Глава 8

Когда Таисса открыла глаза, её грудь была облеплена кардиостимуляторами. Комбинезон был разорван: обрывки болтались где-то на талии, и Таисса была обнажена по пояс. Она лежала на мягкой кушетке с чуть приподнятым изголовьем и не могла пошевелиться. С её позвоночником что-то сделали. Анестезия? Таисса не знала, но не чувствовала своего тела вообще.

А рядом стояла знакомая проекция Найт.

– Привет, Таисса, – раздался её собственный голос. – Пришла в себя?

Таисса разлепила губы:

– Где Вернон?

– Это тебя волновать не должно. Он жив и относительно цел; тебе хватит этой новости с лихвой.

– Что с ним?

– Когда он придёт в сознание, сам тебе расскажет, – холодно произнесла Найт. – Но сейчас увидеть его я тебе не дам. Процедура скоро начнётся.

– Какая процедура?

– Та, ради которой я тебя похитила, разумеется. Слепок с твоей личности.

Таисса моргнула:

– Слепок с моей личности? Это как?

– Виртуальная модель. Твои реакции, твоя этика, твои ценности. Они мне нужны.

– Зачем?

Найт иронически улыбнулась:

– Как ты думаешь, кто я?

– Ты похитила моих друзей! Алиса ждёт ребёнка!

– С Алисой всё будет в порядке, – очень серьёзно сказала Найт. – Лучшие врачи, комфорт и покой. Она важна, твоя подруга. Кроме того, я знаю, что она тебе как семья.

– А у тебя есть семья, Найт? – неожиданно для себя самой спросила Таисса. – Кто-то, о ком ты заботишься? Кого любишь?

– Да, – коротко сказала Найт. – Но ни мой сын, ни мужчина, которого я любила, не знают обо мне, а когда узнают, отвернутся. Не с отвращением, конечно: с жалостью. Но мне от этого не легче.

Глаза Таиссы расширились. Найт не просто так носила виртуальную маску. Её лицо было изуродовано? Тело искалечено?

– Должно быть, это очень больно, – тихо сказала Таисса. – Но, возможно, ты несправедлива к ним, Найт. Мой отец любил меня любой.

– Пока не потерял память. Я знаю и это.

– Как?

– Нет ничего, чего бы я не знала, – спокойно сказала Найт. – Всё, о чём говорят с линком на руке. Всё, что попадает в сеть. Всё, что вообще существует. Скорость обработки информации в моём хабе превышает все существующие в мире пределы. И она с каждым днём только увеличивается.

Таисса вздрогнула:

– Кто ты?

– Та, к кому в руки попала власть, Таисса. И я научу тебя, как ею пользоваться.

Взгляд Найт сделался задумчивым.

– Я хочу узнать тебя лучше. Я бы хотела знать, как ты росла. Каким было твоё детство с Эйвеном и Мелиссой.

Таисса невесело усмехнулась:

– Детство? У тебя же повсюду были камеры.

– У меня не всегда были эти возможности, – спокойно сказала Найт. – Считай, что я прибыла совсем недавно.

– Прибыла? Откуда?

– С Луны.

Таисса засмеялась:

– Ещё скажи, что ты инопланетянка.

– Разве у инопланетян бывает человеческая семья?

В голосе Найт прозвучала странная горькая ирония.

– Сколько тебе лет? – спросила Таисса.

– Жизнь, о которой мы говорим, делится на две половины. Мне имплантирована чужая память и личность. Я на несколько лет старше тебя, но с этой памятью я старше примерно втрое.

Таисса открыла рот:

– Что? Как это возможно?

– Как сделать карту мозга? – На лице Найт появилась насмешливая улыбка. – Или вживить её электронную копию? Полностью это было сделано лишь однажды, насколько я знаю. Я уникальна. Но это было сделано.

– У тебя чип в голове?

Найт улыбнулась шире:

– Хорошая догадка. Но нет.

– В любом случае это близко к разработке искусственного интеллекта, – резко сказала Таисса. – А он запрещён после Чикагского инцидента. Намертво.

– Да, – просто сказала Найт. – Запрещён. И мне не известно ни об одном ИИ, разработанном на этой планете, а я, поверь мне, знаю всё.

Что-то подсказывало Таиссе, что Найт говорила правду. Найт не лгала, просто недоговаривала. Недоговаривала – что?

– Тебе имплантировали чужую личность, – медленно сказала Таисса. – Кто она?

Найт помолчала.

– Представь себе умирающую молодую женщину. И представь кого-то, кто любил её больше жизни и имел доступ к лучшим специалистам и технологиям на тот день. Думаешь, он позволил бы ей стать частью меня, если бы у него был любой другой выход? Она – это я, Таисса. Я и она – одно. Я чистый мозг, на который записали её копию, если тебе так легче.

– А сама она? Умерла?

Найт покачала головой:

– Этого я тебе не скажу.

– Хорошо, – резко сказала Таисса. – Она умирала, её электронную копию имплантировали в тебя, её личность заполнила тебя. Зачем тебе я?

– Прошло много лет. Паттерны моей прежней личности, которую в меня вживили, размываются. Это очень опасно. Для меня – практически смертельно. Для вас, Светлых и Тёмных… – Найт усмехнулась. – Сама решай. Что вы будете делать, если я сойду с ума?

Таисса в ужасе глядела на неё.

– Мне нужна новая электронная матрица, – мягко сказала Найт. – Нужна память о добре и зле, которая сдерживала бы меня. Я не буду брать у тебя твою память или любовь к Вернону Лютеру. Но твою этику, твои ценности, твою… человечность – да.

По телу Таиссы прошла дрожь.

– Но почему именно я?

– Узнаешь, когда придёт время. Узнаешь и сама сможешь решить, как поступить.

Найт коснулась руки Таиссы, и пальцы, вдруг ставшие прозрачными, прошли насквозь.

– Как жаль, – произнесла она с оттенком печали. – И одновременно – нет, не жаль. Я не хочу быть тобой, Таисса Пирс. Не хочу быть всего лишь человеком.

– Кто ты? – прошептала Таисса. – Что с тобой сделали?

Прозрачные пальцы коснулись её лба.

– Засыпай. А когда ты проснёшься, я буду немного тобой: держащей слово и спасающей друзей. Разве это не хорошая новость?

Туман, вдруг охвативший Таиссу, с каждым словом делался сильнее.

– Чья ты… проекция? – прошептала она.

Тихий смех, такой похожий на её собственный.

– Той, кто любила бы тебя.

И всё погасло.

Таисса лежала, окружённая гудением приборов, и пыталась понять, где находится. Но зрение расплывалось, мысли ускользали, и, кажется, она начала забывать, кем была она сама.

Таиссой. Маленькой девочкой, которую очень любили родители. Их принцессой. Их сокровищем.

Их чудом.

Она едва помнила, что её родители расстались. Что её мать бросила её отца, едва они оба потеряли способности. Что отец лишился памяти, и не было способа её вернуть. Что она, Таисса, осталась совершенно одна.

Её родители. Такая идеальная пара когда-то.

Или… или сейчас? Где она была? С кем она была? Сколько ей было лет?

Мысли путались. Перед глазами Таиссы стоял морской берег, забытое пластиковое ведёрко клубничного цвета и длинный подол платья матери.

И она сама, сидящая на песке.

– Мама, – прошептала она.

Мир поплыл, и солнце ударило ей в глаза.

…В её сне они лежали с матерью на надувном матрасе в ярких купальниках, не боясь обгореть под тропическим солнцем. Они были Тёмными, и регенерация спасла бы их, пожалуй, даже от пуль. Хотя строгие предупреждения отца по этому поводу Таисса помнила очень хорошо.

– Как вы с отцом познакомились? – спросила Таисса, лениво переворачиваясь на спину и подставляя живот солнцу. – Где-нибудь в баре за коктейлем? Или он пришёл на твою премьеру?

Мелисса Пирс улыбнулась, откидывая роскошные волосы назад:

– Он вообще не видел мои фильмы. Эйвен бегал в парке.

Таисса моргнула:

– В парке? Но зачем?

– Зачем, когда он умеет летать? – Её мать развела руками. – Спроси у него. Я так и не дождалась ответа, кроме того, что это хорошо прочищает голову.

Юная Таисса подумала.

– Мне кажется, он хотел почувствовать, каково это – быть обычным человеком, – задумчиво сказала она. – Чтобы знать, чем живут его подданные.

Её мать рассмеялась:

– Подданные?

– А как ещё это назвать? Он же управляет людьми и Тёмными, верно? Даже когда просто бегает в парке.

– О да, – вздохнула Мелисса Пирс. – От линка он оторвался, только увидев меня. Зато потом, кажется, вообще его отключил.

Таисса засияла в предвкушении.

– Расскажи!

Её мать хмыкнула:

– Просто так не расскажу. Что у тебя с математикой?

– Эй! Я думала, мы отложим всё до дома!

– Мало ли, что ты думала, – невозмутимо произнесла мать. – Хочешь историю – плати.

Таисса вздохнула, мрачно закусив губу.

– Ладно. Заплачу.

– Принимается.

– Так как вы встретились? – напомнила Таисса.

– О. – Мелисса Пирс задумчиво улыбнулась. – Меня шантажировали.

Таисса охнула:

– Как?

– Пикантными фотографиями, разумеется. И нет, я тебе их не покажу.

По губам её матери скользнула улыбка. Видимо, фотографии были хороши. Впрочем, Таиссе как-то не было до этого особого дела.

– И поэтому ты была в парке? Потому что шантажист позвал тебя на встречу?

– Соображаешь, – кивнула её мать. – Я не желала встречаться с ним там, где меня бы заметили, поэтому выбрала совсем раннее утро. Едва рассвело… а шантажист не явился. И фотографии, между прочим, он обещал обнародовать в сети в десять утра.

– Не явился?

Её мать покачала головой.

– Он оставил на скамейке записку. Номер в отеле, куда я должна была прийти, и ещё пара слов. Понимаешь, чего он хотел?

Таисса присвистнула. Это поняла даже она.

– Но ты, конечно же, не захотела.

– Эти фотографии могли разрушить мою карьеру, – тихо сказала её мать. – Мою репутацию. Мою жизнь. Я шла и плакала.

Таисса сочувственно вздохнула. Хорошо ещё, вокруг не было журналистов.

– И тут на дорожку выбежал незнакомый парень с каштановыми волосами в обычной белой футболке. Я не сразу даже сообразила, что он тоже Тёмный, настолько просто он выглядел.

– И он тоже не имел понятия, кто ты?

– Ни малейшего.

Таисса восторженно вздохнула. Она обожала романтические истории. А тут… её собственные мать и отец, которые никогда ей об этом не рассказывали. И понятно теперь почему: Эйвен Пирс никогда бы не позволил никому и ничему задеть жену, которая в его глазах была безупречна.

– Расскажи мне, – восхищённо выдохнула Таисса. – Что он сказал?

– Остановился и вежливо пожелал мне доброго утра.

– И всё?

Мелисса Пирс улыбнулась:

– У него было такое лицо, словно он увидел радугу. Я никогда не видела, чтобы кто-то на кого-то так смотрел, вообще никогда. Я… не могла вот просто так уйти.

– И что? – прошептала Таисса восторженно. – Что вы сказали друг другу?

– Сначала мы просто стояли и смотрели, как идиоты. А потом Эйвен увидел записку, которую я комкала в пальцах, заметил, что я плакала, и просто спросил: можно ли моим неприятностям помочь?

Мелисса Пирс посмотрела на дочь:

– Если бы у меня было разбито сердце или кто-то умер бы, конечно же, помочь было никак нельзя. Но, чёрт подери, если бы шантажиста остановили до десяти утра, моя жизнь была бы спасена.

Она помедлила.

– И… я сама не поняла, как рассказала ему всё.

– А он?

– Не спросил у меня ничего, кроме имени, отреагировал так, словно оно было совершенно ему незнакомо, сказал несколько слов в линк и повёл меня пить кофе.

Таисса тихо засмеялась, приподнявшись на матрасе:

– И всё?

Её мать с задумчивым видом опустила руку с матраса в воду, глядя на прозрачные капли, стекающие с золотого браслета.

– Он так и не видел тех фотографий, – задумчиво сказала она. – Их доставили, показали мне, и все копии были уничтожены в моём присутствии. Но Эйвен на них так и не посмотрел. В этом, я слышала, он очень похож на свою мать: она тоже была очень тактичной. И очень грустной.

– Грустной?

– Она же растила Эйвена одна. Пока не погибла, когда ему было четырнадцать.

Пропала бесследно, а не погибла. И тела так и не нашли. Тёмные были уверены, что Элен Пирс заманили в ловушку Светлые во главе с Александром, а Светлые не сомневались, что виноваты были Тёмные и Майлз Лютер.

Оба её безумно любили. А она предпочла провести всю жизнь в одиночестве, тихо воспитывая сына. Потому что знала, что тот, кто получит её, никогда не будет счастлив до конца, владея лишь половиной её сердца.

Юная Таисса решительно подумала, что, если бы её любили двое, она бы никогда, никогда не решилась бы потерять их обоих. Ни за что.

– Так отец вернул тебе фотографии… – начала она.

– Да. А я сказала совершеннейшую глупость. Я спросила, не нужен ли ему автограф.

Таисса захихикала. Мать шутливо нахмурила брови и обдала её брызгами. Таисса взвизгнула, защищаясь ладонями.

– Сдаюсь, сдаюсь! А он что сказал?

– Сказал… – Её мать помедлила, и улыбка на её лице вдруг напомнила Таиссе раскрытые раковины с жемчужинами, которые она когда-то видела в толще прозрачной воды. – Сказал, что приложит все усилия, чтобы его получить, но лист бумаги, на котором он хочет видеть мой автограф, слишком ценен, чтобы делать всё второпях.

Таисса хмыкнула:

– Он хотел, чтобы ты расписалась на листе золота алмазным пером?

– Нет, – невинно отозвалась мать. – Ручкой на бумаге. На брачном договоре. Правда, тогда я этого не поняла.

– Вот ведь, – с уважением произнесла Таисса. – Он сразу захотел на тебе жениться?

– На мне лица не было, но я пошла пить кофе с незнакомцем, который явно влюбился в меня с первого взгляда. – Мелисса Пирс иронически улыбнулась. – Ну как не захотеть жениться на такой девушке?

– А когда он узнал, что ты знаменитая актриса?

– В то же утро, за кофе. Я сама ему сказала.

– И он? Что он сделал?

– Эйвен улыбнулся и сказал, что ему всегда нравилась конкуренция. Я ещё не знала, кто он, засмеялась и сказала, что парню в потрёпанных кроссовках может поначалу прийтись нелегко.

Она помолчала.

– А он… он спросил, в каком фильме я всегда хотела сыграть. И я призналась ему, что хотела сыграть себя. Встретить призрак смерти, согнуться перед ним, поддаться – и победить Танатос.

«Танатос». Последний фильм матери. Она снялась в нём перед самым концом войны, и фильм разошёлся по сети за два дня до капитуляции.

…Но это ей только предстояло.

– Эйвен отпил кофе, – продолжала её мать, – и предложил мне срепетировать этюд к этому фильму. С ним. Тогда я понятия не имела, что он среди всего прочего изучал и сценическую речь, и актёрское мастерство, и смог бы сделать мне достойную пару.

– Красиво он ухаживал.

– О, разумеется. Я предложила ему три репетиции. С условием, что он ни разу ко мне не прикоснётся. Если он продержится, я буду должна ему ужин. Если же не выдержит…

– Только не говори, что ты бы сбежала!

– Я сказала ему, что тогда он не увидит меня до конца съёмок, – кивнула Мелисса Пирс. – Ещё два месяца.

– И ты?

– Я поцеловала его сама. На второй репетиции. В сцене, где он должен был меня убить. А вышло, что я его соблазнила. Самым бессовестным образом.

Таисса мечтательно улыбнулась. Её родители, влюбившиеся друг в друга…

…Гудение приборов, делавшееся всё настойчивее…

– Ты любишь его больше всех на свете, – проговорила Таисса. – Его и меня.

– Ну конечно же, – просто сказала её мать. – Эйвен – моё сердце и моя душа. Я вижу его каждый раз, когда смотрю на тебя.

– И ты никогда не бросишь нас, – прошептала Таисса. – Не улетишь на съёмки на два месяца.

Мелисса Пирс засмеялась, нагнулась к ней и поцеловала в кончик носа.

– Никогда. Ты, твой отец и я – мы вместе навечно.

…Навечно.

Таисса открыла глаза.

В пустой больничной палате, где больше не было призраков и воспоминаний. Только больничная кровать и сама Таисса, голова которой немыслимо раскалывалась.

А ещё ей было горько и грустно. Потому что её родителей больше не могло соединить ничто.

– Таисса Пирс, – раздался сзади насмешливый мужской голос. – Слышал, мы теперь с тобой на одной стороне?

Наёмник сидел в кресле в нескольких шагах от неё, засунув руки в карманы и безжалостно сминая дорогой пиджак. Харон даже дорогую одежду умудрялся носить, как потёртые джинсы.

– Предатель, – устало сказала Таисса.

– Дважды, трижды, четырежды, – легко согласился Харон. – Но в этот раз, заметь, яд я тебе не вкалывал.

– Всего лишь чуть не убил электричеством меня и Вернона.

– Чуть-чуть не считается, – небрежно отмахнулся Харон.

– Не стоит винить Харона, – послышался ровный голос Найт. – План твоего похищения придумала я и я же рассчитала все параметры. Вы оба сильные Тёмные, так что никакого риска для вашей жизни не было, поверь мне.

Таисса вздрогнула. Проекция Найт появилась в шаге от неё.

– Как ты себя чувствуешь? – спокойно спросила Найт.

– Голова болит, – мрачно сказала Таисса. – В остальном всё в порядке.

– Хорошо.

Таисса обежала проекцию взглядом. Найт выглядела безупречно, но чего ещё ожидать от слепка в виртуальности?

– Ты мне покажешься? – негромко спросила Таисса. – Настоящая ты? Кем бы ты ни была, я волнуюсь, как ты себя чувствуешь после процедуры.

Лицо Найт вдруг осветилась улыбкой:

– Волнуешься?

– Конечно. Ты же живая.

Улыбка на лице её копии вдруг погасла. Найт издала короткий смешок:

– А если бы я не была живой? Лишь безмозглой голограммой, отвечающей на вопросы?

Таисса нахмурилась:

– Почему ты так говоришь?

– Неважно, – сухо сказала Найт. – Полное наложение матрицы ещё не состоялось: я тестирую все опции. Речь о моём разуме, в конце концов: спешка тут только навредит. И когда моим главным врагом является Александр, рисковать я не могу.

Таисса похолодела.

– Ты хочешь его убить?

Найт странно посмотрела на Таиссу:

– А ты бы этого не хотела?

– Нет, – хрипло сказала Таисса. – Пожалуйста, не надо.

Найт смерила её ещё одним внимательным взглядом.

– Ты его любишь, – проронила она. – Несмотря на всё. Несмотря на то, что Александр бросил своего сына, твоего отца.

Таисса открыла рот, сама не зная, что сказать, но Найт вскинула руку:

– Неважно. Александр ведёт войну против меня, и в последние дни он начал предугадывать мои удары. Я могла бы ответить жёстко и растоптать его в прах. Вместо этого хочу предложить перемирие.

– Перемирие? Серьёзно?

– Допустим, мне не хочется уничтожать мир. К тому же у меня есть причины не трогать твою семью.

– Мы, случайно, не родственники? – уточнила Таисса. – Раз уж ты так хорошо осведомлена об Элен?

– Среди Тёмных дальние родственные связи не редкость, – спокойно сказала Найт. – Но я не Тёмная, увы.

– Светлая?

– А вот этого я тебе не скажу.

Найт помолчала, будто прислушиваясь к чему-то. Хотя у Таиссы было чувство, что Найт вообще не нужны были паузы. Что она…

…Имитировала обычное человеческое поведение. Очень хорошо, даже безупречно. Но она знала всё, могла получить ответ на любой вопрос мгновенно, и, в отличие от Эйвена Пирса, который пользовался имплантами с обычной человеческой скоростью, её, казалось, не сдерживало вообще ничто.

– Твой друг Вернон Лютер пришёл в себя, – коротко сказала Найт. – Тебя проводят к нему после завтрака.

– То есть мне не придётся отбирать у него больничный омлет? – хмыкнула Таисса.

– Рада, что ты в полном порядке.

Найт кивнула ей и исчезла.

Харон встал.

– Твой дружок с боевыми имплантами оказался тем ещё фокусником, – хмуро сказал он. – Хлопнул дверью и даже записки не оставил.

Глаза Таиссы расширились. Сердце забилось быстрее.

– Павел, – выдохнула она. – Он сбежал от вас? Правда?

– С концами. – Харон вздохнул. – Мы ввели ему лошадиные дозы препаратов, но его тело как-то к ним приспособилось. Или его импланты впрыснули ему противоядие, или у него в крови циркулирует какая-нибудь интересная штука. В общем, ему повезло, а нам нет.

Таисса скрыла торжествующую улыбку. Её отец предусмотрел всё.

Где-то был Павел теперь? И где был Дир?

Таисса села, пошатываясь.

– Проводи меня к Вернону, – попросила она. – Сейчас.

Но до Вернона они не дошли.

Камень взорвался легко, будто пенопласт. Короткая пауза, ошеломлённое лицо Харона – и они вмиг оказались окружены Светлыми аурами.

Таисса узнала Эдгара первым и приоткрыла рот. Член Совета возглавлял операцию? Должно быть, Таисса и впрямь была важна.

– Вмиг, – коротко сказал Эдгар, и двое Светлых тут же скрутили Харона. Ещё двое подхватили Таиссу под локти.

– Не торопитесь.

Найт выросла рядом с Таиссой. В этот раз по её проекции шла рябь.

– Вы отвлекли меня от очень важных дел, – её голос звучал странно монотонно. – Сколько больниц, школ и самолётов мне нужно поставить под удар, чтобы вы вернули мне наёмника и девочку?

Эдгар не изменился в лице, но на лицах Светлых, держащих её, отразилось изумление.

– Блефуешь, – уронил Эдгар. – Никто не может быть настолько силён.

– Я не убийца, – так же безэмоционально бросила Найт. – Оставьте то, что принадлежит мне, и уходите. Или…

Она шагнула в сторону, и рядом с ней появилась трёхмерная голограмма, на которой закружились небоскрёбы Нью-Йорка, а в небе выросли значки самолётов.

– Я могу уронить любой самолёт прямо сейчас, – произнесла Найт. – И нахожусь я не здесь: это лишь временный перевалочный бункер. Сколько жизней вы готовы отдать?

– Нисколько.

Таисса вздрогнула от этого нового голоса.

Голограмма Александра выросла напротив Найт. Её дед в простых чёрных брюках и строгой белой рубашке, небрежно опустивший руки на подлокотники кресла. Расслабленный, спокойный, уверенный в себе.

– Мы научились создавать вирус, распознающий присутствие твоих программ, – уронил он. – В девяноста шести процентах из ста он справляется с задачей. И мы почти готовы выпустить его в мир.

Найт внезапно улыбнулась, и голограмма с точками самолётов вдруг исчезла. Вместо неё перед ними побежали чёрные строчки кода.

– Этот вирус?

Александр не изменился в лице. А вот Эдгар – да.

– Дальнейший разговор будет происходить наедине, – спокойно сказал Александр. – Думаю, наша хозяйка сделает всё, чтобы защитить его от прослушивания. Твой наёмник свободен. Эдгар, уводи всех.

Эдгар бросил взгляд на строчки кода и лишь кивнул.

– Что до Таиссы, – уронил Александр, – я предлагаю сделку. Девочка слышит наш разговор и выбирает, с кем ей остаться. Если она выберет меня, ты не будешь препятствовать ей уйти.

Глаза Таиссы расширились.

– Хорошо, – внезапно сказала Найт. – Я отпускаю всех Светлых в обмен на разговор при условии, что беседа будет длиться так долго, как этого хочу я.

Александр кивнул Светлым, и секунду спустя полуразрушенный коридор бункера был пуст. Харон исчез ещё раньше.

Найт смерила её взглядом:

– Таисса, ты хочешь уйти с Александром?

– Да, – честно ответила Таисса. – Но я боюсь, что с тобой что-то случится.

На лице Найт отобразилось изумление, словно она совершенно не привыкла, что кто-то проявляет о ней заботу. Как же она вообще росла? Тот, кто врезал сознание своей любимой в сознание Найт, – неужели он бросил её, ни разу не навестив?

– Со мной ничего не случится, – сказала Найт мягче. – Мы теперь с тобой родственные души, Таисса. Понимаешь, о чём я?

Таисса поняла.

Процедура переноса была завершена. Теперь у Найт была этическая матрица Таиссы. Слепок её личности.

Значило ли это, что Найт стала гуманнее? Добрее? Что она никогда не уронила бы самолёт, что все её угрозы стали блефом?

– Я натворила ошибок, – просто сказала Найт, и Александр замер в кресле от этого неожиданного признания. – Во-первых, я уже не совсем та Найт, что говорила жестокие слова Диру от твоего имени, Таисса. Я прошу у тебя за это прощения.

Таисса молча кивнула.

– А во-вторых, – продолжила Найт, поворачиваясь к Александру, – пожалуй, мне не стоило так быстро вгрызаться в ваш мир, как в кусок пирога. Но вы уничтожили мир, принадлежащий Тёмным, и этого я не стерплю. Как бы ни обернулись события, Светлые господствовать над этой планетой не будут.

– Любопытно, – после паузы произнёс Александр. – Стало быть, ты за Тёмных.

Негромкий серебристый смех.

– У тебя случился бы сердечный приступ, узнай ты, за кого я. Но ты и так это уже почти знаешь, Александр. Просто боишься поверить.

Александр бесстрастно глядел на Найт. Слишком бесстрастно. Так мог бы смотреть человек, с бешеной скоростью прокручивающий в мозгу варианты.

– Я отрубила всю защиту с ваших баз, которые мне нужны, – тихо-тихо сказала Найт. – Вся связь мониторится ежесекундно. Ни один самолёт, ни одна ракета не взлетит без моего ведома. Все ваши секретные проекты, способные мне помешать, у меня как на ладони. Я получу то, что хочу, Александр.

– И чего же ты хочешь?

Найт смотрела на него долго, бесконечно долго.

– Таисса, – позвала она. – Ты бы хотела меня убить?

Таисса сглотнула. Найт была… врагом, наверное. Но ещё она была бесконечно одинокой. И очень грустной. Таиссе хотелось узнать её, понять, как она стала такой. Отговорить её от сумасшедших планов и войны со Светлыми. Но не убивать.

Таисса покачала головой:

– Нет.

– А вот твой дед, кажется, хочет, чтобы я провалилась сквозь землю, – насмешливо сказала Найт. – После наших поединков, после того, как я оттеснила его к краю доски, держу пари, он сделал бы всё, чтобы от меня избавиться. Вот только…

По её фигуре пошла рябь.

Таисса моргнула.

Девушка, которая стояла рядом с ней, всё ещё была Таиссой. Футболка, джинсы, взлохмаченные волосы… Таисса стояла вполоборота к ней, чуть сзади, и видела её только в профиль. Который, кажется, почти не изменился.

Но изменился в лице Александр. Он вцепился в ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев, и глядел на Найт так, будто увидел привидение.

– В моём распоряжении много образов, – произнесла Найт. – Элен Пирс – лишь один из них. Я могла бы найти ресурсы, чтобы создать её для тебя. Андроид с безупречным телом, имитация её личности… не безупречная, но уверяю тебя, ты не заметишь подмены. Ведь это твоя заветная мечта, правда, Александр? Её любовь?

– Прекрати, – севшим шёпотом сказал Александр.

– Почему? Ты больше не хочешь её видеть?

– Её больше нет. Её – живой – нет.

– И никто не знает, кто убил её. Даже я не знаю, кстати. Данных недостаточно.

Александр вздрогнул.

– Но скажи мне одно. – Найт, принявшая облик Элен Пирс, тряхнула невесомыми волосами, и даже голос её неуловимо изменился. – Ты бы хотел поговорить с Элен снова? Услышать её? Рассказать, как любил её все эти годы?

Он молчал.

– Найт, не стоит, – тихо сказала Таисса. – Ты же знаешь ответ.

– Я знаю каждое слово, выпущенное в мир, – уронила Найт. – Но я не знаю, что происходит внутри. За этими глазами, за этими губами. И боюсь, что так и не узнаю, несмотря на все нейросканеры и анализаторы.

Губы Александра разомкнулись.

– Кто ты на самом деле? – только и спросил он.

– Влюблённая женщина. Брошенная девочка. Самое опасное существо на планете.

В голосе Найт не было ни тени иронии.

Настала очередь Александра долго глядеть на неё. Очень долго.

– Я многого не понимаю, – медленно произнёс он. – Но я вижу, что тебе что-то нужно. Не власть и не могущество. Что, Найт? Эта беседа длится, потому что нам явно нужно что-то друг от друга. И я хотел бы знать, чего ищешь ты.

– Я хочу присвоить ваши разработки, – мгновенно ответила Найт. – И сбросить вас с трона.

– Представь, что ты это уже сделала. Что дальше?

– У тебя есть семья, – вступила Таисса. – Ты сказала мне об этом. Как и о том, что они от тебя отвернутся, узнав, кто ты. Что, если мы можем помочь?

Найт обернулась к ней. Полное сходство: только скулы Элен были чуть выше, а глаза – темнее. Но их легко было перепутать.

– Забавная ирония, – задумчиво сказала она. – Но давайте не будем забегать вперёд. Какой бы одинокой и сломленной я ни была, я всё-таки должна думать обо всём человечестве.

Александр, всё ещё бледный, невесело улыбнулся. Его пальцы на подлокотниках разжались.

– В этом мы схожи.

Настал черёд Найт улыбнуться.

– Да. И я требую, чтобы вы изменились.

– Как?

– Отмените все предупреждения для Тёмных. Ни Таиссе, ни кому-либо ещё не будет грозить лишение способностей. Уберите остатки варианта «ноль» с улиц: я передам вам списки особенно буйных. И верните Тёмным их дома и привилегии. То, что вы отобрали.

– Другими словами, – уронил Александр, – ты хочешь, чтобы всё было так, как до войны.

– А ты хочешь, чтобы Элен Пирс была жива, – голосом Элен произнесла Найт. – Разве нет?

По лицу Александра прошла судорога. Тень.

– Не надо. Убери её… лицо.

Найт покачала головой:

– Ты скучаешь по ней. В моих силах убрать эту боль. Ты мог бы говорить с ней каждый вечер…

– Нет!

– А жаль, – тихо-тихо произнесла Найт. – Очень жаль. Я могла бы подарить тебе счастье. И я никогда бы не бросила тебя.

– Никто не может… – начал Александр. И вдруг осёкся, не отрывая от неё взгляда.

Что-то произошло.

Или он что-то понял.

Таисса моргнула. Зачем Найт вообще хотела стать двойником Элен Пирс? Никто никогда не заменит любимого человека, тем более электронная копия.

Но это вдруг сделалось неважно. В эту секунду всё было неважно, кроме того, что голограммы Найт и Александра смотрели друг на друга, и в мире не осталось ничего, кроме этих двух электронных импульсов.

Секунда.

Минута.

Таисса стояла, словно примёрзшая к полу – и не решалась заговорить.

– Всё остаётся как есть, – хрипло сказал Александр.

Найт кивнула:

– Как есть. Мы враги, и этого не изменишь.

Она повернулась к Таиссе.

– Оставайся, – негромко сказала она.

– Оставайся.

Таисса вздрогнула, непонимающе глядя на Александра.

– Оставайся, – кивнул он. – Моя внучка в стане врага – лучший союзник, о котором я мог бы мечтать.

– Но Найт…

– Не причинит тебе зла. Ни малейшего.

– Она разлучила нас с Диром, – тихо сказала Таисса.

– Ничто не разлучит вас, кроме собственного упрямства, – устало сказал Александр. – Что бы между вами ни произошло, вы простите друг друга. А мне пора.

Таисса переводила взгляд с Найт на Александра.

– А что произошло между вами? Вы знаете друг друга, не лгите мне!

Страшная мысль вдруг пришла ей в голову. Александр смотрел на Найт так, словно на потерянную и вновь обретённую любимую. А Найт… предлагала ему любовь.

– Элен, – хрипло сказала Таисса, поворачиваясь к Найт. – Ты Элен Пирс. Мать моего отца.

Найт смотрела на неё без малейших эмоций на лице.

– Она не Элен Пирс, – устало сказал Александр. – Никогда не была ею и никогда не будет. Можешь мне поверить, я знаю.

А вот теперь лицо Найт исказилось так, словно её только что ударили.

«Она не моя кровь», – вспомнила Таисса слова Великого Тёмного. Конечно же. В Найт не было её крови. Глупо было это забыть.

Но Александр и Найт знали друг друга раньше. И это было важно.

На лице Найт вновь появилось бесстрастное выражение.

– Я свяжусь с тобой, Александр, – уронила она. – Если хочешь, я появлюсь перед тобой прямо сейчас. Очень удобное изобретение эти ваши проекции.

Александр несколько мгновений смотрел на неё. А затем, к изумлению Таиссы, кивнул.

– Мы продолжим переговоры, – ровно сказал он. – И, кажется, я знаю теперь, чего ты хочешь в первую очередь.

– Не кажется, а точно, – кивнула Найт. – Я хочу вернуть себе себя целиком. И вы мне не помешаете.

– Ты отрезала нам все возможности тебе помешать, – задумчиво сказал Александр. – Но у тебя ещё нет экипажа, а сама ты не справишься, будь ты хоть трижды всесильна.

– У меня есть Таисса.

– И ты возьмёшь её с собой? Это слишком опасно.

Их взгляды снова скрестились, но на этот раз это были взгляды противников.

– С собой – куда? – произнесла Таисса, но её словно бы не услышали.

– Впереди аукцион, – уронила Найт. – Будешь делать ставку, Александр? Или тебе нечего предложить? Даже твои экспериментальные эмбрионы перестали быть Тёмными. Кроме ребёнка Алисы, разумеется.

Александр изменился в лице:

– Не смей говорить об этом.

– Не буду. Но тайное рано или поздно становится явным.

Их взгляды встретились в последний раз, и голограмма Александра растаяла в воздухе. По фигуре Найт прошла рябь, и секунду спустя две Таиссы молча смотрели друг на друга.

– Идём, – сухо бросила Найт. – Повидаешься с Верноном перед аукционом. Как знать, может быть, вы видитесь в последний раз.

– Это ещё почему?

– А я ещё не сказала? Вернон Лютер будет моей ставкой.

Вернон лежал в постели, бледный и спокойный. Никакого кокона силового поля, никаких попыток его удержать.

Просто паралич. И невозможность пошевелить ни руками, ни ногами. Или взлететь.

– Привет, – тихо сказала Таисса. – Глупо мы попались, да?

Вернон поморщился:

– Когда высшее существо в лице Найт хочет тебя похитить, рано или поздно ему это удаётся, – сказал он. – Судьба. Карма. Но я никогда не верил в судьбу.

– Тебе очень больно?

– Детка, оставь. Меня собираются выставить на аукционе. Думаешь, хозяйка допустит, чтобы у меня болели зубы? Да мне одну причёску будут делать часа два.

Таисса тихо засмеялась:

– Ты не унываешь.

– А с чего? С того, что я – единственный Тёмный, многократно увеличивший свои способности, а значит, моё тело – ходовой товар? Что меня ждёт много интересного, от анализов и проб до натуральной вивисекции? Ну что ты, крошка. С чего мне переживать?

Таисса подошла и коснулась руки Вернона. И грустно кивнула, когда её пальцы прошли насквозь.

Вернон закрыл глаза, откидываясь на подушку.

– Ты снова проекция, – проронил он.

– До аукциона. И, кажется, ничего не могу с этим сделать.

Вернон глубоко вздохнул, не открывая глаз.

– Вообще-то, – медленно произнёс он, – не всё так плохо. У меня есть Хлоя, которая вполне способна выкупить меня за древний артефакт. Меч, помнишь его? Раз меня не будет на аукционе, право распоряжаться моей ставкой переходит к ней.

– А ещё там будет сфера, – задумчиво сказала Таисса.

– Которую я, кажется, так и не получу. – Вернон открыл глаза, насмешливо глядя на неё. – Принесёшь ромашек на мои похороны?

– И астры, – мрачно сказала Таисса. – И лесные орехи. Буду сидеть на твоей могиле и щёлкать. Не вздумай умирать, слышишь? Мы вернём тебе сферу.

Вернон лишь улыбнулся.

– Маленькая, – с внезапной нежностью сказал он. – Я обречён. Мне только жаль, что ты сейчас проекция. Ты вправила бы мне спину, а я наконец лишил бы тебя этой обременительной невинности.

– Прямо здесь? Очень романтично.

– Последнюю просьбу умирающего следует уважать, – заметил он. – Впрочем, чего уж тут. Сейчас ты даже не можешь растрепать мне волосы.

– И не могу ничего рассказать, иначе Найт перехватит управление. Я такая же пленница, как и ты. Только на аукцион меня не выставят, даже за сферу.

– Сфера… – задумчиво произнёс Вернон. – Тридцать лет жизни. Кому же она достанется? И кому, чёрт подери, достанусь я?

Таисса наклонилась и коснулась невесомыми губами его губ. И её сердце замерло, когда Вернон потянулся к ней в ответ, даже зная, что это бесполезно.

Он смотрел на неё так, как Найт смотрела на Александра. И на один-единственный миг – как Александр смотрел на Найт, носящую лицо Элен.

– Я спасу тебя, – прошептала Таисса. – Я сделаю всё, чтобы тебя спасти.

– Бесполезно, детка. Но не буду врать, мне приятно. Кстати, предложение лишить тебя невинности всё ещё в силе.

Вернон провёл рукой в воздухе рядом с её щекой.

– Чего хочет добиться Найт? – задумчиво спросил он. – Что ей нужно? Не на аукционе, а вообще?

«У тебя ещё нет экипажа».

Какого экипажа? Куда Найт собралась? В очередные древние руины? В пустыню? На Марс? На дно океана?

Но Таисса не могла сказать об этом вслух.

– Ты мне очень дорог, – прошептала она.

– Я знаю. Знаю, детка. – На лице Вернона промелькнула невесёлая улыбка. – Но ты знаешь и всё остальное. Ты разрушила Храм и швырнула моей мечте лишь осколок. Ты закрыла двери в новый мир, оставив меня латать пробоины на тонущем корабле. «Бионикс» – моя последняя надежда, последний оплот Тёмных в этом чёртовом мире, где нас разбили в пух и прах. И если мне нужно будет стоять рядом с Хлоей на свадьбе, закрывать глаза на её измены и сделать из неё достойную преемницу, чтобы она со временем передала власть нашему сыну, я это сделаю. Чтобы сохранить компанию – и остатки нашего мира.

Сын. Ребёнок Вернона и Хлои, который должен был появиться рано или поздно. Боль, внезапно вторгнувшаяся в сердце Таиссы, невыносимо резанула по нервам.

А ребёнок, которого требуют от неё Светлые? Пока что Найт защищала её, но что будет потом? Силовой кокон, к которому её привяжут на девять месяцев?

– Я боюсь, – глухо сказала Таисса. – Я не знаю, что со мной будет.

– И я, конечно же, самая лучшая кандидатура, чтобы тебя утешить, – хмыкнул Вернон. – Иди сюда.

Таисса забралась на кровать рядом с ним, положила голову Вернону на плечо и почти ощутила тепло обнажённой кожи. Она видела его без одежды в силовом коконе, когда он был арестован, и в Храме, когда его готовилась убить древняя жрица, и оба раза Таиссе было как-то не до неприличных мыслей. А теперь, когда Вернону с Хлоей предстояла свадьба, она и вовсе запрещала себе о нём думать.

Хотя думала. И не раз.

– Кажется, – прошептал ей Вернон, – у меня всё-таки не будет никакой свадьбы. Раз уж меня продадут на аукционе, как раба в ошейнике.

– Единственная хорошая новость, – пробормотала Таисса, закрывая глаза на его груди. – Свадьбы с Хлоей не будет.

– Глупая, – тихо сказал Вернон. – Ты ведь не думаешь о нашей с тобой свадьбе? О браке с умирающим? Ты слишком дорога мне, Таисса-призрак.

– Иногда мне кажется, что я бы не возражала, – пробормотала Таисса. – Тем более что у меня был бы прекрасный шанс сбежать во время церемонии, если бы я передумала. Я ведь проекция. В любую минуту я могу просто исчезнуть и вылететь через окно.

Вернон негромко засмеялся:

– Вот Таисса Пирс, к которой я привык. Ты знаешь, я ведь по-настоящему тебя…

Он осёкся, глядя в сторону. Таисса обернулась вслед за ним.

У кровати стояла Найт.

– Пора, – уронила она. – Аукцион начинается вечером. Но сначала нас ждёт одна встреча.

Таисса не пошевелилась.

– Какая?

– Я хочу поговорить с Эйвеном Пирсом, – спокойно произнесла Найт. – Сильный союзник и бывший Тёмный, умеющий держать слово. Мне он нужен.

– И что ты сделаешь, когда увидишь его? Взломаешь мой дрон, как с Диром, и будешь говорить с ним от моего имени?

Найт покачала головой:

– Я закончила с этими играми, Таисса. Всё будет честно.

– Мы летим туда сейчас?

– Зачем? Дрон уже там. Я просто переключу проекцию.

– Передавайте Эйвену привет. – Вернон попытался улыбнуться, и Таисса наконец-то поняла, что ему было очень больно. Просто он хорошо держался. – И мои извинения, что я не могу поприветствовать его лично.

Таисса выпрямилась и бросила на Найт умоляющий взгляд.

– Отпусти его.

– Нет, – ровно сказала Найт.

Таисса сжала кулаки.

– Если с ним что-то случится, я никогда тебя не прощу.

Найт странно улыбнулась:

– Именно на это я и рассчитываю.

Таисса моргнула:

– Что?

– Если с ним что-то случится, твоё сердце будет разбито навеки, верно? И те, кто тебя любит, сделают всё, чтобы этого не допустить.

Те, кто её любит…

Кто? Кого Найт имеет в виду?

Таисса бросила последний взгляд на Вернона. На его губах играла слабая улыбка.

– Удачи, детка.

И мир померк.