Глава 3. Старый отшельник

Вэйна стояла у ворот обители. Как и несколько лет назад двери храма были распахнуты для посетителей.

Вэйна подросла, из маленькой девочки, тонкой как лист, который сорвал и подхватил ветер, унося ее из родного дома, она превратилась в подростка. Волосы, некогда смешно торчащие в стороны, как у ежа, отрасли по поясницу. И Вэйна собирала их в косу, как и остальные послушницы.

Юную девушку опекала не только Детрия, настоятельница так же выделяла ее из всех служительниц. Дар, который не сразу заметили жрицы, — стал сильнее. Вэйна лечила людей, едва уступая в этом искусстве взрослым жрицам. Открылась и ее способность искать редкие травы, а также варить из них настойки и зелья. Об одаренной послушнице уже говорили в городке и его округе. Именно к ней на прием стремились попасть бедняки, зная, что она всегда найдет ласковое слово и не откажет в помощи.

Вэйна улыбнулась молодой женщине с маленьким ребенком на руках.

— Следуй за мной, — мягко сказала она.

Женщина заглянула в зеленые с желтой крапинкой глаза. Больше ни у кого в храме не было глаз такого цвета. Страх сразу отступил, было что-то в этой юной девушке, что внушало надежду.

— Ты поможешь ему?

Надежда так явно прозвучала в голосе женщины, что Вэйна скользнула пристальным взглядом по ней и по ребенку, после чего поспешно кивнула и отвернулась. В храме только и говорили что о важности жизни, но сами жрицы были лишены счастья материнства. Может поэтому Детрия и привязалась к ней, как к родной дочери. Вэйна, нет, Келия была добра когда-то. И когда ненависть к велескам отступала, Вэйна с желанием использовала свой целительский дар. Она давно простила Тельму за первые месяцы издевательств в храме. Служанка была несчастна — отсюда ее злоба и гнев. Иногда Вэйна тоже чувствовала непонятную злость, но время научило ее держать чувства под замком. Никто из жриц не мог и представить, что действительно творилось в душе девочки. Да она и сама порой не знала об этом.

В шесть часов вечера ворота храма были закрыты. Вэйна осталась стоять у стен, наблюдая за бедняками и калеками, которые устраивались в поле на ночлег, чтобы утром вымолить у велесок исцеление.

— Почему мы не поможем остальным? — хмуро спросила она у наставницы.

Детрия устало вздохнула, она лечила весь день, спасла несколько жизней, а Вэйна выглядела так, как будто не затратила ни грамма сил.

— Настоятельница права — твой дар уникален. Возможно, когда-нибудь бы станешь не просто жрицей, а возглавишь один из новых храмов.

— Ты не ответила на мой вопрос, — нетерпеливо напомнила Вэйна.

— Мы тратим силы, когда молимся и лечим с помощью богини. Ты исключение, твоя сила почти не иссякает, — Детрия направилась к небольшому озеру, жестом попросив девушку составить ей компанию. — Поток больных людей с хворями никогда не исчезнет, а жриц мало, чтобы помочь всем желающим. Но обязательно наступит время, когда храмов станет больше. Ты ведь слышала, король обещал финансировать строительство пяти обителей из казны королевства.

Вэйна промолчала в ответ, не о таком будущем она грезила. Внутреннее чутье вопило, что в храме ее не ждет триумф, только забвение и гнетущее одиночество.

— Я бы хотела завтра пойти в лес, чтобы собрать травы, — попросила она.

— Конечно, можешь идти, — согласилась Детрия.

— Я пропущу утреннюю службу, так как выйду на рассвете.

Детрия сощурила глаза, иногда ей казалось, что Вэйна ищет любой повод, чтобы пропустить утренние молитвы. Жрица покачала головой, нет, ей просто показалось. Вэйна и впрямь станет великой и мудрой жрицей!

Вэйна искала редкие минуты, когда она могла побыть одна. В первые вылазки в лес ее сопровождала одна из послушниц или жриц, но девочке они только мешали. Были травы, которые надо было собирать на рассвете, другие в полдень, третьи на закате. У Вэйны был дар находить редкие растения. А так как ее мази и настойки помогали, настоятельница позволила ей одной бродить в лесу. Вэйна покинула храм затемно, когда не пропел даже первый петух. Первоначально она никуда не шла, травы сами ее находили. Порой она даже верила, что слышит их, хотя об этом она никому не рассказывала. Культ Велесы был суров к инакомыслию. Настоятельница твердила, что только молитвы помогают им в исцелении больных, и без помощи богини они всего лишь обычные люди. Но Вэйна редко призывала богиню в помощники. Она знала, если покинет храм, ее дар останется с ней. Но и об этом она благоразумно молчала.

Она любила эти моменты, когда могла остаться одна во всем мире. Конечно это был обман. Но ведь иногда можно было солгать и себе, что храма Велесы нет, что она свободна от всего и от всех…

Вэйна услышала шум на тропе. Она замерла, прислушиваясь к лесу. Диких животных она не боялась, несколько раз она сталкивалась с ними в лесу, и они не тронули ее. Вэйна до сих пор могла приманивать бабочек и птиц, и, хотя ни разу она не решилась подозвать дикого волка или медведя, глубоко в душе она верила, что ей это под силу. До того дня в саду, когда Детрея увидела ее дар, Вэйна и не догадывалась, что она особенная. Конечно, она была мечтательницей и любила фантазировать, чем отличалась от братьев, но все-таки она была обычной. Ее дар, если и был получен с рождения, дремал, пока жрицы не научили ее использовать свои способности. И теперь спустя годы, Вэйне не требовались наставники, чтобы использовать дар, данный Велесой или же другими богами.

На тропе появилось трое мужчин. Их одежда была бедна и затаскана до дыр, грязные волосы спутаны, на лицах — щетина. Мужчины были вооружены. Вэйна почувствовала тревогу и страх, ее интуиция твердила об опасности. Странно, но дикие звери никогда не вызывали у нее такого страха, как люди.

Незнакомцы были чужаками. Это были наемники или разбойники, прибывшие в Полевию за наживой. Они не чтили местных законов, а одинокая женщина была для них легкой добычей.

Вэйна сошла с тропы, уступая мужчинам дорогу, надеясь, что они пройдут мимо. Должна же богиня или же одеяние послушницы защитить ее, подумала она. Вэйна опустила взгляд, наблюдая за незнакомцами из-под опущенных ресниц. На бегство она не решилась, понимая, что не скроется от трех взрослых мужчин, поэтому она вспомнила одну из молитв, дабы чужаки проследовали дальше, не обратив на нее внимания. Но сегодня надеждам Вэйны не суждено было сбыться! А может и ее молитва не была услышана.

— Бес бы меня побрал, вы видите эту нимфу, затерявшуюся в этих лесах.

Мужчины остановились, спешно переглядываясь. В лесу стояла тишина, на несколько миль вокруг никого не было. Не было и стражников, которые сбежались бы на крики. Наемники окружили девушку, бесцеремонно ее разглядывая. Один из незнакомцев протянул ладонь, чтобы приподнять подбородок Вэйны. Но она отшатнулась, затравленно ища пути к отступлению.

— Я послушница из храма Велесы, — предупредила Вэйна, пытаясь придать голосу уверенность, которую и сама не чувствовала.

Мужчины расхохотались, перекрывая пути к бегству.

— О, одна из этих девиц, которые молятся, вместо того чтобы любить мужчин, — пошутил рыжий бородач. — Ну, девочка, ты уже задумывалась о славных парнях или же вы с сестрами сами удовлетворяете себя?

Вэйна вздрогнула, когда чужие грязные пальцы схватили ее за подбородок. Она зажмурилась, но только на мгновение. Было страшно, как тогда, в карете незнакомца, который угостил ее шоколадом. Но тогда у нее хватило смелости вырваться из кареты. Поэтому она перестала молиться, осознав, что, как и всегда в своей жизни, она может надеяться только на себя.

— Что, милашка, язык проглотила?

— Пожалуйста, отпустите меня.

— Разве тебя кто-то держит? — усмехнулся бородач.

Вэйна знала, что должна бежать! Она не обладала даром провиденья, но она неплохо знала людей. Годы служения Велесе научили ее определять человеческую ложь. Мужчины перед ней были воплощением зла, их руки были в крови, и им нравилось причинять людям боль. Вэйна верила, что судьба все время предоставляет шанс, выбор! Одно неверное решение или случайная встреча могли изменить жизнь, оборвать ее или же напротив, излечить смертельный недуг.

Остаться — означало умереть, бегство было единственным спасением. Так что решение созрело само собой, Вэйна замахнулась корзиной и ударила бородача! Судя по всему, от нее не ждали сопротивления. А она воспользовалась устроенным переполохом, проскользнула под рукой второго разбойника и побежала. Но, увы, она не успела сделать и нескольких шагов, когда третий мужчина под хохот своих друзей, поймал ее за ногу. Вэйна потеряла равновесие и упала лицом в траву. Она закричала, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину.

— Не так быстро, малышка. Если будешь хорошо себя вести, то мы отпустим тебя… потом.

Вэйна замерла, напряженно размышляя, что же делать дальше. Первый план провалился, едва успев начаться. Но она знала, что ей грозит не только бесчестие. Разбойники не оставят ее в живых, ведь она могла указать на них, а закон в Полевии был суров к насильникам. Настоятельница Феодора потребует головы тех, кто осквернил служительницу Велесы.

— Смотрю, ты притихла. Вот и умница.

Вэйна хотела закрыть глаза и оказаться в другом месте, но вместо этого она пыталась найти способ освободиться. Ее взгляд упал на кинжал мужчины, который играючи удерживал ее, получая наслаждение от ее страха и смущения. В храме не было оружия, как и не было насилия и жестокости, по крайней мере открытого. Ведь никого не интересовало, что происходило за закрытыми дверьми.

Женщина, служащая Велесе, не имела права прикасаться к оружию, даже ради спасения собственной жизни… Но Вэйна никогда не верила ни одному постулату, которые проповедовали велески! Поэтому она, откинув сомнения, схватила рукоять кинжала, зная — попытка будет только одна. В обители Вэйне преподавали анатомию, так что она знала, как и куда надо было нанести удар, чтобы мужчина больше не мог ее преследовать. Странно, но сомнений и впрямь практически не было. Слишком много смертей невинных, которых не могли спасти жрицы, видела Вэйна в последние годы, чтобы ценить жизнь насильника и убийцы. К тому же злость в ее сердце и душе копилась, как медные монеты в копилке. И эта злость стремилась вырваться, чтобы крушить все вокруг. А сейчас внутри Вэйны вспыхнула еще ненависть и ярость. Каждая жизнь бесценна? Нет! Еще несколько лет назад жизнь маленькой служанки Келии не стоила ничего — ни одного гроша. Так что жизнь этих трех наемников стоила еще меньше.

Она занесла оружие, устремляя лезвие между ребрами. Раздался крик и град проклятий, хлынула кровь, заливая одежду девушки. А она, и откуда только взялись силы, оттолкнула мужчину и вскочила с земли! Но двое других разбойников уже отрезали ей пути к отступлению.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я никому не расскажу о вас, — отступая спиной к деревьям, взмолилась Вэйна во второй раз.

— Она моя, — прорычал раненый наемник, пытаясь подняться на ноги, еще не зная, что юная послушница нанесла ему смертельный удар, и что ни одна жрица-велеска не смогла бы исцелить его, окажись он чудом в обители.

Вэйна со страхом взирала на его попытки приблизиться к ней. Одежда мужчины была залита кровью, которой он истекал, не замечая того. Разбойник сделал шаг, поскользнулся, сделал еще один шаг, выставив руки вперед, и упал на зеленую примятую траву.

— Ты ответишь за его смерть, — пообещал бородач.

Мужчина достал меч, подступая к девочке. Настал черед Вэйны испуганно отступать. Кинжал в ее руках казался игрушкой против могучего меча наемника, но она все равно выставила оружие перед собой. На мгновение даже возникла мысль повернуть кинжал лезвием к себе и избавить себя от боли. Ведь Вэйна понимала, что ее ждет только смерть в руках разбойников, но легкой она не будет. Но даже сейчас, практически потеряв надежду спастись, она не хотела сдаваться, не хотела, чтобы после всего что ей пришлось пережить, она так глупо умерла в одежде велески недалеко от обители. «Ну же, Велеса, прояви же свою милость хоть раз», — с тоской и горечью подумала Вэйна. Но богиня как всегда молчала — то ли ей было все равно, то ли она и не существовала вовсе.

— Ненавижу, — прошептала Вэйна, вспоминая отца, который бросил ее у ворот обители с лживым обещанием: «Я вернусь». Вспоминая боль в спине и стертые до крови колени от работы в храмовом комплексе, а также затрещины даны Грей. Такая короткая жизнь и столько воспоминаний, среди которых уже не осталось ни одного светлого дня.

Вэйна не знала, что ненависть может ослеплять, а может это слезы застилали ей глаза.

Бородач ухмыльнулся и замер, он странно вздернул руками, выронил меч и упал. В его спине торчала стрела. Третий разбойник обернулся на выстрел, чтобы получить стрелу в правый глаз!

Вэйна сделала шаг назад, готовая броситься прочь от лучника в лесу и мертвых наемников. Но она забыла о первом бродяге, споткнулась и упала, оцарапав кожу на руке кинжалом. Ее одежда в мгновение впитала кровь и запах смерти. Вэйна потеряла несколько секунд, разглядывая красное пятно на одежде, которое расползалось как чернильная клякса. Затем она перевела взгляд на лицо разбойника. Его глаза были широко открыты, кажется, он был удивлен, что умер от руки девчонки. Пятясь на четвереньках, она отползла от убитых разбойников и подняла взгляд.

Старый охотник достал из колчана третью стрелу и пустил ее в мертвого разбойника. Охотник-отшельник жил в лесу в небольшой хижине. Вэйна не раз видела это жилище издалека, сталкивалась она и с Лигулом. Однажды старик пытался заговорить с ней, но девочка, вздернув подбородок, прошла мимо. Послушницам Велесы запрещалось разговаривать с мужчинами вне храма. Они должны были блюсти чистоту и хранить невинность. Да и не доверяла она мужчинам, даже старикам.

Вэйна молча наблюдала за охотником, не пытаясь встать с коленей, раскачиваясь из стороны в сторону, как флюгер на крыше дома от ветра. Тошнота, подступившая к горлу, отступила. Отступил и страх. Охотник пришел на помощь, когда надежда угасла. Вэйна закрыла лицо руками и неожиданно для себя разрыдалась. Но она оплакивала не убитых разбойников, они заслужили смерти за то, что пытались сделать с ней. Она оплакивала пережитый ужас. Никогда ранее она не испытывала подобного страха, даже когда поняла, что отец обменял ее на жизнь брата.

Старик присел на корточки рядом с девочкой. Не говоря ни слова, он обнял послушницу за плечи, забыв о глупом правиле, запрещающем прикасаться к служительницам Велесы. Перед ним была девочка, а не женщина. Ребенок, нуждающийся в поддержке и семье, которой ее лишили во имя безликой богини.

— Не бойся, они мертвы. Больше тебя никто не тронет, — пообещал Лигул.

Вэйна отрицательно замотала головой, полностью осознавав то, что натворила. Она прикоснулась к оружию, она убила человека! Дана Грей заявит, что она сама спровоцировала разбойников, остальные поверят, потому что давно жаждут проучить девочку-служанку, которая за несколько лет из голодранки превратилась в протеже Феодоры.

— Меня накажут, — пробормотала Вэйна глотая слезы, а может и убьют, рассмеялась она, не произнеся этих слов вслух. И пророчество даны Грей, сказанное несколько лет назад Келии, сбудется, спину девочки располосует кнут. Вэйна вздрогнула, будто уже ощутила на себе удар кнута, оголяющий спину и кости.

Старик схватил девушку за плечи и поставил ее на ноги, он несколько раз встряхнул ее, чтобы остановить истерику.

— Не плачь. Тебя никто не накажет, если они не узнают о случившемся.

Вэйна перестала рыдать, непроизвольно она повела плечами, чтобы освободиться от прикосновений старика. Она напряженно закусила губу, чувствуя горькой привкус — вкус своей крови. Вэйна облизала выступившие капли крови и задумалась над сказанными словами. В лесу не было свидетелей — только дикие животные и птицы, которые не смогут рассказать о случившемся. Она дотронулась до платья, она могла солгать, что упала в овраг. Собирание трав порой сопровождалось риском. Кровь убитого разбойника можно было отмыть, к вечеру платье высохнет…

Вэйна перевела взгляд на убитых разбойников. Они замерли в неестественных позах. И они не дышали. Третья пущенная стрела не обманула ее, разбойник умер от ее удара, хотя старик пытался спасти ее от раскаянья и чувства вины за совершенное убийство. Она прислушалась к себе, пытаясь понять, когда в душе поднимется волна сожаления… но ее не было. Напротив, Вэйна чувствовала удовлетворение. Каждому воздастся за грехи его! Вот разбойники и пожинали посеянное зло.

— Оставим их в лесу на съедение животным? — уточнила она.

Старик внимательно взглянул на девочку, усмехнулся. Он думал, что девицы в хламидах только и умеют что молиться, а незнакомая послушница быстро сумела взять себя в руки. Ее слезы высохли, а в глазах замерла решимость. Она не собиралась вопить от горя и убиваться из-за совершенного преступления, а собиралась выбраться из передряги «чистой и невинной».

— Мы можем закопать их. Тогда никто их не найдет, — предложил Лигул, наблюдая за выражением лица девушки.

— Животные могут раскопать могилы.

— Могут… Но я знаю травы, которые заставят лесных тварей обходить стороной их могилу.

Вэйна серьезно кивнула, с немым любопытством разглядывая охотника. Она никому не доверяла. Она уже столкнулась в своей жизни с предательством отца и теперь гадала, что побудило отшельника прийти ей на помощь? Сестры говорили, что старик не исповедовал культ Велесы. Он осуждал суровых велесок.

— Почему ты помогаешь мне? — сухо спросила Вэйна. «И что ты потребуешь взамен?», — едва не сорвалось с ее уст.

— Сколько тебе лет? — неожиданно спросил старик.

— Четырнадцать, — с вызовом ответила Вэйна. Ей не нравилось, когда к ней относились как к ребенку, которым она не являлась. В храме у детей не было детства, их души лишали невинности, выставляя на показ всю грязь человечества.

Лигул присел на колени перед разбойником, без брезгливости он принялся рыться в его карманах. Мешочек с монетами, оружие и несколько колец с неочищенными пятнами крови.

— Для тебя — уже четырнадцать. А для меня — только четырнадцать, — горько улыбнулся отшельник. — Моей дочери было только десять лет, когда я принес ее в храм Велесы. Я молился и надеялся, что слава о возможностях жриц к целительству не преувеличена. Мне надо было сделать выбор — ехать в город и найти лекаря или же прийти в храм и молить жриц… Я выбрал последнее.

— Жрицы не всесильны, — сквозь зубы заметила Вэйна, впервые выступая защитницей сестер. — Не всех, кого приносят в храм, можно спасти, — нехотя добавила она. И на руках Вэйны умирали люди. Умирали маленькие дети, которые взирали на нее с надеждой и умирали с верой в глазах.

— Моей дочери было только десять лет, когда я принес ее в храм Велесы! Но жрицы отказались принять ее, так как праздновали один из своих глупых праздников.

Вэйна сглотнула, но взгляд не опустила.

— И что произошло? — спросила она упавшим голосом, зная заранее ответ на заданный вопрос.

— Она умерла на рассвете… Я просидел с ней всю ночь у ворот храма. Оставалось каких-то полчаса до рассвета… — голос старика затих, он замолчал, погружаясь в воспоминания, которые до сих пор причиняли ему боль. Вэйна тоже молчала, она не знала слов утешения. Она привыкла ненавидеть, а не сострадать. Наконец-то старик-отшельник встрепенулся, перевел взгляд с трупов на юную послушницу. — Как тебя зовут?

— Вэйна.

— А я Лигул… А теперь помоги мне.

Она спотыкалась от усталости, руки с непривычки ныли. Те годы, когда она драила полы до ломоты в спине, прошли. Наемники были тяжелы, а их пришлось стащить с тропинки вглубь чащи. Старик достал из рюкзака тонкий плащ, протянул его девочке.

— Сними свое одеяние. Я принесу лопаты из хижины, а ты отстирай кровь, пока она не засохла.

Вэйна дождалась, когда шаги старика стихнут. Она осталась наедине с тремя трупами. Сейчас страха перед ними уже не было. А вскоре их должна была скрыть земля, и они навсегда покроются пылью и забвением, так как никто не придет на их могилу, и никто никогда за них не помолится.

Она сбросила хламиду с тонких плеч, быстро завернулась в плащ, подвязав его ремешком для волос. Мокрая хламида сохла на ветру, раздуваясь как парус.

Охотник вернулся бесшумно, заставив Вэйну испуганно вскрикнуть. Старик протянул ей лопату.

— Вставай, у нас мало времени.

Вэйна невольно улыбнулась. Когда она жила с семьей, то они с братьями всегда помогали родителям в поле. Улыбка соскользнула с ее губ, и она со злостью посмотрела на убитых наемников. Когда старик отвернулся, она пнула бородатого разбойника — один раз, другой и еще…

— Полегчало?

Она с вызовом посмотрела на старика, а затем смачно плюнула на землю.

— Да!

— Вот и хорошо, — сощурил он глаза. — Но нам лучше поторопиться. Этой тропой ходят охотники и грибники.

Общая могила была вырыта в низине, Лигул и Вэйна сбросили в нее тела трех бродяг, навсегда погребая их под землей.

— Принеси хворост и корнеплоды.

Через полчаса охотник так умело замаскировал могилу, что казалось невероятным, что земля стала погребальным саваном для насильников и убийц.

— Пойдем со мной, — предложил Лигул.

Вэйна поняла, что ужасно устала и проголодалась. Поэтому она не стала спорить со стариком, молча последовав за ним к его хижине. Она проглотила еду, предложенную Лигулом, и заснула прямо за столом, проваливаясь в бездну без снов.

Когда Вэйна проснулась, было уже давно за полдень. Она увидела хламиду, висящую на стуле. Платье подсохло, а рукав был незаметно подшит. Она облачилась в собственную одежду и осмотрелась. Вся хижина состояла из одной большой комнаты с грубо сбитым столом в центре и низкой кроватью. Шкуры лежали на полу и висели на стенах вместе с чучелами животных.

— Ты проснулась?

Вэйна резко обернулась и посмотрела на старика. Ему было около шестидесяти лет, высокий и жилистый, длинные белые волосы неаккуратно подстрижены, небольшая борода — темно-каштановая с седыми прядями. Светлые глаза весело смотрели на нее.

— А ты бесстрашная, малышка, — похвалил отшельник.

— Я уже не ребенок, — грубо ответила Вэйна и закусила губу. Старик спас ее от насилия и смерти. Не бросил одну в лесу в окровавленной одежде. А она не может, как и всегда, побороть свой гнев. Велесок считали чистыми и светлыми, а она порой ощущала, как в ней поднимается темное зарево, которое и саму ее пугало. — Прости меня. Я… — она осеклась. Она не хотела даже мысленно возвращаться к утренним событиям, понимая, что еще не одну ночь будет просыпаться с криком в холодном липком поту.

— Забыли, — отмахнулся старик.

Вэйна заметила в руках отшельника корзину с травами, она вопросительно приподняла брови.

— Я немного разбираюсь в лечебных травах, хотя и не силен в изготовлении зелий. Надеюсь, тебе они пригодятся. А то если ты вернешься с пустой корзиной в обитель, это привлечет внимание.

— Спасибо, — растерянно пробормотала Вэйна и рывком схватила корзину. — Мне пора возвращаться, а то сестры будут искать меня.

Она выбежала из хижины, едва не споткнувшись в спешке о корягу. Ей стало неуютно от понимающего взгляда старика. Вэйна вспомнила о том, чего была лишена… Семьи, детей и друзей. Сестры по вере должны были заменить ей семью, но Вэйна и через несколько лет послушничества была одинока и неприкаянна, как в тот день, когда отец оставил ее в уплату долга за спасение сына.

— Проходи, коли пришла.

Лигул не удивился, увидев у дверей хижины раннюю гостью. Он знал, что девочка обязательно вернется. Вэйна была слишком любознательной для чопорных послушниц и суровых жриц. За годы служения в храме, она все еще оставалась чужой для обители. И коли жрицы еще не поняли этого, значит она была и умелой лгуньей.

Вэйна прошмыгнула в хижину. В ней ничего не изменилось с ее первого посещения, только сегодня в ней витал аромат жаренного мяса, которое дымилось в деревянной миске на столе. Вэйна облизнула губы. В храме шла третья неделя очередного поста, мясо было под строгим запретом. Еще одна байка о том, что молитвы и воздержание должны были стать пищей для души и заменить потребности тела. Вэйна ненавидела овощи с детства. Голодное детство довольно часто напоминало о себе, когда она вопреки правилам прятала хлеб в складках платья, чтобы съесть его в тайне от других. Ведь за вынос хлеба из столовой следовало сразу наказание, а желающих донести и подставить подножку ближнему в обители было много. Послушниц с детства учили доносить, следить, завидовать и ненавидеть друг друга. Правда все это прикрывалось возвышенными словами о заботе о ближнем.

— Ешь, — усмехнулся старик, протягивая миску с олениной.

Она отрицательно покачала головой, страх перед наказанием, кажется, уже проник под ее кожу.

— Я не могу, — нехотя выдавила она. — Нам нельзя… пост…

— Ешь, — повторил охотник и откусил кусок мяса. Жир потек по его пальцам, вызвав новый приступ голода у Вэйны.

И она не стала противиться искушению. Присев за стол и взяв миску, она откусила мясо от самого большого куска оленины, отмечая, что у кухарки в храме мясо всегда было пресным и сухим, в отличие от этой оленины. Это было настоящее наслаждение, есть не под всевидящим взглядом жриц, когда каждый кусок стоял поперек горла.

Лигул достал буханку хлеба, половину он протянул гостье. То, как она глотала еду, вызвало у него легкую улыбку. Много лет Лигул жил по соседству с храмом. Он наблюдал, как служительницы Велесы с каждым годом приобретали все больше власти и влияния. Менялись и сами жрицы. Их устав обрастал новыми традициями и правилами. Из некогда отзывчивых и добрых женщин, жрицы превратились в сухих и строгих наставниц. Их влияние росло, и они почти с ненавистью и презрением стали относиться к другим культам.

Старик с печальной улыбкой смотрел на юную послушницу, предвидя, что пройдет несколько лет, и она превратится в свою наставницу — хмурую Детрию, которую Лигул тоже помнил другой.

— Как ты попала в храм?

Вэйна на мгновение прекратила есть, ее глаза сверкнули угольками в пламени. А через мгновение она безразлично пожала плечами. Прощать она не умела, да и не хотела этому учиться, как и верить в спасение после смерти.

— Теперь это уже не важно, — юная велеска облизала пальцы, испачканные в жиру. — Зачем вспоминать прошлое, если его неподвластно изменить даже магу? — философски заметила она.

— Не хочешь говорить — воля твоя. — Охотник подошел к шкафу, достал бутылку с ромом. Плеснул себе полстакана.

— Что это? — вытягивая шею, спросила Вэйна.

— Ром… налить? — усмехнулся он.

Она вызывающе кивнула.

— А это разве не противоречит вашим принципам? Ведь вы призываете к воздержанию в употреблении вина.

Рука Вэйны на миг замерла, но в следующую секунду она уверенно взяла стакан и выпила его до дна. Она сразу же закашлялась, из глаз брызнули слезы. Она открывала рот, жадно вдыхая воздух.

— Закуси, — посоветовал Лигул.

Вэйна схватила сиру, фрукт недавно завезенный из дальних стран, и почти целиком засунула его в рот.

— Зачем люди пьют это пойло? — спросила она, проглотив фрукт.

— Вырастешь — узнаешь.

— Сомневаюсь, что захочу когда-нибудь повторить этот опыт, — возразила Вэйна, вытирая выступившие на глазах слезы.

— Ром слишком силен для юной девушки. Думаю, вино или шампанское понравилось бы тебе больше… — Лигул нахмурился, задумываясь, что же привело девочку в его хижину. В прошлый раз она твердила о наказании. Что же сейчас — не боится? Ведь если кто-то донесет на нее, то ее привяжут к позорному столбу, и она отведает боль кнута. — Зачем ты искала встречи со мной?

Вэйна вскинула испуганные глаза, огромные и настороженные, как у олененка, которого преследуют охотники.

— Научи меня владеть оружием, — попросила она.

— Зачем? — уточнил Лигул.

— Чтобы я могла защитить себя в следующий раз, — солгала Вэйна.

Лигул рассматривал маленькую девушку как диковинку. Роза с шипами, которая боится окружающий мир. Внешне она не была похожа на его дочь, но вот характер…

— Я смогу приходить два раза в неделю, — продолжила Вэйна. — И ты должен дать мне слово, что никому не скажешь о наших занятиях. В качестве платы я буду приносить тебе склянки с зельями. Ты сможешь продать их в городке. Жриц не волнует внешняя красота, а мои зелья помогут женщинам сохранить молодость и красоту. Городские матроны хорошо тебе заплатят.

«Она точно не глупа», — решил Лигул.

— По рукам, малышка.

— Зови меня Вэйной, — напомнила она.

Лигул кивнул в знак согласия, раздумывая о том, что его жизнь стала куда интереснее, после того как в нее вошла эта необычная девушка…

Вэйна натянула тетиву лука, сосредоточилась на цели — на жирной птице, которая пронзительно кричала, сидя на толстой ветке. Птица перебирала лапками, пытаясь удобно устроиться на ветке. Тетива мягко пропела, и птица, вскрикнув в последний раз, упала на траву.

Она победоносно взглянула на Лигула, а затем нарочито медленно направилась за птицей, молчаливо крича о том расстоянии, с которого она попала в цель. Вэйна усмехнулась, два года назад она едва могла натянуть тетиву лука. При каждой неудаче она обвиняла Лигула, старый лук и кривые стрелы. Старик только посмеивался, слушая, как она ворчала себе под нос. А сейчас Вэйна была похожа на юную воительницу, ее зоркий глаз не знал промаха.

Лигул выполнил свою часть сделки, он научил девушку метать кинжал и даже биться на мечах.

А однажды наступил день, более года назад, и Вэйна поведала охотнику свою историю. Не скрыла она и желания улизнуть из обители до инициации в жрицы.

— Может о послушнице и забудут, если мне удаться далеко сбежать. Но если я стану жрицей, то меня всегда будут преследовать в Полевии, — часто повторяла Вэйна.

Старик искренне сожалел, что не мог ничем помочь ей, признавая и ее правоту, ни один житель Полевии не подаст и куска хлеба сбежавшей служительнице.

— Неси свою птицу, я приготовлю ее, пока ты соберешь травы.

Вэйна со вздохом взглянула на солнце, ее сердце пронзила тоска. Как же она мечтала хотя бы однажды лечь спать под открытым небом или бежать куда глаза глядят из храма. Лигул положил руку на ее плечо, ободряюще сжал его.

— Все будет хорошо, — пообещал он. — Я ведь говорил, что ты храбрая… малышка, — улыбнулся охотник.

Вэйна не обиделась на Лигула и не стала, как раньше, его поправлять. А затем, она приподнялась на носочки и, подавшись порыву, чмокнула старика в щеку.

— И не зажарь птицу как в прошлый раз, — нарочито суровым голосом сказала она, хотя в ее глазах светилась улыбка…

Лигул и Вэйна сидели у костра. Старый охотник рассказывал девушке о других королевствах, в которых побывал в дни своей молодости.

А она слушала, приоткрыв рот. В храме ее научили писать и считать, но послушницы не имели право читать книги по истории или философские трактаты. «Твой разум слишком открыт и чист», — отвечала Детрия одной фразой на все вопросы. Жрицы восхваляли Полевию и царящие в ней обычаи. Другие королевства они называли темными. Но больше всего ненавистны жрицам были колдуны и волшебники. Настоятельница утверждала, что они черпают силы у темных божеств — братьев-близнецов Гренумара и Сарамата. Они имели власть над мертвыми, но лишь над теми, кто нарушил заповеди, установленные Велесой.

Вэйна не знала, можно ли было верить настоятельнице, желающей очернить другие культы. Но неожиданно Лигул подтвердил слова жрицы.

— Я видел однажды колдуна. Он проводил какой-то проклятый обряд. Для этого ему потребовалась курица. Я лично видел, как колдун вспорол ей брюхо, магией поддерживая в ней жизнь, а потом стал вырезать внутренности птицы… Мы с приятелем так испугались, что сбежали, не дождавшись окончания обряда.

— Но не все культы покланяются темным богам, — добавил Лигул.

Вэйна улыбнулась.

— Ну конечно, ты будешь защищать этих продажных девок, — огрызнулась она.

— Жрицы Весты не берут плату. Мужчина волен оставить деньги или нет. А жрица вольна ответить согласием или отвергнуть ухажера.

Она только фыркнула на эти слова. Все-таки жизнь в храме Велесы наложила на нее отпечаток. На протяжении столетий два культа соперничали между собой, проповедуя разные устои и образ жизни. Послушницы Велесы шептались по углам о грязных обрядах, в которых участвуют весталки. В чем только не обвиняли распущенных жриц, ведь ворота их храма всегда были открыты для мужчин. Но чаще всего юные велески сплетничали об обряде оплодотворения земли. Якобы главная жрица и мужчина, а некоторые утверждали, что это был бык, предавались любовным утехам прямо на сырой земле при десятках свидетелях.

Лигул рассмеялся.

— Вот о чем шепчутся невинные девицы.

Вэйна покраснела. Многие шестнадцатилетние девушки в ее возрасте были замужем. Только накануне, ее ровесница пришла в храм, она была почти на сносях. Охотник заметил тоску в изумрудных глазах и пожалел о брошенной шутке.

— А ты хочешь увидеть этот обряд собственными глазами?

Она кивнула, забыв о грустных мыслях.

— Как? — только спросила она. — Я обязана до темноты вернуться в храм.

— Уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Вэйна всерьез задумалась над предложением, а почему бы нет? Выбраться из храма не составит труда, она и впрямь знала все лазейки, ведущие из обители. Правда одна из послушниц могла заметить, что ее нет в комнате. Если конечно Вэйна не солжет, что в эту ночь будет молиться в саду под открытым небом. Впрочем, в последние годы она столько раз лгала, что новая ложь возможно вновь сойдет ей с рук.

— Ты будешь сопровождать меня?

Лигул вновь рассмеялся и отрицательно мотнул головой.

— Жрицы Весты не любят свидетелей мужского пола, а они могут усложнить жизнь при желании. Ты девушка, тебя не тронут, — заметив беспокойство в глазах Вэйны, объяснил охотник. — Вот только тебе стоит снять хламиду, весталки не любят вашу братию, ну в общем… ты поняла.

— А если они узнают кто я? — уточнила она.

— Накинешь капюшон. В обряде принимают участие не только жрицы, там будут деревенские бабы и городские жительницы. Сойдешь за одну из них… Струсила? — подначил старик.

Вэйна отрицательно покачала головой.

— Ты еще будешь просить меня рассказать о том, что я там увижу, — с вызовом заявила она.

Лигул расхохотался. Но подумав, согласился с Вэйной, из мужчин наверно только единицы могли похвастаться тем, что видели церемонию весталок.