Глава 9. Воллаки

Когда сверстники Ярана развлекались и устраивали бега, соревнуясь в скорости и силе, вервольф проводил долгие часы медитируя в собственной комнате. Он учился контролировать каждую свою сущность — волчью и магическую. Яран хотел обучаться магии, но он не мог покинуть долину, пока оставалась хоть одна возможность случайно кому-нибудь навредить.

И долгое время он думал — это время позади, когда зверь внутри него был сильнее разума. Но как выяснилось — он ошибался.

Яран прыгнул в океан, опасаясь причинить вред Иорланде и ее команде. Вода была ледяной, но вервольф хотел жить, поэтому он продолжал грести лапами к берегу. Волк барахтался и скулил: долгожданная суша, увы, была не близко. Льдины преграждали путь, они выныривали, толкали, создавали барьеры, но Яран рычал от злости и плыл. И наконец-то лапы зверя заскользили по заснеженным камням.

Он упал на снег: белая шерсть сливалась с покрывалом из льна, укрывшим землю. Шли минуты, а огромный волк не пытался даже подняться на израненные — острыми камнями — лапы. Яран дышал, а мысли носились в его голове, как стая насекомых, они перескакивали с того, что произошло на корабле, на видение силуэта девушки с безумными глазами, в которых плескалась боль и тоски, а еще, пожалуй, одиночество.

Очередная попытка обратиться в человеческую ипостась закончилась провалом. Оно и к лучшему, подумал вервольф: голышом да без магии — он бы просто замерз на незнакомом берегу острова. Он знал — ему надо встать и двигаться, чтобы согреться, но сил не было. Какая-та часть сознания даже смирилась с тем, что вот он — конец. Ветер колыхал ветви высоких деревьев, облака темными птицами неслись в сторону моря. Волны набегали на берег, и соленные брызги заставляли тело зверя вздрагивать. Но проснувшиеся инстинкты посылали импульсы мозгу — встать и бежать. Инстинкт выживания был слишком силен, чтобы умереть на незнакомом берегу.

И вервольф поднялся на израненные лапы. Каждый шаг причинял ему боль, снег окрашивался под следами лап кровью. Но ускоренная регенерация вервольфов не исчезла даже на острове, лишенном магии. Яран бежал по незнакомому лесу с могучими деревьями, взирающих на чужака с любопытством и недоумением. Запахи сводили с ума, от них кружилась голова. Ярану, как щенку, хотелось подчиниться инстинктам, забыть о тех годах, когда он ходил на двух лапах… Вервольф резко остановился, тряхнул мордой, чтобы изгнать наркотический дурман. Он начал вспоминать, как он был магом и ходил на ногах, а не лапах. Сурен — насмешливый и ироничный, любящий во всем быть первым, но верный друг и магистр магии. А ведь он отправил Ярана в плаванье с конкретной целью — найти наследника Элейны. Волк завыл, задрав морду, — он вспоминал. Десятки королевств, над которыми нависла опасность из пустыни. Яран вспомнил и небольшую долину — дом тысячи вервольфов. В голове раздался столь редкий смех девушки со светлыми волосами. Вэйна — названная сестра, она тоже ждала там, за океаном.

Яран настороженно принюхался к воздуху: ветер окутывал запахом свежей крови — человеческой. Звериная сущность внутри вервольфа плясала от радости в предвкушении пира. Клыки увеличились, желая вцепиться в живую плоть и рвать ее на части.

"Я — Яран, сын Ягайло, я — чародей и адепт магии. Я — Яран, сын…"

Вервольф бежал на запах крови и битвы, продолжая мысленно себе твердить — кто он такой, чтобы не забыть.

Стая из трех воллаков рвала на части взрослого мужчину, пытающегося отбиться от зверей дубиной. Еще два воллака лакомились убитой лошадью. Женщина и девочка лет пяти-семи успели взобраться на высокое дерево, они вцепились руками в ствол, обняв его с такой силой, что костяшки их пальцев побелели. Брюнетка с крупной родинкой у носа кричала, пытаясь удержать дочь и умоляя ее не смотреть вниз.

Один из воллаков вцепился в горло мужчины, и дубина выпала из его ослабевших рук. А воллаки окружили дерево, они подпрыгивали и клацали клыками, желая напугать жертву, вынудить ее расцепить пальцы.

— Милая, лезь еще выше.

— Страшно, мама.

— Ты же храбрая девочка. А завтра дед Аргус обязательно нас найдет.

Ветер дул в сторону Ярана: стая не могла унюхать его. А он принюхивался к незнакомому запаху волков, которые когда-то были вервольфами.

"Значит, вот во что превратило моих сородичей отсутствие магии". А ведь и сам Яран час назад ощутил в душе инстинкты просыпающегося зверя, но он сумел побороть его. Правда не полностью. Так как сейчас он вновь зашевелился, требуя бросить вызов вожаку стаи. Это желание было сильным, но и с ним можно было бороться.

Стая из пяти воллаков сбилась в одну группу, с опаской и настороженностью наблюдая за чужаком. Яран испытывал горечь, видя в кого деградировали его сородичи. Они превратились в животных с проблесками разума. Яран был в два раза крупнее воллаков, которые выглядели как облезшие волки. К тому же стая голодала: у молодого самца с серой шерстью можно было пересчитать все ребра.

Яран совладал с пробудившимися инстинктами, он не хотел убивать своих соплеменников, но и позволить им убить ребенка — он не мог.

"Маги часто закрывают глаза на то, что им не нравится," — вспомнил он слова Вэйны. «И они никогда не вмешиваются, когда требуется их помощь».

Воллаки не спешили нападать, они кружили вокруг чужака, не издавая ни звука.

"Забирайте убитую добычу и убирайтесь: женщину и ребенка вы не получите!"

Воллаки испуганно отступили.

«Вы слышите меня?» — недоверчиво воскликнул Яран.

Волки мотали головами, будто у них над ушами жужжала надоедливая муха.

Яран догадался, что обратившись в зверей, вервольфы потеряли способность ментально общаться, а ведь это была даже не магия, а особенность их народа.

"Я — вервольф, я — сын повелителя." Яран ментально осекся. "Забирайте добычу и убирайтесь прочь!" — приказал он.

Воллаки даже если не поняли обращенных к ним слов, но почувствовали эмоции чужака и догадались — остаться — означало умереть. Инстинкты воллаков шептали им бежать без оглядки от этого странного белоснежного гиганта.

Звери подхватили добычу и потащили ее в лес.

Яран позволил им уйти, он не стал преследовать стаю. Он подошел к дереву: женщина едва держалась за ствол, а ветка под ее ногами грозила переломиться в любой момент. Вервольф подошел к телеге, по запаху он отыскал сумку с едой, разорвал холщовую ткань и стал есть мясо. Ему тоже надо было подкрепиться, чтобы справиться с волнующим человеческим запахом.

Женщина рухнула в снег через десять минут. И запах ее крови — из ободранной кожи рук — стал еще соблазнителен, но вервольф продолжал грызть мясо.

Незнакомка, не шевелясь, лежала на земле, прикрыв голову руками, ожидая нападения. Ее дыхание было прерывистым.

— Мама…

— Сиди там!

Девочка неуклюже попыталась взглянуть вниз, но сорвалась и упала вслед за женщиной. Ксена, забыв об опасности, бросилась к дочери, ощупывая ее в поиске ушибов.

— Ты цела?!

— Да.

— Где-то болит?

— Нет. Мама, а где дядя Цепиш?

Женщина разрыдалась, обняла дочь и прижала ее к себе, пытаясь защитить от всего мира.

— Все хорошо, все будет хорошо, — прошептала Ксена.

Ярану искренне было жаль людей, но он потерял речь и не мог успокоить их. Он вцепился зубами в лямки сумки с едой и отволок ее хозяйке.

Женщина испуганно дернулась, пряча дочь за спину. Он выжидающе присел рядом с местными жительницами, все своим видом демонстрируя — я не опасен.

Сердцебиение незнакомки постепенно пришло в норму, а девочка продолжала елозить, то и дело бросая взгляды по сторонам.

— Мама, а чей это песик?

— Это не песик — это воллак.

— А почему он не страшный?

— Не знаю.

— А плохие воллаки забрали дядю Цепиша и его лошадку?

— Да, Мири.

Яран внимательно прислушивался к человеческой речи, после чего резко встал, заставив женщину испуганно вскрикнуть. Его стала раздражать ее реакция, но у него не было выхода, ведь общение с сородичами не задалось. Ребенок — девочка лет шести — и то вела себя спокойнее, нежели ее мать. Яран взял в пасть тонкую ветку и нацарапал на снегу: «Не желаю вам зла», — после чего выжидающе посмотрел на женщину.

— Ой, а воллаки умеют писать?

— Мири, ты хочешь сказать, что понимаешь эти буквы?

— Дед Аргус учит меня писать.

Яран вывел на снегу имя — Мири.

— Он написал мое имя, мама!

Прошло еще полчаса, пока Ярану удалось убедить Ксену, что он не опасен. Девочка не видела, как воллаки растерзали тело мужчины, и она не понимала, что такое смерть, поэтому уже вскоре носилась по поляне, помогая матери собирать вещи. Ксена все еще косилась на четвероного помощника, но уже не так остро реагировала на соседство с вервольфом. Женщина собрала две сумки — с вещами и едой, сокрушаясь, что воллаки убили и лошадь.

Люди были слабы, поэтому Яран присел на задние лапы, но женщина доверила ему нести только вещи, а девочку посадила себе за спину.

Он бы пожал плечами, будь в человеческой ипостаси, а так просто мотнул мордой, он планировал довести женщину с ребенком в безопасное место, а потом задуматься о собственном будущем.

Через час женщина уже запыхалась: девочка то и дело сползала с ее спины. Яран остановился и зарычал. Ксена колебалась несколько минут, прежде чем решилась посадить Мири на спину волка.

— Он пушистый, как наша Лота.

Яран хмыкнул, задумавшись — кто же эта Лота, с которой его сравнили — кошка или другой зверек?

А уже вскоре вервольф учуял запах теплого очага и котла с дымящейся едой, а затем увидел невысокий забор. Это была даже не деревенька, а скорее хутор на десяток домов. Ксена практически рухнула у ворот от усталости: последние метры она хромала, задерживая вервольфа в дороге. Женщина постучала в колокол, поспешно сняв дочь с волка. Яран не хотел получить стрелу в шкуру или же столкнуться с местными мужчинами, поэтому отступил на десяток шагов, желая увериться, что женщина не останется с ребенком на улице.

— Отойдите, не хочу вас задеть.

Яран настороженно замер, приглядываясь к силуэту мужчины с арбалетом в руке. Он мысленно выругался, он не учуял охотника из-за сладкого запаха древесины. Вот так и помогай людям, — подумал вервольф.

— Не стреляй! Он спас нас!

Яран недоверчиво покосился на Ксену, он-то был уверен, что женщина боится его слишком сильно, чтобы заступиться за него. Но еще сильнее удивила его Мири: девочка вырвалась из объятий матери и неуклюже, как детеныш щенка, побежала к нему по снегу.

— Деда Аргус, он хороший. Не убивай его.

Мужчина осторожно опустил арбалет, испуганно поглядывая на внучку, которая бесстрашно обнимала волка за шею. Удивило старого охотника и то, что вервольфу пришлось присесть на задние лапы, чтобы девочка смогла дотянуться до него.

— Воллаки напали на лошадь, Цепиш пытался их отогнать, но… Я думала, мы не выберемся, но потом появился он, и стая сбежала. Мири говорит, он написал ее имя на снегу, а его якобы зовут Яран, — выпалила Ксена на одном дыхании.

— И я должен в это поверить? — спросил Аргус.

— Я сама в это не верю, — пробормотала женщина.

— Мири, возьми маму за руку и идите в дом.

— Но… — заканючила девочка.

— Иди.

Молодой парень отворил двери, пропустил Ксену вперед и взял девочку на руки.

— Аргус, помощь нужна?

— Нет, иди, я сам разберусь.

Яран взирал на человека со смесью любопытства. Он был готов в любую секунду скрыться в лесу. Но незнакомец не нападал. Не глупец и не любит спешку, заметил вервольф. И наблюдателен, что подтвердили первые слова охотника.

— Я на своем веку повидал много воллаков, уж не больно ты похож на них.

Яран отрицательно мотнул головой.

— И впрямь понимаешь меня? Удивительно. Хотя, чего только не увидишь в этих лесах. Хм… не из этих лесов? А откуда?

Он даже взвыл от того, что не может говорить: с этим мужчиной он не отказался бы перемолвиться несколькими словами.

— У нас небольшое поселение, мы все приходимся друг другу семьей. Чужаков мы не любим, и неважно на двух ногах или четырех лапах они ходят. Но мы умеем и быть благодарными, так что будь гостем в моем доме.

Вэйна натянула тетиву лука, улыбка скользнула по ее губам. Как же давно это было, подумала она. Порой казалось, что в другой жизни, когда почти не оставалось надежды выбраться из обители Велесы. Легкий шаг вперед, а взгляд продолжал следить за неповоротливой птицей. И выстрел. Она издала довольный крик и бросилась к своей добыче.

Ройс невольно рассмеялся, он ведь до последнего не верил, что Вэйне удаться кого-то подстрелить. Но она не солгала, хотя как она утверждала — уже много лет не держала лук в руках.

— Только ты ее общипываешь и готовишь.

— А сама что — не умеешь?

— В последний раз я готовила десять лет назад, мне даже понравился процесс: напомнил варку зелий. А потом я поселилась в поместье у своего наставника и у меня просто не оставалось времени на готовку, да и слуги бы очень удивились, если бы я заявилась на кухню.

— Слуги?

— Маги готовы рыться во внутренностях трупа, но уборка и готовка прерогатива слуг из людей.

— А ты отличалась от других магов?

Она вздрогнула. Подумала, что вопрос в яблочко, ведь она всегда была другой, может поэтому она и не могла найти свое место, а главное свой дом.

— Я успела побывать и служанкой, и голодранкой, пока не узнала, что я чародейка.

— Тебе не хватает ее — силы?

— Слишком часто за меня принимали в жизни решения. А магия, она дала мне свободу. А сейчас я и ее лишилась.

— Ты можешь стать охотницей, навыки у тебя есть.

— Когда-то я действительно мечтала стать свободной охотницей-отшельницей. Но с тех пор много воды утекло, и я стала другой. Каждому возрасту свои мечты. И то что в пятнадцать лет кажется недосягаемой и желанной целью, то в тридцать лет ты понимаешь — это все глупые подростковые мечты.

— Я никогда не позволял себе мечтать, — тихо заметил Ройс.

— Почему?

— Мечты не имеют никакого отношения к жизни, просто глупые фантазии, которые позволяют забыться от реальности — от того, что происходит здесь и сейчас.

Вэйна долго молчала, смотря в никуда.

— Жизнь часто жестоко учила меня, но в душе я все такая же маленькая мечтательница, которая любила, сидя на теплой печи со стаканом теплого молока, слушать сказки матери.

Ройс отвел взгляд от девушки и поднял убитую ею птицу.

— Пора возвращаться в развалины.

— Ты всегда делаешь это?

— Что? — недоуменно спросил он.

— Уходишь от разговора, когда он становится личным?

Охотник хмыкнул, засунул птицу в рюкзак.

— За всю жизнь мне не задавали столько вопросов, как ты в эти несколько дней. Да и то в основном я говорил с людьми о добыче, обмене товаром, охоте на воллаков, а не о своих мечтах. А ты задаешь странные вопросы, да и сама ты довольно необычная для наших мест.

Вэйна рассмеялась, подумав, что давно столько не улыбалась как в эти дни, с этим тоже странным для нее и нелюдимом мужчиной, который медленно оттаивал, а в его глазах появлялась жажда жизни.

— И в чем же моя необычность? — прозвучало более кокетливо, нежели она планировала.

— Ты никогда не отводишь взгляд, когда смотришь на меня.

Она перестала улыбаться.

— В лесу очень резко темнеет, нам действительно лучше вернуться, — поторопил он ее, жалея о тех слов, что вырвались на свободу.

— Ты хороший человек, Ройс.

Он отрицательно покачал головой.

— А вот в этом ты ошибаешься, — усмехнулся он.

— Это ты ошибаешься, — возразила она. — И это ты не знаешь себе цены. Ты спас меня, ничего не требуя взамен. Спас Ника и заботишься о нем и Гуаре. Так что не принижай себя из-за людей, которые того не стоят. Родимое пятно не делает тебя хуже других, как и хромата… Знаешь, я искренне удивляюсь, как тебе удалось сохранить доброту к другим, а не озлобиться на весь мир?

— У тебя в жизни было еще больше испытаний и ты…

— И я в какой-то момент была настолько зла, что хотела увидеть, как все мои враги склонят головы передо мной, а я не пощажу никого! — Вэйна развела руки в стороны. — Вот только ненависть, оно как болото, достаточно сделать один неверный шаг, и тебя засосет в него. И чем больше движений, тем глубже погружение. В результате — одиночество и смерть.

— И ты сумела простить своих врагов?

— Простить, и сразу всех врагов? — она отрицательно покачала головой. — Простить близких и любимых — непросто, даже если они раскаялись в своих ошибках… Нет, я не научилась прощать всех, но я научилась ставить себя на место других, видеть свои ошибки и промахи.

Ройс в чем-то был согласен с девушкой. Ведь он тоже сумел переступить через ненависть к людям в деревне, и даже слепая ярость к воллакам — исчезла. Возможно, он не обрел мира в душе, но был близок к покою, укрывшись от человеческой толпы в лесах.

— Я даже не осуждаю эту Лерию, хотя ее проклятие превратило вервольфов и людей в чудовищ.

— Это было просто видение.

— Не уверена.

Ройс задумался.

— Если это было правдой, то все получили по делам своим. И может Лерия всего лишь выпустила на свободу тех чудовищ, которые дремали в душах мага, предателя-вервольфа и отца, готового продать дочь старику.

— Ее душа как осколки разбитого зеркала, — задумчиво ответила Вэйна, — и она тоже не знает покоя.

— Но если на острове нет магии, а Лерия сумела показать тебе прошлое, возможно, ты каким-то образом можешь снять проклятие?

Вэйна рассмеялась, поймала вопросительный и непонимающий взгляд охотника, и покачала головой.

— Может я и мечтательница, но в чудеса уже давно не верю.

— А я, кажется, готов поверить в чудо, — пробормотал себе под нос Ройс.

Вэйна улыбнулась, все-таки расслышав его слова, от которых стало почему-то тепло.

Дети постарше смотрели на него с опаской, а вот детвора бесстрашно бросалась снежками и с радостью каталась на волке по двору. Яран хоть и уставал от их мышиной возни, но не отказывал малышне в их простых развлечениях.

Шли дни, а Яран с трудом мог поверить, что Элейна, которая увела людей, магов и вервольфов за океан за новой жизнью, в конечном счете обрекла их на вымирание на обособленном острове. Аргус не мог ответить на все вопросы, так что приходилось гадать, — что привело местных обитателей к жизни на грани выживания?

— Я видел дым этой ночью в лесу. Для рыболовов сейчас не сезон, а охотники в такой холод и снегопад не покидают домов — опасно. Если ты прибыл все-таки из-за океана, я тут подумал, за тобой могли приплыть и другие… — Старик помолчал. — Хочешь прогуляться?

Таких холодов не было в землях трех королей: на острове мороз пронизывал до костей, заставляя ежиться от порывов ветра, который сносил с ног. И как утверждали старожилы в лице Аргуса и других стариков — зима в этом году еще не продемонстрировала все свои грани.

Последние метры до стоянки, от которой веяло дымом, Яран бежал, затаив дыхание, недоверчиво принюхиваясь к столь знакомому запаху.

«Откуда?» — подумал он.

— Да постой ты, я же не поспеваю, — проворчал Аргус.

Сурен выглядел неважно, и от него пахло горелым мясом и смертью. Но почему, не понимал Яран. Да, Иорланда потеряла корабль, от ее команды осталось чуть больше десятка человек, но все-таки его способностей адепта магии хватило, чтобы пройти все ловушки. А сильф был магистром магии! Так почему, не понимал вервольф, Сурен заплатил так дорого за проход.

— Выжил, — пробормотал недоверчиво сильф, разглядывая друга-вервольфа.

«Я ведь везучий тип», — подумал волк.

Сильф замер, потом рассмеялся.

— А я уж подумал, что мы будем общаться жестами. Рад, что способен тебя слышать, — Сурен никогда не выражал свои чувства открыто, но сейчас он обнял волка за шею, прикрыв глаза.

Яран даже растерялся от неожиданности — от шквала эмоций, которые исходили от друга. А ведь Сурен всегда был сильным, он никому не позволял увидеть свои слабости. Чтобы хоть как-то разрядить ситуацию, Яран лизнул сильфа в щеку. Один раз — в бытность обучения в Дарстане — вервольф позволил себе такую вольность, так едва не остался без шерсти. Но сейчас Сурен только хмыкнул.

— Я тоже соскучился, — пробормотал он.

«Да, нехило тебя скрутило».

«Никогда не думал, что могу столкнуться с кем-то, кто будет сильнее меня, — признался сильф, — да и за тебя переживал».

«Откуда ты здесь?»

Сурен наконец-то отпустил шею друга, посмотрел на рослого старика с седой бородой.

— Что у вас с едой, а то мы на голодном пайке сидим уже второй день.

Родриго попытался присесть, но тело отозвалось привычной болью. Его стон привлек внимание нежданных гостей.

— Навязался на мою голову, а прибить блаженного рука не поднимается, — в своей привычной манере попытался пошутить сильф.

— У тебя невероятное терпение, — обратился к Ярану Родриго, — если ты умудрялся несколько лет терпеть его в стенах Дарстана.

Вервольф согласно кивнул.

«Кто он? Пахнет как маг».

— В самом деле? Ты можешь даже это почувствовать? — не поверил Сурен.

«Да, хотя раньше и не подозревал о таком».

«А другие твои сородичи на острове обладают такими же способностями?»

«Мои сородичи… — с горечью подумал Яран, поймал встревоженный взгляд друга, — они превратились в зверей, забывших о своей человеческой сути и охотящихся на людей».

«Рассказывай», — приказал сильф.

Сурен и Родриго молча слушали рассказ Аргуса об укладе, политическом строе, традициях островитян. Яран ментально добавлял свои наблюдения.

«Они вырождаются, Сурен. Единицы из людей доживают до пятидесяти. Детская смертность огромна. А еще болезни, эпидемии и мутация. Десять больших деревень по эту сторону гор, да мелкие хутора и хижины одиноких охотников. А вервольфы… они уже звери, в них не осталось ничего человеческого».

«Прозрачно намекаешь, что избранного из пророчества нам не найти?»

«Маг, человек и вервольф в одном флаконе? — насмешливо спросил Яран. — Маги не рождались на этом острове уже не одно столетие».

«Ну, я никогда не верил в эти идиотские пророчества».

«Тогда зачем отправился сюда?»

— Мы, пожалуй, отойдем ненадолго, — предупредил Сурен мужчин, которые пытались по мимике лица прочесть молчаливый диалог друзей.

— Зачем? Вы и так общаетесь ментально, — подозрительно спросил Родриго.

— Да ладно, я уже пару дней подтираю за тобой зад, уверен ты даже по движению моих бровей прочтешь мои мысли.

Старик Аргус хохотнул.

«Хоть мне ты не подтирал зад, — усмехнулся Яран, — но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять — услышанное мне не понравится».

Это точно, подумал сильф, но не стал это озвучивать вслух или мысленно.

Сурен ненавидел снег, ненавидел зиму, ведь его стихия была — огонь.

— Здесь хоть когда-нибудь бывает тепло? — пробормотал он.

«Говори уже. Держать театральную паузу у тебя никогда не получалось».

— После твоего отплытия Мейнстаун рассказал Вэйне о своем видении. Он увидел твою смерть.

«Хм… ну, выбраться с этого острова и впрямь будет нелегко… Но это ведь не все?»

— Ты так спокоен?

«Оттого что я начну рвать на себе волосы, хм, а в данном случае шерсть, пророчество Мейнстауна станет другим? К тому же ты знаешь мое мнение, я не особо верю во все эти пророчества и видения. И тем более я никогда не доверял этому типу».

— А вот Вэйна поверила… Я пытался ее переубедить, но ее ты точно знаешь лучше, чем я, так что…

«Где она?»

— Когда я пришел в себя на берегу, то смог защитить только Родриго. А Вэйна, спасаясь от выживших членов команды, спрыгнула с обрыва в море… Это было два дня назад.

«И ты не попытался ее найти?»

— Пока очухался, да Родриго перетащил… пытался, но течением ее могло унести на многие мили, если…

«Если она выжила, хочешь сказать?»

— Я не… Яран. Яр!

Сурен только покачал головой, когда увидел, как вервольф бросился к побережью. Прошло два дня, если где-то и были следы девушки, за это время их замел бы снег.

Вэйна с детства любила запах книг. В первые месяцы своего пребывания в обители Велесы, она порой прибегала в библиотеку, чтобы взглянуть на тысячи книг, которые хранились под надзором веселой полноватой жрицы. Став послушницей, она смогла прочитать многие из этих древних фолиантов, чтобы разочарованно узнать — большинство книг было посвящено вере, ритуалам и реинкарнации богини Велесы.

В храме Весты книги были другими, и Офелия разрешала Вэйне читать их в маленькой хижине Лигула.

Она вздохнула и прикрыла глаза от усталости. Несколько дней она читала книгу за книгой в этих развалинах, скрытых в болотах, но не находила ответа. А взгляд все чаще помимо воли отвлекался от крючковатых букв и находил силуэт Ройса. Он тоже редко сидел без дела — следил за костром, готовил еду, читал книги и что-то рисовал в тетрадях.

Вэйна прислушалась к звукам, доносящихся с улицы, и бросила беглый взгляд на сумку Ройса. Рыться в чужих вещах запрещала еще в детстве мать, но любопытство оказалось сильнее. Вэйна, опасливо поглядывая на вход, метнулась к сумке и вытащила из нее замусоленную тетрадь.

Рисунки природы и воллаков резко обрывались: на нее с листов смотрело собственное лицо. Сердце в груди забилось учащенно, Вэйна подумала, что рисунки — сразу заметно — сделаны не рукой мастера, но на каждом изображении она выглядела живой и настоящей. Ройсу удалось уловить ее мимику, характерные позы, ее внутреннюю суть. Правда на большинстве рисунков она была обнажена. Вэйна хмыкнула, или Ройс плохо ее рассмотрел, когда спас, или же польстил ее внешности.

Она листала тетрадь, не зная, как относиться к увиденным рисункам. Сказать ли Ройсу о найденной тетради или молчать? Но когда она услышала шум, то сразу же приняла решение и запихнула тетрадь в сумку. Вэйна схватила первую попавшуюся книгу и присела к импровизированному очагу. Правда щеки помимо воли покрылись маковым румянцем.

— Проголодалась?

— Что? — она прокашлялась и отложила книгу в сторону.

— Птица готова, — пояснил Ройс. Беглым взглядом он окинул комнату, посмотрел внимательно на сумку, которая лежала не на том месте, где он ее оставил: он еще на охоте научился подмечать каждую деталь.

Вэйна покраснела сильнее, не понимая, почему она ведет себя как невинная девушка? Ведь в прошлом была любовь к Мейну и отношения с другими мужчинами. Почему же так трудно было сделать первый шаг именно к этому угрюмому мужчине?

Ройс поставил на маленький стол тарелки и поднос: уцелевшую посуду он нашел в развалинах. И хотя посуда стоила очень дорого, он ничего не тронул в этом — разрушенном временем и стихиями — замке.

Вэйна и Ройс ели молча: каждый из них впервые в жизни не решался заговорить о своих чувствах. И если в предыдущие дни атмосфера в заброшенной библиотеке была уютной и дружеской, сейчас неловкость сковывала чародейку и охотника как оковы цепей.

И хотя Вэйна и впрямь была голодна, но сейчас она не могла проглотить ни кусочка. Она вертела в руках крылышко, задумчиво наблюдая как капли жира скользят по пальцам.

— Не вкусно?

— Э… — она подняла взгляд, сглотнула: охотник к еде не притронулся, он сидел и смотрел на пламя костра. — Я отсортировала те книги, которые лучше взять с собой.

— Хорошо.

— Тогда, наверное, лучше завтра нам вернуться в твой дом.

— Хорошо.

Вэйна почувствовала злость. Однажды она уже ошиблась, когда убедила себя в том, что не безразлична Мейну. Она пообещала себе — больше никогда она не будет навязываться другому мужчине, пока он сам не проявит инициативу. Но Ройс бросал на нее взгляды, от которых сердце то замирало, то припускалось в бег. Он извел все листы в тетради, малюя ее изображения, но… он не пытался сделать этот один единственный шаг. Спросить? — тоскливо подумала Вэйна. Она положила крылышко на тарелку, вытирала руки о штанину, спохватилась, что делает что-то не то, но решила, что Фуар далеко и не ткнет ее носом в нарушение всех норм этикета. Правда, пока она раздумывала, смелость покинула ее.

— Я подышу воздухом, пока еще не стемнело.

Вэйна не успела встать, Ройс резко обернулся, схватил ее за руку, опрокидывая на шкуру болотного дрога.

Хватило одного мимолетного взгляда в глаза друг другу, так как в этом взгляде был извечный вопрос и молчаливый ответ, чтобы оковы пали, и Ройс с Вэйной вместе сделали этот единственный шаг навстречу…

Костер практически потух, погрузив комнату в полумрак. За стенами разрушенного замка опять разыгралась метель, и ветер пронзительно пел о любви, как безответно влюбленный менестрель. Мужчина и женщина на шкуре болотного дрога тоже пели свою песню любви, она то звучала томным сопрано, то глубоким тенором. В этой песни не было слов, так как ее пели души, а не голоса.

Костер полыхнул несколькими искрами и потух. Время остановило свой бег, превращая секунды в минуты, а их в часы. А может волшебство этой ночи решило подарить двум одиноким и запутавшимся сердцам еще немного времени, взамен всех испытаний и потерь, которые были в их жизни.

Ройс и Вэйна в первый раз торопились, будто боялись, что один из них может передумать, или что в эти заброшенные развалины пожалуют нежданные гости. И лишь выпив первый бокал до дна, они не торопились, делая маленькие глотки, изучая тела друг друга.

— Отпусти, мне надо разжечь костер.

— Потом…

— Холодно же.

— Мне тепло.

Ройс притянул Вэйну ближе, ему и самому не хотелось покидать ее объятия даже на несколько минут.

— Я хочу, чтобы ты проводил меня в деревню через один день. Нам потребуется команда на корабль: присмотрюсь к местным жителям.

Он напрягся, попытался встать, но Вэйна крепко держала его.

— Что случилось?

— Я думал, ты оставила идею попытаться бежать с этого острова.

— Почему? — Вэйна запнулась, затем прижалась к Ройсу, поцеловал его в ключицу. — Нас это не коснется.

— Ты станешь вновь чародейкой, а я останусь всего лишь человеком.

— Если это единственная причина — не отталкивай меня. А я обещаю тебе, что мое отношение к тебе не изменится. Просто верь мне, — попросила она.

Ройс прекратил попытки высвободиться, но недоверие дало трещину в только зарождавшиеся отношения. И третий раз, он был похож на ураган или цунами, как будто Ройс пытался заставить Вэйну передумать или забыть прошлую жизнь.