Глава 4 .Жрицы Весты

Настоятельница храма Весты — Офелия, скинув с себя одежду, рассматривала свое отражение в зеркале. В тридцать лет красота женщины еще не померкла, напротив, зрелость подарила ее телу завершенные штрихи. В пятнадцать лет Офелия была нескладной девчонкой, а сейчас ее тело не имело ни одного изъяна. Полная высокая грудь, тонкая талия и широкие бедра. Длинные русые волосы были распущены и струились по обнаженным плечам и спине.

— Антеи сделали предложение, после обряда она покинет храм.

Офелия отвела взгляд от зеркала, улыбнулась помощнице и лучшей подруге, которая как всегда без предупреждения зашла в комнату. Настоятельница подняла с пола тунику зеленого цвета и облачилась в нее.

Така присела на край стола, наблюдая за подругой.

— Приготовь Антеи приданое, — распорядилась Офелия.

В храме жрицы долго не задерживались. В обитель приходили не только гулящие женщины, но и невинные девицы. Одни — в поисках свободы и набраться опыта, другие — заработать приданое. Появлялись в храме и замужние женщины, которые без труда получали развод, а некоторые на долгие годы задерживались в обители. Когда-то каждая жрица находила своего избранника в храме… Но так было раньше. Офелия нахмурилась. Жрицы Велесы в последние годы не останавливались на порицании образа жизни весталок. Они клеймили бывших жриц, запрещая мужчинам брать в жены падших женщин. И были те, кто прислушивался к их проповедям.

— Кто избранник Антеи?

— Один богатый купец. Он заявил — что это честь, взять в жены весталку.

Губы настоятельницы дрогнули в улыбке, а может еще не все потеряно, подумала Офелия.

— Сегодня не время для грусти, — объявила она.

Целый год жрицы готовились к празднику, который олицетворял собою жизнь, продолжение рода, обновление природы. Союз мужчины и женщины.

— Они здесь?

Така усмехнулась.

— Да. И каждый надеется стать избранником.

Офелия рассмеялась. Да, они еще потягаются с этими старыми девами в поминальных саванах. Мужчины никогда не перестанут приходить в обитель Весты в поисках любви и удовольствий. Да и женщины бегут в храм не только за зельями и мазями, которые сохраняют им молодость и красоту. Любая женщина могла прийти в обитель под покровом ночи и стать жрицей на одну ночь.

— Надеюсь, они не видели Пендру? А то боюсь дело закончится потасовкой.

Жрицы, переговариваясь и посмеиваясь, вышли во двор. Десятки молодых мужчин, скинув одежды, с жадностью смотрели по сторонам. Улыбка Офелии стала шире, она облизнула губы. Отпуская сальные шутки, настоятельница шла среди мужчин, ощущая кожей их взгляды. Офелия остановилась перед молодым парнем, который на полголовы возвышался над другими мужчинами и был идеально сложен.

— Как тебя зовут?

— Грем.

— И чем ты занимаешься, Грем?

Парень улыбнулся, ничуть не смущаясь своей наготы.

— Я фермер.

Офелия дотронулась до груди мужчины, провела по ней ладонью. Каждый год самые сильные и красивые мужчины приходили в храм, желая участвовать в обряде. Ведь избранник Весты получал благословление богини. Жрицы утверждали, что удача будет сопутствовать ему во всех начинаниях.

Офелия опустилась на колени перед мужчиной, на площади раздался недовольный гул.

— Остальные могут попытать счастье в следующем году, — объявила Така. — И конечно двери храма всегда открыты для вас.

Мужчины нехотя оделись и покинули храм, а жрицы выбежали во двор, разглядывая избранника, на которого указала настоятельница. Парень, не теряя времени, подмигнул нескольким девушкам.

— Не спеши тратить свои силы. Они тебе еще понадобятся.

— Меня на всех хватит, — самоуверенно заявил парень.

Настоятельница хмыкнула и хлопнула в ладони, несколько жриц подошли ближе.

— Приготовьте его! — распорядилась Офелия.

Жрицы поспешили выполнить приказ, и настоятельница осталась одна на опустевшей площади храма. Она окинула пристальным взглядом белокаменные стены. Сотни зодчих возводили эти строения. Платой для них было удовольствие, которое дарили жрицы. Обитель велесок скрывали березовые рощи, а вот Веста предпочитала ивы и дубы. Офелия подошла к молодым деревцам, которые высадила сама в прошлом году. Она как обычная рядовая жрица подошла к колодцу и набрала полное ведро воды. В храме Весты все были равны, Офелия лишь управляла большим хозяйством. Да и любила она работать в саду, не чуралась она и готовки в храмовой кухне. Возможно Офелия давно бы покинула обитель, замуж ее звали с завидным постоянством. И пару раз она была готова ответить «да», но все же она отвергла предложения любовников, так как была бесплодна…

Офелия вскрикнула, обрезая кустарники, она оцарапал палец. Капли крови пролились на землю.

— Плохая примета, — заметила старая садовница.

— Всего лишь случайность, — возразила Офелия.

Старуха фыркнула, но спорить не стала. Настоятельница поднялась с колен, вспомнив, что в древние времена Велесе и Весте приносили кровавые жертвы.

Статуя Белой богини, в древних свитках этим именем часто называли Весту, находилась на высоком постаменте. Скульптор изобразил не великую богиню, а женщину, которая могла быть дочерью и сестрой, которая могла стать женой и матерью! Офелия начертила кровавым пальцем символ единства и плодородия у подножия статуи.

— Защити нас, Мать, — попросила настоятельница, потому что глубоко в душе она, как и старая садовница, тоже верила в приметы.

Вэйна выскользнула из обители через небольшую дыру в деревянном заборе. Она замаскировала проход, надеясь, что ее не кинуться искать раньше утренней службы. Она подбросила в руках небольшой сверток. Накануне Лигул передал ей тонкую тунику весталок. Так что, скрыв лицо умело сплетенным венком, она могла скрыться в лесу, не вызвав подозрений. Да и ни одна из весталок не поверит, что служительница Велесы осмелилась скинуть строгую хламиду и надеть вызывающее одеяние.

Вэйна, дожидаясь ритуала, пряталась рядом с храмом Весты. Никогда раньше она не подходила к обители так близко и теперь была удивлена ее монументальностью. Ни каких деревянных построек, только белый мрамор, который отчетливо сиял в ночной мгле при тусклом свете луны. Вэйна, присмотревшись, разглядела один из барельефов. Она густо покраснела — барельеф изображал мужчину и женщину, предающихся любовным утехам. Она почувствовала, как в ее горле пересохло, а сердце ускорило бег, но она не могла отвести взгляд от каменных фигурок, жадно рассматривая каждую деталь. А затем она вскрикнула от неожиданности, когда услышала, как врата храма распахнулись. Вэйна прикрыла рот ладонью, а потом распахнула глаза от удивления.

Никогда в жизни она не видела подобного шествия. Сотня жриц вышла из храма, неся в руках по факелу. Девушки пели, вернее, возносили молитвы богине. Те самые молитвы, которые, как утверждала Детрия, вызывают похоть даже в невинных душах. Жрицы казалось не шли, а летели над землей. И их воздушные одеяния оттеняли их таинственную красоту.

Весталки неожиданно перестали петь. Покинув храм, они выстроились в две шеренги, оставляя между собой широкий проход. Зрелая женщина вышла вперед, в отличие от остальных, она была обнажена. Вэйна узнала главную жрицу Весты и с завистью вздохнула. Тело Вэйны было гибким и стройным, но она была слишком худа и выглядела младше своих лет. Ее грудь едва вырисовывалась под туникой — девочка, а не женщина. В то время как тело жрицы было создано для созерцания и наслаждений.

За настоятельницей следовали мужчина и женщина, их тела были скрыты одеждой, а лица покрывалом. Они молчаливо шествовали за Офелией, которая уступила им дорогу. И они первыми, рука об руку, вступили в туннель, образованный жрицами, подхватившими слова песни.

Вэйна незаметно встала в конце вереницы женщин. Две жрицы покосились на нее, но промолчали, приняв ее за одну из новых послушниц. Девушка и сама не заметила, как подхватила запоминающийся мотив. Песня весталок была легкой, как походка жриц, и летящей, как ветер. А слова молитвы-обращения тревожили душу и тело. Жрицы шествовали по лесу, хранящему странную тишину. Весь мир казалось замер, прислушиваясь к пению. Лесные ароматы сменились запахом свежо-спаханной земли. Наступила весна, и люди готовились к посевной.

Вэйна видела эти поля летом, когда на них зрел урожай. Видела их осенью, когда мужчины и женщины работали под палящим солнцем, собирая рожь и пшеницу. Она видела эти поля зимой, когда снег укутывал их белым покрывалом, и звезды отражались на снегу как в зеркале.

Но никогда земля не пахла как сегодня! Жрицы, не прерывая пения, образовали круг. Офелия вывела в центр Грема и Пендру, которые стояли неподвижно, пока главная жрица снимала с них покрывало и остальную одежду.

Вэйна подалась вперед. В ее храме жрицы и послушницы были целомудренны, они не обнажали тела даже в присутствии друг друга, а нагого мужчину она видела впервые. Пение резко оборвалось…

В руках Офелии появился кубок. Она наполнила его вином, добавила несколько капель зелья из маленькой почти крошечной склянки. Жрица протянула кубок мужчине. Руки фермера дрожали, когда он взял напиток.

— Пей, — приказала Офелия.

Вэйна внимательно следила за мужчиной. В отблеске факелов она видела, как зрачки мужчины расширились. В обители готовили успокаивающие зелья из мака, но достаточно было добавить туда пару капель травы истиры и тогда эффект от напитка становился другим.

Пендра едва пригубила кубок, остатки вина она пролила на землю…

Жрицы вновь запели, и их тела изгибались в такт словам. Вэйна опустилась на колени вслед за остальными женщинами. Ее движения были скованными и неуверенными, к тому же она не сводила взгляда с извивающихся на земле мужчины и женщины. Ничего более завораживающего в своей жизни она не видела. В храме жрицы Велесы проповедовали о любви к богине. Любовь между мужчиной и женщиной велески называли грязной. Послушницам запрещалось даже прикасаться к мужчинам, и теперь Вэйна понимала почему. От служительниц Велесы требовали послушания и покорности. Молитвы, лечение хворей, изготовление снадобий. Целый день был расписан по минутам, чтобы не думать и не сожалеть о том, чего жрицы были лишены. Семьи, плотской любви, детей…

Вэйна вырвалась из круга, не дожидаясь окончания обряда. Она увидела достаточно, чтобы задуматься о том будущем, которое ей было уготовано в обители Велесы…

— Я хочу поговорить с ней!

— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно заметил Лигул.

Старик спокойно продолжил изготовлять чучело, покосившись на Офелию, которая как всегда выглядела безукоризненно. Настоятельница Весты излучала спокойствие и уверенность, а ее мокрая туника, жрица не отказала себе в небольшой прихоти и окунулась в озеро по дороге, была сшита из белой ткани. Взгляд старого охотника скользнул по фигуре настоятельницы, задержался на груди.

Офелия рассмеялась.

— Ну, старый проходимец, не противься. Я ведь знаю, это не ты готовишь изумительные зелья, которые продаешь храму и городским модницам. Тебе их поставляет маленькая велеска… А ведь если настоятельница узнает о проделках девицы, не избежать ей позорного столба или… чего пострашнее.

— Ты угрожаешь ей? — сурово спросил Лигул.

Жрица отрицательно покачала головой и присела рядом с охотником.

— Нет. Ты знаешь, я не причиню девочке вреда. Напротив… я видела ее во время обряда. Она не хочет быть велеской!

— Они не отпустят ее, — отрезал Лигул. — Возможно, раньше ты и могла бы ей помочь, но не теперь. Власть культа Велесы растет с каждым днем. Боюсь, не далек тот день, когда тебе самой придется молить суровых жриц о пощаде. Подумай об этом, весталка, а Вэйну оставь в покое.

— Не стращай меня, от судьбы не уйти, а мы всего лишь люди. Скажи девочке, что я буду ждать ее у озера через два дня, после обеда…

— Она не придет, — глухо проворчал Лигул.

— Передай ей о моей просьбе. Позволь девочке самой принять решение.

— Я знала, что ты придешь, — просто сказала Офелия.

Вэйна нахмурилась. Старый охотник передал ей разговор со жрицей. Лигул утверждал, что Офелия не опустится до шантажа и преследования. Но Вэйна давно никому не верила! Один раз она уже ждала у ворот храма, когда за ней приедут и заберут, а вместо этого три месяца над ней измывалась прислуга, выбивая в ней силу духа затрещинами. Но сейчас опасность была настоящей, если Офелия поговорит с настоятельницей велесок… Вэйна содрогнулась от последней мысли.

— Чего ты хочешь от меня? — с вызовом спросила она, не желая показать свой страх.

— А ты как думаешь? — насмешливо спросила Офелия, с любопытством разглядывая девушку. Юная послушница не была скороспелой, ее фигура едва округлилась. Но пройдет несколько лет, и она превратится в настоящую красавицу, если конечно угрюмые велески не обратят ее в свою веру. Настоятельница Весты заметила в глазах юной послушницы и полыхающий огонь. Неужели велески столь слепы, если не видят в этой девочке бушующего пламени? Да она скорее совершит поджег, и обитель заполыхает в огне, нежели она станет жрицей Велесы.

Вэйна презрительно скривила губы.

— Лигул сказал, что мои снадобья хорошо покупают…

— Да, у тебя действительно есть талант. Видимо, настоятельница тоже понимает это, если разрешила тебе ходить одной в лесу.

— Мне нечего и некого опасаться, я служу Велесе!

— Не боишься даже разбойников? — вкрадчиво спросила жрица.

Офелия усмехнулась, она знала почти обо всем, что происходило в лесу. И для нее не было секретом смерть трех бродяг. Настоятельница верила, что они заслужили то, что получили. Жизнь и смерть переплетены, одно не может существовать без другого.

Вэйна отступила на шаг.

— Чего тебе надо? — на этот раз она не смогла сдержать дрожи в голосе.

— Поговорить, — поспешно ответила жрица. — И возможно помочь тебе, — без тени улыбки добавила она.

Брови Вэйны удивлено изогнулись, хотя подозрение в глазах только усилилось.

— И зачем тебе это?

Офелия вздохнула, она и помыслить не могла, что с девочкой будет так трудно говорить. Маленькая роза с шипами. Жрица задумалась о том, что уже пережила Вэйна, если так ополчилась против людей и мира. Что ее привело в храм? Кто принял решение отдать ее в услужение велескам?

— Давным-давно, когда я была моложе тебя, моя мать решила, что отдаст меня в храм Велесы. Она не могла родить отцу сына, а я была старшей среди пятерых дочерей. И именно я должна была стать платой за рождение мальчика… Но я убежала накануне, а потом… скитания привели меня в храм Весты… Мой путь был не прост, маленькая велеска. — Офелия натянуто улыбнулась, не замечая увлажнившихся глаз, в которых стояли слезы, вызванные забытыми воспоминаниями. — Может, когда-нибудь я расскажу тебе о том, что мне пришлось пережить, ведь, в отличие от одной юной послушницы, мне на помощь не пришел старый охотник… Многие девушки в моем храме могут рассказать подобные истории. В какой-то степени мы все были изгоями. Отличия заставляли нас бежать, скрываться от родительского ока, неугодного брака или участи старых дев. В храме Весты все равны. Каждая женщина вправе решать свою судьбу…

Вэйна хранила молчание.

— Чем ты можешь помочь мне? — все же через несколько секунд спросила она.

— Для начала ответить на твои вопросы, — смахнув слезы, ответила Офелия. — Что-то мне подсказывает, что наступит день, когда ты расправишь крылья и улетишь прочь отсюда. Но ты почти ничего не знаешь о жизни за стенами храма. Не знаешь, на что способны люди и в первую очередь мужчины. Одинокая девушка может стать легкой добычей, а обладая знаниями, ты сможешь выжить, укрыться от ока Велесы, узнать, как живут другие народы и королевства.

— Зачем? — упрямо буркнула Вэйна, не соглашаясь и не опровергая слов жрицы.

— Причина… может, я хочу утереть нос этим зазнавшимся велескам.

Вэйна отрицательно покачала головой, но черты ее лица разгладились.

— Я не хочу быть ни у кого в долгу. Ты будешь учить меня, а взамен я открою секреты неизвестных тебе зелий.

Офелия едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Девочка ей понравилась. Гордая, независимая… недоверчивая. Что же, эти качества пригодятся ей в жизни.

— По рукам, — согласилась Офелия и протянула ладонь.

Вэйна пару секунд колебалась, а потом протянула руку…

Сегодня она так устала, что стоило только Вэйне прилечь на кровать, и она сразу же заснула. Правда сон длился недолго, так как почти сразу же двери кельи распахнулись, и трое жриц приказали девочкам одеться и стать рядом с кроватями.

Вэйна опустила взгляд, ее пальцы дрожали от страха. Она боялась строгих наставниц, страшилась наказания, которым они грозили провинившимся. А ведь Вэйна преступила не одну черту. Она общалась с мужчиной! И пусть он годился ей в отцы, настоятельница не поведет и бровью на его возраст. Вэйна владела оружием, что противоречило законам Велесы. А три последних месяца она сбегала в храм Весты… Вэйна знала, что если жрицы узнают о ее преступлениях, то кара будет неминуема и страшна — или смерть у позорного столба от кнута, или голодная смерть в холодной и сырой келье. Картины, одна страшнее другой, мелькали в ее голове, пока жрицы смотрели на испуганных послушниц.

«Кто же проговорился?»

«Или я забыла об осторожности? Офелия утверждает, что у нее всюду есть глаза и уши, а что если у Феодоры тоже есть шпионы?»

Клартина сурово смотрела на шестерых послушниц, которые должны были уже через год стать жрицами. Клартина останавливалась перед каждой девой, пристально рассматривала ее и шла дальше. Вэйна склонила голову, ощущая взгляд одной из самых злобных жриц обители.

— Обыскать тут все! — приказала Клартина.

Вэйна почти перестала дышать. Накануне она отнесла новые зелья Офелии. В келье была спрятана только одна настойка, она была почти готова, осталось добавить лишь одну траву.

Юная жрица, выполняя приказ старшей наставницы, достала из общего шкафа ту самую склянку, которую Вэйна, торопясь, спрятала не в своей тумбочке.

Клартина открыла склянку, поднесла ее к носу, глубоко вдохнула, а потом с рычаньем отбросила в сторону. Удивительным образом склянка не разбиралась, но половина содержимого вылилась на кровать одной из послушниц.

— Чье это зелье?

Девушки испуганно переглядывались, в их глазах царил страх и непонимание. Вэйна же еще ниже склонила голову, чтобы скрыть вспыхнувшие радостью глаза — жрицы не знали о ее грехах.

— Я требую, чтобы та, кто сварила это зелье, призналась.

«Размечталась, мерзкая карга», — подумала Вэйна.

В коридоре раздался шум и толкотня. Жрицы и послушницы замерли в угодливых поклонах перед настоятельницей. Лицо Феодоры едва изменилось за прошедшие годы. Оно стало суше и суровее, а в глазах горел фанатичный огонь, который раньше Вэйна не замечала.

— Клартина, что произошло? — тихо спросила она.

— Настоятельница, одна из служанок, убирая комнату, увидела спрятанное зелье в шкафу. Я приказала обыскать комнаты и мной было найдено это… — жрица протянула опустевшую склянку.

— Что там?

— По запаху там золотой тысячник, — протараторила Клартина.

В комнате наступила гнетущая тишина. Юные послушницы и жрицы знали для чего используют довольно распространенную траву. Она входила в состав почти всех зелий, что способствовали избавлению женщин от нежеланного плода.

Брови настоятельницы взметнулись верх, глаза грозно сверкнули, уголки губ опустились еще ниже.

— Кто посмел? — все тем же тихим холодным голосом спросила она. — Кто посмел варить это зелье на территории храма и для чего?

Ответом была тишина, долгая гнетущая тишина. Все затаили дыхание в надежде, что преступник сам обнаружит себя.

Настоятельница видела шесть испуганных девушек — шесть девчонок, которые не желали покаяться.

— Вы все делите одну комнату, кто-то из вас должен был заметить отступницу.

Послушницы молчали.

— Что ж, если ни одна из вас не признается, то вы получите одинаковое наказание. Каждая из вас получит по пять ударов кнутом, а также семь дней вы проведете в одиночных кельях, размышляя о смирении и законах Велесы, пищей для вас станет хлеб и вода. В течение трех месяцев ни одна из вас не покинет обитель и будет хранить обет молчания. Надеюсь, это станет вам достойным уроком. И в будущем заставит отказаться от греховных поступков, а также научит вас следить за сестрами.

Настоятельница выждала несколько секунд.

— Но наказание будет отменено, если одна из вас признается и скажет, для кого она изготовила зелье.

Вэйна молчала. Она не верила настоятельнице, не верила в ее помилование. Наказание в стенах храма невозможно было избежать!

— Мать-настоятельница, а если это зелье одна из девушек приготовила для себя? — предположила Клартина.

Феодора побледнела, жрицы испуганно отступили от настоятельницы.

— Проверь, если хоть одна из них окажется не чистой — сто ударов кнутом на площади!

Вэйна, закрыв глаза, молча вытерпела процедуру проверки, хотя было мерзко лежать на глазах у всех, задрав подол платья…

— Она чиста, следующая.

А рано утром, на площади перед главными воротами храма были собраны все послушницы, жрицы и служанки. Каждая из них должна была следить за экзекуцией, чтобы навсегда запомнить, что за нарушение законов Велесы следует строгое наказание.

И хотя вина послушниц не была доказана, им приказали обнажить спины и опуститься на колени. Вэйна была шестой в этой шеренге, ее длинные волосы растрепались и скрыли побледневшее лицо.

— Последний шанс сознаться и покаяться!

Дана Грей довольно осмотрела кнут. Отец служанки был конюхом и научил дочь орудовать хлыстом. В храме знали, что удар служанки был сильным и заковыристым, а женщина не знала пощады.

Пропел первый удар кнута и раздался громкий крик… Вэйна зажала уши руками, чтобы не слышать. Первый удар, второй, третий, четвертый, пятый…

Но все же она не удержалась, приподняла голову и посмотрела на избитую послушницу. Подвергнутая наказанию, девушка не выдержала боли и упала без сознания, а ее спину пересекали пять кровавых шрамов.

Вэйна хотела отвести взгляд, но ничего не могла с собой поделать, вздрагивая от каждого свиста кнута. Она даже пыталась молиться — сначала Весте, затем Велесе…

Но Феодора продолжала безразлично следить за экзекуцией, не отдергивая служанку, которая своими ударами отрывала куски кожи со спин невинных жертв.

Когда очередь дошла до Вэйны, она завидовала тем, кто отведал кнута, у них все было позади, в то время как дана Грей зависла над ней, злорадно усмехаясь. Служанка не забыла то время, когда увесистыми ударами заставляла маленькую грязную девочку работать, уничтожая ее душу и убивая надежду в ее сердце.

«Будьте вы прокл…»

Вэйна не успела выплюнуть проклятие, новая незнакомая боль полоснула ее по спине. Кнут разрывал тонкую кожу. Она закусила губу, чтобы не закричать. И сразу же почувствовала солоноватый вкус крови во рту.

Второй удар все же заставил Вэйну кричать от боли, а третий прижать голову к земле. Четвертый удар кнута зацепил не только спину, но и висок, из которого хлынула кровь, заливая лицо. Последний удар выбил проклятие до конца.

«Будьте вы прокляты!»

Вэйна оказалась в кромешной тьме. Ее, не церемонясь, внесли в келью и захлопнули двери, закрыв на щеколду. Она всхлипнула, а затем зарыдала в голос. В какой-то момент она даже смирилась с жизнью в обители, забыв, что она никогда не будет свободной в храме, оставаясь по сути рабыней, которую могут наказать, стань она даже жрицей. Боль волной накрыла ее, спина горела, как будто она была объята пламенем. Вэйна стянула с себя хламиду, легла животом на холодный пол и попыталась замереть в подобной позе, ведь даже вдох и выдох причиняли нестерпимую боль. Вэйна не могла вспомнить слов ни одной молитвы, только проклятия она шептала, выплевывая слова со слюной.

— Во мне есть магия, — бормотала она. — Я могу полагаться только на себя. Главное выбраться отсюда.

Вэйна и сама не знала как, но ей удалось побороть боль. И чтобы не думать, она стала вспоминать…

«Вэйна опустила голову, распустила волосы и прикрыла ими лицо.

— Не бойся, я же говорила, что ни одна из девушек в храме не предаст тебя.

Велеска со злостью взглянула на Офелию.

— Ты так уверена, что можешь доверять им?

Настоятельница Весты, не задумываясь, кивнула.

— А ты никому не веришь? — тихо спросила она.

Вэйна вспомнила запертые ворота, исчезнувшую повозку и затрещины даны Грей. Ей и не надо было вспоминать, она просто никогда не забывала, питая свою злость и обиду. Одна картинка этих дурацких запертых ворот, и внутри нее сразу начинал бушевать ураган, готовый уничтожить не только все вокруг, но и ее саму.

— Нет.

— А как же Лигул?

Вэйна не ответила, да и зачем? Она пришла учиться, а не изливать душу.

В библиотеке храма Весты было светло и уютно. Вэйна прикасалась к высоким резным столам, удобным креслам, указателям с книгами. Она была удивлена разнообразию библиотеки, лишь малая часть книг была посвящена отношениям мужчины и женщины.

В храме Велесы послушницам позволяли читать только книги, одобренные настоятельницей, а в обители Весты книги по истории, литературе, философии, географии находились в открытом доступе. На полках стояли и художественные произведения, получившие признание в Полевии. Но большинство фолиантов были незнакомы юной послушнице.

— Письменность величайшее изобретение людей. Благодаря ему мы знаем, что происходило в древности, а также можем донести потомкам события наших дней.

— Думаешь, книги не лгут? — фыркнула Вэйна, которая достала один из фолиантов, посвященный истории религии, и теперь листала его. Она нашла статью о культе Велесы, скептически приподняла брови, зачитала. — «Культ Велесы восходит к архаичным верованиям. Велеса одна из семи женских божеств, которая выполняет функцию защитницы женщины, семьи и истоков жизни. С годами культ трансформировался, занял одно из ведущих положений в Полевии. В то время как в некоторых странах Велеса была забыта… В храмах милосердной богини любой страждущий может получить помощь, ибо сердца велесок чисты и полны сострадания к нуждающимся». — Вэйна оторвала взгляд от фолианта. — В этой книге не указано, что нуждающиеся делятся на ранги и те, у кого полны карманы, опережают толпу голодранцев и бродяг.

— Некогда культ Велесы и впрямь был другим, — возразила Офелия. — Но люди способны извратить даже прекрасную идею. Еще пятьдесят лет назад в храм, вернее небольшую обитель, вела одна узкая тропа. И поверь, богачи стояли в общей очереди… Порой власть развращает даже и достойных.

Офелия подошла к стеллажам, достала небольшую книгу и всучила ее девушке.

— Прочитай ее на досуге. Тебе будет интересно.

— «Зарождение, расцвет и упадок».

— Эта книга повествует о государствах людей, о правителях, чьи решения порой приводили к гибели тысяч невинных. Книга о том, что у всего в мире есть начало и есть конец.

— Я не могу ее взять, если ее найдут…

— Оставь ее у Лигула, прочтешь, когда будешь у него.

Вэйна отложила книгу в сторону, ее взгляд скользнул по книгам в отдельном стеллаже. Мужчина и женщина, духовная и плотская близость.

— Ты защищаешь культ Велесы, а ведь наша настоятельница клеймит тебя позорной девкой, — Вэйна с вызовом усмехнулась. — Или же она права?

— Юных дев в Полевии учат послушанию и смирению. С детства до юности над ними сильна власть отца. Именно он делает выбор, находит избранника для дочери, которому и передает свою власть. Женщина из одной кабалы попадает в другую, уже до самой смерти. Если конечно неожиданное вдовство не принесет долгожданной свободы.

— А с чего ты решила, что юные девы Полевии так недовольны своей судьбой?

— С того, что они бегут ко мне в храм! — ответила Офелия, едва не вспылив. — Да и немного радости в том, когда в мужья достанется старик, скряга, бабник или проходимец».

Дверь скрипнула только через час, но Вэйна даже не пошевелилась. В коморку вошла Детрия, она поставила на пол стакан воды, наверх положила ломоть хлеба.

— Здесь бинты и мазь, чтобы не началось заражение, а также чистая хламида.

Вэйна закусила губу, ведь ее связывал обет молчания, данный помимо воли… А злость, оказывается, она помогала не чувствовать боль. Вэйна рисовала в голове картины страшной кары, которую она обрушит на храм, при условии, что ей удаться бежать и стать настоящей чародейкой. «И если мне хватит силы духа сюда вернуться», — подумала она.

Мазь от ран была изобретением Детрии, она помогала от заражения, но не избавляла от шрамов. Ведь жрицу волновало лишь лечение, и не важно, что уродующие шрамы могли превратить человека в изгоя. Вэйна работала над созданием специальной мазью, чтобы не оставалось следов, но Детрия приказала бросить изыскания. «Мы дарим жизнь, а не красоту». Вэйна многие годы ошибочно принимала заботу жрицы за ее привязанность. Сейчас же занавес пал.

— Никому нельзя верить, совсем никому.

Городское совещание длилось уже второй час, все вопросы были решены, но советники и начальники ведомств не спешили расходиться. Управитель Косура Стан Дыхтан недовольно ерзал в удобном кресле, показавшемся ему сегодня едва ли ни пыточным стулом. Дыхтан знал, о чем пойдет речь, и заранее продумывал каждое слово. Новым ветром подуло в Полевии. Разговоры и сплетни летали над городом, люди шептались в трактирах и на рынках, в городских банях и цирюльнях. И вот теперь разговоры вышли с шумных улиц и пробрались в зал заседаний.

Стан Дыхтан уже более десяти лет был управителем Косура. Мужчине шел шестой десяток, и он всерьез подумывал о том, чтобы сложить с себя полномочия, перебраться к шурину в Заречье, прикупить усадьбу и начать разводить овец. Луга Заречья были созданы для овцеводства, а сыр был одним из главных товаров, который везли за границу. Главное успеть… Но Дыхтан уже знал — не успеет. Обстановка в последние годы накалилась. Ох, много власти получили угрюмые старые девы. Бесы и демоны побрали бы этих велесок! С весталками все ясно, веселые девахи, примут ласково, выслушают и не болтливы. А велески вечно всем недовольны, говорят о смирении, а лезут во власть. Верховная жрица прибрала к рукам не только королеву, но и короля. А принц, поговаривали, слушает жрицу более отца и матери.

Скульпак — невысокий, худой как жердь — начальник полиции, откашлялся, пытаясь привлечь внимание собравшихся. Мужчина имел довольно устойчивую репутацию, он знал все обо всех!

В зале заседаний стало тихо. Скульпак был справедливым человеком, но был у него недостаток, он не любил, когда его прерывали.

— Говори уже, не томи, — буркнул Дыхтан, но глаза все-таки отвел. Управитель Косура вспомнил как месяц назад Скульпак привел к нему сына. Парень вместе с друзьями устроил драку в трактире, пострадало несколько человек, один был убит. И хотя Скульпак напрямую не сказал, что роковой удар нанес горе-отпрыск, и так все было ясно. Дыхтан от людских разговоров поспешил отправить сына к шурину в Заречье, тот обещал выбить дурь из юной головы.

— Из достоверных источников мне стало известно, что в канун празднования основания Полевии культ Велесы будет объявлен государственной религией. — Тишина в зале заседаний стала зловещей. Из уважаемых мужей ни один не являлся адептом культа. Но каждый присутствующий знал, что означает сей акт. — Другие верования… — Скульпак поправил очки на носу, — будут признаны языческими верованиями, противоречащими государственным интересам.

Вот оно, подумал Дыхтан. Остается только дождаться официального приказа. Политика дело не простое. Верования можно запретить. Ну, так местная власть может сквозь пальцы смотреть на тайные собрания или храмы, замаскированные под литературные чтения. Мзда за сборища пойдет в казну, в том числе и в руки присутствующих. Чиновники никогда своего не упустят, даже самого низкого чина. Вот только мирно ли пройдет насаждение единой религии для всей Полевии? А вдруг те же весталки воспротивятся? Не арестовывать же их, в самом деле. Дыхтан подумал о том, что обязательно предупредит Офелию. Жрица не глупа, придумает, как позаботиться о своих подопечных.

Зал заседаний опустел, задержался лишь Скульпак. Мужчина, не торопясь, собирал отчеты со стола, а управитель Косура ждал.

— Не советую говорить Офелии, остальные тоже будут молчать. Боятся, понимают, чем грозят новости… Кровь прольется, Дыхтан, — Скульпак помолчал. — Много крови прольется.

Дыхтан затаил дыхание, благодарно кивнул начальнику полиции и остался наконец один. Управителю было о чем подумать.

— Вот оно, значит, как будет.

Вэйна молчала, хотя время наказания закончилось. Спина уже не болела, но уродующие шрамы были постоянным напоминанием, что за любую провинность ее вновь могут подвергнуть жестокому наказанию. Поэтому она как никогда раньше помышляла о бегстве. Она мечтала отрезать длинную косу, снять хламиду и исчезнуть. Вэйна собиралась в последний раз навестить Лигула, зная, старик никогда не откажет ей в помощи. Охотник снабдит ее одеждой и оружием, поможет бежать…

— Пойдем, дитя, тебя ждет настоятельница.

Вэйна прищурила глаза, ее охватило предчувствие чего-то плохого и непоправимого, но она храбро направилась в аскетичный кабинет настоятельницы.

— Присаживайся.

Она замешкалась, до этого дня ей не разрешали сидеть в присутствии настоятельницы и главных жриц.

— Не смущайся. Я позвала тебя по важному вопросу и хочу, чтобы ты внимательно меня выслушала…Тебе исполнилось шестнадцать лет. Стать жрицей в таком юном возрасте большая честь и ты будешь ею удостоена. Ты отправишься в столицу с тремя нашими жрицами, а по возвращению пройдешь обряд посвящения.

Вэйна почувствовала, как сердце пропустило несколько ударов. Караван со жрицами уже завтра отправлялся в столицу. Велески везли верховной жрице зелья, настойки, мази. Ими не торговали с лотков и в бедных кварталах. Поговаривали, что часть снадобий переправляли даже в соседние страны… Однако, в настоящий момент она думала не о храме, ее надежда на бегство медленно угасала. Она поняла, что не увидит Лигула, не сможет попрощаться с Офелией и уже никуда не сбежит! Нескольких жриц будут сопровождать солдаты, дабы предотвратить нападение разбойников и обеспечить сохранность груза. А бежать в самой столице было глупо, понимала она, там ее легко поймают и вернут жрицам. И тогда расправа неминуема, пять ударов кнутом окажутся всего лишь прелюдией к главному действию.

— Ты не благодаришь меня за оказанную честь? — спросила Феодора.

Вэйна проглотила ком в горле, первым ее порывом было выплюнуть в довольное лицо настоятельницы все, что она думает о Феодоре, о храме, о богине Велесы, о той лжи, которая окружает культ и о своей ненависти.

Но вместо праведного гнева Вэйна опустилась на колени и склонила голову, чтобы никто не видел ее пылающего взора. «В глазах можно увидеть правду», — вспомнила она цитату, прочитанную в одной из книг Офелии.

— Встань, дитя. Ты будешь удостоена аудиенции у верховой жрицы, продемонстрируешь ей свои способности.

— Благодарю, матушка, — Вэйна еще раз поклонилась, ни одним жестом или эмоцией не выдав своих истинных чувств.

А выйдя из душного кабинета, она помчалась в сад, желая остаться одной, хотя бы на несколько секунд, чтобы обдумать случившееся. Будущее прорисовывалось все яснее, и оно не радовало ее.

— Не хочу, — пробормотала она. — Не хочу быть жрицей. Не хочу все время лгать. Не хочу… не хочу…

Слезы помимо воли хлынули из глаз, а отчаяние захлестнуло Вэйну.

Две телеги пыхтели от тяжести — лекарственные травы и мази, зелья в склянках, ягоды и грибы. Запах рядом с телегами стоял настолько стойкий, что подойти к ним могли только подготовленные жрицы. К запаху трав примешивалось испарение от земли. Лето было в разгаре, и для шестого лунного месяца погода стояла на удивление душная, не говоря уже о засухе, которая обещала уничтожить посевы на полях. Жрицы молились, чтобы пошел дождь. Но вопреки их молитвам, в небе не было ни одной тучи, а солнце припекало даже в тени.

Фермеры и крестьяне, которые дожидались своей очереди в лабиринте больных и хворых, недовольно шептались. В воздухе носились слова о засухе, неурожае и в конечном итоге голоде. Все помнили прошедшие годы, когда деревни опустели на треть. А все проклятый голод! Беда не косила зажиточных купцов, ростовщиков и аристократов, они не знали голода. В самые худшие годы для Полевии их столы ломились от яств, а излишества скармливали собакам, в то время как нищие наводнили города. Да, в те годы голод косил простой люд, который и в лучшие годы редко ел вдоволь.

Одна впечатлительная барышня, прижимая к носу батистовый платочек, выговаривала мужу, что боится заразиться в толпе, так как «от этих мужиков и баб несет за милю!» На барышню, которая годилась мужу как минимум в дочери, а может и во внучки, те самые бабы и мужики смотрели с неприязнью и злобой. Пронесся ропот, что на земле они может и не ровня, а вот в царстве Велесы каждому воздастся за заслуги. И неизвестно, где барыня окажется — у златых врат или же будет голодать в садах уаут.

Обсуждаемая женщина покраснела, но предпочла сделать вид, что внезапно оглохла. Жрицы не любили склок, особенно перед воротами храма.

Вэйна безразлично смотрела на открытую карету. Именно она должна была доставить трех жриц и послушницу в столицу Полевии. Три кучера держали вожжи, готовые отправиться в путь. Двое из них прикрыли нос платками, вымоченными специальным раствором, чтобы не чувствовать запаха трав. Вэйна уныло взглянула на храм, на статую богини — безразличную и по сути безликую. «Существуешь ли ты?», — подумала она. «И если да, то почему ты бездействуешь? Как ты можешь наблюдать за злобой, насилием, убийствами и не явить свой лик? Или же слова о твоем величии и силе пустой звук? Кто же ты — милосердная и беспомощная или же всесильная и безразличная? Слышишь ли ты обращенные к тебе молитвы? Или боги давно покинули этот мир…»

Услышав окрик, Вэйна поднялась в карету. За воротами храма она увидела шесть всадников, которые должны были доставить драгоценный груз в столицу. Вереница людей с любопытством наблюдала за просевшими от тяжести телегами. Молодой парень сплюнул себе под ноги. «Наверняка золото везут. Нас обдирают до нитки, а храм, будь он проклят, процветает». Юноша взглянул на мать, которая зашлась кашлем, в то время как послушница указала на разодетого ростовщика. «Ничего, придет время, когда вы жрицы пожнете плоды своих деяний».

Вэйна на миг встретилась со взглядом озлобленного паренька, в его глазах она увидела костер, который полыхал и в ее душе. Между послушницей и юношей промелькнуло нечто неуловимое, возможно, взаимопонимание, но кучер уже гнал карету вперед, и девушку отбросило назад…

Кучер сбавил скорость, когда впереди появилась развилка. И тут Вэйна едва не вскрикнула, она увидела Лигула. Охотник замыкал процессию людей. Невзирая на жару, он набросил капюшон на голову, ведь жрицы Велесы не жаловали старого охотника, который общался с весталками. Вэйна едва усидела на месте, ведь Лигул смотрел на нее. Она догадалась, что охотник пришел попрощаться, зная, что она больше никогда не вернется назад, в обитель. Вэйна почти задохнулась от предчувствия. Она ясно осознала, что больше никогда не увидит этот храм, так как попытается бежать в дороге! А там, будь что будет. Или свобода. Или смерть… Лигул знал. Догадался, или же Офелия предупредила его, и теперь старик понимающе смотрел на нее. Вэйна прижала руку к груди — туда, где билось ее сердце, и едва заметно улыбнулась, давая понять, что она никогда не забудет старого охотника, его уроки, разговоры и доброту.

Карета едва не столкнулась с телегой фермера. Все внимание кучера и жриц было приковано к инциденту. Лигул незаметно прошмыгнул рядом с каретой. Одно движение, и Вэйна спрятала в складках платья небольшой амулет, вырезанный из горного хрусталя. Всего на секунду она почувствовала прикосновение старика, и тепло разлилось по ее телу.

«Все в твоих руках, малышка».

Вэйна обернулась. Жрицы, заметив слезы в ее глазах, были уверены, что послушница взирает на храм. Но Вэйна не сводила глаз со старого охотника, который вскоре превратился в маленькую точку, а потом исчез. «Я буду помнить о тебе», — шелест ветра донес слова, которые не были сказаны вслух.

Лигул забросил лук за спину, медленно он побрел прочь от храма по тропе в лес. Он вновь был обречен на одиночество. Вэйна вошла в его жизнь как мотылек, осветила глушь леса и исчезла навсегда. «Я знаю, что ты существуешь — истинная Велеса, а не то подобие, которой молятся жрицы. Прошу тебя, не оставляй ее своей милостью. Пусть твоя благодать осветит ее путь».

В небе, на котором не было ни облачка, неожиданно ударил гром. Лигул подумал, что это знак, богиня услышала его молитву. И она не оставит одну из своих дочерей…