Глава 12. Хроны

— Не люблю замкнутые пространства, — сказала Янхель и небрежной походкой направилась к позолоченным дверям, которые вели прочь из тронного зала. Она вновь сменила облик — теперь это была девушка с глазами древней старухи: выглядело это немного жутко.

Яран подошел к Сурену и осторожно прикоснулся к его лицу. Кожа сильфа была теплой, но он продолжал стоять статуей, устремив понимающий и знающий взгляд на Флика.

— Сурен, — позвал вервольф, вызвав насмешку женщины.

— Время остановилось для них. Оно продолжит свой бег тогда, когда я пожелаю этого.

Яран и Вэйна переглянулись, они взялись за руки и последовали за богиней.

Ее пальцы дрожали в крепком пожатии вервольфа, который пытался ее успокоить и поддержать.

Живые и мертвые — лица из прошлого, забытые Вэйной и вырванные из памяти: сейчас они с укором смотрели на нее. Неужели только два пути, с тоской подумала она. Путь темной королевы, показанный Мейном, и путь гибели, предсказанный богиней.

«— Если есть два вариант, то попытка Мейна…

— Он провидец! Его задача предсказывать, а не менять! Я тоже многое вижу, но управляю, полагаясь на сведения, а не видения. К тому же, моя девочка, вариантов не два, их гораздо больше — десятки и сотни, — Фуар заглянул в лицо ученицы. — Мейн поступил с тобой нечестно. Там, в королевском дворце Полевии, он показал тебе будущее, в котором ты станешь темной королевой.

— То есть?

— Ты могла выбрать трон и остаться такой, какая ты сейчас. Как я сказал — вариантов много. Мой сын обвинил тебя, что ты несешь гибель миру. Но его действия также могут привести к необратимым последствиям…

— Все такая же максималистка — или белое, или черное. Но мир полон разных тонов, стоит научиться их видеть и принимать.»

Вэйна вспомнила беседу с наставником перед отплытием на остров и горько усмехнулась: этого разговора по сути еще не было. В отражении зеркала она встретила обреченный взгляд юной девушки. Вэйна отшатнулась, а ведь у нее тоже были глаза старухи, прожившей две жизни за десяток минут.

Она подошла к зеркалу, прикоснулась пальцами к лицу — на нем не было морщин, только бледная кожа и круги под глазами после тренировок с Мейном. Вэйна видела себя молодой девушкой десятилетней давности. Странно, подумала она, погружение в видение было настолько реальным, будто действительно была прожита каждая секунда прошедших лет. Она помнила визит в маленькую деревушку Полевии и о ненависти ее жителей. Она помнила заснеженную дорогу, которая привела ее во дворец совета магов. Помнила встречу с Фуаром, изменившую ее навсегда… Она задрала рукав рубашки — один из шрамов, полученный на проклятом острове, исчез.

Яран обнял ее, будто вновь прочитал ее мысли.

— Даже если мы выживем после встречи с ней, — прошептала Вэйна, — я не смогу никогда поверить в реальность. Буду просыпаться в холодном поту, путаясь между кошмаром и явью.

Яран не стал говорить пустые слова, он просто делился своим теплом и верой.

— Пойдем, — потянул он ее за собой.

Королевская стража и сторонники принца Еремея — они все замерли каменными скульптурами, напоминая шахматные фигуры. А силуэт богини все удалялся.

Вервольф крепче сжал ладонь Вэйны, догадавшись первым — куда Велеса ведет их.

— Не хочу, — пробормотала она, когда увидела королевскую опочивальню, — не хочу!

— Успокойся, прошу тебя, — попросил он.

— Я не хочу ее видеть!

— Ты никогда не пыталась поставить точку в своем прошлом. Мне кажется, если ты хочешь что-то изменить, другой возможности не будет.

Вэйна впервые в жизни не была согласна с другом, но она решила довериться ему, успев бросить взгляд полный ненависти на Велесу. Статуя во дворе обители долгие годы олицетворяла для маленькой Келии несправедливость мира. Даже когда Деметрия узнала о ее даре, а девочка из служанки стала послушницей, она оставалась так же бесправна, как несчастная Тельма, укрывшаяся от жестокости мира в храме, но столкнувшаяся с неприязнью других слуг. Вэйна разочаровалась в богах, она не верила в их могущество и в их существование. Как выяснилось — она ошибалась. Она подумала о тысячах верующих в Полевии, после возвращения магии и воцарения Еремея, их вера не исчезла. Вэйна рассмеялась, снова забыв, что ничего это не было. Ведь в первой реальности Мейнстауна — она сама выжгла веру у жителей Полевии. Сколько же этих дорог, вновь подумала она.

— Я рядом, ничего страшного не произойдет, — пообещал Яран.

«Кажется, у богов свои планы на нас», — покачала она головой и вошла в королевскую опочивальню вслед за Велесой.

В комнате было три женщины, но корона украшала только голову одной из них. Черты ее лица из пророчества Мейна стерлись, а в другой реальности — Вэйна бежала из дворца, так и не увидев ее.

Поэтому сейчас она недоверчиво подошла к королеве, сглотнула, чувствуя ком в горле. Женщина не выглядела монстром, скорее она просто была одинока и несчастна, как та же Тельма. Вэйна осмотрелась, удивляясь аскетичному убранству королевской спальни. Кровать без балдахина с одной периной, стол и несколько стульев. Ольга была одета в платье простого покроя черного цвета, ее волосы были заплетены в косу. Небольшая статуя Велесы стояла на столе, и она не имела ничего общего с оригиналом.

— И зачем я здесь?

— Ты недавно утверждала, что научилась прощать, — заметила Янхель. — Даю тебе возможность — простить ее. О, не можешь?

— Ты ведь богиня! Тебе все известно наперед.

— Богиня? — женщина рассмеялась, но ее глаза оставались холодны. — Я не богиня, — призналась она. — Но сейчас речь идет не обо мне.

— Я все равно не понимаю, — призналась Вэйна, обведя жестом комнату. — Это испытание? Ты устроила мне проверку, но для чего?

— За тобой порой даже забавно было наблюдать, но не более того. Испытание? Для тебя? Не хочу принижать твою значимость, но я здесь не ради тебя.

— Не понимаю… — Вэйна перевела взгляд на Ярана. — Ты здесь ради него, — догадалась она.

— Я здесь для того, чтобы не позволить этому миру умереть! — резко ответила лже-богиня.

— А он умирает? — нарушил собственное молчание Яран.

Янхель вновь стала молодым парнем. Вервольф наконец-то вспомнил, почему его лицо показалось ему смутно знакомым.

— Мы уже встречались с тобой.

— Да, и не один раз, — подтвердила Велеса.

«Яран приезжал в долину каждый год, чтобы провести с семьей все каникулы. С годами он стал искать причины, чтобы реже возвращаться.

Долина оставалась домом, ради которого вервольф готов был отдать жизнь, но все же мир был куда больше одного клочка земли.

Он неторопливо шел по зеленому покрову из трав и цветов, вещи он отправил с почтовой каретой, зная, отец будет недоволен количеством его багажа. Он оттягивал свое возвращение, не желая новых споров и ссор с Ягайло. Магия стала для Ярана глубоководной рекой, которая развела его с собственной расой по разные берега. И попытки переплыть эту буйную реку — заканчивались для него неудачно. Может он и не старался, а может маг в нем был сильнее вервольфа.

Молодой парень с рюкзаком и колчаном стрел за плечами, держал в руках лук, который был направлен на Ярана. Противостояние взглядами продолжалось несколько минут, первым отвел глаза парень, он убрал лук за спину и пошел дальше по тропе, ведущей в долину. Яран не хотел разговаривать с незнакомцем, он дождался, пока тот скроется за поворотом, а затем продолжил свой путь. Но, видимо, в этот день само провидение было против его добровольного одиночества. Большинство магов на его месте прошли бы мимо чужой смерти: чародеи не ценили тысячи человеческих жизней, не говоря уже об одном молодом охотнике. Яран разделся, он не хотел явиться в долину голышом или в облике волка.

Нападавших было пятеро. Мальчишка успел залезть на дерево, но лук в руках одного из разбойников щедро усыпал ствол стрелами… Это было даже забавно, видимо, нападавшие не знали, что забрели так близко к землям вервольфам. Яран не стал никого убивать, да и преследовал он разбойников недолго, не став марать зубы о чужую плоть.

Незнакомый парень сидел на бревне с вещами Ярана. Вервольф превратился в человека и оделся, после чего зашагал дальше. Мальчишка отставал от него на несколько шагов: он не торопился вступить в разговор и благодарить за спасение. Однако Яран чувствовал его взгляд, который сверлил спину.

— Ты слышал, подгорная колдунья нашла древнюю могилу? Она утверждает, что в ней покоится Глард.

Подгорная ведьма жила у самой высокой горы, на границе долины вервольфов. Она принадлежала к гномьей расе: поговаривали даже, что она была королевской крови. В последнее маленький вервольф не верил. В детстве он вообще мало во что верил, поэтому однажды и отправился к горе-великанше, чтобы подглядеть за невысокой ведьмой. Женщина была стара, но не безобразна. Колдунья сразу заметила юного преследователя, но вместо того, чтобы наказать волка, пригласила его в свой дом. Яран часто потом бегал к хижине ведьмы: он любил слушать ее неторопливый низкий голос, рассказывающий об огромном мире, больших городах, чудесах и магии. Колдунья много путешествовала, ее истории, как родник, никогда не иссякали. Маленький вервольф ценил свою странную наставницу. Но всему всегда приходит конец.

Ягайло узнал об отлучках сына и ему не понравилось, что мальчик знается с ведьмой из чужого племени. Яран не посмел тогда пойти против воли отца: маленький был и глупый. И смелости не хватило самому поговорить с женщиной.

— Подгорная колдунья? — остановившись, спросил вервольф. — Разве Хель не ушла из этих земель много лет назад?

Ярану показалось, что незнакомец усмехнулся. Он присмотрелся, но мальчишка наивно и по-детски не отвел взгляда огромных голубых глаз.

— Хель ушла, — отозвался парень. — В ее доме живет новая подгорная ведьма.

В сердце вервольфа вспыхнула было надежда, но тут же угасла: он вырос и сам принимал решения с кем общаться, но дважды в одну реку не войти. Хель ушла навсегда. Яран расспрашивал о ней в Нейпане, когда был там с Вэйной, искал он ее и позже, но колдунья сгинула навсегда.

— Хель? Ты был знаком с ней? — подозрительно уточнил вервольф у молодого охотника.

— Да, я знал ее.

— Я уже много лет ничего не слышал о ней, — признался Яран. — Ты случайно…

— В последний раз я видел ее в хижине под горой, это было много лет назад. А недавно охотился в лесу и увидел дым очага. Но новая колдунья мне незнакома.

Яран никогда не спрашивал у отца — приложил ли он руку к исчезновению Хель из собственного дома? В детстве он не осмелился задать этот вопрос Ягайло, а сейчас было поздно. Новая ссора не улучшила бы отношения с отцом.

— Ну так что, хочешь увидеть могилу Гларда?

— Его захоронение искали на протяжении веков лучшие из моей расы. Сомневаюсь, что какой-то ведьме удалось найти его могилу.

— Кто-то когда-то и Хель считал всего лишь какой-то ведьмой.

Яран остановился, оценивающе посмотрел на мальчишку, хм, вернее на молодого человека.

— Как тебя зовут?

— Меня? Зови, пожалуй, Янусом».

Яран смотрел на Велесу, которая утверждала, что она не богиня. Теперь он вспомнил о старой встрече со странным мальчишкой. А ведь в тот день вервольф так желал отстрочить встречу с отцом, что отправился на место захоронения Гларда.

— Это была хотя бы его могила? — спросил Яран.

— А ты как думаешь?

— Наверное, настало и мое время спросить, зачем?

— Спроси — и ответят тебе, ищи — и найдешь.

Яран недоверчиво покачал головой.

— И это была ты?

«Он вскарабкался на выступ горы, откуда открывался прекрасный вид на хижину и небольшую речку. Яран облизал царапины на пальцах и разочарованно вздохнул. Он ожидал увидеть древнюю и страшную колдунью, а увидел зрелую и опрятную женщину, развешивающую сушить травы на солнце. Вервольф подтянул штаны, прокусанные до дыр в нескольких местах. Одежду волк нес в пасте, не подумав об острых клыках. Яран цепляясь за камни, спрыгнул с уступа, поправляя сползающие штаны.

— Далеко ты забрался, маленький вервольф.

— Э…

— Голоден небось по горам лазить?

Яран удивленно кивнул: колдунья едва доходила ему до подбородка.

— Что молчишь — язык проглотил?

— Нет, — буркнул мальчик.

— Или вопросы не любишь задавать? Спроси и ответят тебе, ищи и найдешь».

— Ты Хель… — потерянно произнес Яран.

— Янхель — Янус и Хель. Под этими именами меня знают и в других мирах.

Вэйна прислушивалась к разговору друга и Велесы, не отводя взгляда от лица матери, пока не поняла, что ненависти в ее сердце больше не было. Уголки ее губ дрогнули, когда она подумала о Ройсе. Он был реален, хотя пока еще не подозревал о ее существовании и был заперт на проклятом острове. Ройс был настоящим, а дорог, наконец-то поняла она, и впрямь было больше нежели две.

Вэйна подошла к другу: настал ее черед поддержать его.

Велеса отвернулась к двери.

— Не люблю замкнутые пространства, — повторила она.

Вэйна, прежде чем последовать за богиней, подошла к столу и взяла бумагу, на которой написала только три слова, после чего вернулась к Ярану, и они вдвоем продолжили свой путь.

Время остановилось не только во дворце, но и за его пределами. На площади все еще продолжалась битва, вернее люди принца добивали раненых: они никого не оставляли в живых. Вэйне претила эта жестокость. Да и рядовые солдаты не несли ответственности за приказы своих начальников и капитанов.

«— Плевать на трон Полевии, он мне не нужен, — открестилась Вэйна от королевства и людей, которых если уже не ненавидела, то и не желала иметь с ними дело. — Править ими? Увольте! Рисковать жизнью ради их блага? Не по адресу!» Вэйна услышала в голове слова, сказанные перед отплытием Фуару, вот только голос принадлежал не ей, а Велесе. Она не выдержала пронзительного взгляда богини и отвела глаза.

— Я помню этот мир другим. Здесь — на месте королевского дворца — когда-то был лес плодоносных фруктовых деревьев, а западнее — вон на том склоне, где разместилась Ратуша — было поле агусов: когда они цвели, все вокруг было ярко-красным от их лепестков.

Вэйна внимательно следила за эмоциями на лице богини: ненависть к ней таяла, как снег на ладони.

— Не стоит меня жалеть, — усмехнулась Велеса, даже не оборачиваясь. — Мы сами были виноваты в том, что произошло.

— Кто вы? — спросил Яран.

— Мы… — Янхель присела на кованную лавочку, закрыла глаза, чтобы увидеть мир таким, каким он был до прихода в этот мир хронов, — уж точно не боги, — ответила женщина. — Людская память удивительно коротка, и она любит переврать. Но в одной из старых легенд сохранились истории о нас — духах, олицетворяющих саму эту землю. Мы были сущностью планеты и мы могли исцелять ее. Нас было несколько десятков — бесполых и бестелесных духов… Мы видели мир кронами и листвой деревьев, говорили журчанием воды и камнепадом в горах. Кто был нашим создателем — не знаю… Но мы отвечали за этот мир и любили его. Люди, маги, гномы, вервольфы — вас тогда еще не было, здесь ничего не было — только деревья, цветы, горы. Я застал появление людей, наблюдал, как они шили себе первые шкуры из убитых животных, чтобы прикрыть свою наготу. Видела, как они научились высекать огонь и строить первые жилища, перебравшись в дома из пещер. Мы тысячелетия наблюдали за людьми, старясь помочь им. Вызвать дождь, чтобы не пропал урожай, дать совет во сне, как приручить первых животных. Люди были детьми — где-то глупыми, где-то жестокими, но искренними и наивными.

Вэйна переглянулась с Яраном — заметил ли он, что Янхель говорила о себе то в мужском, то в женском роде: будто пол для нее не имел значения. А может так оно и было…

— И что произошло?

Велеса открыла глаза, в которых плескалась ярость.

— Потом пришли они — хроны. Люди их не заинтересовали, для хронов они были чуть умнее животных. А вот мы вызвали их интерес.

— Хроны, — повторил Яран незнакомое слово, силясь что-то вспомнить. Боль взорвалась в голове осколками разбитых зеркал: вервольф видел в их зеркальном отражение картины тысячи миров. Незнакомые расы и города из железа, огромные летающие птицы с воющими двигателями, корабли, рассекающие глыбы льда и яркий свет искусственных свечей. Яран видел сражение армий и могучих воинов, закованных в железные доспехи, трусливых королей и женщин-воительниц в медвежьих шкурах. Шпили соборов, стремящихся к небу и здания со стеклянными стенами.

Вэйна испуганно обняла вервольфа, который забормотал слова на незнакомом языке.

— Оставь его, память возвращается к нему.

— Память… о чем?

Янхель покачала отрицательно головой, поднялась с кованной лавки и направилась к реке, сорвав с клумбы один цветок ярко-красного цвета.

— Яр?

Вэйна отшатнулась, когда увидела глаза друга, в которых менялись картинки калейдоскопа. Она заглянула в омут его глаз, испугавшись, что и ее затянет в водоворот.

Яран распрямился, его лицо окаменело.

— Пойдем, — резко сказал он.

Она попыталась поймать взгляд вервольфа, но тот отвел его, будто боялся, что она сможет увидеть то, что не было предназначено для нее. Яран догнал Велесу, а Вэйна отстала от них на несколько шагов: ей стало страшно от того холода, которым повеяло от друга.

— Они пришли в этот мир через хрустальные врата. Никто не знал из нас такой силы и мощи, которая была заключена в них. Мы приняли их за богов, но они называли себя исследователями и хронистами. Люди для нас были неразумными детьми. Для хронов — мы были детьми, а возможно и подопытными крысами. — Янхель подняла руки к солнцу. — Я помню тот момент, как будто он произошел мгновение назад… Хроны разорвали нашу связь с этой планетой, мы получили тела и хрустальные врата. Мы могли теперь странствовать по другим мирам, могли заглянуть в будущее и прошлое. Эта свобода опьянила нас… В какой-то момент игра в богов захватила даже меня. Веста, Велес, Янус, Хель… Сотни имен и тысячи последователей. Вот только ни я и никто из нас даже не подозревал, что силу мы черпали от это планеты — истощая и уничтожая ее. А когда осознали — было слишком поздно. Хроны ушли, они оставили нас разгребать то, что мы натворили. Они забрали и хрустальные врата, заперев нас на этой планете.

— Ты все время говоришь нас, — осмелилась прервать Янхель Вэйна: страх перед лже-богиней стал меньше. — Сколько вас?

— Сколько? — повторила женщина и покачала головой. — Мы пытались возродить связь с землей, пытались повторить эксперимент хронов, но только наоборот. Результат — многие из нас умерли или сошли с ума. А также в результате опытов мы вывели новые расы. Мы избрали путь хронов — наделили наши создания магией, чтобы потом… — Янхель осеклась, — конфликт был неизбежен. Я и те, кто поддержал меня, мы хотели найти другой путь, а не начать массовый геноцид всех разумных существ, чтобы использовать их силу. Настал день, когда мы подняли оружие друг против друга. Мы выжгли пустыню на западе, вынудив людей и представителей других рас бежать сюда, на восток. Я запер Мельхорда в пустыне, вернее его темную сущность, которая до сих пор обитает там, развращая тех, кто попадает под его влияние. А мы продолжили опыты, пытаясь вернуть свою целостность.

Велеса посмотрела в глаза Вэйны, подойдя очень близко к ней.

— Ты спросила сколько нас осталось. Ты видишь перед собой остатки моей расы. Все, что осталось от моей семьи — только воспоминания. На протяжении тысячелетий я вынуждена была смотреть, как другие духи отдают свои жизни, чтобы я могла сдерживать сущность Мельхорда в пустыне. И однажды я поняла — я осталась одна.

— А Лерия?

— Очередная наша неудача, — горько призналась Янхель. — Мы пытались возродить в ней душу нашей сестры, но вы видели, чем все закончилось: в этом мире появилось еще одно гиблое место. Пройдет несколько столетий, и этот забытый остров превратится в пустыню, простирающуюся на западе.

Вэйна вздрогнула, ей было все равно сколько впереди у нее было дорог, ведь каждая из них, она не сомневалась, должна была привести ее к Ройсу. И если ей придется вновь сделать уже осознанный выбор кого спасти — охотника или остров, она выберет своего мужчину. Вот только позаботившись, чтобы корабли совета магов страховали их возвращение.

— И это вновь будет неправильный выбор, — вынесла вердикт Янхель, — но тебе не привыкать его делать.

Вйэна вспыхнула.

— Так значит — это все-таки испытание? И что я должна сделать, чтобы Ройс выжил? Отказаться от него?

— Ты видимо меня не услышала, я здесь не из-за тебя. И выбор предстоит сделать не тебе.

— Это я — очередной эксперимент? — спросил Яран, устремив взгляд на гладь воды. — И какую сущность ты подселила ко мне?

Вэйна испуганно посмотрела на лживую богиню, а затем метнулась к другу, отрицательно качая головой.

— Это неправда, — прошептала она. — Она все лжет. И ты — это только ты.

— Я учла те ошибки, которые мы допустили с Лерией. Я не могла позволить еще одному моему сородичу исчезнуть навсегда, поэтому ты обладаешь всего лишь нужным геномом. Твое тело как сосуд, которое может принять моего собрата.

— И тебе требуется мое добровольное согласие?

— Я могла бы показать тебе десяток дорог, в конце каждой из них — тебя ждет смерть в возрасте тридцати лет. Я всего лишь прошу тебя пожертвовать оставшимися годами, тем более что я позволила тебе прожить две жизни, вместо одной.

— Нет! — вскрикнула Вэйна. — Прошу тебя Яран, не слушай ее!

— Если не уничтожить сущность Мельхорда, однажды он обретет былое могущество, восстав из пепла, и мир сгинет.

— А если я соглашусь, что будет с островом, Лерией и Троем?

— Ты сможешь освободить их, когда обретешь силу. А потом мы с тобой возродим нашу расу и спасем этот мир.

— Нет, — повторила Вэйна, — он не принадлежит к твоей расе! Он Яран — сын Ягайло, он наследник вождя вервольфов!

— Не тебе решать, девчонка! — рявкнула Янхель, и на мгновение время продолжило свой бег. Нелепые человеческие фигуры зашевелились, будто оживающие коряги. Но только на мгновение. Янхель побледнела, бисер пота выступили над ее верхней губой.

— Тогда зачем я здесь? — прошептала Вэйна.

— А как ты думаешь? — успокоившись и вернув заклятие, спросила все-таки богиня, усмехнулась Вэйна, и неважно что эта лживая Велеса считала себя каким-то духом. У духов нет силы останавливать время.

— Убьешь меня, если Яран не примет твое предложение?

— Мир не вращается вокруг тебя. А я слишком устала бороться, чтобы кого-то убивать, а кого-то просить о помощи. Мой дом на востоке, за горами. А выбор только за тобой, Яран — сын Ягайло, — насмешливо закончила женщина и исчезла во вспыхнувшем свете…

Вервольф закрыл глаза, чтобы уберечь сетчатку от ожога, а когда он открыл их, то удивленно посмотрел на тронный зал, в котором вновь оказался. Яран сглотнул, дотронулся до лба.

— Займи свое место, Еремей. Теперь ты король Полевии.

Яран помнил, как в видении произносил слова, сказанные сейчас Мейнстауном. Вэйна стояла с задумчивым видом, не сводя взгляда с провидца.

А Яран не шевелился и не пытался повлиять на события: теперь и он не знал во что верить. Не понимая — где явь, а где пророчества и галлюцинации.

Вэйна бросилась вперед, преградив дорогу Флику.

— Даже не думай. Иначе ты будешь убит, как и твоя сестра, — прошептала она.

Яран прекрасно расслышал ее шепот. Калари сделала шаг вперед, но позади нее появился Мейстаун.

— Она сделала выбор.

— И ты доволен им, — пробормотала колдунья.

— Поверь, это лучшее, что она могла бы сделать, — Мейн помолчал, а после раздумий продолжил. — Она станет великой чародейкой. Но как королева она принесла бы только разрушение, смерть и гибель.

— Совет будет недоволен, — скучающе заметила Калари.

— Магия должна дарить мир, а не сеять разрушения.

Еремей неуверенно сделал несколько шагов вперед и сел на трон своих предков. Принц несмело улыбнулся, размышляя о том, хватит ли ему сил и выдержки стать достойным королем. Лучшим, нежели был его отец. И возродить могущество предков. Еремей Миротворец. Он надеялся, что именно под этим именем он войдет в историю.

Все присутствующие в зале выкрикивали приветствия, а Вэйна, развернувшись, молча покидала тронный зал.

Яран тяжело дышал, как будто пробежал сотни миль преследуемый врагом и без отдыха.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Сурен, всматриваясь в лицо друга. — Ты побледнел, может присядешь?

Вервольф поспешно покачал головой, потом прикоснулся к руке друга, будто сильф все еще был каменной статуей. Рука Сурена была не просто теплой, а горячей, ведь в ней пылал огонь.

— Ты и впрямь выглядишь неважно.

— Я… мне надо поговорить с Вэйной.

— Хорошо, я подожду тебя…

Яран почти бегом бросился в коридор, безошибочно вспоминая дорогу в комнату, в которой разговаривал с чародейкой в прошлый раз.

- Ты не скажешь ему? — Яран догнал Вэйну.

Нет, осталось несказанным. Она не собиралась открыть правду своего рождения Еремею. Как и не собиралась с ним попрощаться. У нового короля быстро найдутся советники, но ее среди них не будет…

Где-то в этом дворце ждала известий переворота королева Ольга, которая также никогда не станет ее матерью. Впрочем, и ей незачем знать, что ее дочь, отданная на откуп жрице, еще жива.

— Знаешь, я рада, что все сложилось именно так. Я всегда мечтала о свободе, но только сегодня я поняла, что свобода в нас самих.

Яран притянул девушку к себе и уткнулся подбородком ей в макушку. Ему хотелось так много ей сказать, но он задал вопрос, который задавал уже в третий раз и на который уже знал ответ.

— В Дарстан?

Вэйна отрицательно покачала головой, не пытаясь вырваться из объятий друга. Наверное, он был единственным, кого она любила по- настоящему. И кто, знала она, никогда ее не предаст. О Мейне Вэйна не хотела думать, только не сейчас. Потом, когда пройдет время, она решит были ли ее чувства настоящими… или же первая влюбленность забудется, как растаявший снег. Все потом. А сейчас Вэйна просто хотела жить. И как бы ей ни хотелось спрятаться за могучую спину Ярана, Вэйна не собиралась отправиться в Дарстан. Слишком многое изменилось с того летнего дня, когда она с вервольфом договаривалась о встрече. Теперь перед Вэйной были открыты все дороги. И только ей решать — какой путь избрать…

Яран прикрыл глаза, пряча лицо от ее взгляда. Он уже догадался, что она окунулась только в видение Мейна. Она не видела второго пути. И не помнила Ройса.

— Вэйна.

— Да?

Вервольф покачал головой, улыбнулся и поцеловал ее в макушку.

— У тебя все будет хорошо, я тебе это обещаю.

Она рассмеялась.

— Не стоит давать обещания, которые ты при всем желании не сможешь выполнить, — подначила она друга — беззлобно, а по-семейному, как пеняют друг другу близкие родственники. — Только боги могут менять нашу судьбу. Конечно, если они существуют, во что я уже не верю.

— Вэйна, ты веришь мне?

Она перестала улыбаться: в ее глазах проскользнула затаенная боль и обида.

— Ты единственный — кому я верю, — призналась она.

— Вот и хорошо. Тогда слушай меня…

Через два часа столицу Полевии покинули два всадника. Девушка в мужской одежде несколько минут рассматривала город, в котором она появилась на свет двадцать лет назад. Третий раз судьба или провидение приводили ее в этот град. И вот она снова бежала прочь, как четыре года назад.

От судьбы не сбежать, повторила она слова, сказанные несколькими минутами ранее другом, после чего тронула поводья и поскакала прочь по проселочной дороге, набросив на голову капюшон старого потертого плаща. Направлялась она в одну забытую деревню в провинции Полевии.

Второй всадник направился на восток.