мне казалось — я схожу с ума от прожигающих и оценивающих взглядов придворных и слуг. Единственная дочь короля — принцесса. Я должна была быть примером, лучшей во всем! И так оно и было.

Мой отец мог гордиться мною, но за всю свою жизнь я едва ли удостоилась от него одобрения и скупых похвал. А теперь, в одночасье, все изменилось — у меня появился младший брат. Восемнадцать лет отец желал получить наследника, и, наконец-то, вторая жена подарила ему сына.

Многие придворные мне сочувствуют, они думают, что я страшусь потерять титул наследницы престола. А я испытала облегчение в день рождения брата, как будто груз, что давил всю жизнь на мои плечи — теперь давит на плечи годовалого малыша.

Престол? Зачем мне клетка, из которой никогда не выбраться? Да и не хотела я брать на себя такую ответственность — управление целым королевством.

Наверное, раньше мне не удалось бы сбежать от соглядатаев, но сейчас — я все еще единственная дочь короля, но уже не наследница.

Моя пегая кобыла уносит меня прочь от города и королевского дворца, ото лжи и придворной свиты. От боли и одиночества. От жизни, которую я ненавижу, понимая, что мне никогда не сбежать. Но сегодня я позволю себе испить глоток свободы, зная, что телохранители уже рыщут в лесу в моих поисках. Не страшит меня сегодня и наказание. Да и что король может отнять у меня, если я ничем не владею…

Я лежала в зарослях полевых цветов, раскинув руки в стороны и любуясь нежными лучами солнца, которые согревали, а не жгли. Странное ощущение, в последнее время меня преследует желание раствориться легкой дымкой на фоне багрового заката, стать частью каждой травинки и листвы. Или же прыгнуть с высокого утеса в море и лунной пеной ласкать берег. Я гнала от себя эти мысли, но по ночам меня преследовали сны, после которых я с трудом понимала где реальность. А выезжая на верховую прогулку вместе с телохранителями, я устремлялась к обрыву, желая сделать тот прыжок, который снился мне в зареве бушующих волн.

Опасность я почувствовала раньше, нежели увидела его — могучего владыку леса.

Отец желал подчинить себе свободное племя вервольфов. Но их вождь оставался непоколебим. Годы — когда люди и вервольфы жили в мире — канули в лета. Теперь мы были, если не врагами, то и не друзьями, скорее соперниками, которые выжидали — кто и когда первым перейдет черту.

Я редко видела вервольфов вблизи, хотя некоторые поговаривали, что они приходят в наши селения и города в обличье людей. Их можно было узнать по высокому росту, ширине плеч и звериному запаху.

Вервольф рыжей окраски стоял под старым дубом-исполином. Он не был похож на обычного волка.

Отец любит охоту, он часто хвастает своими трофеями. Волков в его коллекции были больше всего. Король вывешивает их шкуры на площади — это предупреждение всем вервольфам. Смиритесь с властью людей — или умрите! Конечно люди были слабее вервольфов, куда нам равняться с ними в силе, скорости, мощи и выносливости. А их вторая ипостась, а некоторые утверждают, что звериная и есть настоящая — была пугающей. Моя нянька в детстве рассказывала мне жуткие истории о селянках, заплутавших в лесу. Утром их растерзанные тела находили в пустоши. Женщина смаковала каждую деталь, рассказывая, как несчастные жертвы вырывались из цепких мужских рук-лап: ведь охотились вервольфы стаями. В детстве я боялась этих историй, но была вынуждена слушать, что происходит с непослушными детьми. Мне было страшно засыпать, но на ночь гасили все светильники. Я должна была вырасти сильной, ведь в случае неудачи отца в супружеской постели, я стала бы королевой Глориана.

Сердце в груди бьется пойманной в силки птицей, крылья которой ломаются от ударов о железные игольчатые прутья. Было страшно стоять так близко к чудовищу, но еще страшнее было сорваться на бег и обернуться к нему спиной.

Так и стояли мы и смотрели друг на друга, но тут мой конь всхрапнул.

Это был мой шанс спастись от лесного монстра, от чудовища, способного убить меня в одном прыжке, оцарапав когтистой лапой. Десять шагов, вскочить в седло и умчаться прочь от вервольфа.

Да, идея бежать из замка и впрямь была глупой. Я сбежала от людской ненависти, но забыла о затаившемся в лесу звере с волчьим оскалом.

Лес продолжал жить своей жизнью, но я не слышала ни одного звука из-за биения своего сердца. Уши заложило, гул напоминал мне волчий вой.

Пальцы сминали подол моего платья, я боялась запутаться в длинной юбке при беге. Ведь монстру хватило бы нескольких прыжков, чтобы догнать меня. Я выдохнула, сосчитала до десяти и побежала. Моя лошадь была понятливой, так что мы сорвались в галоп. Мне не нравились дамские седла, но на мужском меня не выпустили бы из королевских конюшен.

Мы летели с моей пегой кобылой наперегонки с ветром. Ветки хлестали меня по щекам, я задыхалась от воздуха и собственной слюны, пальцы немели, но я стремилась убежать от вервольфа, как от ночного кошмара. Лошадь взбрыкнулась, и прежде чем я смогла удержаться в седле, меня выбросило на землю. У меня сперло дыхание, боль накатила волной, и я вскрикнула.

Он приближался ко мне, я слышала его шаги… открыла рот, чтобы закричать, и тут я увидела перед собой не монстра в волчьей шкуре, а молодого парня. Я так и не закричала, я лежала и смотрела на голого парня с длинными волосами и теплыми ореховыми глазами, в которых запутались лучи солнца. Страх вернулся, когда я поняла, что этот парень и есть тот монстр, который напугал меня.

— Цела?

Он похож на человека. И я не могу поверить, что он может в любую секунду превратиться в волка. Но его рыжеватые волосы напоминают шерсть зверя. А голос был хриплым после обращения: в нем можно было услышать рычание лесного владыки.

— Да не съем я тебя, — усмехнулся парень, у него оказалась добрая улыбка. — Ты случайно не немая, или язык от страха проглотила?

— Я… я не боюсь тебя, — солгала я.

Он резко наклонился, вынудив меня отшатнуться. Вервольф рассмеялся, неожиданно задорно подмигнув мне.

— Да уж, точно не из пугливых.

Страх отступил, его смыло как грязь с дороги дождем. Ведь по сути я почти ничего не знала о вервольфах: только жуткие истории няни и слова учителей, что волки наши враги. Сама я с ними не сталкивалась, не видела жертв их вакханалий и безумств полной луны. Одни слухи и сплетни.

Вервольф подошел к кобыле. Пегая не убежала от него прочь как от обычного волка, а позволила себя погладить по гриве.

— Красавица, — прошептал парень. Кобыла явно разомлела от приятных слов и даже положила морду на мужское плечо.

Я тем временем пошевелилась, проверяя, не переломала ли я себе кости. Но кажется я была цела, хотя и относительно. Спина болела при каждом движении, а правую щеку жгло огнем. Прикоснулась пальцами к щеке, размазывая алые набухшие капли крови от ударов ветвей. Парень стоял и наблюдал за мной, прикрывшись моим шарфиком, который я привязала на лугу к седлу, чтобы его не унесло ветром.

— А где твоя одежда?

Наверное, при ударе у меня что-то помутнело в голове, потому что более дурацкого вопроса невозможно было придумать. Но мысли и впрямь путались: никогда не видела таких открытых улыбок у людей. Придворные смотрели льстиво, угодливо, осуждающе. Слуги униженно и выказывая свое уважение. Друзей у меня не было, а несколько фрейлин были пустоголовыми трещотками, думающие только о нарядах и симпатичных аристократах. А этот незнакомец смотрел на меня открыто, но не враждебно. Губы почти тронула улыбка и тут же испуганно вспорхнула. Парень не знал, что я принцесса, дочь того самого короля, который обещал в случае неподчинения повесить рядом со шкурами волков — чучела вервольфов.

— Моя одежда? — парень ухмыльнулся, — ну, я же не знал, что мне придется помогать пугливой девице, которая и в седле не может толком удержаться.

— Я прекрасная наездница, — пробормотала себе под нос, но слух у вервольфов был отличный — в этом слухи не лгали.

— Прости, — неожиданно извинился парень. — Ты и впрямь не пугливая. Большинство девиц на твоем месте уже валялись бы в обмороке или впали бы в истерику. А ты смелая.

Вспомнила свое позорное бегство и мне стало стыдно: парень ничего мне не сделал. А то что он умел превращаться в волка, ведь даже зависть сердце оцарапала своими когтями. Владей я таким умением, и тогда никто не удержал бы меня в моей горнице, ставшей проклятием и темницей. Стать разумным зверем, отрастить себе шерсть, забыть о людских заботах… Но этому не бывать, понимала я. Во дворце меня ждали телохранители и тяжелый взгляд отца. А может и отец был бы рад, чтобы я не вернулась домой: наследнику исполнилось полтора года, он рос здоровым ребенком, и конкуренты ему в будущем были не нужны.

Парень в одно мгновение оказался подле меня.

— Обиделась?

Наши глаза как на лугу вновь встретились, только теперь на меня смотрели человеческие глаза цвета ореха, с золотыми крапинками и черными светящимися зрачками. Налетел как всегда неожиданно ветер, подхватил пух, листву, пыль и частицы земли — все это он закружил, осыпая нас как жениха с невестой рисаем и лепестками мириссы. А мы, сидя на земле, не отводили глаз, и слов нам было не надо, и мир рухнул и растворился в небытии. Никогда я не позволяла себе любить и грезить мальчиками-пажами, судьбу мою мог решить только отец. Кого назовет король суженным — за то и пойду я замуж. Обеты брачные принесу, которые прикуют меня кандалами, на ложе брачное взойду, чтобы отдать свою девичью невинность.

Не хочу, подумала я с тоской. Ни клятв лживых, ни прикосновений чужих пальцев, ни обязанностей…

— А чего хочешь? — шепчет мне волк с человеческим лицом, наклоняясь так близко, что мне жарко от его дыхания, которое пробирается под кожу, горяча кровь, заставляя ее устремляться быстрее по венам. И внизу живота разливается тепло от дыхания волка.

Забыться хочу на мягкой перине из вереска, под облаками несущихся оголтело над головой. Хочу выкрикивать имя волка, царапая ногтями землю или чуть смуглую кожу, а может быть рыжеватую шерсть чудовища.

Бросаюсь прочь, сверкая подолом платья и голыми ногами, вновь прыгаю в седло, а затем кричу, когда мужские руки сдергивают меня и прижимают к себе. Его тело пылает жаром, и моя кожа под платьем горит от желания. Невозможно, сказала бы я еще день назад, когда не понимала, почему служанки отдаются приезжим господам или мальчишкам с конюшни. Я зажмурила глаза, чтобы не видеть, сжала кулаки, чтобы не обнимать.

— Как зовут тебя?

Открываю глаза, смотрю на покрывало из белого вереска.

Волк смеется.

— Не здесь, маленькая, и не сейчас, — шепчет он.

Пытаюсь не выдать своего облегчения и разочарования. Боюсь, что сейчас я и впрямь сяду в седло и вернусь в замок и никогда не увижу этого странного волка, не испытаю сводящего с ума желания. Боюсь, что отец продержит меня в клетке всю жизнь, чтобы мои дети не потеснили его сына на престоле. Боюсь, что меня выдадут замуж, и я буду лежать на ложе тряпичной куклой в незнакомых, но ненавистных объятиях.

Ветер эхом доносит до меня голоса моих телохранителей. Они скоро будут здесь с оружием, закаленным в огне, для убийства вервольфов.

— Уходи, они нападут…

Волк хмурится, нехотя прислушивается к шуму и отпускает меня.

— Я буду ждать тебя завтра, за городскими воротами у старого колодца желаний. Приходи.

Я отрицательно мотаю головой, ведь слова застревают в горле, но парень в одну секунду становится вервольфом, который подхватывает с земли мой шарф. Он алеет в пасте чудовища, которое скрывается в гущи деревьев.

— Не приду, — шепчу я ветру, вслед рыжему волку. Но эхо возвращает мне вой, похожий на смех: «Придешь!»

Я так часто играю чужие роли, что мне ничего не стоит надеть привычную маску ледяной принцессы. В детстве я любила прошмыгнуть по потайному ходу, устроиться у маленькой трубы, слушая истории, которые слуги рассказывали своим детям перед сном. Особенно мне нравилась история о Снежной Леди. Я представляла себя девушкой-вьюгой, я одаряла достойных и наказывала виновных.

Детство закончилось очень рано, возможно, отпрыски слуг были счастливее принцессы на деревянном троне, которое в любую секунду было готово вспыхнуть головешкой и пеплом унести меня в проклятый лес за болотами на западе.

Моя стража окружила меня капканом, страшась потерять из виду. А я была Лерией — принцессой, дочерью короля. «Как могли вы потерять меня! Король не помилует провинившихся… но принцесса ваша милостива».

А лошадь уже уносила меня прочь от цветов вереска и запаха зверя…

Во дворце никто не узнал о моем побеге, а я не спала всю ночь — ворочалась в постели, бродила по комнате и полночи провела на балконе, разглядываю звездное небо и грезя с открытыми глазами. А на следующий день я не могла притронуться к еде. Я торопила ночь и призывала ее не наступать. Сумерки опустились резко, они упали портьерой в театральном зале. Я отослала слуг и тенью маялась по комнате. Я знала, как бежать из замка, знала тайные ходы, которые некогда доверил мне король, когда я была хоть и нежеланной, но наследницей.

Но я медлила, я надеялась, что вервольф уйдет, не дождавшись меня.

Темный плащ скрывал мое лицо, я бесшумно скользила по туннелям, срываясь на бег. Я знала часы, когда сменяется стража. Поэтому, когда стемнело, я была уже за воротами, торопясь к старому колодцу желаний. Глупое поверье, что достаточно было загадать желание и бросить в колодец что-то личное и важное — и оно сбудется, заставляло молодых парней и девушек водить хороводы в лесу вокруг черного жерла.

Я бежала в ночи, плащ и сумрак укутали меня от чужих глаз. Дворец покинула принцесса, а по лесу бежала девчонка на свидание с парнем с глазами цвета ореха.

Я озадаченно остановилась, когда увидела огромную тень вервольфа. Он осторожно приближался ко мне на могучих лапах, тяжело дыша от быстрого бега. И мне стало так хорошо от того, что не одна я бежала сломя голову, опасаясь опоздать, что я смеюсь под понимающий гогот волка. Жду, когда он вновь превратится в человека, чтобы стать его под сенью звезд, щедрой россыпью взирающих на нас с неба.

А он подходит все ближе, и у меня перехватывает дыхание, когда вервольф присаживается на задние лапы и приглашающе кивает.

Страшно ли мне? Нет, легко. Свободно. Может увезет он меня в далекие дали, и никогда я больше не увижу опостылевших стен дворца и придворные лица.

Страшно ли мне? А вдруг утром отыщут в лесу только мой плащ, да окровавленный хладный труп?

Ну и пусть, решаю я и обнимаю волка за шею. Шерсть его гладкая, и пахнет волк не зверем, а человеком.

Он бежит по земле, мягкие лапы с когтями вырывают траву с корнями. Он бежит, совершая прыжки над оврагами и рытвинами. Я каждый раз вскрикиваю — сейчас упаду — но я точно приклеена к спине волка. Он останавливается на берегу озера, на лугу вереска, цветы которого переливаются в свете луны и звезд. Отпускаю нехотя шею вервольфа и соскальзываю на землю. Взгляд я не отвожу, смотрю как шерсть звериную смывает волной и передо мной на коленях стоит парень в одном алом шарфе на шее. Сбрасываю плащ на землю и выскальзываю из платья. В эту ночь нам не нужны слова, клятвы и обязательства.

Руки, губы, прикосновения… Шум и шепот травы и цветов, песня ветра и воды.

Резкая боль отрезвляет меня, волк останавливается, заглядывает мне в глаза, затем его лицо багровеет, и он довольно откатывается в сторону. Ветер охлаждает разгоряченное тело, он поднимает меня на руки и идет к озеру. Вода ласкает мое тело, как шершавый язык волка. Мое тело почти невесомо. Боль смывает волной.

Правдивы легенды об исцеляющем озере в лесу. Вот только говорят, что вервольфы охраняют свои владения и никогда не приводят к этим водам людей.

— Ты убьешь меня?

— Нет, — отвечает, нахмурившись, волк. — А должен? — уточняет он.

— Я человек, а это озеро вы скрываете от нас.

Вервольф смеется.

— А ты найдешь дорогу к нему?

Нет, не найду, думаю я.

Эта ночь бесконечна и все же она заканчивается мгновенно. Цепляюсь за плечи Троя, а оказываюсь на спине рыжего волка. Мы мчимся к замку наперегонки с рассветом. Он норовит догнать нас, но разве умчаться за волком? Я бегу, ни разу не обернувшись, чувствую — посмотрю назад и не смогу вернуться к привычной жизни…

Моя жизнь полна скучными и равнодушными дневными часами, а ночи я провожу с Троем. Я выбираюсь по туннелю, а он ждет меня у колодца. Лес — наши владения. Кошмары почти оставляют меня, ведь теперь у меня нет времени для сна. Ночи становятся прохладнее, и Трой ведет меня в свой дом. Я почему-то думала, что вервольфы живут в логовах и пещерах, но волки живут в добротно сбитых домах высоко в горах. Дома их скрыты от людских глаз. В лесах они охотятся и охраняют территорию от нас, людей, которым всегда и всего мало.

В селении на меня смотрели с любопытством, но без агрессии. Трой сжимал мою ладонь, чтобы ни у кого не оставалось сомнений — под чьей я защитой.

Удивили и человеческие жены волков, а таких было немало. Наверное, я должна была рассказать о себе, довериться Трою. Но я боялась, что, узнав кто мой отец, он не пожелает меня больше видеть. А я не могла представить уже ни дня без Троя. Он стал для меня важнее семьи, трона, королевства. Если бы он только попросил меня все бросить и уйти, я осталась бы в его деревянном доме, научилась бы прясть пряжу, готовить еду и прибираться в доме…

Все изменилось в одно мгновение. Это было шествие в честь Элейны — нашей защитницы и прародительницы. Ведь и в моих жилах текла ее кровь. Великая Элейна привела нас на эти острова из-за океана. Легенды рассказывали, что в далеких землях разразилась болезнь — красная смерть: люди умирали или сходили с ума. Тогда прародительница приказала построить корабли и поднять паруса. Плаванье продолжалось не одну неделю. Но королева указала конечный путь.

Мой отец шествует в первом ряду в окружении телохранителей, а я с трудом вдыхаю воздух от близости чужих потных тел и тяжелого парфюма. Шлейф моего белого платья волочится по земле, подметая мостовые. Белая ткань окрашивается в серый цвет, как и моя жизнь.

Трой стоит в толпе людей, возвышаясь над нами на полголовы. Мое сердце останавливается, разбивается, разлетается на осколки. Я делаю пару шагов к волку.

— Ваше высочество.

«Только не уходи», — безмолвно молю я. Но вервольф скрывается в толпе, растворившись видением.

— Ваше высочество, вы должны продолжить шествие.

Наш путь усыпан лепестками цветов, но мне кажется, что я ступаю босыми ногами по берегу с острыми камнями. Принцесса должна улыбаться своему народу, и я улыбаюсь так, что мои щеки болят от этой лживой и наигранной улыбки…

Я ни разу не сбилась с пути, не отступила, я доиграла свою роль до конца. Я сплела венок и возложила его на голову статуи, а после я сидела за праздничным столом по левую руку от отца. Сбежала я при первой возможности, когда ночь уже вошла в свои права.

Этой ночью город не спал, люди возносили молитвы нашей спасительнице, пели и танцевали.

А я бежала к нашему колодцу желаний, чтобы столкнуться лбом с пустотой. Трой не пришел… Мне показалось, что я вижу его тень, скрытую стволами деревьев, вижу следы могучих лап на земле, но это ночь играла со мной, насмехаясь над глупой принцессой.

Шел третий день, когда я не находила Троя у колодца: я не могла есть и пить, мне все опостылело. Но беды обрушились, пролившись надо мной тучей. Отец пообещал мою руку одному из своих верных аристократов.

Я смотрела на сморщенное, как квашеное яблоко, лицо моего будущего супруга и улыбалась, как была научена. Ему было шестьдесят лет, он пережил трех жен, поговаривали, что двух он просто уморил. У него было пятеро сыновей и шесть внуков. Вот, кого отец выбрал мне в спутники, вот кому он пожелал отдать меня, обрекая на жизнь со стариком, чье семя уже не давало всходы.

Я знала тайные ходы во дворце и в эту ночь, когда опустились сумерки, я не пошла в лес… Мой брат спал в кроватке — такой маленький и беззащитный. Мне редко дозволяли увидеть его и никогда не оставляли на мое попечение. Это было так просто, тихо подойти к кроватке, чтобы не разбудить кормилицу, взять подушку и положить ее на личико малыша. Наверное, это был выход, забрать одну жизнь и вернуть себе место наследницы… Но я не смогла. Не смогла отнять жизнь брата…

Что же, у меня оставалась настойка мойны. Ведь никто и ничто не заставил бы меня принести брачные клятвы, а затем разделить ложе со слюнявым стариком, который любил гулять каждый день в саду, развлекая меня, как ему казалось, скабрезными анекдотами, норовя погладить и прикоснуться ко мне чуть больше дозволенного, дыша на меня смрадным старческим дыханием.

И хотя надежда угасала в моем сердце, каждую ночь я ждала у колодца желаний, но Трой не приходил.

День свадьбы приближался, а я лишний раз не покидала опочивальню. У меня пропал аппетит, я резко похудела, под моими глазами пролегли темные круги. А мой нареченный жених не скупился на похвалы и воспевание моей увядающей красоты.

Трое суток перед свадьбой невеста должна провести в храме — в молитвах. Попытка поговорить с отцом закончилась прежде, чем началась. Теперь король слушает новую жену, которая советует мужу, как можно скорее выслать меня из дворца.

Пальцы судорожно сжимают настойку мойны…

Этой ночью я никуда не тороплюсь. Зачем? Ведь я в последний раз любовалась звездами, осветившими сегодня мой путь. У колодца было привычно одиноко. А ведь многие верили, что он исполняет желания. Я сняла перстень с пальца. Он принадлежал моей матери — единственная память о ней. Перстень беззвучно нырнул в воду, а я достала маленькую склянку, откупорила ее.

Запах мойны ударяет мне в нос. Пальцы дрожат, но я сделала свой выбор.

Тень сбивает меня с ног, настойка выплескивается на землю и цветы, убивая все живое.

— Зачем? — шепчет он.

Наверное, это глупо, но я улыбаюсь. Все-таки мои ощущения были не ложны. Он приходил к колодцу, не выходил на мои мольбы, но наблюдал.

— Что молчишь?

— Счастлива.

Трой озадаченно смотрит на меня, а затем обнимает.

— Почему ты сразу не сказала мне правду?

— Боялась, что ты покинешь меня.

А больше слов и не надо. Я знаю, что никогда уже не отпущу его. Ночи холодны поздней осенью, листья золотыми бликами шумят на опушке. А мы, взявшись за руки, идем по потайному ходу. Конец нашего пути — храм прародительницы. Мы собираемся пролить кровь на алтаре и принести древнюю клятву. Ведь то, что соединит и благословит Элейна, будет не расторгнуть никому, даже моему отцу.

Я не вижу в темноте, ведь городские улицы тускло освещают магические светильники и звезды, но Трой ведет меня, а я готова идти за ним и бежать. Я боюсь, что проснусь ото сна, но волк успокаивающе шепчет мне на ухо безумные и нежные слова.

Мы поднимаемся по ступеням из красного камня в высокую башню храма. Мой брак с избранником — названным отцом — состоялся бы в главном храме, а не этой часовне. Но мне не нужны толпы гостей, верховный жрец и придворный маг. Мне хватит и звезд в качестве свидетелей наших клятв.

В часовне нет потолка, его убрали еще до моего рождения после видения одного из жрецов, который заявил, что во сне ему явилась Прародительница и велела открыть путь звездам.

Лунный свет окутывает наши переплетенные пальцы серебряной дымкой, а тела наши в тени.

Трой достает кинжал, он надрезает кожу на своем запястье, а потом на моей руке. Кровь теплой струйкой щекочет руку, а затем мы соединяем наши запястья и нашу кровь. Слова клятвы древнее часовни и храма, древнее всего в этом мире. Наша смешанная — одна на двоих — кровь проливается на алтарь, и в этот момент в сакральный зал врывается мой отец, жених, придворный маг и вервольф — один из друзей Троя.

— Мы соединили наши жизни! — мой голос эхом гремит под звездами, отлетая от розовато-красных стен.

Лицо моего отца наливается кровью и злобой. Предатель-вервольф стоит в дверях.

Обвинения отца рассекают воздух кнутом.

— Ее запереть в комнате, его убить.

Трой обращается в вервольфа. Сверкают клинки и летят магические заклятия. Я запрыгиваю на спину волка, и он выпрыгивает в одно из окон. Осколки стекла больно ранят меня и Троя. На площади стоит стража, в руках многих воинов луки. Трой мечется от стрел, а я сжимаю крепко его шею.

Еще один прыжок, и волк падает в реку. Тяжелые одежды тянут меня на дно, но Трой уже в человеческом обличье помогает мне выбраться из воды. Я выплевываю воду…

— Прости меня.

Я не понимаю, почему он просит прощение, хочу успокоить его, — я знаю, как выбраться из города, минуя ворота, я… Трой заваливается на камни. Несколько стрел застряли в его теле. Три обломка торчат из груди.

— Трой.

— Видимо, не судьба, маленькая…

Это последние слова, которые он произносит. Я знаю, его сердце не бьется в груди, он больше никогда не прикоснется ко мне, его губы не дрогнут в знакомой и любимой улыбке, и он не назовет меня «маленькой».

Один из магических светильников на набережной освещает берег, но в моих глазах все темнеет. Раньше я глупо полагала, что знаю — что такое боль…

Цокот копыт предупреждает меня о свидетелях. Король, придворный маг и вервольф, чье имя я даже не могу вспомнить. Они убили Троя, а не стрелы стражи. Если хоть кто-нибудь из них проявил бы сострадание, но нет… На лице отца — скука, придворный маг довольно потирает ладони, одно из его заклятий тоже настигло рыжего волка, вервольф собирается предать свой народ, как и Троя, — ради власти и богатств.

Я не знала, что ненависть можно почувствовать, ощутить всем телом. Я дышала, но была уже мертва.

Первым изменился в лице маг, он увидел свою смерть, которой стала я.

Мой крик разорвал тишину и мир на части. Я стала частью этой земли, воды, воздуха. Я могла отравить этот остров, чтобы никогда и никто не был здесь счастлив.

— Проклинаю!!!

Мой голос оглушил меня, вода в реке вспенилась, земля покрылась трещинами.

— Проклинаю!

Страх был разлит в воздухе, как пролившееся скиснувшееся молоко.

Мой отец схватился за сердце и рухнул на колени с остекленевшим взглядом. Маг бросил огненный шар, но он не мог навредить мне: больше в этом мире не было магии.

Мой взгляд останавливается на вервольфе.

— Я проклинаю вас всех… — шепчу, но мой голос звучит оглушительным колоколом. — Люди будут жить и умирать в мучениях, не зная счастья и любви. Вы — маги — лишитесь всех своих сил и падете ниже обычного человека. И вы, вервольфы, отныне только неразумные твари!

Мой смех пугает меня. Что-то темное и страшное выскальзывает из моего тело. На улице осень, до холодов еще больше месяца, но снег белым свадебным нарядом падает на землю. Теперь я могу рассмотреть то, что вырвалось из моей груди. Мы с ней похожи — только волосы ее совершенно белые, призрачная кожа темна, а глазницы пусты. Стрела юного стражника обрывает мою жизнь, и я падаю на тело Троя.

Последнее что я вижу — темную тень, которая шепчет мне.

— Ты никогда не обретешь покоя…»

Вэйна прикоснулась к груди, дрожа всем телом. Она каким-то способом испытала все чувства Лерии — каждую ее мысль, поступок, боль.

Призрачная девушка — печальная и одинокая — стояла у алтаря, на который очень давно пролила кровь со своим суженым.

— Помоги мне.

Вэйна отрицательно покачала головой, но губы помимо воли прошептали.

— Как?

— Когда придет время — сделай правильный выбор!

— Какой выбор? О чем ты говоришь?

— Вэйна… ты слышишь меня?

Призрачная девушка исчезла, а бывшая чародейка, стоя в часовне, удивленно прислушивалась к голосу, который звал ее. Вэйне голос показался знакомым, она уже где-то его слышала, но где и когда — она не могла вспомнить.

— Вэйна, осторожно!

Она услышала треск, а в следующую секунду пол под ногами исчез, и Вэйна рухнула в пустоту.

— Держись, не отпускай руку!

Вэйна вцепилась в руку Ройса, непонимающе осматриваясь. Исчезла башня с красно-розовыми стенами и отсутствующим потолком — вокруг были одни развалины. Она посмотрела вниз и крепче сжала руку Ройса. До заснеженной земли было несколько метров.

— Вытащи меня!

— Протяни вторую руку. Не бойся, я не отпущу тебя.

Вэйна, лежа на снегу, тяжело дышала, будто пробежала десятки миль. Она с удивлением взирала на хрупкие развалины.

— Что произошло? — спросила она. — Как я здесь оказалась?

Ройс, цепляясь за стены, распрямился, поморщился от боли в ноге, попытался растереть ее через одежду, но бросил это глупое занятие.

— Хороший вопрос, — недовольно буркнул он.

— Мне надо знать.

Он нахмурился.

— Мы разговаривали с тобой, я отвлекся, чтобы бросить сухие ветки в огонь, а ты неожиданно сорвалась с места и побежала, по дороге потеряв куртку и шапку. Как понимаешь, я со своей ногой едва успевал за тобой.

Она зябка поежилась, холод продолжал преследовать ее. Ройс снял свой полушубок и бросил его девушке.

— Спасибо.

— Пойдем обратно, пока я не превратился в кусок льда.

Вэйна молчала, наблюдая как тяжело давался каждый шаг Ройсу, хотя он не подавал и виду. Видимо бег и разрушенная лестница, по которой ему надо было вскарабкаться, имели последствия. Вэйна удивленно крутила головой, удивляясь, как далеко она убежала от укрытия стен. А Ройс хранил молчание. И скорее всего боль, а не отсутствие любопытства, удерживала его от вопросов.

Пламя почти погасло, так что она поспешно бросила поленья в костер.

— Позволь мне взглянуть на твою ногу, я могу уменьшит боль.

Ройс неуклюже сел на старый табурет, удивленно посмотрел на нее.

— Во мне нет магии, но я несколько лет училась на целительницу.

Не дожидаясь ответа, Вэйна подошла к мужчине и опустилась на корточки. Она хотела было предложить снять ему брюки, но почему-то была уверена, что он не согласится частично обнажиться.

— Я помогу… просто доверься мне.

Вэйна в бытность послушницей Велесы тысячи раз лечила женщин, мужчин и детей. Они все мелькали перед глазами, но она, покинув обитель, не могла вспомнить ни одного лица. Никогда в этом не было ничего личного. А сейчас пальцы чуть дрожали. От холода, попыталась успокоить себя Вэйна, ведь любить она не хотела. А порой ей казалось, что и не умела.

Ройс прикрыл глаза, но боль с каждым прикосновением девушки отступала. А Вэйна, чтобы отвлечься, думала о своем видении. Сне о том, что скорее всего произошло много лет назад. Но она не понимала, как проклятие одного человека могло повлиять на весь остров. Маги лишились силы, вервольфы стали волками, а люди потеряли свою человечность.

Ветки потрескивали в костре, в комнате царил полумрак, а Вэйна почувствовала, как Ройс расслабился.

— Спасибо.

Она подняла взгляд, Ройс внимательно смотрел на нее. Она затаила дыхание, подумав, что сейчас он наклонится, чтобы поцеловать ее, ведь его взгляд скользнул к ее губам.

— Так что там произошло? — чуть охрипшим голосом спросил он.

Ройс просто смотрел, пока Вэйна скупо рассказала о своем видении, не вдаваясь в детали и подробности.

— А может тебе это просто привиделось? И не было никакой Лерии?

— Может быть, — согласилась Вэйна, которая не верила в это предположение.

Он хмыкнул, убрал руку девушки со своей ноги, задержав ее ладонь на несколько секунд. И это было все что он себе позволил.

Заснула Вэйна где-то через час, размышляя о Лерии. Королевская кровь. Принцесса. Одинокая девушка, которую предала семья. Невеста, переполненная ненавистью и болью. Вэйна усмехнулась, слишком уж судьба девушки, умершей тысячелетия назад, была похожа на ее жизнь. «Сделай правильный выбор». Эти слова кружились в голове. Один выбор Вэйна уже сделала десять лет назад в королевском дворце. Правильный ли он был? В этом она уже сомневалась. Ройс перевернулся на бок, и теперь она могла рассмотреть черты его лица. Вэйна запуталась и в своих чувствах. А может ей просто хотелось ощутить тепло мужского тела, чтобы наконец-то согреться.

Сон сморил и ее, но покой не наступил с опустившейся темнотой. Вэйна видела могучего вервольфа, который лежал на снегу. Но тут волчья шкура исчезала, обнажая фигуру Ярана, пронзенного стрелами: три обломка торчало из его груди.