Глава 14

Отец Таиссы, не слушая возражений Дира, отправил его спать немедленно.

– Ваш первый выход в открытый космос, – только и сказал он. – Сейчас, когда Найт больше нет с нами, я командир экспедиции, и я настаиваю на вашем отдыхе. Немедленно.

Дир потёр глаза.

– Душ и мягкая постель бы мне подошли, – с зевком подтвердил он. – Впрочем, спальная капсула и влажные салфетки тоже подойдут.

Он кивнул и вышел.

Эйвен Пирс перевёл взгляд на Таиссу.

– Останешься?

– Если тебе нужна моя помощь в прокладке курса… – осторожно начала Таисса.

Её отец покачал головой, похлопав по ложементу.

– Я бы не стал устраивать тебе такое испытание. Мне просто не хочется быть одному в первую вахту.

Как бы поступил Эйвен Пирс, не потеряй он память? Отправил Таиссу отдыхать вслед за Диром, чтобы пощадить дочь и принять на себя все нагрузки и сомнения? Чтобы предстать перед ней железным человеком, не знающим усталости?

Нет. Он поступил бы так же, как сейчас. Признал бы, что она ему нужна.

Таисса скользнула в соседний ложемент. Пристегнулась.

Впереди ждал космос.

– Страшно, – призналась она.

– Наши технические возможности превосходят возможности прежних покорителей Луны на порядок, Таис. Все показания доходят исправно. Зонд, чуть не пробивший нам обшивку, нас не уничтожит. – Её отец чуть улыбнулся. – По крайней мере, не заползёт через шлюз и не начнёт выкручивать лампочки.

– Я всё ещё не могу представить, как Дир решился выйти в космос. Мы несёмся по орбите на такой высоте… на такой скорости…

– Он воспитывался, чтобы стать героем, Таис. Каждый день, все двадцать лет.

– Ему двадцать три.

– С колыбели. И даже сейчас, став Тёмным, он это из себя не вытравит. К нашему большому счастью. Рядом с героями легко работать. – Эйвен Пирс помолчал. – К счастью, я никогда не был одним из них.

Задумчивое выражение на его лице было до боли ей знакомо. Именно так он выглядел перед тем, как разгромить её в настольной игре, когда ей было восемь.

– Мы долетим до Луны, Таис, – негромко сказал он. – Я желаю знать, кто сделал это с моей матерью, и там лежит часть разгадки. Что куда важнее, там она сама.

– Теперь, когда мы знаем, что Александр создал Найт, – произнесла Таисса, – ты веришь, что он любил твою мать по-настоящему? Что он пытался спасти её, что он никогда не стал бы её убивать?

Эйвен Пирс медленно покачал головой:

– Он знал, что выпуск зондов может привести к нашей гибели, Таис. Мы ему дороже всего на свете, но он поступил так всё равно. Я не могу исключить, что Александр поступил так же с моей матерью. Пока мы не найдём настоящего убийцу, до конца я ему не поверю.

– Как он мог послать зонды? – прошептала Таисса. – Он должен был понимать, что мы будем в чудовищной опасности, летя на Луну без Найт.

– Ставки слишком велики. Будь я воспитан в его системе ценностей, возможно, я поступил бы так же. – Лицо её отца на миг исказилось. – Кажется, я вечно буду благодарен матери, что она растила меня вдали от Светлых.

– Дир бы не поступил так со мной, – прошептала Таисса. – Он не отдал бы наш корабль на милость атакующих зондов.

– Сейчас – нет. Возможно, даже тогда, когда он был Светлым, – нет. Но ты забыла про нанораствор, Таис. Сейчас, после влияния Источника, он ослаблен. Но лаборатории Александра найдут управу на эту напасть, и кто знает, что это сделает с Диром и с тобой?

Горло Таиссы перехватило.

– Что… что ты хочешь сказать?

– Что Александр захочет вернуть самого ценного Светлого на планете и рано или поздно усилит действие нанораствора так, что Дир станет марионеткой с пустыми глазами, – спокойно сказал её отец. – Никто не сможет сделать ему внушение: он слишком сильный Тёмный. Но возможности нанораствора не изучены до конца, и, боюсь, наши лаборатории подтвердили, что именно эта возможность реальна.

– Дир может стать марионеткой? – прошептала Таисса. – Вообще потерять свободную волю? И я тоже?

– Я никогда не пугаю тебя напрасно, Таис. Это возможно – и пока мы никак не можем это предотвратить.

Они долго молчали.

– Может быть, будь я настоящим Эйвеном Пирсом, я бы мог защитить вас двоих, – наконец произнёс её отец. – Совершить невозможное. Увы, Таис, пока я не вижу выхода.

Таисса накрыла ладонью его руку.

– Ты и есть настоящий Эйвен Пирс, – тихо сказала она. – Тот самый. Мой отец.

Он на миг закрыл глаза, и на его лице отобразилась безграничная усталость.

– Прости, что я не могу им быть. Но мне и впрямь больно, когда ты видишь во мне его, а не меня. – Он с невесёлой усмешкой посмотрел на неё. – Может быть, взять другое имя?

– Не надо, – прошептала Таисса. – Прости ты меня. Наверное, теперь я вижу в тебе вас обоих. Трудно не думать о нём, когда видишь тебя.

– Но придётся. Я сказал Мелиссе то же самое.

Таисса моргнула:

– Вы говорили с мамой?

– Некоторое время назад. Я понимаю, что мне нечего ей предложить, поэтому я предложил расторгнуть брак. Твой отец на моём месте медлил бы: он любил её. Но я не сомневался. Это было честно. Кроме того, я ей просто не нужен.

Таисса закусила губу.

– Хотя я хотел бы остаться рядом с ней, – отрешённо произнёс Эйвен Пирс. – Я не помню, как относился к ней раньше, но…

Её отец не вполне забыл, что он чувствовал к её матери. Как заходилось сердце, что ощущало тело. Близость. Понимание. Спокойствие. Любовь единственной женщины, которой он был верен всю жизнь.

– Что она сказала тебе? – почти шёпотом спросила Таисса.

– Что просит меня подождать с разводом.

Таисса невольно ахнула:

– Почему?

– Я не знаю, но хотел бы знать. Если бы ты знала, сколько раз я прослушивал её сообщение, ты объявила бы меня сумасшедшим.

Сердце Таиссы забилось быстрее. Если её родители снова будут вместе…

– Расскажи мне, – выдохнула она.

Эйвен Пирс молча достал самую обыкновенную кассету. Таисса даже не сразу поняла, что это такое.

– Я взял её как талисман. Должно быть, я и впрямь немного сошёл с ума.

Магнитофон зашипел, глотая плёнку.

– Эйвен.

Голос её матери.

– Я получила твоё письмо. Конечно, ты прав. Если у тебя не осталось никаких чувств ко мне, никаких воспоминаний – какой смысл? – голос матери чуть дрогнул. – Просто я… должно быть, я чересчур сентиментальна, но я вспоминала о нас именно сегодня. Домик у озера, помнишь? Я ждала Таис и увлеклась рыбалкой, а ты сидел рядом со мной под дождём и обещал привезти мне любую рыбу, если я отправлюсь в дом. – Она тихо засмеялась. – Наша дочь впервые толкнулась в тот день. Неужели ты и впрямь этого не помнишь? Как она впервые побежала к тебе, как ты строил с ней моё имя из кубиков, как не разрешал ей взлететь на вторую ёлку, после того как Таис обрушила первую?

Таисса часто заморгала. Ей стоило усилий не шмыгнуть носом: ещё немного, и она, кажется, разревелась бы.

– А когда она подросла, – в голосе её матери появились дразнящие насмешливые нотки, – кто-то начал всё чаще похищать меня со съёмок, пока Таис набивала шишки в дуэльном зале. Но ты оставался её первым учителем, Эйвен. Ты был лучшим. И каждый раз, когда я глядела в её глаза, я думала о тебе. Вы так похожи. У нашей дочери не могло быть лучшего отца.

Таисса закрыла лицо руками.

Он был её отцом, лучшим, любимым, единственным. Даже здесь, на орбите, за много километров от Земли. Но он не помнил её. И от любви, предназначенной её отцу, ему становилось только больнее.

– Я так и не поблагодарила тебя за твои письма после того, как Майлза упекли в криокамеру, а я осталась наедине с приговором врачей, – голос матери на миг стал хриплым, словно она собиралась заплакать. – Та страшная потеря в замке… и больше не будет детей. Я жила как во сне. А потом ты пропал в океане, и мне начали приходить отложенные послания. От тебя. Чудесные письма, одно за другим, о снах, о рифах, о первом утре в твоей жизни рядом со мной, когда ты забыл побриться. Столько чувственности в каждой строчке… я знала, ты записал их для меня и только для меня. Я так хотела тебе ответить, мечтала о том, что скажу, когда мы увидимся… но ты пропал без вести. А теперь ты не помнишь, как писал ни одно из этих писем, и каждое из них было звездой, которая погасла. Но я помню их все, Эйвен. Когда-нибудь я расскажу тебе о каждой, согрею её в ладонях, и она вновь взлетит.

Короткий вздох, похожий на всхлип.

– Давай подождём, – тихо-тихо произнесла Мелисса Пирс. – Я виновата перед тобой, я знаю. Но я… кажется, я… просто не готова потерять тебя вот так.

Её голос умолк. Лишь тихо шуршала плёнка.

Таисса всё-таки заплакала. И, искоса взглянув на отца, увидела на его лице совершенно нехарактерную для него растерянность.

И нежность. Мягкость. Словно он только что набрёл на спящую жену и присел рядом, любуясь ей и не решаясь поцеловать, вырывая из сна.

– Спасибо, – тихо сказала Таисса. – Мне нужно было услышать её голос. Вспомнить, что она ждёт. Меня… и тебя. Нас обоих.

Её отец поднял взгляд на неё от стопки расчётов.

– Мы попадаем в нужный интервал через двадцать минут, – негромко сказал он. – И, пожалуй, наш разговор будет отвлекать меня от манёвра. Иди ложись, Таис. Когда проснёшься, мы уже будем на пути к Луне.

Её разбудил стон. Таисса протёрла глаза в полутьме, приподнимаясь в капсуле. Её отец был на вахте. Дир?

Стон повторился, и она больше не колебалась. Таисса быстро натянула бельё и комбинезон. Она спала без одежды, презрев все ограничения, оставив только экстренный генератор силового поля с датчиками, которые должны были включить поле мгновенно при малейшей утечке. Ей просто хотелось почувствовать себя дома. Хотя бы в постели.

Но к чёрту сон. Диру было плохо, и пусть она не могла помочь, она была в состоянии хотя бы взять его за руку.

Таисса застегнула комбинезон, склоняясь над второй капсулой. И чуть не отшатнулась: лицо Дира было совершенно белым в темноте, глаза закатились. Он не спал, и его губы дрожали: он был в сознании. Но совершенно не реагировал на неё.

– Дир, – прошептала она, положив ладони ему на виски. – Всё будет хорошо.

Чёрт знает, что он мог принести оттуда, из открытого космоса. Чем его могли облучить зонды даже через защищающее от излучения силовое поле. А ведь были ещё и последствия ритуала. И нанораствор в его крови, дремлющий, но не укрощённый и не смирённый ничем.

Обычное обезболивающее не помогло бы Тёмному такой силы: целительная сила регенерации была куда мощнее. Всё, что было доступно Таиссе, – сидеть рядом.

Таисса понятия не имела, чем ещё она могла ему помочь. Но оставлять всё как есть она тоже не хотела.

Поэтому она забралась в капсулу, достаточно широкую для Дира и её стройной фигурки, и улеглась рядом поверх одеяла, обхватив его за обнажённые плечи.

Первые космонавты и вовсе спали в скафандрах. Им троим ещё повезло.

Дыхание Дира сделалось ровнее, глубже, на лице снова проступила краска. Ещё один короткий стон, и он открыл глаза по-настоящему.

– Принцесса, – прошептал он. – Таис.

Таисса с облегчением улыбнулась ему:

– Никак не можешь определиться, как меня называть, да?

– Как твой куратор, я могу официально звать тебя как угодно, – сообщил Дир. – Уж этого-то звания у меня теперь никто не отнимет.

Он приподнялся, обнимая её одной рукой.

– Пожалуй, оденусь, – серьёзным тоном сказал Дир. – Отвернёшься?

Таисса хмыкнула:

– А если нет?

– Значит, буду гордиться тем, что вызываю такой интерес, особенно с утра пораньше, – легко сказал он. – Ведь сейчас утро?

– Дир, – тихо сказала Таисса, проводя рукой по его волосам. – Тебе было очень плохо. Из-за нанораствора и того, что ты стал Тёмным.

Дир замер на секунду, впитывая ласку. Потом кивнул:

– Было.

– И будет ещё.

– Может быть. Но я получил свободу, Таис. – Он обхватил рукой её подбородок. – Чтобы делать всё, что я захочу.

Дир сел в постели, не выпуская её лица. Покрывало упало его с обнажённой груди, и пальцы Таиссы коснулись её над сердцем, ощущая ровный ритмичный стук.

А потом Дир поцеловал её.

Таисса впервые целовалась в космосе. Не на Земле. И это было вызывающе обыденно, обманчиво обыкновенно – и чудесно. Чудо чёрного безмолвия, в середине которого летел маленький огонёк. Внутри которого жила другая темнота, живая, где переплелись руки и тела, где встретились губы и закрылись глаза, вбирая эту темноту, делая каждое мгновение драгоценным. Впитывая тепло друг друга. Жар его тела, прерывистое дыхание, нежная кожа щеки… Таисса погрузила пальцы в его волосы и окончательно закрыла глаза, отдаваясь ощущениям.

Там, за оболочкой корабля, их ждала ледяная смерть. А здесь была жизнь. Жизнь, которая когда-нибудь покорит другие планеты и устремится к Андромеде и другим галактикам. Будущее, в котором останутся их гены: язвительные реплики Вернона Лютера, серьёзный взгляд Дира, спокойный голос её отца. И она, Таисса.

И Найт. Что ей мешает прожить эти сотни или тысячи лет и выпустить свою проекцию под новое солнце? В новый мир, где тоже будут Светлые и Тёмные?

Первопроходцы. Астронавты. Двое чертовски перепуганных Тёмных в темноте. Но они были друг у друга, и это было важнее всего.

Дир оторвался от её губ первым, улыбаясь ей. И Таисса улыбнулась ему в ответ.

– Может быть, тебе не стоит отворачиваться, пока я буду одеваться? – задумчиво предложил он, потянув за ворот её комбинезона. – Может быть…

– Угу. Ещё предложи выйти вдвоём в открытый космос с той же целью.

Его рука вновь зарылась в её волосы.

– Хорошая идея.

Некоторое время они сидели в тишине, прижавшись друг к другу. В простой уютной тишине, пахнущей домом. Им обоим это было нужно, наверное.

Потом Таисса мягко отстранилась и выскользнула из капсулы.

– Если тебе будет плохо или больно, – тихо сказала она, – зови меня. Просто чтобы посидеть рядом.

Она не удивилась, увидев сжатые губы и упрямый взгляд. Примерно такой реакции она и ждала. А потом лицо Дира расслабилось.

– Космос, – только и сказал он. – Нет смысла надевать маски и притворяться, что у меня нет слабостей, да?

Таисса покачала головой:

– Никакого.

Дир коротко вздохнул, кивая самому себе:

– Отвернись.

За её спиной шуршала одежда. Она никогда не видела Дира обнажённым. Таисса прижала ладони к горящим щекам. А сейчас воображение разыгралось, и стоило ей только обернуться…

Она вдохнула и выдохнула, успокаивая дыхание. Все эти мысли, пока они были вдвоём в замкнутом пространстве, явно не шли ей на пользу. Слишком яркие фантазии.

Тем более что, если Дир был прав и Алиса носила его ребёнка от Лары…

Таисса будет просто вынуждена уйти. Дать Диру и Ларе шанс быть вместе ради ребёнка, которого они, конечно же, будут воспитывать вместе с Алисой. Разве она откажет им в праве быть рядом, когда узнает, что отцом её дочери или сына будет Дир?

Нет. Они будут вместе, а Таисса отойдёт в сторону. Ради их счастья и счастья маленького существа.

Иначе Таисса поступить просто бы не смогла.

Или смогла бы?

Она обхватила голову руками. Вернон и его невеста, Дир и его будущая семья… неужели она останется совсем одна?

Сильные ладони легли ей на плечи.

– Пора сменить твоего отца на вахте, – тихо сказал Дир. – Впереди целый космический день. Попробуем прожить его как настоящие звездоплаватели.

Отец Таиссы лежал в ложементе, полузакрыв глаза. И выглядел он ещё хуже, чем Дир, хотя внешних проявлений, кроме заострившихся черт и запекшейся крови над верхней губой, почти не было. Просто Таисса знала своего отца. Знала, как никто другой.

– Что случилось? – хрипло спросила она, опускаясь перед ним на колени. – Что?

– Семь секунд, – произнёс он глухо. – Я дал импульс включения всем своим системам на десять секунд, чтобы проверить расчёты. Чтобы перепроверить все данные и убедиться, что мы не летим в никуда. Я – мощнейшая вычислительная машина, Таис. Пожалуй, я бы мог заменить весь центр управления полётами у Светлых.

– Твои импланты в мозгу…

– Взбесились из-за излучения зонда. Но я успел отключить их вовремя, Таис. Всё в порядке.

– Но чуть не свалился с инсультом, – яростно проговорила Таисса.

Лёгкая улыбка.

– Нет. Никогда. Всё предусмотрено; я никогда не стал бы рисковать вашими жизнями. Но мне пришлось нелегко, тут я врать не буду.

Таисса порывисто обняла его, и он не стал протестовать.

– Но твои импланты могли тебя убить, – прошептала она.

– Да, – просто сказал её отец. – Если бы я отключил ограничители и позволил бы какой-то внешней силе меня использовать, мне могли бы сжечь мозг целиком. Я бы просто не выдержал.

– Найт, например.

– Например. Но я никогда ни перед кем так не откроюсь. Я потерял память, но не сошёл с ума.

Её отец помолчал.

– Всё так сюрреалистично, – проговорил он. – Я лечу со своей дочерью спасать свою мать, но не помню ни ту, ни другую. И всё же я рискую жизнью без колебаний. Словно тот, другой Эйвен смотрит на меня издалека, и я не могу его подвести.

– Ты никогда его не подведёшь, – прошептала Таисса. – И никогда не подведёшь меня.

Эйвен Пирс покачал головой, поднимаясь из ложемента.

– Я уже чувствую, что тебя подвожу, Таис. Было бы глупо не замечать, как ты ловишь мой взгляд и надеешься. А я каждый раз замираю от чувства вины.

– Эйвен… – нерешительно начала она.

– Всё в порядке. Я начинаю привыкать.

Наступило молчание.

– Интересно, – сказала Таисса вслух, – почему Светлые сбежали с Луны? Если из-за Найт, что она сделала? Дир, Лара упоминала об этом?

Дир качнул головой:

– Она о многом умолчала. Мы узнаем на месте, уверен. Но сначала я предлагаю долететь.

– Что будет куда труднее сделать с усталым и разбитым штурманом, – согласился её отец. – Таис, думаю, тебе стоит…

Она так никогда и не узнала, что он хотел сказать.

Тихо и страшно свистнул воздух.

Что-то укололо её в руку. Песчинка.

В следующую секунду корабль тряхнуло, и одновременно завыла сирена: сработали бортовые системы, которые бы показали опасность куда раньше, если бы не зонд Светлых, застрявший в обшивке.

Метеоритная опасность.

Они попали в поток. И поняли это слишком поздно.

Таисса успела встретиться взглядом с Диром.

Взглядом, где было всё. Прощание, обещание, горечь вечной разлуки.

Обречённость.

Взгляд отца Таисса поймать не успела. Только падающее тело и кровь, алыми толчками выбивающаяся изо лба.

Их задело самым краем метеоритного потока. Но этого было достаточно.

Золотое сияние вспыхнуло вокруг Дира. Вокруг неё – нет. Таисса успела опустить взгляд и увидеть, что генератор поля разбит всмятку, а по бедру потоками струится кровь.

Ещё одна пробоина, в этот раз размером с ладонь. Чёрный звёздный вакуум.

Таисса успела лишь повернуться – и метеор размером с голову врезался ей в лицо.