Глава 8. Проклятые

— Нам надо идти! — твердо сказал Бак. Он был единственным, кто осмелился подойти к Иорланде, которая стояла на заснеженном берегу, устремив взгляд в море.

Женщина не шелохнулась, потухшими глазами изучая стелившийся над водой туман.

Мужчина резко дернул племянницу за руку, заставив ее отвести взгляд от моря.

— И не вздумай реветь, — гаркнул Бак. — Ты не деревенская баба, ты — наш капитан!

Иорланда попыталась вырвать руку.

— Капитан? — истерично переспросила она и рассмеялась. — Ты видишь мой корабль? Нет? Я тоже его не вижу!

Бак едва удержался от того, чтобы не залепить племяннице пощечину, надеясь образумить ее.

— Значит, они все были правы, — зашептал мужчина, понизив голос, — все они — кто считал, что женщина не может стать капитаном. И он был прав, когда…

Иорланда вырвалась и вцепилась рукой в горло мужчины.

— Никогда не смей напоминать мне о нем!

Бак довольно кивнул и сипло выплюнул.

— Отпусти, задушишь ненароком.

Она распрямилась, перевела взгляд на свою команду, вернее свою настоящую семью. Впервые ей не было стыдно за слезы. Двенадцать человек — все что осталось от целой команды. Грег, играющий на свирели, весельчак Лакки, Шекли, которого дома ждали семеро детей, а ведь Иорланда знала имя каждого малыша, хотя старший уже просился юнгой на корабль. Ридли, Ютас, Ценер, Марк… Никто из них уже не вернется домой.

Но оставалось еще двенадцать человек. Иорланда подошла к мужчинам, которые выжидающе смотрели на нее. Ее единственный глаз буравил, прожигал обветренные лица моряков, скользил по выцветшим от солнца и соленной воды губам.

— Я все еще ваш капитан?

— Наш, — усмехнулся в бороду Горд Зоркий.

— Наш, наш… — закивали другие мужчины.

Иорланда кивнула. В примирительном жесте она протянула руку дяде. Тот наигранно закашлял, потирая шею, но руку пожал.

— Тогда слушаем мою команду. Там, — она указала на море, — там сотни кораблей. И еще там какая-та тварь, которая убила наших друзей. Я хочу, чтобы мы выжили на этом острове, нашли способ убить монстра и вернуться домой. — Иорланда подошла к Ламарку. Бывший чародей сидел на снегу, потерянно щелкая пальцами, не в состоянии высечь даже искру. Она наклонилась, чтобы ее лицо было на одном уровне с глазами мага. — А теперь, чародей, слушай меня. Я доверилась Сурену, который забыл предупредить меня о такой мелочи, как кладбище кораблей или остров, лишенный магии. И мне, парень, плевать — знал ли ты правду или был просто разменной монетой. От тебя было мало пользы, когда ты обладал магией, а сейчас ты просто балласт. Я могу оставить тебя на берегу, и ты умрешь от голода и холода, или тебя растерзают дикие звери. В моей команде нет места слабым и никчемным дуракам. Но я дам тебе возможность заслужить кусок мяса и хлеба.

— На этом острове нет магии, — пробормотал Ламарк.

— Ты удивишься, чародей, но мы с моей командой побывали в таких передрягах, а главное выбрались оттуда хоть и потрепанными, но живыми, не обладая даже каплей магии. А ты хоть и лишен силы, все равно остаешься чародеем. Поэтому ты должен придумать способ, как победить этого морского монстра.

— Невозможно, это…

Иорланда приблизила лицо вплотную к Ламарку, выдыхая слова в рот мага.

— Если ты еще раз произнесешь слово — невозможно, я прикажу тебя вздернуть на дереве.

— Но…

— Замолкни. И запомни, твоя жизнь для меня значит меньше раздавленного паука.

Высказав все это магу, она уверенной походкой подошла к лодке. Она вновь была капитаном, который не раз спасал команду и никогда не сдавался.

— Разбираем вещи и оружие, — приказала она и посмотрела на величественный лес. — И будем надеяться, что на этом острове есть живые. И то, что они не жаждут крови, — пробормотала последние слова себе под нос Иорланда.

Бак с гордостью смотрел на племянницу — сильная, такую не сломить, хотя многие пытались. И некоторым это почти удалось.

— А ты куда смотришь, Грач? Ладно с этим магом не выгорело, но ведь может и другой мужик появиться на горизонте. Да и жизни этой, сам видишь, всего и ничего.

— Да я ей уже десятки раз говорил о своих чувствах.

— Говорил он, — хмыкнул Горд Зоркий, — действовать надо, а не болтать.

— И это мне говорят два холостяка, — буркнул Грач.

Бак и Горд переглянулись и рассмеялись.

— У Горда в каждом порту по жене, видимо, трудно выбрать одну, а у меня одна страсть — море… Мы сделали свой выбор и счастливы, а вот ты, мой друг, — нет.

Грач посмотрел на Иорланду, которая уже полностью взяла себя в руки и отдавала четкие команды.

— Не упусти и этот шанс, — хлопнул по плечу мужчину Бак.

— У тебя просто тяга героически подохнуть. Знаешь, есть поговорка, то, что произошло один раз, может повториться, а может и нет. А вот то, что произошло дважды, обязательно произойдет опять. Молись, если веришь в богов, чтобы эти слова были лживы, ведь в третий раз я точно не собираюсь тебя спасать, это очень утомительно, да и становится опасно для жизни. Никогда не сидел у постели больных, но, кажется, в таких случаях предлагают воды. Правда у нас есть еще фляжка с каким-то дешевым пойлом, так что, могу предложить тебе и выпивку. Будешь?

Родриго прищурил глаз от резкого света — это полыхал костер. Он осторожно пошевелился и застонал от боли.

— Не советую пытаться встать, у тебя несколько ребер поломано, да и харкал ты кровью. Повезло что вообще не истек кровью. Выпивка пахнет отвратительно, да и на вкус — гадость. Будешь?

Родриго поднял руку, сглотнул, так как ладонь распухла и выглядела как кусок освежеванного мяса.

— Ниже еще хуже, — обрадовал Сурен. — Мой эстетический вкус прямо требовал, чтобы я проявил милосердие и добил тебя. Я даже поднял камень, чтобы расплющить твою голову, но потом подумал, что мне будет скучно без собеседника. Хотя если эти бравые моряки повредили своими сапогами твой мозг, вновь вношу предложение избавить тебя от мук.

Но ответить Родриго не успел, так как Сурен присел рядом с ним и буквально засунул ему в рот горлышко фляги.

— Может, тебя хоть это разговорит. Я конечно люблю свой голос, но это попахивает сумасшествием — говорить самим с собой. Согласен?

Он закашлялся, когда спирт попал в горло и пролился на лицо.

— Да, мордашка у тебя теперь тоже выглядит отвратительно, — обрадовал сильф. — Когда я тебя осматривал, язык был на месте. Ты его случаем не откусил?

— Жаль, что я не оглох, — пробормотал Родриго.

Сурен расхохотался.

— А может мы с тобой и поладим, — резко перестал смеяться он. — Если конечно успеем.

— Это вряд ли.

Сильф внимательно взглянул на мага.

— Может утолишь мое любопытство — за что ты так ненавидишь меня?

Родриго вздрогнул, попытался осмотреться: его глаз заметался в поисках женского лица.

— Где Вэйна?

Сурен усмехнулся и сделал еще один глоток из фляги.

— Вэйна, — пробормотал он. — Не знаю.

— Как не знаешь? Что произошло на берегу? Ты ведь не дышал!

— Ну, как я выяснил на практике — убить меня не так легко. И тебе и впрямь повезло, что я вовремя очнулся, пока тебя не забили насмерть. Скажу по секрету, нашим морякам доставляло огромное удовольствие втаптывать тебя буквально в землю. Вот только не стоило одному из этих типов подходить ко мне. А Вэйна… Я не видел, но один из этих уродов сказал, что она спрыгнула с обрыва. Выжила ли она — не знаю.

— Думаешь, это реально — выжить в ледяной воде?

— Или ей повезло или нет, вот тут третьего не дано.

— Тебе все равно? — практически прошептал Родриго.

— Этот вывод ты сделал, основываясь на своей ненависти ко мне? — усмехнулся Сурен. — Не стоит. Ты ничего обо мне не знаешь.

— Как тебе удалось справиться с капитаном и его командой?

Сурен хмыкнул и кончики его пальцев вспыхнули огнем.

Родриго приподнялся на локтях, завороженно наблюдая за пламенем.

— Магия вернулась? — недоверчиво уточнил он.

— На этом острове нет магии, так что не надейся напрасно.

— Но ты…

— Наполовину сильф, — напомнил Сурен. — Единственная магия доступная мне — огонь, доставшийся от матери. Правда и он медленно угасает, так что стоит попытаться убраться отсюда как можно скорее.

Он прилег обратно и покачал головой.

— Я видел ее — Ледяную Леди. Она всех нас заберет к себе.

— Ледяная леди — просто бред, сказка для дураков.

— Она едва не убила тебя!

Сурен рассмеялся и сделал еще один глоток.

— Бодрит… Меня едва не убила мощь используемого заклятия, а не морская тварь.

Родриго покачал недоверчиво головой, покосился на флягу, к которой сильф то и дело прикладывался.

— Собираешься напиться в одиночестве? — неожиданно спросил он.

— О, решил составить мне компанию?

А потом маги смотрели на полыхающий костер, по очереди делая глотки из фляги, пока она не опустела.

— Все хорошее когда-нибудь заканчивается, — резюмировал Сурен.

— Не тебе жаловаться, сильф, тебе везло с первого дня рождения.

— И это говорит мне тот, кто родился в одной из древнейших и богатейших семей всех королевств.

Родриго горько усмехнулся.

— Мой дед заплатил огромную сумму будущему мужу моей матери, чтобы он женился на ней. Когда моя мать умерла, якобы от несчастного случая, меня пытались убить десятки раз, чтобы я уступил дорогу младшему брату. Так что я очень везучий, — насмешливо согласился Родриго.

— Ну, теперь твоя семья может откупорить бутылочку коллекционного вина и выпить за упокой твоей души.

— Тебя это веселит?

— О, мы играем в игру — у кого было более паршивое детство? Тогда тебе стоило бы сыграть в нее с Вэйной. Правда, думаю, она бы победила.

Сурен подбросил пару сухих веток в костер, незаметно для мага помассировал грудную клетку. Алкоголь едва ли притупил тупую боль, символ, вырезанный на груди, все еще горел пламенем, вернее уже только тлел. И сильф подозревал, что используемая в море магия, возможно, все-таки убьет его.

— Не нравятся мне они, — тихо сказал Бак. — Да и говорят они как-то странно. Кажется, по- нашему, но слова непонятные.

Иорланда промолчала в ответ, но двое бородатых мужиков, которых они встретили на второй день пребывания на острове, доверия не внушали.

— У нас нет выхода, сами мы на острове не выживем. Мы моряки, а не рыболовы и охотники, — заметил Грач.

Деревню опоясывал деревянный частокол, ворота были заперты. Но за защитной стеной проглядывались крыши домов.

Иорланда поправила оружие под одеждой и натянула шапку на глаза: ей не нравились голодные взгляды, которые на нее бросали их проводники.

Вокруг была нищета. Деревянные дома, сбитые кое-как, рыбные пузыри вместо стекол, покосившиеся протекающие крыши. Но напугали моряков — лица местных аборигенов. Озлобленные, полные ненависти и жадности. Команда обступила Иорланду, когда из большого прямоугольного дома вышел старик и, сплюнув на снег, выжидающе посмотрел на гостей. За мужчиной стояли три вооруженных парня.

— Позволь говорить мне, — прошептал Бак.

Она напряглась и нехотя отступила, позволяя дяде играть роль главы их маленького отряда.

— Не говори им откуда мы прибыли, — прошептала она.

— Не дурак, и сам сообразил бы.

Иорланда разглядывала людей, которые медленно окружили их компанию.

Старик был одет в теплый полушубок, его седые замасленные редкие волосы были собраны в хвост. Кустистые брови нависали над глазами, а взгляд неприязненно следил за чужаками, пока не остановился на Иорланде. Она взгляд не опустила, желая выиграть противостояние. Старик нахмурился, парни за ним сделали один шаг вперед, но были остановлены его едва заметным жестом.

Бак толкнул племянницу локтем, и та, наконец-то, опустила взгляд, прожигая им снег, а не лица аборигенов.

— Кто вы? — прокаркал старик. Его рука совершила хватательное движение, будто он хотел опереться на трость, которую забыл в доме.

— Странники. Мы прибыли издалека и хотели бы найти приют в вашем селении.

— Приют? — повторил старик. — Что же, проходите в мой дом — за столом и поговорим…

Бак открыл глаза, попытался спросонья встать, но ощутил рывок и сел обратно. В комнате было темно, так что его глаза несколько минут привыкали к полутьме.

— Какого…

Он дернул ногой: щиколотку охватывал железный браслет, от которого шла цепь к крюку, вбитому в пол.

— Где мы? — проворчал Лен.

— В дерьме, — ответил Грач, ударяя кулаком по стене.

Бак потянул цепь, напрягаясь изо всех сил, пытаясь расшатать крюк. Жирные пальцы соскальзывали с крепления, но он не оставлял попыток получить свободу. Бак помнил, как старик — Крос — пригласил их в дом, усадил за стол. Правда хозяину не понравилось, что Иорланда присела за стол между Грачом и Гордом, но он стерпел. Больше женщин в комнате не было, вернее они мелькали несколько раз, когда расставляли еду и выпивку. Женщины были одеты в простые одежды, их головы покрывали платки. Бак успел перехватить только один взгляд — настороженный и испуганный. Но горячая еда и выпивка отвлекли его от вопросов о местном укладе и обычаях. А ведь его должно было насторожить, что местные не пригласили своих женщин к столу.

— Все здесь? — спросил Бак.

— Иорланды нет, и еще Ламарка.

Мужчины напряженно прислушались к тишине за стенами узилища, но о них просто забыли. Земляной пол под ногами пах сыростью, плесенью и затхлостью. Окон в маленькой комнатушке не было. А невысокий потолок давил как тонны льда над головой.

— Это погреб?

— А если попытаться сделать подкоп?

— В промерзлой земле? Ты хоть раз могилу копал зимой?

— А если ты такой умный — сам предлагай!

— Надо и предложу!

— Заткнулись! — прохрипел Грач.

В следующие полчаса одиннадцать мужчин ощупали все стены, низкий потолок и пол, чтобы прийти к заключению — из подвала не выбраться. К сожалению, цепи не доставали до небольшой двери.

Бак подумал, что их могут держать взаперти до тех пор, пока они не подохнут от голода или холода.

— Мы что так и будем сидеть и ничего не делать, ведь у них Иорланда?

Дверь погреба скрипнула, мужчины замерли от яркого света. Женщина, закутанная в какое-то тряпье, беззубо улыбнулась и кинула ключ пленникам.

Бак освободился первым, остальные недоверчиво снимали цепи, подозрительно разглядывая незнакомку.

Женщина была невзрачной. Маленькая, сутулая, с блеклыми волосами и совершенно безумным взглядом. На вид ей можно было дать как двадцать, так и сорок лет.

— Быстрее, — поторопила она, — пока они не проснулись.

— Кто они?

— Они — чудовища, — женщина странно хохотнула, расплела тонкую косу и вновь стала ее плести, улыбаясь щербатым ртом. — Я знаю, это они. Им не нравился мой мальчик, не нравилось, что он стал защищать меня, когда подрос. Это они, они, — закивала для убедительности незнакомка.

Бак с жалостью посмотрел на явно сумасшедшую женщину. Она напомнила ему Арель — девушку, в которую он был когда-то немного влюблен. Первая деревенская красавица, ее руки добивались многие парни, но, когда Бак вернулся в селение через три года странствий, он вместо красавицы увидел местную блаженную с безумным взглядом, готовую отдаться первому встречному. Мужчина утопил Арель в речке, веря в то, что это был акт милосердия. Девушка долгие годы являлась ему во снах, но, видимо, ей это надоело, и Бак уже давно спал без кошмаров.

— С нами была моя племянница, где она?

— Женщина, да, я видела ее.

— Где она? — спросил Бак, с трудом сдерживая эмоции и желание встряхнуть женщину за плечи.

— У чудовища.

Мужчины переглянулись, подумывая связать женщину, оставить ее в погребе и самим найти Иорланду. Но Бак отрицательно покачал головой.

— Прошу, помоги нам, а мы найдем и вернем тебе сына.

Женщина вздрогнула, отрицательно покачала головой. Ее затрясло, как эпилептика, голова моталась как у тряпичной куклы, готовая повиснуть на нити.

— Он мертв, я знаю, я сразу почувствовала, что моего мальчика нет. Они сказали мне, что он ушел в лес, что воллаки растерзали его, — женщина всхлипнула и стала размазывать грязь по лицу. — Но это он, он никогда не верил, что Тим его сын, но это был он, — незнакомка подскочила к Баку, схватила его за рубашку, — он убил моего мальчика!

Бак в ответ схватил тонкие женские ладони, удивляясь откуда в них столько силы? Но потом он вспомнил Арель, ведь та тоже сопротивлялась.

— Если это так, то мы отомстим за него, если ты поможешь нам. Согласна?

— Он никогда не остается один, с ним всегда его цепные псы. Я с трудом стащила ключ от погреба, но ваше оружие заперли.

— Если ты проведешь нас, то мы вернем оружие, и чудовище получит по заслугам.

Женщина рассмеялась и поманила мужчин за собой. Бак первым выбрался из погреба и разглядел, наконец-то, сумасшедшую, удивляясь, как она еще не околела в тонкой драной курточке и осенних ботинках. Угрызения совести впервые на веку мужчины заставили его отвести взгляд.

— Это что Ламарк? — упавшим голосом спросил Крей.

Молодой чародей висел прямо перед домом старика на импровизированной виселице, раскачиваясь на ветру. Мальчишка был избит и частично обнажен. Горд Зоркий обратился к своей богине, совершая защитный символ. Когда ветер развернул тело, можно было увидеть лицо Ламарка с вывалившимся языком и распотрошенной грудной клеткой.

— Они хотели, чтобы он сказал правду, то, откуда вы прибыли на самом деле, — совершенно нормальным голосом неожиданно сказала сумасшедшая.

— А он?

— Плел какой-то бред, что вы приплыли из-за океана. Будто сама Ледяная Леди пыталась вас убить, — женщина хихикнула, — а они смеялись. Я тоже смеялась, я ведь не сумасшедшая!

Женщина говорила слишком громко, она могла привлечь внимание селян. Грач сделал быстрый шаг, приобнял ее, а она только удивленно вскрикнула и обмякла в его руках.

Входная дверь дома открылась, заставив одиннадцать мужчин напряженно замереть. Дверь не успела захлопнуться за одним из телохранителей старика, а Крей в несколько прыжков подскочил к дому, схватил молодого парня за шею и повалил его на землю, свернув ему шею, как цыпленку.

— Даже не вспотел, — усмехнулся Крей, обыскивая труп.

— Оружие?

— Он пуст. Но судя по запаху — гуляли они знатно. И без оружия справимся, Бак.

— Отнеси его за дом.

— А ее куда? — спросил Грач.

— Можешь на него сверху положить, чтобы не замерзла.

Бак зашел в дом первым. Двое мужчин сидело прямо за столом, вернее они спали, развалившись на стульях, как мох по дереву. Моряки действовали слаженно, они никого не щадили — ни одного лишнего движения и шума. Молодая девчушка с испуганными глазами открыла рот, чтобы закричать, Лен ударил ее по голове, и она упала.

— Женщин по возможности не убивать, — приказал Бак.

Он открыл очередную дверь и замер от открывшейся картины. Старик на кровати пошевелился и даже успел схватить кинжал с плетенного сундука. Но Бак был быстрее — один прыжок, и он приставил нож к морщинистой шее.

— Только пошевелись, — предупредил моряк.

Старик скосил взгляд на лезвие, приставленное к горлу.

— Кинжал брось! — приказал Бак и надавил на нож, оставляя кровавую борозду на шее Кроса.

— Как вы выбросились? — прошипел старик.

— Скоро узнаешь, — пообещал Бак. — Грач!

Мужчина с обожженным лицом схватил плед с кровати и укрыл им Иорланду, которая лежала на полу, прикованная цепью к стене.

— Она жива? — после небольшого колебания спросил Бак.

Грач кивнул.

— Ну?! — уточнил Бак, который не видел кивка, так как не сводил взгляда с Кроса.

— …да.

— Где ключи от кандалов?

— Под матрасом, — после второго пореза на шее, выплюнул Крос.

Бак вытащил ключи и кинул их молодому другу. Раздался щелчок замка, и Грач отбросил кандалы, после чего он поднял Иорланду на руки, следя чтобы плед, укутавший ее как кокон, не упал. Его руки немного дрожали, но он пытался скрыть свой страх.

— Ей нужен лекарь или знахарка, — охрипшим голосом бросил он.

— Мы можем договориться, — начал было старик.

Бак наклонил голову, вперил взгляд в глаза старейшины деревни.

— Ты уже мертвец. Но только моя племянница решит, как ты умрешь.

Он засунул кляп в рот старика, сбросил его с кровати и отволок к стене, после чего посадил на цепь…

Несколько женщин испуганно жалились друг к другу: все мужчины в доме были перебиты, кроме Кроса.

Моряки собрались в большой комнате, хватая со стола остатки еды и спешно глотая ее. Бак выбил бутылку с самогоном из рук Фана.

— Никакой выпивки, пока мы не разберемся с этим селением.

Моряки стали непонимающе переглядываться.

— Я думал мы заберем оружие, продовольствие, лошадей и уйдем.

— Куда? — насмешливо спросил Бак. — Холод и снег — убьют нас. А в других селениях, что-то мне подсказывает, ситуация обстоит не лучше. Ты только посмотри на этих людей. У нас даже в дремучих глубинках и то гостей не насилуют и не убивают.

— Бак, нас только одиннадцать человек. Да эти мужики просто задавят нас численностью.

— Старейшина в наших руках, а его прихвостней мы уже убили. Где эта сумасшедшая?

— А она чем нам поможет?

— Укажет на тех, у кого были разногласия со стариком.

— Я могу помочь!

Женщины зашумели, попытались удержать девушку, осмелевшую сделать шаг вперед и поднять взгляд на чужаков.

— И что взамен? — спросил Бак, скользя взглядом по довольно ладной фигуре девушки.

Та вздрогнула и посмотрела на двух мертвых парней, которых убили первыми.

— Вы уже расплатились.

О, да, в деревне нашлось много недовольных политикой старейшины. Стоило только бросить клич, и многие мужчины взялись за оружие. Морякам достаточно было просто направлять человеческую волну, готовую залить кровью селение. И щадить Бак и его люди никого не собирались.

Грач не отходил от кровати Иорланды уже вторые сутки. Знахарка — грязная и неопрятная старуха — хотела прижечь раны огнем, да и другие методы ее лечения вынудили Бака выгнать ее взашей. Грач часто штопал раны друзей на корабле, так что он сам занялся лечением женщины. Бак долго наблюдал за работой друга, после чего оставил его наедине с племянницей, не сомневаясь, что тот позаботится о ней. Грач приволок стул в комнату, поставил его рядом с кроватью, позволяя себе вздремнуть время от времени.

— Не шевелись, я подам все что надо.

Иорланда открыла глаз, беглым взглядом окинула небольшую комнатушку, посмотрела на мужчину, следившего за ней с опаской и беспокойством на лице.

— Мы еще в селении? — севшим голосом спросила она.

— Да, все наши живы, а вот численность местных мы проредили.

— Крос?

Грач отвел взгляд.

— Тебе надо поправляться.

— Крос? — повторила Иорланда.

— Бак сохранил ему жизнь.

Она удовлетворено кивнула, отбросила одеяло в сторону, не удивляясь тому, что она обнажена и перебинтована с ног до головы.

— Я подам горшок.

— Не надо, помоги мне одеться.

— Ири, тебе нельзя вставать.

— Помоги мне одеться, — повторила она. — И не зови меня Ири, ненавижу это имя.

Грач протянул халат, практически швырнув его женщине.

— А знаешь, делай что хочешь. Хочешь подохнуть, когда откроются раны — дело твое. Можешь истечь кровью, лично я не подойду к тебе.

Он вышел, громко хлопнув дверью, пытаясь выплеснуть хотя бы так свою злость. Через несколько секунд он правда вернулся, застав Иорланду пытающуюся натянуть на себя халат.

— Я ждал тебя все эти годы, надеялся, что ты нагуляешься и обратишь взор на меня, ведь я всегда был рядом. Но каждый раз ты выбирала других, а не меня. Может утолишь мое любопытство — чем я плох? Что я делал не так? Хотя сейчас и это не имеет значения, ты как болезнь, зараза, которой надо переболеть. Что я и собираюсь теперь сделать.

Иорланда оторопело смотрела на двери: Грач впервые вспылил за все годы их знакомства. Она накинула тулуп на халат. Каждый шаг отзывался болью во всем теле, но она, цепляясь руками за стены, целенаправленно переставляла ноги. В коридоре она столкнулась с молодой девушкой.

— Где Крос?

— В погребе.

— Где он?

— Так за домом.

— Ключи где?

— Они у вашего дяди.

Иорланда доковыляла до комнаты, указанной девушкой. В спальне Бак был не один, а с женщиной.

— Мне нужны ключи от погреба.

Бак скатился с женщины, которая испуганно вскрикнула, пытаясь прикрыться руками. Он выругался, обмотался покрывалом.

— Проваливай, Иорланда. Когда сможешь твердо стоять на ногах — приходи.

Она, однако, вопреки совету, добралась до кровати и присела на край, держась за деревянный столбик.

— Давай опустим спор, я и впрямь хреново себя чувствую, так что дай мне эти проклятые ключи. Я ведь все равно не уйду без них.

— А где Грач? — спросил Бак. — Понятно, — недовольно пробормотал он. — Все-таки ты дура, но, коли хочешь — пойдем.

Бак натянул сапоги и куртку. Племяннице он не предложил помощь, наблюдая, как она шатается после каждого шага.

Крос сидел в погребе вторые сутки. По приказу Бака ему кинули только кусок черствого хлеба, флягу с водой, да старое одеяло.

В погребе стояла вонь — от старого немытого тела и экскрементов.

Бак пнул ногой скрученное тело.

— Просыпайся, к тебе гости пожаловали.

Иорланда почти не чувствовала пальцев ног: надеть сапоги не получилось, и она вышла из дома в тапках.

Старик открыл глаза.

— Живучая, су…

Удар получился слабым, но и он заставил старика заткнуться.

Она зашаталась сильнее, но устояла на ногах.

Бак продолжал смотреть на племянницу, готовый подхватить ее, если она упадет, но не раньше.

— Поставь его на колени и держи.

— Этот урод успел попить много крови у местных, они успокоятся только когда увидят его труп.

— Пока я была без сознания, ты уже сместил меня с должности?

— Нет.

— Тогда выполняй приказ!

Бак поставил старика на колени и заломил его руки за спиной. Крос попытался вырваться, за что получил удар по затылку от мужчины.

— Довольна? — спросил Бак.

Иорланда скинула полушубок, хотя в комнатушке было очень холодно.

— И держи его крепче.

Она окинула взглядом погреб, увидела железную флягу.

— Отхлещешь меня флягой? — насмешливо спросил старик. — Это будет забавно.

— Ну так смейся.

Она занесла руку с флягой и ударила — один раз, другой, третий, четвертый. Она била раз за разом — пока не заболела рука. Пот катился градом по ее лицу, пару швов разошлись, и кровь окрасила бинты с халатом.

Не было даже ненависти или злобы, просто Иорланда привыкла платить по счетам. К тому же…

— Я ведь тоже люблю причинять боль, — прошептала она в ухо старика, — прежде чем убить и забыть.

— Меня ты точно никогда не забудешь, шрамы не позволят забыть, — выплюнул пару зубов Крос.

— Ошибаешься. Я вернусь домой, заплачу огромные деньги целителю и ничего не будет напоминать мне о тебе. Я буду жить, пока ты будешь гнить в земле, хотя, — она отбросила флягу, надела тулуп, — пожалуй, я выдумала более интересную казнь. Тащи его за мной, Бак.

Рядом с погребом уже собралась толпа селян и моряков. Иорланда остановилась, бесстрашно взглянула на незнакомые лица, которые взирали на нее немного испуганно. Она усмехнулась и направилась к воротам.

— Фан, захвати кандалы, цепь и топор. Развлечемся.

Моряк довольно кивнул и побежал в дом.

Пока Иорланда шла к воротам, все жители деревни вышли из домов. Мужчины были насторожены, женщины испуганы. Но жалости на их лицах не было, когда они смотрели на бывшего старейшину, которого голым тащили по снегу.

— Будь ты проклят! — выкрикнула одна из старух и бросила камень в Кроса.

Камни и плевки со снегом полетели в старика вместе с проклятиями. Крос пытался защититься, но было невозможно увернуться сразу от десятка летящих в него камней.

Одна из женщин подошла к Иорланде и помогла ей обуть сапоги, шепнув лишь оно слово: «Спасибо».

— Обопрись об меня, — предложил Горд Зоркий.

— Боишься, мне сил не хватит доковылять до стены.

— Боюсь, что ты не попросишь помощи, пока не свалишься рядом с этим уродом.

— Иногда меня пугает, как хорошо ты меня знаешь.

— Вот именно, что хорошо. Поэтому не был удивлен, когда Грач сегодня вылетел из дома и отправился к юной вдовушке.

Иорланда споткнулась, но Горд крепко держал ее.

— Помнишь наше знакомство? Я тогда еще подумал, что ты добьешься всех поставленных целей, но счастлива никогда не будешь.

— Паршивое пророчество, — хохотнула она.

— А потом я подумал, — продолжил мужчина, будто и не слышал ее слов, — что ты специально выбираешь тех мужчин, которые никогда тебя не полюбят.

Иорланда остановилась, вперила взгляд в старого друга.

— С этого острова мы, скорее всего, никогда не выберемся. А здесь нет целителей, которые уберут твои шрамы. Вот только Грач примет тебя с ними, не задавая вопросов и радуясь, что ты снизошла до него и его чувств. Бак тебе всего этого не скажет, но он до сих пор винит себя за то, что не мог защитить тебя в детстве. Реши для себя, что для тебя важнее — увидеть смерть этого старика или не потерять Грача.

— Где хоть дом этой вдовушки? — проворчала недовольно Иорланда.

Горд рассмеялся.

— Эх, стар я, но да ладно — донесу.

Она выругалась, когда Горд Зоркий поднял ее на руки. Бак только усмехнулся, когда понял куда, вернее к кому друг понес племянницу.

А Кроса отвели за сто метров от деревни и вбили крюк цепи в промозглую землю, чтобы старик не сбежал. Его оставили голым на снегу, бросив ему только тонкое покрывало.

Ворота деревни захлопнулись, а люди взобрались на забор, чтобы увидеть, как час спустя, к мужчине, который почти не шевелился, укрывшись пледом, осторожно подошла стая воллаков.

Через десяток минут ветер всколыхнул плед, его унесло в сторону леса. От Кроса ничего не осталось, только кровавый след на снегу. А воллаки, сбившись в стаю, стояли и смотрели на деревянный забор, отделяющий их от добычи. И ничто не могло уже примирить людей и воллаков.

Но двум людям, запертым в селении, была безразлична эта вражда, об истоках которой не помнили уже и старожилы, как и не помнили о дочери короля Лерии и ее возлюбленном вервольфе.

Иорланда вновь лежала в кровати, закутанная теплым одеялом, и пыталась удержаться от ехидных замечаний в адрес Грача, который носился вокруг нее как курица наседка. А люди, обсуждая казнь, расходились по домам, веря, что в полночь в лунном свете снег нарисует лицо убитого старика.