Глава 6

В гостиной, обставленной в ультрасовременном стиле, если не считать старомодного чёрного рояля, их уже ждал ужин. Впрочем, нежнейший стейк успел остыть, пока Таисса принимала душ. В её спальне на кровати лежало закрытое чёрное платье, которое не стыдно было бы надеть на любой вечерний приём, и аксессуары в запечатанных пакетах. Таисса не сдержала улыбки, заметив, что Вернон прекрасно знал размеры её белья. Ну естественно, при его-то количестве подружек.

Он мог не проводить ночей со своей невестой, но Таисса очень сомневалась, что её Тёмный визави вёл целомудренный образ жизни. В конце концов, пока они путешествовали вместе, он успел побаловаться со стриптизёршей и почти соблазнить древнюю жрицу.

– Хотя это ещё кто кого соблазнял, – пробормотала Таисса, надевая платье.

– Я тебя, разумеется. Помочь тебе с молнией?

Таисса повернула голову. Вернон без малейшего стеснения стоял в дверях, глядя на её обнажённые ноги.

– Я разрушила Источник, – напомнила она.

Вернон пожал плечами, шагнув к ней.

– Что совершенно не мешает мне тебя соблазнять, радость моя. Я, как ты знаешь, не особенно щепетилен.

– Вернон… – опасным тоном начала Таисса.

Он вскинул руки.

– Хорошо-хорошо. Застегну тебе платье, и мы пойдём ужинать. У молодого Тёмного миллиардера никогда не будет недостатка в женском обществе, в конце концов.

Молодой Тёмный миллиардер. А она сейчас, в сущности, была никем. Беглянкой.

И одновременно для Найт не было важнее никого на свете. Никого.

Что же уникального было именно в ней, Таиссе Пирс? Что?

Вернон застегнул её платье и отступил в сторону.

– Странные ощущения, да? – негромко спросил он. – Я и ты, снова. И очень сложно не поддаться чувствам… но чёрт подери, всё прошло. Всё должно было пройти.

Таисса невесело улыбнулась:

– Если бы ты сейчас сказал, что разрываешь помолвку с Хлоей, я не стала бы возражать.

– Отказаться от «Бионикс» ради того, чтобы поцеловать тебе пальчики? Да, поступок вполне в моём стиле. – Вернон хмыкнул. – Кстати, в этом платье ты очаровательна.

– Спасибо. Идём ужинать?

Вернон с изяществом поклонился, пропуская её вперёд:

– Прошу.

За ужином Вернон поддерживал лёгкую беседу, и Таисса расслабилась, откинувшись на спинку дивана. Стейки и овощи на гриле были свежими и нежными, остывший ужин заменили на только что приготовленный, и шоколадный десерт, словно созданный специально для неё, оказался выше всяких похвал.

Но пока они с Верноном наслаждались прекрасным вечером, с Диром что-то случилось. Иначе он бы пришёл за ней.

– Я знаю, что испорчу тебе сейчас настроение, – осторожно сказала Таисса, отставив вазочку с десертом в сторону. – Но мне нужно знать, где Дир и что с ним сталось. Потому что я опасаюсь худшего.

– Его ищут все Светлые планеты, Пирс. Все. Даже дворники на улицах. Его лицо знаменитее, чем лучшие картины Средневековья. Не поверишь, но мои шансы найти его по сравнению с Советом мизерны.

– Но ты этим занимаешься?

– Оставил пару сообщений нужным людям. Но это капля в море.

Таисса слабо улыбнулась:

– Всё равно спасибо.

– Разве я могу отказать девушке, разрушившей Источник и сломавшей мою мечту? – спокойно сказал Вернон.

Таисса вздрогнула.

– Ты никогда меня не простишь?

– Дело не в прощении, Пирс. Дело в мире, который мог бы измениться. Каждый раз, когда я гляжу на тебя, я думаю о триумфе, который мог бы случиться. О реванше. О Тёмных, которые перевернули бы расстановку сил. Ты не представляешь, как тяжело «Бионикс» противостоять давлению Совета сейчас. Ещё немного, и меня могут вытурить из моего же кресла.

– Светлые так хотят вас захватить?

– Лакомый кусочек вроде нас? А ты как думаешь?

Вернон вздохнул, откинувшись на спинку дивана, и Таисса вдруг поняла, насколько он устал. Не сегодня, а вообще.

– Хорошо ещё, твой отец считает, что «Бионикс» будет лучше в руках Тёмных, и не пытается отобрать у меня свой пакет, – вдруг сказал он. – Если бы не Эйвен, было бы совсем плохо.

– Мой отец сдерживает Светлых?

– Своего отца в основном. – Вернон проницательно глянул на неё. – Не дрейфь, Пирс. Память ещё может к нему вернуться. Воскрес же он из мёртвых, в конце концов.

– Дважды, – хрипло сказала Таисса, смаргивая слёзы.

– Ну вот видишь.

Вернон бросил взгляд на свой линк и встал.

– У меня ночные переговоры, а потом я планирую напиться. Присоединяйся, если не сможешь заснуть.

– Ты так и не перестал пить?

Вернон пожал плечами:

– Снова будешь напоминать, как это вредно? Смысл, Таисса-моралистка?

– Ещё один день, – тихо сказала Таисса. – Если без виски ты проживёшь на один день дольше, это будет лучший день в моей жизни.

Он тяжело вздохнул.

– И я почти хочу подарить тебе этот день. Почти. Но опять же не вижу смысла. Не будем об этом, Пирс. Поговорим лучше о делах.

– Ты так ничего и не рассказал мне о делах, – напомнила Таисса. – Как ты собираешься возвращать меч с аукциона, заполучить сферу, сражаться с Найт? Ты ведь собираешься выступить против неё, правда?

– Во имя всего святого, Пирс… – Вернон прикрыл глаза. – Я устал. Строить планы лучше на свежую голову. И если уж ты хочешь помочь, сходи и сделай этот чёртов тест на беременность, который тебе только что положили в ванную. Я вряд ли засну, пока не узнаю.

– Ты беспокоишься обо мне, – тихо сказала Таисса.

– Ну а ты как думаешь? Ты всё-таки не обычная беспризорная Тёмная, которую я подобрал с улицы. Хорошо ещё, Хлое плевать на моих подружек.

– Плевать? Она тебя любит.

– Любила. Может быть. Но я нашёл её в чужой постели первым, и с этих пор, признаться, мои чувства сильно остыли.

Вернон кивнул ей:

– Кстати, платье тебе всё ещё идёт, даже после двойного десерта. Кто бы сомневался.

Ну, хотя бы не пошутил, как хороша она без платья. Таисса вздохнула. Шутка вполне в его духе. И глупо было притворяться, что эти шутки совсем её не грели.

Но он женится на другой. Он мог ей нравиться, она могла ощущать желание его поцеловать. Но одно дело – испытывать эти чувства, а совершенно другое – следовать им в поступках.

Нет. Идти на поводу этих желаний она не станет. Вернон, как бы он себя ни вёл, принадлежал своей невесте.

Таисса тихо вернулась в свою комнату и зашла в ванную. Сделала тест, выждала нужное время, посмотрела на результаты. Сохраняя лицо бесстрастным, вскрыла второй комплект с одноразовым экспресс-диагностом.

И, увидев второй результат, невесело улыбнулась.

Таисса не стала ничего говорить Вернону. Просто рухнула на постель, не раздеваясь, и закрыла глаза.

Тело охватывала странная тяжесть. Что-то подобное Таисса ощущала в Храме у Источника, когда тёмный кристалл давил на неё, пытаясь лишить воли, пытаясь сделать её темнейшей из Тёмных. Куда темнее Вернона и куда беспринципнее. Кем-то вроде Хлои, наверное.

Тьма давила всё сильнее, сминая все попытки сопротивления. Словно некая сила чего-то от неё хотела. Чего?

Таисса сжала зубы. Ну, чего бы эта сила ни хотела, своего она не получит.

А потом она поняла, что в тишину вкрадывается знакомый голос. Голос Великого Тёмного. Её предка.

– Великий, – прошептала она.

– Ты должна стать Тёмной, – раздался в её голове шёпот. – Времени мало. Я вижу смерть в твоей судьбе. Совсем скоро.

Таисса замерла. Великий Тёмный видел прошлое и будущее…

– Но я не хочу становиться Тёмной. Не такой.

– Хочешь проверить, что будет, если ты откажешься?

Таисса молчала.

– Чего именно ты от меня хочешь? – наконец спросила она.

– Иди к Тёмному. Попроси у него артефакт. Ты и я сделаемся ближе, и я смогу тебе помочь. Даже если ты всего лишь коснёшься его, этого будет достаточно.

– Нет.

– Время ещё есть. Но оно утекает с каждым часом. Решай.

Голос исчез из её сознания, и одновременно неведомая сила исчезла тоже.

Таисса сделала глубокий вздох. Великий Тёмный знал будущее. Он путешествовал сквозь время, он сказал ей, что она станет темнейшей из Тёмных. И его словами нельзя было пренебрегать.

Но сдаваться без боя дочь Эйвена Пирса не собиралась.

Таисса шагнула в кабинет Вернона и замерла.

Совершенно прозрачный пол, потолок и стены. Полная иллюзия того, что кабинет парил над землёй, а вся мебель вот-вот рухнет вниз.

Вернон лежал на диване, положив голову на подлокотник и задрав ноги. Таисса прошла и села в кресло, и ночной Нью-Йорк раскинулся вокруг них двоих.

– Я не беременна, – нарушила молчание Таисса. – По крайней мере, тест это показал.

– Я же говорил, Светлые не дураки.

– Ты сказал, в твоих лабораториях разрабатывается стабилизирующий состав для моего нанораствора?

– Не только для твоего. – Горький смешок. – Мне самому предлагали инъекции не раз и не два, и видела бы ты, как они клялись, что это продлит мне жизнь. Я чуть сам не поверил.

– Думаешь, ничто не может тебе помочь? – тихо спросила Таисса.

– Ну разве что твоё общество. – Вернон взял со столика бокал коньяка и пригубил. – Немного. Кстати, ты в моём кабинете. Я отчётливо помню, что велел тебе сюда не заходить.

– Но предлагал присоединиться к пьянке.

– Да… точно. Я же начал в гостиной. – Вернон начал приподниматься. – Предлагаю вернуться туда.

– Ты же едва на ногах стоишь, – заметила Таисса.

– Что ж, если ты настаиваешь… – Он грузно опустился обратно. – Просто тебе и впрямь не стоит здесь находиться. И я не шучу.

Таисса вдруг ощутила знакомую тяжесть в висках. Ту же самую, что она ощущала в спальне. Тяжесть, пахнущую тьмой.

– Почему мне не стоит здесь быть? – в упор спросила она. – Ответь мне честно.

И вдруг ощутила лёгкое знакомое покалывание. Предвестник падения в темноту.

Зов Источника.

– Ну, пока ты не прикасаешься к… – начал Вернон. – Таисса, стой!

На сверхскорости Таисса рванулась к стене и вытянула вверх руку. Она уже не управляла собой. В её ушах звенели слова ритуала, которые повторяла Найт. Таисса и не знала, что помнит их наизусть.

Нью-йоркский вечер за стеклянными стенами. Диван и кресла, стоящие в воздухе, в нигде. И задняя стена из чёрного непрозрачного стекла, чтобы не отвлекать гостей видом небоскрёба.

Чёрное стекло. На котором так легко теряется осколок тьмы…

…Осколок Источника.

Который Вернон посчитал слишком ценным, чтобы отдать в лаборатории.

Когда она почувствовала, что вот-вот коснётся осколка, Таисса рванулась назад, но чужая воля держала крепко.

«… Лаис охозо… », – прозвучало в ушах на древнем языке.

И пальцы Таиссы сомкнулись на сгустке первозданной черноты.

Таисса не потеряла сознание, только опустилась на пол. Ноги, вдруг ставшие непослушными и тяжёлыми, едва её держали.

Мысли ворочались медленно, как будто она только что проснулась. Она…

…Была гостьей Вернона Лютера. Неформального главы «Бионикс».

У которого с какого-то чёрта была невеста.

К дьяволу! Вернон был нужен ей. Что до Хлои, можно устроить ей несчастный случай.

Таисса обернулась к Вернону, и на её лице появилась улыбка. Позже.

Она словно наблюдала за всем происходящим, будучи проекцией, а не самой собой. Бесстрастное бледное лицо Вернона, алые огни вертолётов в ночном небе, сияющие окна лофтов и пентхаусов внизу…

– Мне кажется, – хрипловато сказала она, – что мы не договорили.

– О чём? – так же хрипло спросил Вернон.

– О том, зачем я здесь.

Она нарочито медленно подошла к Вернону, покачивая бёдрами. Походкой, которой не ходила никогда.

Вынула бокал из его рук – и вылила содержимое на прозрачный пол.

– Сегодня ночью, – шепнула она, – ты будешь пьян мной.

– Пирс, ты, часом, сама не принимала никаких таблеток? – осведомился Вернон. – Пять минут назад ты бы закатила мне оплеуху за одну идею.

– Стоило бы, после того как ты приказал мне держаться от твоего кабинета подальше. – Таисса поставила бокал на столик и капризно надула губки. – Заставил меня. А я хотела поиграть с тобой!

Вернон покачнулся, поднявшись с дивана.

– Тебя заставишь, Пирс. Я просто хотел быть осторожным. Сюда не входит никто, кроме меня и избранных гостей, в конце концов. И какого чёрта ты вылила коньяк?

Вместо ответа Таисса, изогнувшись, повернулась к нему спиной.

– Расстегни.

Она смотрела на него, полуобернувшись через плечо и полуприкрыв глаза.

На лице Вернона было изумление.

– Что за… – пробормотал он. – Что ж, если сегодня исполняются мечты, кто я такой, чтобы возражать?

Таисса откинула с шеи волосы, чтобы не мешать ему. Она ощущала себя живой. Настоящей. Она вдруг стала незнакомкой. И ей это нравилось.

Пальцы Вернона коснулись её шеи. Спустились на плечи.

– Пирс, ты правда этого хочешь? – опасным тоном поинтересовался он. – Я не остановлюсь, как в прошлый раз. И ты, кажется, не в настроении останавливаться.

– Не называй меня «Пирс», – уронила она.

– Как скажешь, детка. Но я жду ответа.

Таисса тихо, призывно засмеялась.

– Боишься, что не сможешь доставить мне удовольствие?

Вместо ответа его пальцы вслед за молнией спустились вниз по лопаткам, обнажая спину.

– Вот уж этого, – негромко сказал Вернон, и Таисса замерла от лёгких, почти электрических прикосновений, – я не боюсь совершенно.

Он прикоснулся губами к её позвоночнику.

И – Таисса вздрогнула, – застегнул платье обратно.

– Отложим сладкие ласки на потом, – прошептал Вернон ей на ухо. – Я не собираюсь рисковать, что утром ты передумаешь и Совет в полном составе вызовет меня на дуэль.

– Всё-таки боишься, – утвердительно произнесла Таисса. – Ты трус, Вернон Лютер.

– Я? Ха! Да я раскидаю их одной левой!

Таисса резко развернулась к нему, упираясь ладонями ему в грудь. И толкнула так, что Вернон оказался на диване.

Таисса наклонилась к нему.

– Докажи.

В глазах Вернона вдруг промелькнула тревога. Морщинка на рту, нахмуренные брови…

– А, плевать на всё, – жарко прошептал он и впился ей в губы.

Они целовались, пока хватало дыхания. Руки Вернона обхватили её под бёдра, притянули к себе, и Таисса оказалась у него на коленях, разгорячённая и тяжело дышащая. Туфли упали на пол, и одного прикосновения пальцев к босой ступне хватило, чтобы Таисса резко выдохнула, прикусив нижнюю губу.

Его руки проникли под юбку, сминая её, сжимая кожу. Умелые губы коснулись уха, и Таисса не выдержала, запустив пальцы ему в волосы, притягивая к себе.

Вернон отвлёкся на пару секунд, набирая что-то на линке. Таисса шлёпнула его по руке.

– Ты!

– Глава корпорации, – выдохнул Вернон в её губы. – Отвлекает, я знаю. Но это сводит женщин с ума, детка.

Он небрежно провёл рукой по её волосам.

– А сейчас я сведу с ума тебя. И себя заодно, раз уж так сложилось.

Он рывком поднял её.

– И передумать я тебе больше не дам.

– Если ты передумаешь, – прошептала Таисса, – я выброшу тебя в окно.

Вернон провёл пальцем по её нижней губе.

– Злая девчонка, – прошептал он в ответ. – Но я сам выкину в окно каждого, кто посмеет прикоснуться к тебе. Этой ночью никто не встанет между нами.

Он рывком поднял её, и одним движением расстегнул молнию. Платье поползло с плеч, и горячие ладони легли ей на грудь поверх тонкого кружева.

– Детка, – пробормотал Вернон ей в шею, пока его пальцы исследовали её живот, спуская платье всё ниже. – Скажи, что это всё всерьёз. Что ты не сошла с ума и не решишь уйти в монастырь утром.

Таисса только засмеялась.

Её голова кружилась. Тёмное влечение, тёмный жар в груди, темнота…

Такая желанная темнота. Кажется, Таисса ждала её всю жизнь.

И теперь она принадлежала ей.

Платье упало к её ногам. Она осталась в чёрном белье с бретельками, кружевном и полупрозрачном. И не испытывала ни малейшего стеснения.

Им нужно было сделать это давным-давно. Какая разница, кто там ещё претендовал на её Вернона? Он принадлежал ей.

И Дир. Пожалуй, она возьмёт их обоих.

Таисса повернулась к Вернону и принялась расстёгивать ему рубашку. Он вбирал её в себя взглядом и, кажется, не мог наглядеться.

– Останемся здесь? – прошептала она. – Или всё-таки подаришь мне первую ночь в настоящей постели?

– Хоть на дне Марианской впадины, – хрипло прошептал он. – Или Марсианской. Чтобы заняться с тобой любовью, я вытащу тебя даже из скафандра.

– Никогда не занималась любовью в космосе.

– Всё впереди, малышка. – Вернон глянул на свой линк, мигнувший счётчиком сообщений, и на его лице отобразилась странная печаль. – Всё впереди.

Таисса сорвала с него линк и смяла в руке.

– Хватит, – прошептала она. – Только я и ты.

И разорвала на нём рубашку, сбрасывая вниз обрывки.

– Ну всё, Таисса Пирс, – угрожающим голосом произнёс Вернон. – Теперь ты моя.

Он отнёс её в постель на руках, не переставая целовать. Щёлкнула застёжка белья, и Таисса опустилась голой спиной на свежие простыни.

– Раздень меня совсем, – прошептала она. – Я не хочу ждать.

Вернон на миг отошёл к сейфу, но тут же вернулся, мгновенно положив какой-то предмет на столик слева и накрыв тёмной тканью. Таисса подняла бровь, но он с лёгким смехом покачал головой.

– Пара игрушек. Может быть, попробуем позже.

Таисса многообещающе облизнула губы.

Взгляд Вернона на миг упал левее, но тут же вернулся к ней.

– Таисса, – прошептал он, коснувшись её щеки. – Твой первый раз… ты же мне не простишь.

– Заткнись.

Он навис над ней на одной руке, глядя ей в глаза.

– Я собираюсь убить Хлою после свадьбы, чтобы завладеть компанией, – почти беззвучно прошептал он.

Таисса медленно улыбнулась:

– Я тебе помогу.

Вернон коротко кивнул:

– Я так и знал.

Он прошёлся пальцами по её плечу, вызывая у Таиссы лёгкую дрожь.

– Всё будет хорошо, детка, – прошептал он. – Мы справимся.

В следующий миг Таисса вскрикнула от боли. Что-то узкое и острое вонзилось ей в шею. Стилет? Острие кинжала?

Игла инъектора.

Железная рука Вернона удерживала её на месте. Таисса закашлялась.

– Ещё немного, – услышала она его голос, неожиданно сухой и спокойный. – Дыши глубже.

Таисса уставилась на него с яростью и недоумением.

А потом её взгляд начал проясняться.

…Она только что…

…Пыталась соблазнить Вернона…

…Согласилась убить Хлою Кинни…

…И прямо сейчас она лежала перед Верноном почти обнажённой на его кровати.

Вернон не зря сказал ей, что хочет убить свою невесту. Он подозревал, что с Таиссой что-то не так, и решил это проверить.

Но вместо того чтобы тут же вколоть это… что бы это ни было… и привести её в себя, он принялся подыгрывать ей и бесстыдно её… её…

Таисса без замаха отвесила Вернону звонкую пощёчину. И села на кровати, кутаясь в одеяло.

– Так мне больше нравится, – с облегчением выдохнул он. – С возвращением, детка.

– Что ты мне вколол?

Вернон развёл руками:

– Я сам сначала не сообразил, что произошло. Только потом между поцелуями понял, что ты снова Тёмная. Ну, и пока из тебя и впрямь не получилась вторая Хлоя, достал из сейфа полную дозу нейтрализатора и дал знать в лабораторию, чтобы принесли ещё, если тебе станет хуже.

– Я… снова Тёмная?

– Самая настоящая.

Он провёл ладонью по её волосам.

– Но, похоже, одной дозы хватило. Я до сих пор изумлён: ни у кого ещё от прикосновения к осколку не менялась аура. Может быть, это из-за твоей громкой родословной? Или твой нанораствор настолько слетел с катушек? – Вернон серьёзно смотрел на неё. – Но больше тебя шатать туда-сюда не будет: нейтрализатор должен утихомирить и нанораствор, и остаточные эффекты артефакта. Я очень надеюсь, что ты останешься собой, детка.

– Спасибо, – мрачно произнесла Таисса, плотнее кутаясь в одеяло. – А снимать с меня платье было обязательно?

– А что мне ещё было делать? Удерживать тебя силой, пока ты бьёшься в истерике, а я пытаюсь вколоть тебе нейтрализатор? Спасибо, ни малейшего желания.

Таисса вздохнула.

– Мне кажется, тебе лучше выйти.

– С радостью, но вообще-то это моя спальня. Я, впрочем, не буду возражать, если мы уляжемся вдвоём.

– Если честно, мне бы не хотелось оставаться одной, – тихо сказала Таисса. – Я до сих пор не могу поверить, кем я только что была.

Вернон наклонился и встрепал ей волосы.

– Я принесу тебе ночную рубашку. Ну, или халат. Или симпатичные шортики. Хотя мне кажется, ты и так…

– Вернон!

– Иду, иду.

Оставшись одна, Таисса легла на спину и закрыла глаза.

– Всё, Великий, – прошептала она. – Твоё чёртово пророчество сбылось. Я стала «настоящей» Тёмной. Один раз. Больше ты от меня этого не дождёшься.

Она была собой. Какое же это счастье – быть собой…

Стоп. Она что, собралась спать в одной кровати с чужим женихом? Что на неё вообще нашло?

Нет уж. Хватит.

Закутавшись в одеяло, Таисса тихо вышла из спальни.

С Верноном они столкнулись в дверях.

Таисса подумала, что он её остановит, но у Вернона был слишком бледный и озабоченный вид.

– Что?

– Сведения, – отрывисто произнёс Вернон. – Сведения о Найт и, возможно, о твоих похищенных друзьях. Сведения из первых рук. Только для меня.

– Почему только для тебя?

– Потому что только у меня есть чем заплатить. Если информатор обратится к Совету, Светлые вытащат эти сведения у него вместе с зубами. А у информатора, не поверишь, есть мозги.

– И кто это?

По лицу Вернона скользнула невесёлая улыбка.

– Ты не поверишь.

– Поверю. Говори.

– Харон.

Харон. Наёмник. Беспринципный наёмник, ограбивший их в Храме. Забравший бесценную сферу, которая дала бы Вернону желанные годы жизни.

– И теперь он хочет встретиться? – возмущённо выдохнула Таисса. – После всего?

– Это всего лишь бизнес, Пирс. Выдыхай. Никто никого не убьёт.

– Это мы ещё посмотрим, – мрачно сказала Таисса. Одеяло сползло с её плеч, и она прижала его плотнее. – Я отправляюсь на встречу вместе с тобой.

– Кстати, действительно отправляешься. Харон потребовал взять тебя, чтобы исключить нечестную игру. Похоже, он ценит твоё слово куда больше моего. Эйвен, я слышал, тоже слов на ветер не бросает.

Таисса ощутила странную гордость за своё имя.

– Да, – тихо сказала она. – Мой отец всегда держал слово.

– Уверен, что так. Но брать тебя я всё же не очень-то хочу. Особенно… – Вернон выразительно оглядел её с ног до головы, – в таком виде.

– Я в таком виде из-за тебя!

– Угу. Уверен, Харон будет счастлив выслушать эту историю.

Таисса вскинула на него взгляд, и с лица Вернона тут же слетело насмешливое выражение.

– Я переночую у себя, – тихо сказала она. – Поговорим утром. И, наверное, нам больше не стоит… просто не стоит.

В глазах Вернона что-то блеснуло. Но он лишь кивнул, позволяя ей пройти.

Ей показалось, что он прошептал ей что-то вслед. Но она не обернулась.

Таисса всё-таки не смогла заснуть.

Среди ночи она тихо выскользнула в гостиную, надев длинное бежевое платье, скорее домашнее, чем вечернее. Такие наряды висели у неё в спальне до того, как она стала пленницей Светлых.

Она остановилась у чёрного рояля. Села на табурет, положив руки на крышку. Её переполняли воспоминания: как она играла дома в четыре руки с матерью, как импровизировала в первый раз, записывая мелодию на линк; как играла в штабе Светлых и её игру слушал Дир…

Кажется, это было давным-давно.

Таисса откинула крышку и взяла первые ноты осторожно, аккуратно. Едва-едва касаясь клавиш: она не знала ещё, что будет играть, и мелодия выходила неуверенной, робкой, как первый апрельский дождь. Как кончики пальцев, встречающиеся на ощупь в темноте.

Ей не вернуться домой. Но у неё была музыка.

Вокруг царила ночная тишина. Лишь ноты, внезапные, отзывающиеся резким стаккато в кистях рук, лишь мелодия, которая одновременно была танцем и не была им, вместо этого то становясь песней надежды, то гимном одиночеству. Таисса не знала, что именно хотела выразить. Вспомнить время, пока она была юной принцессой Тёмных, весь мир принадлежал ей, а её родители были вместе? Или те не столь уж далёкие дни, когда она была заперта в штабе Светлых, Дир был далёк от неё и единственным светлым пятном в её жизни были короткие записки от Л.?

Таисса тихо улыбнулась. Да уж, нашла по чему скучать. Тем более что Л. давно спал и видел десятые сны.

Она закончила импровизацию коротким аккордом, обрывающим мелодию минорной нотой. Тоска в глухой ночи, далёкий звенящий голос: «Где ты?»

…Кажется, она становится чересчур романтичной.

И тут пискнул линк.

«Таисса-пианистка. Есть в этом мире что-нибудь, что ты не умеешь делать?»

Таисса улыбнулась. Сообщение было от Л.

«Шинковать капусту, – написала она. – И метать топоры. Хотя могу попробовать научиться и тому, и другому».

«Обязательно устрою тебе мастер-класс, Таисса-валькирия. Ты хорошо играешь: я немного послушал через открытую дверь. Неумело, но хорошо».

«Эй, неумело?»

«У меня абсолютный слух. Почему, как думаешь, я даже не пробую петь?»

Таисса тихо засмеялась:

«И абсолютная скромность, как я вижу».

«Естественно, Таисса-мастер-комплиментов. Чёрт, как я скучаю по этим нашим разговорам, ты не представляешь».

Таисса коснулась линка.

«Представляю, – почти с нежностью написала она. – Л., мне тоже будет не хватать наших бесед. Но ты же сам понимаешь, что они должны закончиться».

Пауза. Пустой экран. Таисса вздохнула.

Наконец линк пискнул ответом.

«Я знаю, Таисса-притворщица. Просто… ещё один раз. Ещё два. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Просто поверить, что мы всё ещё есть».

«Вернон-притворщик. Чёрт. Я назвала тебя по имени. Я нарушила правила?»

«Нет никаких правил, Пирс. Есть я и ты – и горечь, потому что меня и тебя больше нет. И дело не только в Хлое, в Храме и твоём сумасшедшем Тёмном кураторе. Я умираю, Таисса. Я не имею права привязывать тебя ещё сильнее».

Таисса почувствовала, как на глазах наворачиваются слёзы.

«Тоже мне, благородный рыцарь, – со слабой улыбкой написала Таисса. – Я вижу тебя насквозь. Не нужно о возвышенных материях, Л. Дело не в твоей трагической судьбе. Просто ты женишься и ты не простил меня за Храм. Ты сам знаешь, что других причин нет».

Молчание.

«Вздох. Ты права, Таисса-проницательность. Если бы не Храм… чёрт, если бы не Храм! Вот какого чёрта, а? Сейчас, когда мы не лицом к лицу, ты можешь мне сказать почему? Почему ты уничтожила Источник?»

Губы Таиссы сжались.

«Потому, – быстро и чётко написала она, – что я никогда не поставлю прекрасный новый мир для Тёмных выше жизни Дира. Выше жизни моего отца или моей матери. Выше твоей жизни. Пусть Светлые убираются к дьяволу со своими высшими целями. Нет ничего важнее тех, кого ты любишь».

Она словно наяву увидела на лице Вернона горькую усмешку.

«Разговор о философии. Ладно, Пирс. Ты почти меня убедила, а это значит, что пора отправляться спать. Утром встретимся с Хароном и узнаем, что скрывает Найт».

«Да. Спокойной ночи, Л.»

«Спокойной ночи, Т. Как бы я хотел предаться с тобой фантазиям… провести рукой по твоей груди, протащить тебя спиной по роялю и задрать юбку. А потом я вспоминаю чёртовы разлетающиеся осколки под твоим мечом и… Нет. Нет, Таисса-разрушительница. То время ушло. Остался лишь разговор твоих и моих пальцев, которые отчаянно за него цепляются».

«Я бы хотела коснуться твоих пальцев и не отпускать».

«И вместе полететь в пропасть? Нет, Т. Мне нужна ты, но ещё сильнее мне нужен мир, который я хочу сохранить для Тёмных. Мир, который ты почти разрушила. Смешно, да? Я плюю на Светлых с их высшими целями, но сам иду той же дорогой».

«Удачи тебе на этой дороге, Л.».

«Я люблю тебя. Я всегда буду тебя любить. Но не напоминай мне об этом».

Экран потемнел и погас. Л. вышел из разговора.

Таисса долго сидела за роялем, не сыграв ни единой ноты. Потом вытерла с клавиш слёзы и пошла спать.