Глава 5. Полевия

Природа Полевии была однообразна. Поля, засеянные зерном и подсолнухом. Леса — богатые дичью, а также запретами на ее ловлю без разрешения. Бедные деревушки и хутора. Женщины в белых сарафанах и мужчины, подпоясанные кушаком, — трудящиеся от зари до ночи в поле.

Жриц в селениях встречали по-разному — кто-то с искренней улыбкой, кто-то, протягивая искалеченные тяжким трудом руки, кто-то, отводя взгляд. А были и те, кто плевал под колеса телег.

В дремучих деревушках необразованный люд просил рассказать о Велесе, прочитать заповеди богини и сказания о ее жизни и деяниях. И тогда одна из жриц обязательно отвечала согласием, ибо распространять веру было первостепенной задачей велесок.

— Это было в первый приход богини, когда ветер донес до Велесы ропот ее служительниц. Люди перестали исполнять заповеди богини, они грешили, предавались сластолюбию и не чтили великую Мать! Служители темных богов соблазняли неразумные души людей. Ведь идти стезей праведников тяжкое бремя, а податься греху столь легко. Велеса человеком сошла с небес на землю. Богиня сменила истинный лик на обличье юной девицы и постучала в первый дом, который попался ей на пути. Двери распахнул молодой мужчина, и на просьбу богини пустить ее в дом, да накормить, Берений, помня о заповедях богини, которая призывала к доброте и помощи, впустил девушку в дом. Не пожалел мужчина для странницы одежды и каши, хотя сам был беден. Гостье Берений постелил в единственной комнате, проведя ночь на сеновале. А утром корова, которую хозяин собирался забить, дала двадцать литров молока. Посевы, которые почти высохли, за ночь окрепли. Яблони и груши налились плодами. Берений только диву давался, а дела его с каждым днем шли лучше. Тогда мужчина догадался, чья нога ступила в его дом. Берений оставил селение и отправился с богиней в путь. Долгие годы он сопровождал Велесу в ее странствиях, а когда богиня покинула землю, то мужчина вернулся домой. К тому времени брат Берения превратил небольшое хозяйство в огромное поместье, которое приносило каждый год богатый доход. Берений в благодарность отдал брату половину поместья, а другим стал руководить сам. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь ни приходил в дом странника Велесы за помощью и советом. И ни разу мудрый Берений не отверг просящего. На закате лет мужчина распродал свое имущество, раздал деньги нуждающимся, а сам отправился в дикие леса. Больше года о Берении никто не слышал, но неожиданно до уха сельчан донесся слух, будто бы в лесу в небольшой пещере поселился некий старец, который исцеляет болезни прикосновением рук и молитвой. Это и был Берений. Богиня даровала старцу милость — лечить людей. Берений дожил до ста пятидесяти лет, хотя не был магом или колдуном. А когда он умер, то удивленные люди почувствовали благоухание, которое исходило от его тела.

— До сих пор в храме беренийцев, построенного вокруг пещеры святого, хранится саркофаг с его мощами, и каждый желающий может прикоснуться к ним.

— И тогда все хвори оставят больного, если конечно душа человека чиста.

Вэйна едва не фыркнула, наблюдая за разинутыми ртами селян. Единственным их развлечением были сплетни. Обязанности жрицы в деревне исполняла жена старосты. Необразованная женщина, она едва могла заменить велесок, которых рано учили складно говорить. Беренийцы были ответвлением культа Велесы. Мужская ипостась почитаемой богини. Ведь в старые времена люди верили, что однажды богиня сошла на землю в облике мужчины. Правда эта версия не прижилась. И в настоящем считалось кощунством верить, что непорочная богиня могла примерить на себя мужской облик.

Вэйна, усмехнувшись, подумала, что Берений выбрал удачную пещеру для отшельничества рядом со столицей. Вход в мужскую обитель для обычных женщин, сколь богаты бы они ни были, был туда закрыт. Очень редко в храм допускались жрицы Велесы, но требовалось специальное разрешение — подпись настоятеля беренийцев и верховной жрицы Велесы. Раз в год мощи святого выносили из храма. И тогда любой житель Полевии мог прикоснуться к ним. «Мудро придумано, — размышляла Вэйна, — если человек исцелится, на то была воля святого. А если нет, то извините, сами виноваты, не успели грехи отмолить». Вслух она ничего не сказала, ведь ее слова ничего бы не изменили. Простым людям необходима была надежда. Вера в счастье, которое будет доступно после смерти!

Вэйна закрыла глаза, она ощутила усталость, ее сморил запах трав и жара… Разбудила ее одна из жриц. Вэйна вздрогнула, почувствовав прикосновение чужих пальцев к плечу, и сразу же встретила укоризненный взгляд. Жрицы покинули обитель, но они слепо следовали правилам. Вэйна прикрыла ладонью рот, чтобы скрыть зевок. Дороги в Полевии были построены в древние времена, с тех пор в казне не было средств, чтобы обновить их. Нагруженные телеги несколько раз застревали в ямах. Всадники спешивались и тащили их на себе, что задерживало караван в пути. И только Вэйне задержка была на руку, ведь план побега еще не был придуман.

Голлак — небольшой портовый город — за пару десятилетий из станицы превратился в центр торговли. Современный город из камня, ведь строения из дерева были снесены еще десятилетие назад, после очередного пожара, который уничтожил в тот год треть города. Дома отстроили, но пожар унес и жизни людей. Сторожили, заставшие ту катастрофу, рассказывали, как проснулись ночью от запаха гари. Поговаривали, что причиной стали склады с горючими смесями. Был ли это несчастный случай или же склады подожгли, расследование, последовавшее после пожара, так и не дало ответ на этот вопрос. Люди проснувшись среди ночи, не сознавая степени бедствия, пытались спасти свой скарб, пока паника не посеялась на городских улицах. Люди бросали телеги и сумы с вещами и утварью. Мужчины хватали на руки детей и бежали. Городские ворота были снесены толпой. В ту ночь людей губил не только пожар. Старики и дети, упавшие на мостовые, уже не могли подняться, толпа сметала их, проливая кровь на землю. Кто-то пытался спастись в реке, так что были и утонувшие. Много смертей, которые выжившие оплакивали не один год. Но для сменившегося поколения страшный пожар стал лишь городской легендой… А тогда, много лет назад, члены городского совета, которые уцелели полным составом, приняли решение снести оставшиеся деревянные дома. Так и вырос город из камня. Город торговцев и купцов.

Голлак удивил Вэйну. Она только в книгах читала о больших городах. И хотя в сравнении со столицей Голлак был всего лишь небольшим провинциальным портом, для крестьянской девочки, родившейся в селении на триста срубов, город казался великаном, выросшим на берегу реки. Вэйна с любопытством, отнюдь не праздным, разглядывала крепостные стены. Интерес сменился понимаем — из города не сбежать. Стража на воротах заставила угаснуть было вспыхнувшую надежду. Бежать по реке было опасно, ведь лодки будут проверят в первую очередь. Да и кто возьмет девушку-велеску без документов на корабль? Да и за награду, которую назначат за беглянку жрицы, среди людей найдется много желающих получить легкую наживу.

Жрицы недовольно смотрели на ряд телег, ожидающих свою очередь въехать в город. Велески не желали быть обычными смертными. Ведь в обители жрицы привыкли вершить чужие судьбы, решая чья жизнь достойна спасения, а кто обречен на мучительную кончину. Старшая жрица окликнула кучера.

— Чего замер? Обгоняй остальные телеги и сразу к воротам.

Возгласы недовольства смолки, как только торговцы разглядели хламиды жриц. Наступила тишина, нарушаемая стуком копыт и колес кавалькады велесок. Никто из жителей не осмелился роптать против жриц. Слухи витали в воздухе, слухи о том, что скоро Полевию потрясут изменения, которые будут связаны с аскетичными сестрами.

Стража на вратах почтительно склонила головы перед велесками. Офицер попросил сестер благословить его с подчиненными. Люди, дожидающиеся своей очередь въехать в город, продолжали молчать. А многие торговцы последовали примеру стражей, склоняя головы и преклоняя колени.

— Милостивые сестры, городничий просит вас последовать в его дом, вам будет оказан достойный прием.

Жрицы скупо ответили согласием на приглашение. Глофина значительно переглянулась с сестрами, их тщеславие было удовлетворено.

Вэйна же хмурилась, задаваясь вопросом, зачем городничему принимать у себя велесок? Одно дело верховную жрицу или настоятельницу на худой конец, но не рядовых жриц и шестнадцатилетнюю послушницу. «Что-то грядет», — обеспокоенно подумала Вэйна, до которой тоже доходили слухи и разговоры. «Бежать, надо бежать». Ее взгляд остановился на крепостных стенах, переместился на человеческие лица — угрюмые, уставшие и озлобленные. У кого просить помощи? Кто из людей бьющих земные поклоны богини Велесе, в миру следует ее заповедям?

— Опусти взор, ты служительница Велесы, а не крестьянская девка на базарной площади.

«Терпи», — опуская взгляд, подумала Вэйна. Глофина разменяла четвертый десяток, не взирая на воздержание в еде и посты, жрица имела два подбородка и обвисший живот. Она часто срывала злость на послушницах, а год назад изуродовала лицо служанки, обвинив ее в том, что та целовалась с парнем за воротами храма. Поэтому Вэйна, опустив взгляд, смотрела на сложенные ладони, подпрыгивающие в такт карете.

Дом городничего не отличался от других каменных строений — массивная неуклюжая громадина с тяжелой крышей, лишенная архитектурных изысков. Парадная лестница покосилась, плитка осыпалась, но снующая прислуга едва обращала внимание на такие мелочи. Жриц встретили как дорогих и ожидаемых гостей, правда городничий так и не появился, чтобы лично поприветствовать велесок. Глофина разрешила всем подняться в комнаты и вознести молитвы за благополучную дорогу. Вэйна спрятала улыбку, судя по отдышке жрицы и ее покрасневшему лицу, Глофина собиралась подкрепиться отнюдь не духовной пищей, а затем лечь спать, что было на руку девушке, желающей посмотреть город. Отбросив мысли о наказании, Вэйна незаметно выскользнула из дома городничего. Она ненавидела чувство липкого страха, ком в горле и дрожь в пальцах. Иногда ей казалось, что даже смерть лучше нечто вечный страх. Но, так ей казалось, только иногда…

Предчувствие беды не оставляло Вэйну. Судя по озабоченным лицам горожан, они тоже были в предвкушении чего-то страшного. Набат пробил ближе к вечеру…

Вэйна, покинув дом городничего, накинула капюшон на голову, понимая, что в толпе она будет все равно узнана как велеска. И в самом деле, люди поспешно расступались и кланялись, а мужчины старались оказаться по другую сторону дороги. Вэйне было неприятно подобное отношение, ведь в глазах людей она видела страх и неприязнь, но не почтение. Она прислушалась к нарастающему шуму и гулу. Поплутав еще немного по городу, она направилась вслед за толпой, пока не уперлась в спины. Те горожане, кто обернулся, отошел в сторону.

— Прошу, сестра.

Люди расходились, едва не разбегались от нее, как от прокаженной или подхватившей красную хворь. Вэйна задавалась вопросом, что же произошло? Почему она, вернее ее одежда велески, вызывает такую странную реакцию? Наконец-то она увидела того, кому внимала толпа. На бочонке из-под рыбы стоял высокий мужчина с пышной бородой. В руках глашатай держал пергамент, который читал уже в пятый раз.

— Приказом всемилостивого короля Неомира с сего дня, тринадцатого оберота, государственной религией Полевии объявляется культ Велесы. Все иные религии, верования, культы отныне признаются инакомыслием и отступничеством. До конца месяца еретики, которые не желают сменить верование, обязаны покинуть страну. Те, кто останется в королевстве, обязан отказаться от чуждых Полевии верований. Наказание за нарушение указа — штраф, арест и изгнание из страны. Магия в Полевии запрещается — ибо это есть занятие не богоугодное, оно разрушает умы. Тот, кто будет уличен в колдовстве, будет немедленно арестован и подвергнут ритуалу изгнанию демонов… Книги, содержащие магические формулы и заклятия, а также книги, посвященные чуждым Полевии верованиям, должны быть изъяты и сожжены.

Толпа на площади двояко слушала глашатого. Как догадалась Вэйна не единственного. Мир Полевии менялся. И она даже не представляла, какие изменения грядут.

Часть жителей, едва дослушав длинную речь глашатого, отправилась по делам. Несколько человек незаметно избавились от магических амулетов. Другие отбросили мощи своих богов, которые попирали ногами. Но толпа уже всколыхнулась! Многие люди подхватили лозунг, призывающий очистить город. Призывали к этому мелкие торговцы и ремесленники, нищие и убогие, а также блаженные. Те, кто был обделен в средствах и влачил жалкое существование…

Местная знахарка, ни о чем не подозревая, открыла двери ревущей толпе. Женщина едва успела всплеснуть руками, когда в нее кинули булыжником. Знахарку подхватили под руки и потащили к зданию ратуши. Женщина заглядывала в лица нищим, которым подавала милостыню, раздавала бесплатно еду и лечебные мази. Залена просила о пощаде, но люди с фанатичным блеском в глазах продолжали выкрикивать лозунги. Один из брошенных камней рассек бровь знахарки, и кровь заливала ей лицо. Пекарь, чью дочь женщина спасла на прошлой неделе, отвернулся и поспешил закрыть окна на ставни, а двери на засовы, ведь толпа часто не знала пощады. Казалось по отдельности горожане были не плохими людьми, но сейчас ими управляли общие демоны, которые жаждали крови и разрушений. Однорукий солдат призвал всех идти громить кварталы ростовщиков, ведь их занятия противоречили самой сути веры в Велесу!

Толпа разделилась на несколько потоков. Люди сметали уличные лотки и врывались в таверны и винодельни. Берениец возглавил шествие в библиотеку. Архивариус с помощником пытались остановить людей, но были схвачены и избиты. Книги сбрасывали с полок, набивали в мешки и выбрасывали в окна, где толпа уже разводила костры. Архивариус с поломанной рукой, обжигая руки, бросался к кострам. Люди глумливо смеялись, подначивая старика. Помощник архивариуса пытался увести учителя, но тот, кажется, был готов разделить судьбу своих книг.

— Это же наше прошлое, наше наследие… Что… что мы оставим нашим детям? — шептал он, не в состоянии спасти ни один пергамент.

Городничий приказал закрыть ворота, чтобы удержать беснующуюся толпу. Все стражи срочно были вызваны на службу. Но взбесившийся город невозможно было остановить. Ненависть выплескивалась на улицы и витрины, на тех, кто не отрекся от своих богов.

Вэйна, которая видела, как пылали костры, а знахарей и гадалок забивали насмерть, бежала с городских улиц. Она не была глупа, понимая, что этой ночью даже хламида велесок не спасет ее. Люди теряли человеческие лица — этой ночью они становились диким зверьем, уничтожающим все на своем пути.

Вэйна бежала и от довольных лиц жриц, которые со злорадством и удовлетворением взирали на обезумивший город.

Городничий после ужина закрылся в кабинете, чтобы дописать депешу об успешном выполнении приказа — культы были запрещены, книги изъяты, гадалки и знахарки арестованы.

В эту ночь она долго не могла заснуть. Она ворочалась в кровати, пока усталость не одержала победу. Но и во сне Вэйна не нашла покоя, ее преследовали кошмары. Она в ужасе проснулась, когда увидела Офелию, привязанную к помосту с пылающим костром. После этого кошмара она не смогла уже заснуть.

Офелия поднялась на одну из башен, недоверчиво она смотрела на столб приближающейся пыли. Солдаты…

Уголки губ жрицы задрожали. Как же так? Ведь она предчувствовала беду — намеки, слухи, перешептывания. Почему же она не доверилась интуиции? Почему беспечно продолжала верить в защиту своей богини? Офелия подошла к шкафу, достала флягу с коньяком, сделала один глоток, прислонила лоб к поверхности зеркала. Странно, но настоятельница Весты не могла найти слов, чтобы обратиться к своей богине.

Послушница, все еще не веря словам нищенки, взбежала по узкой винтовой лестнице. Она обратила испуганный взгляд на настоятельницу.

— Приказ короля о запрете всех культов, — на одном дыхании произнесла она.

Офелия вздрогнула, как будто ее ударили по щеке.

Послушница замялась, она не привыкла видеть настоятельницу потерянной.

— Что нам делать?

Офелия пожала плечами. «Бежать», — прошептала она одними губами.

Жрицы, собравшиеся во дворе, впервые в жизни заперли ворота. Испуганно переглядываясь, они обратили взгляды полные надежды на настоятельницу. Офелия, наконец, взяла себя в руки, выпрямилась. Она вспомнила предсказание старого охотника о том, что скоро весталки склонят головы перед велесками. Кажется, этот день настал.

— Каждая из вас вольна принять решение — подчиниться приказу короля или же…

Голос Офелии резко оборвался, так как в этот миг ворота обители дрогнули под натиском солдат, а затем были снесены. Жрицы испуганно жались друг к другу, пока один из офицеров зачитывал приказ. Ни разу он не оторвал взгляд от бумаги, страшась встретиться взглядом с настоятельницей и другими жрицами, которых знал не один год.

— Служительницы Весты с сего дня, тринадцатого оберота, признаны виновными в распространении ереси. Приказано каждую жрицу взять под стражу и заключить в исправительном доме, чтобы дальнейшую судьбу каждой грешницы решила специально сформированная комиссия. Каждая жрица, которая проявит сопротивление, будет арестована, и она предстанет перед судом в обвинении в государственной измене…

Жрицы молча выслушали указ, на мгновение на площади воцарилась тишина, а потом все пришло в движение. Солдаты даже не поняли, кто подал знак, но жрицы бросились бежать. Капитан, грузный мужчина, отбросил дрожащего офицера в сторону.

— Чего вы стоите, ловите этих чертовых баб!

Солдаты замешкались на несколько секунд, а потом протянули руки, пытаясь изловить юрких жриц.

В этот день повезло только четверти жрицам и послушницам, им удалось бежать по тайному ходу: затем они затерялись в лесу. А как только рассвело, жрицы нашли убежище — у разбойников, друзей и любовников. Остальные женщины были схвачены и связаны. Офицер, который только этим утром снял оберег Весты, подаренный матерью, испытывал стыд за то, что вместо чтобы вступиться, он остался верен присяге. А капитан брюзжал слюной, просчитывая возможность получения нового звания…

Офелия затаилась в овраге. Неудачное падение для нее закончилось вывихом и растяжением ноги. Настоятельница, чтобы совладать со страхом, сделала еще один глоток из фляги. Она слышала мужские голоса, преследователи приближались. Она видела, как колыхнулась листва, и прямо перед ней появился молоденький безусый солдат. Кажется, он испугался встречи не меньше жрицы. Офелия сорвала с шеи драгоценный камень на шнурке, протянула его стражнику.

— Пожалуйста, — прошептала она одними губами.

Солдат отрицательно мотнул головой, отвернулся.

— Здесь никого нет! — выкрикнул он.

Офелия закусила губу, чтобы не всхлипнуть от боли. А затем она просидела в овраге не меньше часа. Она слышала, как рядом сновали солдаты, но Веста хранила ее.

Под утро Офелия выбралась из укрытия и заковыляла к храму. Она затаилась за деревьями, наблюдая за происходящим.

Храм Весты был объят огнем. Горели кельи и библиотека, хозяйственные постройки и сады. Солдаты уже вынесли из храма дорогую одежду, мебель, украшения. Скульптура белой богини была опрокинута с помоста. Отрубленную голову Весты выволокли из храма, и теперь солдаты пинали ее ногами. Вскоре в храме не осталось ни одного человека, огонь перекинулся на стены и ворота. Пойманные жрицы были связаны, и солдаты собирались гнать их в город как скот. Офелия неосознанно вышла из укрытия, она поборола свой страх, она собиралась до конца разделить тяготы и лишения с сестрами.

— Ты уже не спасешь их.

Офелия вздрогнула и покосилась на Лигула. Охотник скучающе смотрел на полыхающий храм.

— Все к этому шло, я предупреждал тебя. Эти полоумные жрицы добились своего.

— Половина этих солдат приходила в наш храм, — потусторонним голосом, глухим и сорванным, произнесла Офелия. — А сегодня они вторглись в храм, как враги, уничтожая все огнем и мечом.

— Такова жизнь, — заметил Лигул.

Офелия покачала головой.

— Нечего винить жизнь! Мы — люди — творим ее. Король с королевой. Верховная жрица велесок. Капитан этих бравых солдат, каждый воин, попирающий Весту! — взгляд настоятельницы пылал яростью и ненавистью. — Страх, ярость, ненависть, жажда наживы — все эти чувства заставляют людей действовать… Этот храм был чудом архитектуры, его библиотека хранила многие секреты… А сегодня все уничтожено! Предано огню! Но только это не пламя очищения. В этом костре сгорит вся Полевия! Ибо те, кто пришел сегодня как каратели, завтра сами падут, сгорев дотла в пламени, которое неосторожно разожгли!

Лигул внимательно взглянул на лицо Офелии, ее лицо пылало лихорадкой и безумием.

— Куда ты?

— К ним. Я не оставлю храм…

Лигул подскочил к жрице и ударил ее, она сразу обмякла и упала на землю. Охотник со второй попытки перекинул ее через плечо и побрел в хижину. Офелии был нужен покой и уход.

— Твоя смерть ничего не изменит, — пробормотал старик.

Большинство жриц в этот день прилюдно отреклись от своей веры. На площади при скоплении народа женщины признали, что настоятельница храма опаивала их зельем, заставляя предаваться греху. И лишь только десятки жриц отказались покаяться, храня веру в праведный суд, если не при жизни, то хотя бы после смерти…

Жизнь в столице угасала только на несколько ночных часов. А с раннего утра рыночные площади были заполнены людьми, которые торговали и совершали обмен. И, конечно же, молились в наспех открытых часовнях. Вэйна же видела не город, а муравейник, живущий собственной жизнью. А также она чувствовала ложь, окружающую ее со всех сторон. Гадалки, вовремя предупрежденные о королевском указе, спешно перекрасили вывески, изменив гадальные дома на кофейни. И только проверенные клиенты все еще допускались во внутренние покои, в которых раскладывали карты, бросали кости и гадали по изломанным линиям ладоней. Знахарки уничтожали запасы трав и зелий, которые не были одобрены культом Велесы. Маги, их и так были единицы, спешно покидали страну. Конечно, повезло не всем — в ночь насаждения единой религии было много пострадавших и убитых. Но как были фанатики, искренне верящие в заветы Велесы, так были и люди, которые даже под страхом смерти и жестокой расправы не отрекались от своих принципов и веры.

Шепотом, опасаясь доносов, люди передавали последние слухи, и сарафанные известия моментально облетали Полевию. Все знали имя Нерона, мага, который пришел в неописуемый гнев, когда солдат посмел ему прямо в нос тыкать указом короля. Знали и прозвище солдата — безносый. Маг находился проездом в Полевии, и когда ему приказали немедленно убираться домой, солдат не учел того, с кем имеет дело. Вояка лишился носа, а также части своей одежды. А так как угрозы Нерона не иссякли, солдат от страха оконфузился прямо на пороге мага. Последнее насмешило Нерона, и он не стал приводить свои угрозы в действие, впрочем, как и не стал возвращать нос горе-солдату. Однако офицер, который отвечал за выдворение магов из королевства, не стал отзывать солдат, решив взять волшебника скопом. В результате несколько солдат получили серьезные увечья, а маг исчез. Кто-то утверждал, что он обернулся птицей и скрылся в небе, другие считали, что он был темным колдуном и провалился сквозь землю.

К истории отнеслись по-разному. Одни со смехом, другие с удовлетворением, понимая, что волшебник утер нос велескам. Но были и те, кто увидел в этом пугающую истину — маги калечили людей, а сами выходили сухими из переделок. И тогда возгласы об уничтожении магии стали громче. «Полевия без магии! Долой ведьм и колдунов!»

Вэйна слышала разговоры и полушепот, так что с удвоенной энергией она сбивала колени о пол, якобы молясь Велесе.

В столице странниц из Косура встречали в резиденции верховной жрицы. Вэйна никогда прежде не видела подобной роскоши. Богатство дома было кричащим и вызывающим, хотя Велеса призывала к скромности и простоте.

Секретарь верховной жрицы, Фенира, встретила гостей более чем прохладно. Она произвела опись привезенных трав, едва выслушав жриц, а затем без стеснения принялась рассматривать Вэйну. Девушка опустила взгляд, Фенира не была похожа на строгих жриц из храма. Ее одежда была пошита из дорогой ткани, а волосы вместо традиционной косы были собраны на макушке.

— Вас проведут в ваши комнаты. К сожалению, верховная жрица отсутствует, она сейчас навещает храм беренийцев. Но как только она вернется, вы будете удостоены аудиенции.

— Когда нам ждать возвращение мудрой Элоизы?

— Она отправилась в храм только на рассвете. Несколько дней она проведет у мощей святого Берения, постясь и предаваясь молитвам. Можете пока осмотреть столицу. Вас предупредят о возвращении верховной жрицы.

Раз в месяц верховная жрица — мудрая Элоиза — отправлялась за город в храм Берения. Она проводила там неизменно три дня. Как сказала Фенира, жрица официально молилась за жителей Полевии, и только несколько доверенных лиц знали, что вело Элоизу в храм.

Последние пять лет орден беренийцев возглавлял Фестокл. Молодой настоятель был избран почти единогласно, а когда в храме раздался шепот, что тайное голосование было потасовано, то недовольных быстро заставили замолчать…

Элоиза потянулась на мягкой кровати, выгнув спину как кошка. Настоятель был уже одет, и, сейчас, не скрывая жадного взгляда, он смотрел на любовницу, которая всегда спала нагишом.

— Тебе надо поторопиться. Служба начнется через полчаса.

Элоиза усмехнулась, зная, что следующие часы придется провести на коленях, закрыв глаза. Как же ненавистны были верховной настоятельнице молитвы. Но большинство беренийцев были ярыми фанатиками и искренне верили в существование святого Берения.

Элоиза помнила себя подростком, которого отдали в услужение Велесе. Помнила и жизнь, которую она вела до этого. И то, что заставило ее родителей отдать ее Велесе. Ложь давно стала частью жизни Элоизы. Но благодаря уму и хитрости она смогла из простой настоятельницы стать подругой и советчицей королевы, смогла расположить к себе короля, открыв ему истинную сущность Велесы. Прошли годы, и Элоиза стала верховной жрицей, третьим человек в королевстве, если не первым. Юный принц стал марионеткой в ее руках. Еремей не осмеливался подвергать ее слова сомнению, принимая все сказанное ею на веру.

Верховная жрица, облачаясь в одежду, думала о том, что из девочки-бродяжки, которая рылась на помойках, чтобы найти кусок хлеба, она превратилась в богатую женщину. Стоило ей только поднять руку, и служанки бросались выполнять каждый ее приказ, а стол в резиденции ломился от яств, даже в дни постов.

— Ты говорила с королем? — спросил Фестокл.

— Принц обучается под моим неусыпным оком. Я знаю, чем он дышит и все, о чем он думает. Но Еремей превращается в мужчину. Как будущий король он должен уметь сражаться. Детские годы позади. И ты должен сам убедить короля, что именно ты достоин обучать принца. Ведь ты великий воин, как и каждый берениец…

— Я не могу ездить каждый день в королевский дворец, а Неомир не позволит сыну поселиться в храме.

Элоиза нахмурилась.

— Я решу этот вопрос, — пообещала она.

Фестокл поцеловал любовницу в шею.

— Как всегда, — пробормотал он.

Жрица хмыкнула. Она была могущественной колдуньей. И давно для нее перестало быть секретом, что жрицы-велески лечат с помощью магии, хотя и прикрываются верой. Дар велесок был невелик, и они до конца жизни могли оставаться в неведенье в происхождении своих сил. Но были и другие… Элоиза искала девочек с сильным даром, их она забирала в столицу, превращая из велесок в чародеек, преданных верховной жрице. Фенира была одной из таких девочек. Обратить ее к магии не составило труда. Были и другие. А потом Элоиза встретила Фестокла, который развлекал толпу, показывая уличные фокусы. Жрица, возжелавшая симпатичного парня, взяла его под свое крыло, научила по-настоящему пользоваться магией, помогла ему стать беренийцем, а затем настоятелем.

— Из Косура должна прибыть еще одна одаренная девушка, кажется, она почти одного возраста с принцем. Девчонка может пригодиться нам.

— Если захочет присоединиться к нашей компании, — усмехнулся Фестокл. — Не забывай, среди этих юных жриц иногда попадаются настоящие фанатички.

— Тогда мешок на голову и в реку.

Верховную жрицу ждали через день. Вэйна не спала почти двое суток, она предчувствовала, что после аудиенции ее жизнь изменится раз и навсегда. Хотя ни разу в жизни она не встречала Элоизу, ее охватывал настоящий ужас, стоило ей было подумать о будущем, которое ее ожидало.

Вэйна невзлюбила столицу. В лесах Косура она была почти свободной. А в столице стоило ей выйти из дома верховной жрицы, как толпа перед ней редела. Люди обходили Вэйну стороной, опасаясь даже случайно прикоснуться к ее хламиде. А стоило ей кого-нибудь окликнуть, и человек испуганно бледнел. Поэтому Вэйна предпочитала гулять по пустынным улицам, хотя ее все время преследовало чувство, что за ней следят.

Вот и сегодня Вэйна, пытаясь сбежать от толпы, вышла к одной из небольших речек. Она присела на небольшой мост и свесила ноги в воду.

Она задумалась о будущем и не расслышала тихого оклика. Затем встрепенулась, подняла взгляд и увидела молодого человека. Юноша стоял в нескольких шагах, неуверенно переступая с ноги на ногу. Парень был на голову выше Вэйны, его волнистые светлые волосы лежали на плечах, а губы едва заметно улыбались.

— Ты позволишь нарушить твою молитву? — тихо спросил юноша.

Вэйна улыбнулась, еще ни один молодой человек не осмеливался вступать с ней в разговор, а парень был к тому же симпатичным.

Она указала на место подле себя, благо рядом не было жриц, которые могли наказать ее или же донести о ее недостойном поведении.

— Я не молилась, — неожиданно призналась она, — я размышляла.

Юноша присел на мост в нескольких сантиметрах от нее. Вэйна вздрогнула, только Лигул не страшился находиться от нее так близко, но он был стариком, а не молодым симпатичным парнем.

— И о чем ты размышляешь? — с интересом спросил юноша.

— О будущем, — уже без улыбки с грустью призналась Вэйна. — Оно пугает меня.

Юноша покосился на плащ послушницы, затем внимательно посмотрел на лицо девушки.

— Ты будущая жрица, — заметил он. — А значит, твое будущее прекрасно, — искренне удивился он.

— А если я не хочу быть жрицей? — помимо воли вырвалось у Вэйны. После чего она испуганно округлила глаза, зажала ладонью рот, хотя и осознала, что сказанных слов не вернуть. Она вскочила на ноги, искренне опасаясь, что юноша донесет на нее. — Я не совсем правильно выразилась, то есть я не то имела виду, — она запуталась в объяснениях и замолчала, нервно кусая губы.

— Если ты не хочешь быть жрицей, то не становись ею, — подумав, посоветовал юноша. — Зачем становиться велеской, если у тебя нет призвания?

Страх отступил после этих слов, и Вэйна успокоилась. Да, после слов юноши она поняла, что он никогда не донесет на нее. Ведь он искренне не понимал, что ее тревожит. И Вэйне захотелось объяснить ему, приоткрыть то, как все было устроено у велесок.

— Если я осмелюсь признаться настоятельнице, что не чувствую, как ты сказал, призвания, то она прикажет строго наказать меня. Для тех, кто принес хоть раз клятву Велесе, даже в детстве, нет другого пути — или стать жрицей или… смерть, — Вэйна вздрогнула, когда с ее губ сорвалось последнее слово. Она невольно вспомнила свист кнута. Нет, замотала она головой, она больше никому не позволит прикоснуться к себе.

— Ты ошибаешься, — возразил юноша. — Не знаю, кто тебя напугал, но только ты вправе принимать решение, ведь речь идет о твоем будущем.

Вэйна грустно рассмеялась.

— Ты наверняка чужак, если не знаешь того, что известно каждому ребенку в Полевии.

Юноша опустил задумчивый взгляд.

— А чем бы ты хотела заняться, покинув храм? — перевел он тему разговора.

Вэйна вконец успокоилась, она вновь присела рядом с парнем.

— Не знаю… В детстве я мечтала путешествовать, увидеть другие страны, настоящие чудеса, — она пожала плечами. — А сейчас и не знаю. Последние годы я ничего не видела кроме храма.

— Знаешь, я тоже мечтаю о странствиях. Ты ведь не права, я не чужак. Я родился в Полевии, провел всю жизнь в столице. А по сути, не знаю ничего о королевстве, только то, чему меня учат, что позволяют увидеть. Даже сегодня я сбежал из дома, чтобы побродить в одиночестве. И тут встретил тебя… Мне показалось на миг, что ты так же одинока, как и я.

Вэйна протянула руку и накрыла ладонь юноши. Тот с улыбкой на устах и вопросом в глазах взглянул на нее, не пытаясь высвободить руку.

— Как тебя зовут?

— Вэйна, — после секундного колебания ответила она. — А тебя?

— Еремей.

Девушка с юношей, не сговариваясь, синхронно запрокинули головы, наблюдая за палящим солнцем и завидуя его свободе. Первой не выдержала Вэйна. Она закрыла глаза, в которых окружающая действительность стала расплываться. А потом, не понимая до конца почему она решилась на откровенность, она стала рассказывать о себе. О том, как ее ребенком оставили в храме Велесы. О том, как она скребла полы и носила тяжелые ведра. И как обнаружили ее дар. Вэйна умолчала о дружбе с Лигулом и Офелией. Умолчала она и о позорном наказании. Но на душе становилось легче. Еремей слушал ее, не перебивая. И если вначале рассказа в его глазах можно было увидеть недоверие, под конец повествования оно растаяло, осталось лишь понимание и сострадание.

— Ты должна рассказать обо всем верховной жрице. Элоиза добра и справедлива. Уверен, она придет в негодование, когда узнает правду о том, что творится в твоей обители.

Вэйна встревоженно вскинула брови. Она и не заметила, как наступил вечер. К тому же слова юноши прозвучали странно.

— Ты так говоришь, как будто знаешь ее.

Еремей смущенно улыбнулся.

— Она моя наставница.

— Твоя наставница, — повторила Вэйна, после чего внимательно взглянула на юношу. Не понимая, как она сразу не заметила богатую одежду и тонкие аристократические черты лица. — Так ты принц Еремей?

Единственный наследник Полевии кивнул.

— Я обещаю, что помогу тебе. Завтра наставница вернется в столицу, и я сам поговорю с ней.

Вэйна молчала в ответ. Да и что ей было сказать. В очередной раз она поняла, что совершила ошибку, доверившись незнакомцу. Еремей не мог ей помочь, он еще сам был мальчишкой, и он действительно ничего не знал о настоящей жизни за стенами дворца. А верховная жрица была ничем не лучше настоятельницы Феодоры, догадывалась Вэйна, а возможно и хуже нее. Мелькнула и другая мысль — как в огромной столице она умудрилась столкнуться с единственным наследником престола. И не просто столкнуться, но и решиться довериться ему. А может, все же боги присматривали за ними, как и за всеми людьми. И встреча была совсем не случайна? Вэйна едва не расхохоталась, озвучив мысленно последнее предположение. Нет, боги давно покинули их, а может, они вообще никогда не существовали, или же были мертвы. Но на этом мосту только случай свел ее с принцем.

— Мне пора возвращаться, а то во дворце начнется переполох. Но завтра я буду у наставницы, и ты сможешь рассказать ей правду, а я поддержу тебя.

Вэйна невольно улыбнулась. Возможно, у Полевии все же было будущее, после того как принц придет к власти, если конечно он избавится от нерадивых советников, а также от своей наставницы.

— Позволь мне дать тебе совет, Еремей. Никогда не верь тому, что тебе говорят, пока ты не убедишься в правоте слов собственными глазами.

Принц уже собирался уйти, но замешкался, услышав совет.

— Мы встретимся завтра, я обещаю.

Вэйна только печально улыбнулась. Какое будущее ее бы ни ожидало, принца Еремея в нем не было…

В доме верховной жрицы Вэйна узнала о том, какая судьба ждала тех, кто не отрекся от своих верований — весталок собирались сжечь на кострах. И ей оставалось только гадать, была ли в числе осужденных Офелия. Вэйна надеялась, что настоятельнице весталок удалось скрыться, но это была всего лишь глупая надежда. Погромы в портовом городке показали, на что была способна толпа.

Вэйна не знала откуда у нее появились силы, но — ни жрицы, ни слуги не заподозрили о ее планах бежать. После встречи с Еремеем она вернулась в дом верховной жрицы. По приказу Фениры Вэйна написала составы нескольких зелий и мазей. Сохраняя невозмутимое выражение на лице, она не удержалась от своеобразной выходки и написала рецепты запрещенных велесками зелий. Ведь когда ее выходка станет известна — все будет в любом случае решено. Затем последовал обильный ужин. Причем, ни одна из жриц не возроптала против яств и угощений. Только Вэйна едва притронулась к еде, она боялась, что ее стошнит от волнения прямо за столом.

После ужина женщины поднялись в комнату молений. Вэйне пришлось последовать с ними, чтобы не вызвать подозрений. И она осталась стоять на коленях, когда все покинули часовню. Фенира предупредила, чтобы гостья не задерживалась допоздна, ведь завтра ей выпадет величайшая честь предстать перед очами мудрейшей из жриц. Наконец-то Вэйна осталась одна. В коридоре были слышны разговоры, но вскоре стихли и они. Даже слуги отправилась спать. Она выждала еще полчаса, после чего выглянула в коридор. Дом спал. Вэйна не стала подниматься наверх, опасаясь разбудить жриц. Все равно из одежды у нее были только хламиды велесок. В прихожей она позаимствовала плащ одной из служанок, а на кухне быстро собрала сумку с колбасой, сыром и хлебом. Небольшой нож она спрятала в рукаве. Закончив приготовления, Вэйна вышла через парадную дверь, которая была заперта на засов изнутри. Она, чувствуя, как ветер колышет плащ, несколько мгновений разглядывала двери. Она все еще могла вернуться, попросить пощады! Но верховная жрица, конечно, поверит принцу, а не вчерашней служанке, а ныне послушнице. А доверить свою судьбу в руки богов или же людей, она больше не желала.

Хватит, решила Вэйна, теперь все в жизни будет зависеть только от нее — от ее выбора и решений!

Отбросив сомнения и совладав с волнением, она направилась к западным воротам. Она слышала о том, что даже гвардейцы и стражи редко захаживали в квартал бедных. И за вознаграждение никто не спрашивал документов тех, кто покидал столицу.

Она накинула капюшон на голову. Уже стемнело, и Вэйна надеялась, что никто не обратит внимание, что при ходьбе плащ распахивается, обнажая хламиду велесок. Она опустила голову, перешла почти на бег, не глазея по сторонам. В квартале бедных в ночной час людей на улицах почти не было, а незнакомцы были сплошь в плащах с капюшонами. Вэйна, оказавшись на узких улочках, в десятый раз пожалела о том, что заранее не продумала план и не нашла карту королевства. Ведь она не знала, что ее ожидает за воротами города. Не в лес же бежать, животные может и не нападут, но Вэйна уже забыла каково это вставать на рассвете и работать в поле. Да и на жизнь требовались деньги, коих было немного. И то благодарить за них надо было Лигула, который успел передать ей вырученные деньги за продажу трав. Кошелек Вэйна спрятала под одеждой. Часть денег она собиралась отдать стражникам, а на оставшиеся монеты планировала купить место в караване. Главное бежать как можно дальше… А еще лучше перейти границу королевства и затеряться там, где культ Полевии не имел силы.

Задумавшись, она не сразу заметила, как за ней увязались три фигуры, закутанные в плащи. Вэйна ускорила шаг, она несколько раз обернулась, пока не поняла, что ей не сбежать, как и несколько лет назад. Тогда к ней на помощь пришел Лигул, он убил разбойников. Но вот сейчас она точно знала, что помощи ждать не от кого, в этом районе на ее крики едва обратят внимание.

Поэтому она просчитывала пути спасения. Ведь должно и ей было хоть однажды повезти. Вэйна понимала, если побежит, то ее сразу догонят, и она окажется в неудобной позиции. Но с другой стороны ей было не одолеть мужчин, да еще с одним ножом. Уроки Лигула не помогут в борьбе с тремя противниками. Вэйна резко остановилась и обернулась.

— Что вам надо?

Незнакомцы замешкались. Они привыкли к тому, что добыча пытается бежать. Порой мужчины даже давали беглянкам фору, давали надежду на спасение. В эту забаву они играли много раз, и их роли были расписаны. Вот и после слов Вэйны, они, не торопясь, рассредоточились, окружая ее и отрезая пути к бегству. Это правда не укрылось от Вэйны, все-таки уроки Лигула не прошли даром.

— У тебя чудесный голосок, милашка. Надеюсь, под этим капюшоном ты так же мила.

Вэйна отступила к стене, чтобы не упускать ни одного мужчину из поля видимости. Она сжимала под плащом рукоять ножа, просчитывая каждый свой дальнейший шаг. Одного противника, ну максимум двоих она осилит, и лишь потому, что они не ожидали сопротивления, но вот с третьим мужчиной ей было не совладать. Вэйна сожалела о луке, оставленном в доме охотника. Ей всего-то и нужно было несколько секунд, чтобы выпустить три стрелы, которые всегда находили цель. И не важно, что раньше она охотилась только на птиц и зверье. Убила бы она, не задумываясь. В этом мире побеждает сильнейший! Не хочешь стать добычей, надо стать охотником. Такой незамысловатый принцип, чтобы выжить.

— Ну же, скинь капюшон…

— Подожди, Тим, ты только погляди, она же в хламиде велесок.

Вэйна почти улыбнулась, почувствовав облегчение. Она ненавидела свое платье, надеясь купить в первом же селении простой черный наряд. Но сейчас отсутствие другого платья могло сыграть на руку — после вердикта короля велески стали неприкасаемые. Неужели в этот раз ее спасет культ Велесы? Но надежда угасла так же быстро, как и вспыхнула.

— И что из того? Будь она послушницей, то не шлялась бы по ночному городу. Может, она специально нарядилась так для своего любовника или клиента. Я ведь прав, малышка?

Вместо ответа Вэйна сделала резкий выпад. Она полоснула по шее ножом того, кого звали Тимом, затем метнула нож во второго незнакомца. На ходу она скинула плащ и бросила его в лицо третьего противника и побежала. От бега в ушах заложило, но Вэйна боялась обернуться назад и проверить преследуют ли ее… И совершенно глупые мысли проносились в голове. Что теперь надо найти новый плащ, чтобы скрыть платье велески. Посчитает ли стража ее самозванкой? Или же звон монет закроет глаза на ее наряд. И не будет ли она привлекать внимание своим платьем, покинув город?

Вэйна бежала так быстро как никогда в жизни. Порой перед ее глазами мелькали тупики и ответвления дороги. Но она отбросила идею спрятаться и переждать, ведь мужчины не перестанут ее искать. А в храме ее научили только молиться за людей, а не насылать на них проклятия, отнимающие речь и парализующие тело. Ощущение новой опасности накатило волной. По выложенной камнем мостовой ясно был слышен стук лошадиных копыт. От этого всадника не сбежать, осознание этого пришло со слабостью во всем теле. А в следующую секунду кто-то схватил Вэйну за талию и оторвал от земли. Она закричала, попыталась вырваться из захвата, не страшась упасть и быть растоптанной лошадью. Всадник же, не обращая внимания на ее крики, перебросил ее через круп лошади. Вэйна прикоснулась рукой к жеребцу и послала слабый импульс. Пока это было все, на что была способна ее магия. Лошадь взбрыкнула и встала на задние ноги. Окрик всадника, и жеребец продолжил бег. Вэйна перестала кричать, понимая, что сорвала голос. Да и силы надо было беречь. Наконец-то скачка закончилась. Она попыталась сползти по крупу лошади, но всадник решил по-другому. Он схватил ее в охапку, сделал несколько шагов и ногой распахнул деревянные двери, лишь затем поставив Вэйну на пол.

Она сразу же отскочила в сторону, баюкая левую руку, которую всадник едва не вырвал. Да и другие части тела болели от многочисленных синяков и ушибов. В порванной хламиде с растрепанными волосами вспотевшая Вэйна представляла жалкое зрелище, особенно рядом с этим незнакомым мужчиной. Высокий рост, смуглая кожа и черные волосы выдавали в нем чужака. Итариец… хотя нет, мотнула головой Вэйна, у тех были карие глаза, а у мужчины они были насыщенного синего цвета. Дорогая, хоть и грязная от пыли, одежда. Аристократ, решила она, хотя возможно авантюрист и мошенник, который выдает себя за благородного.

Мужчина не делал попыток подойти ближе. Казалось, его не трогало настороженное любопытство девушки. А вот под его пристальным взглядом Вэйна даже в хламиде чувствовала себя обнаженной. Будто незнакомец заглянул ей в душу, туда, где прятались настоящие чувства и мысли. Взгляд мужчина опустился ниже. Теперь и он изучал ее, медленно шаря взглядом по еще мальчишеской фигуре.

— Раздевайся… — спокойно приказал незнакомец.

Вэйна отрицательно покачала головой, она не могла вымолвить и слово. Было страшно, да и сорванный голос позволил бы ей только сипеть в ответ, что только насмешило бы мужчину. Вэйна пожалела, что у нее нет уже ножа. Она посмотрела по сторонам, пытаясь найти хотя бы какое-нибудь оружие. Взгляд упал на кинжал, висящий на стене. К сожалению, это было только украшение, а не настоящее оружие, но даже оно могло стать грозным союзником в ее руках. Ей надо было сделать только три шага, если она успеет — то метнет оружие, ведь вступать в противоборство с этим великаном бессмысленно, понимала она, он свернет ей шею одной рукой.

— Даже не думай, — предупредил незнакомец, проследив за взглядом Вэйны.

Она нехотя отвела взгляд от кинжала, вздохнула, гадая, оставит ли он ее после этой ночи в живых? Да и какая по сути разница. Из города днем не выбраться. А опозоренная велеска, сама сбежавшая в поиске приключений… Вэйна предположила, что вместо того чтобы забить ее насмерть у позорного столба, ей скорее всего позволят разделить судьбу весталок, не отказавшихся от своей веры. Разделить с ними пламя очищения. Она задумалась — какая смерть милосерднее? Кнут или огонь? И может ли убийство вообще быть милосердным?

— Поторопись.

Вэйна отступила на шаг, подумала и сделала еще пару шагов назад, пока не уперлась в спинку кровати. Она споткнулась, упала на матрас, после чего сразу же вскочила, шарахнувшись в сторону.

Мейн усмехнулся, последние несколько дней он пристально наблюдал за девушкой. Наблюдал и изучал. Ведь он не мог ошибиться, на карту было поставлено слишком многое. На улицах столицы днем было более-менее безопасно, хотя Вэйна выбирала пустынные улицы, будто хотела сбежать от людей. Затем последовала неудачная во всех смыслах встреча с принцем Еремеем. Ее Мейн не ожидал. Как и не верил в случайности. И если бы не одно — но, можно было разыграть и эту карту, подумал он, но затем отказался от этой затеи. Цель хоть и оправдывала средства, но не в этом случае. И наконец-то долгожданный побег юной велески. Мейн не хотел вмешиваться и помогать ей, не желая, чтобы о его участии в ее судьбе узнали в Полевии, да и за ее границами. К тому же девчонку можно было схватить, когда она покинула бы город, но тут последовало нападение мужчин. Что же, Вэйна не растерялась, хотя ее страх и витал в воздухе. Действовала она разумно и панике не поддалась. И вот это было любопытно. Откуда велеска, обычная деревенская послушница, умела владеть оружием? Конечно до уровня наемницы или воительницы она не дотягивала, но все-таки ее действия впечатляли Мейна. Впрочем, как и побег из особняка верховной жрицы и выбор западных ворот. Приличные, да одинокие девушки, туда никогда не совались. Знали, что потеря чести была меньшим из бед в квартале бедняков, а проснуться можно было в бордели или в особняке какого-нибудь извращенца или… вообще не проснуться. Напавшие мужчины не были убийцами или торговцами людей. Будь на месте Вэйны другая девушка, утро она бы встретила у лекаря или знахарки у западных ворот, которой стражи приносили тех, кого находили утром на мостовой. Хотя нет, усмехнулся Мейн, знахарки больше не было в городе. Стражники на воротах спрятали ее у себя в коморке, когда зачитывали приговор Неомира, а затем помогли бежать в леса. Да, в столице тоже были волнения. Не такие массовые как по всей стране, ведь королевская гвардия патрулировала улицы. Но, убитые все-таки были. Мейн видел это, видел и многое другое, поэтому сегодня он был в столице Полевии, в квартале для бедняков. Он ждал эту маленькую велеску, которая судорожно вцепилась руками в свое платье, не желая его снять.

— Снимай свою хламиду, — повторил Мейн. — Не заставляй меня кликнуть стражников. Велеска, нарушавшая почти все заповеди, ты ведь знаешь, что тебя ожидает.

Вэйна промолчала, понимая, что теперь ее не спасет и заступничество принца. Она вновь взглянула на кровать, размышляя, что по крайней мере ее первый раз произойдет на кровати, а не на грязной мостовой. Но внутри нее что-то возмутилось. Она вновь взглянула на кинжал. Великан, не взирая на предупреждение, оружие не убрал, а значит, не воспринимал ее всерьез.

Вэйна с вызовом посмотрела на незнакомца. Не опуская взгляда, она сняла хламиду, которая была в крови напавшего на нее мужчину. За ней последовала рубашка и она осталась в тонкой сорочке, которая едва прикрывала тело. Вэйна опустила взгляд и отвернулась, понимая — ничто на свете не заставит ее снять этот кусок ткани и обнажить тело.

Мейн специально испытывал девушку, отмечая ее реакцию и дальнейшее поведение. И пока он оставался довольным увиденным. Правда шрамы, уродующие ее спину, заставили его испытать небольшой укол вины. И все же цель порой оправдывала средства.

Он стянул перчатку с правой руки и осторожно прикоснулся к спине девушки. Шрамы зарубцевались, потребуются зелья и заклятия, чтобы избавиться от этих следов. И это займет не один месяц.

— В чем ты провинилась, что заслужила столь строгое наказание?

Вэйна, которая была натянута как струна, ощутила, что страх отступил, когда мужские пальцы прикоснулись к ее коже. Слишком уж осторожно они прикасались. Да и вопрос она не сразу поняла. За три месяца она уже свыклась со шрамами, оставленными плетью в руках даны Грей.

— Если бы я действительно провинилась, то шрамов было бы больше, — спокойно объяснила Вэйна, стараясь не обращать внимание на странную реакцию тела на легкие прикосновения незнакомого мужчины.

Мейн отступил, он наконец-то принял окончательное решение о будущем Вэйны. Он подошел к шкафу, достал чистые вещи и бросил их на кровать.

— Одевайся, — приказал он. — Ворота запирают через двадцать минут, у нас мало времени.

Ноги Вэйны подкосились, и она присела на кровать, оставшись одна. Страх перед незнакомцем исчез. Интуиция подсказывала, что ей не стоит его бояться, хоть встреча и не была случайной. Да и он не был похож на самаритянина, благие дела явно не в его натуре.

Мужская одежда была для нее велика. Вэйна подвернула рукава рубашки, кинжалом отрезала длинные штанины, а волосы спрятала под кепку. Кинжал она прихватила с собой, но не стала прятать его, а повязала на талии.

Мейн сидел на своем жеребце, нетерпеливо дожидаясь девушку, которой должно было хватить и пары минут, чтобы одеться. Он накинул капюшон и в сумерках почти сливался с ночью.

— Дай руку, — приказал он, когда девушка все-таки покинула дом.

Все было как в мечтах Вэйны. Мягкий плащ, который дарил тепло в прохладное утро, лес, и пение птиц, не знающих неволи. Вэйна улыбалась во сне, впервые за долгое время ее не мучили кошмары. Однако последние мгновения сна улетучились, как и туман, и она обеспокоенно огляделась. Вчерашний незнакомец сидел у костра. Он готовил завтрак и даже не повернул голову в ее сторону.

Вэйна попыталась оживить в памяти вчерашнюю ночь. Нападение трех мужчин, затем похищение или спасение, это с какой стороны посмотреть, незнакомцем, а потом была темнота. Ведь как только она оказалась в седле, то сразу же заснула. И не видела бешеной скачки, когда жеребец Мейна, нарушая все законы природы, мчался, едва прикасаясь копытами к земле.

— Где мы? — хрипло спросила Вэйна. Воображение услужливо рисовало картину преследования беглой послушницы. Как далеко они умчались прочь от столицы? Ищут ли ее? Знают ли о совершенном убийстве? Все эти вопросы рвались из уст, но она молчала.

Мейн посмотрел на девушку, которой стало неуютно, и она заерзала на месте. Он отвел взгляд, будто знал каким владеет даром.

— Мы покинули Полевию, тебе больше не надо бояться.

Она вздрогнула, но сразу же поверила, что Полевия далеко. Окружающая природа отличалась от привычных полеских лесов.

— Тебя я тоже могу не бояться? — помимо воли спросила она. Вэйна пожалела о своем вопросе, как только он вырвался, но все-таки напряженно ждала ответа, надеясь, что сразу поймет — солжет мужчина или нет.

— В другой ситуации я мог бы стать грозным противником и опасным врагом. Но тебе я не причиню зла.

— Почему?

— Почему? — переспросил Мейн. Он не хотел отвечать на этот вопрос. Не сейчас, да и в будущем ответа можно было избежать, поэтому он перевел вопрос в шутку. — Скажем так, я не преследую невинных жриц.

Вэйна молча изучала незнакомца.

— Я не жрица, — наконец-то буркнула она, после чего присела рядом с мужчиной. Кинжал, который Вэйна прихватила с собой, лежал в двух метрах от нее, но она не потянулась за ним.

— У тебя есть имя? — через пару минут молчания спросила она.

— Есть.

Вэйна улыбнулась уголками губ, с любопытством наблюдая за незнакомцем. Рядом с Еремеем ей было легко. Он был как старый друг. А рядом с этим мужчиной она не знала, как себя вести. Он беспокоил ее, пробуждал чувства и эмоции, о которых она и не подозревала.

— И ты откроешь мне эту великую тайну?

Мейн пожал плечами, он не собирался называть девушки свое настоящее имя, не сейчас. Ничто не должно было его связывать с бывшей послушницей. Да и ей стоило выдумать легенду. Не стоит чужакам знать, какую власть они могут получить вместе с ней.

— Для друзей я Мейн.

— А я Вэйна.

— Я знаю.

— Откуда? — спросила она, насторожившись.

Мейн поставил котелок с кашей на землю, подвесил на крюк небольшой чайник и внимательно взглянул на девушку. При свете солнца она показалась моложе, нежели была. Еще девушка-подросток, а не женщина. Вэйна принадлежала к той категории женщин, что с годами становится только краше и изысканней. И Мейн знал, что увидит это превращение.

— Маги знают то, что скрыто от обычных людей.

Вэйна забыла обо всем на свете — о своих страхах и сомнениях, о преследователях, о судьбе Офелии и других весталок. Все сгинуло. Исчезло, как будто и не было. Ведь перед ней сидел настоящий маг. Чародей, о которых ходило столько слухов. Чудовища и монстры, так величали их велески. Но Вэйна давно не верила в эту ложь. Просто жрицы страшились разделить свою власть с кем-то еще. Отсюда и неприятие других культов, а также магии. А вот Вэйна страстно желала стать чародейкой. Порой она теряла надежду, переставала верить, что мечта осуществится. Однако жизнь в одночасье изменилась, Полевия осталась позади. И она, наконец-то, обрела свободу от культа Велесы, от обители, которую ненавидела. И сейчас у нее появился шанс изменить жизнь раз и навсегда.

— У меня есть дар, — прошептала Вэйна. — Если ты возьмешь меня в ученицы, я… сделаю все, что ты пожелаешь.

Мейн усмехнулся и отрицательно покачал головой.

— Мне не нужна ученица, тем более которая ничего не знает о магии.

Вэйна резко вскочила. Она наклонилась и схватила кинжал.

А маг с любопытством следил за уже бывшей послушницей. Вэйна гордо распрямилась и направилась к реке, не показывая своих истинных чувств, ведь в этом у нее была большая практика в обители. Но сегодня она с трудом держала себя в руках, поэтому она практически бежала к реке, чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда.

Она присела на корточки, ее глаза наполнились слезами. И впервые за долгое время она разрыдалась. Отказ этого незнакомца больно ранил ее, хотя Вэйна не понимала почему. Ведь он не был ей ничем обязан. Напротив, это она была у него в долгу. Он спас ее, вывез из столицы, из Полевии. Зачем ему и дальше терпеть обузу в ее лице? Вэйна перекинула косу вперед и одним движением кинжала отрезала волосы. Слезы высохли, и она пустым взглядом смотрела на воду…

Прошло несколько минут в полной тишине.

А затем Мейн присел рядом с девушкой, странно на нее поглядывая. Он протянул руку, поднял с земли отрезанную косу.

— Я не хотел тебя обидеть… При других обстоятельствах, я бы взял тебя в ученицы… возможно, — честно добавил он последнее слово после недолгих размышлений. — Сейчас ты обижена моим отказом, но придет время, и ты поблагодаришь меня, когда поймешь, что значит быть учеником мага.

Вэйна всхлипнула, но ничего не ответила. Она не знала, как выразить словами, что ее мечты рухнули. В своих фантазиях, желая бежать из-под надзора велесок, она становилась магичкой. И что теперь? Неужели ей придется, как когда-то в детстве, работать в поле под палящими лучами? Или же драить полы в богатом доме, угодливо кланяясь хозяину?

— Есть школы для начинающих магов. Я отвезу тебя.

Она перестала всхлипывать, пронзительно взглянула на Мейна, рукавом размазывая слезы.

— У меня все равно нет денег, чтобы оплатить обучение, — призналась она.

Мейн мог с легкостью его оплатить, но он хотел связать девушку с магическим миром как можно сильнее. Долги и обязательства, понимал он, хорошо с этим справятся.

— Они тебе и не потребуются. Школа оплатит твое обучение, а по истечению срока, став чародейкой, — ты вернешь долг.

Вэйна задумалась, не взирая на рассказы Лигула и обучение Офелии, она ничего не знала о мире за границей Полевии. И тем более она ничего не знала о жизни магов, об их законах и правилах.

— Не бойся, — добавил Мейн. — И впредь будь осторожна в своих обещаниях. Слова имеют власть.

— Зачем тебе это? — прошептала Вэйна. — Зачем помогаешь мне?

Она, нахмурившись, ждала ответа. Но вместо слов Мейн протянул ладонь. Вэйна не отпрянула, когда пальцы мага нежно прикоснулись к ее коже, напротив, ее сердце забилось так сильно, что оно заглушило остальные звуки и гам царящий в лесу. Шла минута за минутой, но никто из них не произнес ни слова. Первым поднялся Мейн, он распрямился и искусственно улыбнулся.

— Нам пора! — объявил он.

Вэйна вздохнула и нехотя поднялась с земли, удивляясь, что кожа на щеке горела так сильно, как будто пальцы мага полыхали огнем, а отметины от пальцев остались на лице.

Она наспех перекусила. В то время как Мейн не притронулся к пище. Он не торопил ее, но Вэйна чувствовала его желание продолжить путь. И вот она уже сидела в седле, а лошадь сорвалась с места. Ее глаза закрылись, и она погрузилась в магический сон, как и прошедшей ночью. Лицо Мейна изменилось под капюшоном. То было лицо мага, а не человека. Леса, деревья, равнины остались за спиной в считанные часы. Теперь впереди были только горы, которые венчали Тур Лей.

Мейн остановил лошадь, заглянул в ущелье. Магическая тропа извивалась, как змея. Это было единственное испытание для учеников Тур Лея. Любой желающий мог попытаться пройти по тропе. Но путь был заговорен, завершить его мог только человек с задатками магии.

Тур Лей был одной из немногих школ, куда не допускали обычных людей. Все переговоры, торговля, обмен велись в поселке неподалеку, куда приходили маги.

Мейн взглянул на спящую девушку. После долгих раздумий он избрал для нее именно эту школу. Надеясь, что Вэйна не потеряется на фоне других учеников, которые в ее возрасте порой оканчивали школу.

— Проснись, — приказал он.

Вэйна встрепенулась, в который раз не понимая, где она. Воспоминая поспешили дать ей подсказку. И она обвиняющее взглянула на мага.

— Ты околдовал меня.

— Это было необходимо. Твой путь окончен, — Мейн указал на тропу. — Пройдешь ее и получишь желаемое.

Маг первым спрыгнул с жеребца, затем подхватил девушку за талию и опустил ее на землю.

Вэйна едва покосилась на тропу. Не смущаясь, она взглянула на мага, желая запомнить черты его лица, и гадая, неужели он и впрямь уедет, всколыхнув целую бурю чувств в ее сердце.

— Мы никогда больше не увидимся? — тихо спросила она, раздумывая, какие подобрать слова и аргументы, чтобы маг передумал и забрал ее с собой.

— Я спас тебя, а значит несу ответственность за твою судьбу, — усмехнулся Мейн. Он неожиданно снял один из своих перстней и протянул его девушке. — Мой подарок к началу твоего обучения. Всегда носи его и не снимай, но только на шнурке, а не на пальце. И никому не показывай его.

Маг вскочил на жеребца, который нетерпеливо бил копытом.

— Я приеду за тобой, когда ты закончишь обучение, — пообещал он.

Вэйна крикнула прощай, но поднявшийся ветер всколыхнул пыль и листву, и она, на миг закрыв глаза, когда распахнула их, увидела пустую тропу. Мейн исчез… Вэйна разжала ладонь, на которой лежал перстень — единственное свидетельство, что прошедшие дни ей не привиделись.

Она отвернулась, предварительно спрятав перстень в карман. Но вспомнив наказ мага быстро сделала шнурок и спрятала перстень на груди. Вэйна не знала, что ожидает ее на тропе в Тур Лей, но бесстрашно сделала первый шаг.