ГЛАВА 11

До заставы они добрались с ветерком, потому что Белка за три утомительных часа скачки не позволила остановиться ни на миг. Курш все это время поразительно ровно бежал по дороге и, похоже, мог не только мчаться так до самой ночи, но и был способен прибавить скорость. А Белик на его спине сидел как приклеенный и за все утро не соизволил даже обернуться.

В какой-то момент у Лакра проснулась зависть к той грации и пластике, которую демонстрировал грамарец. Ох, не зря остроухие так дорожили этой породой. Он даже гаррканцу бы дал сто очков вперед и знаменитым эльфийским скакунам не уступил бы ни в скорости, ни в выносливости, ни в красоте.

На одном из многочисленных пригорков Белка остановилась, соскользнула на землю и, бросив поводья, исчезла в чаще. Но, едва побратимы нагнали терпеливо дожидающегося Курта, вынырнула обратно и снова взлетела в седло.

— Так, — она поджала губы, мельком оглядев недовольных спутников, — застава внизу, но народу, как ни странно, немного, кроме того каравана, что мы приметили, больше никого не набежало. Для нас это хорошо: чем меньше народу вас запомнит, тем лучше. Терг, у вас подорожные на Новые земли где сделаны? В Бекровеле?

— Конечно.

— Отлично. Тогда поступим так: едем ровно, тихо и спокойно. Вы моя охрана, отправленная строгим батюшкой и готовая насмерть загрызть любого, кто косо посмотрит. Едем в Золотой лес по делу: дескать, мне захотелось у остроухих о своем предназначении спросить. Выехали из Бекровеля инкогнито — громкое имя нашего рода батюшка повелел лишний раз не трепать. Подорожные у всех, я надеюсь, в порядке? На заставе их прочтут, но отмечать не станут — не принято. Зато оправдание у вас будет, а мне, как сопляку, иметь ее и вовсе не положено. Что еще? Ну, богатенького сорванца я вам сыграю, а вы уж постарайтесь не ляпнуть лишнего. Про братство, само собой, помалкиваем, во всем остальном ориентируемся по ходу. Все ясно?

— А эльфы? — нахмурился Терг. — Их обмануть не получится.

Белка отмахнулась:

— Сегодня, как ни странно, никого из ушастых там нет, я посмотрел. Караван тоже чист, эльфами и не пахнет. Поэтому можем безбожно врать и не бояться, что нас поймают. К тому же насчет охраны я почти не выдумал: вы ж действительно должны меня предоставить нанимателю целым и невредимым?

Стрегон на мгновение задумался:

— Обойти их никак нельзя?

— Не стоит, — даже не обернулась Белка. — От вас следы, как ни скрывай, все равно останутся. Да и сзади нас еще могут нагнать. Плюс остроухие частенько по округе дозором ходят и не очень-то любят незваных гостей. Если поймут, что мы в обход идем, будут ненужные вопросы, подозрения, сомнения, а спрятать вас с конями я при всем желании не смогу. Так что лучше показаться им на глаза здесь, прикинуться дураками, а через час-два потихоньку свернуть к северу. Как раз к вечеру до Мертвой реки и дойдем. Караван останется далеко позади, до Золотого леса им почти месяц тащиться, так что даже если ваш заказчик вдруг надумает ехать к эльфам, то все равно раньше их успеем.

— А другие заставы? — вмешался Лакр. — Мы же до них, как я понял, не дойдем? Что, если тот караван спросит, куда, мол, подевались? Здесь были, а до следующей заставы не дошли? На нас потом не устроят облаву как на нарушителей границ? Не то чтобы меня это беспокоило, но нам велено не привлекать внимания.

— Риск, конечно, есть, — неохотно признала Белка. — Но о нас вряд ли спросят: верховые идут гораздо быстрее подвод, легко проскочат почти без досмотра. Пока караван доползет до второй заставы, мы уже можем оказаться на третьей или даже четвертой, если очень поспешим. А там тоже люди живут. Деловые, суетливые. О ком-то подзабудут, на кого-то лишь взглянут… мало ли тут народу бывает? За предназначением, между прочим, к эльфам целая тьма болванов отправляется. В нем остроухие редко кому отказывают, так что удивить мы никого не удивим. Да и у купца хватит проблем по дороге, чтоб каждого встречного-поперечного расспрашивать о случайных всадниках. Надеюсь, проскочим.

— Тебя тут знают? — быстро уточнил Стрегон.

— Нет. Я не хожу по тракту. Напрямик через межлесье и удобнее, и тише. Если только кто-то из старых знакомых появится… Да нет, вряд ли. Главное — на ушастого не нарваться, тогда все выгорит.

— Что, успел наследить даже в их лесу? — усмехнулся ланниец.

Гончая поморщилась.

— Вы, если вдруг на эльфа набредете, про нас с Куршем помалкивайте, а то потом проблем не оберешься.

— Чем ты им насолил-то?

— Это вас не касается. Все, едем. Морды сделайте умные, а не как всегда. Напыжьтесь, раздуйтесь и изобразите хороших воинов.

— Белик, не переигрывай, — процедил Терг, когда она окинула их высокомерным взглядом и надменным движением тонкого пальчика повелела двигаться вперед.

Белка вместо ответа кашлянула, но кривляться перестала и, позволив братьям окружить себя плотным кольцом, направила Курша к воротам.

В этом месте Большой тракт, как нарочно, сужался до узкой дорожной ленты, с одной стороны которой виднелся крутой обрыв, а с другой разлилось очередное озеро. Не такое, конечно, как те, что они оставили позади, но все равно: дорога к заставе была одна-единственная — свернуть просто некуда.

Сама застава не представляла собой ничего особенного — прочный деревянный тын, крепкие ворота, которые почти никогда не закрывались, старательно огороженное от леса пространство, которое можно обойти всего за полчаса, несколько добротных строений, где и переночевать можно, и коней для отдыха оставить, да длинная казарма, в которой коротали ночи здешние рейдеры и те, кому было положено следить за порядком на тракте. С виду вроде скромная деревенька, но посторонних нет — или свои, или остановившиеся на досмотр купцы. Ни собак, ни девок, ни праздного люда, ни одетых в рубища землепашцев — только поджарые воины и уверенные в себе путники.

Караван на заставе действительно стоял всего один. Правда, большой: с дюжину тяжело груженных повозок, которые тянули могучие и неутомимые дорассцы.[17] Рядом — человек десять охраны; зевающие и лениво переглядывающиеся возницы; степенный купец, обсуждающий что-то со здешними контролерами; и сами контролеры, проворно обходящие телеги. От чужаков их отличали лишь более потрепанные куртки, добротное и явно дорогое оружие да цепкие, быстрые взгляды, с которыми они досматривали поклажу.

— Неужели каждую проверяют? — вполголоса удивился Ивер, поняв, что досмотр может затянуться.

— Почти, — так же тихо отозвалась Белка, вместе с побратимами минуя ворота. — Говорю же: зануды, каких свет не видывал. Мзду не берут, купцов не грабят, халтуры не любят, зато и получают за работу столько… Не каждый король так расщедрится. Но эльфы свое слово держат: если сказали, что за контрабанду и вывоз кое-каких травок голову свернут, значит, сделают. Вот и приходится ребятам стараться.

— Но эти ж подводы к ним едут — к эльфам, а не обратно в Ардал.

— Ну и что? Проверяют, действительно ли это купцы и действительно ли у них есть бумага, где черным по белому написано, что им разрешено дойти до Золотого леса. Если бумаги нет, то отправят нарочного к ушастым, а караван задержат до получения разрешения. Если разрешения не будет, то развернут обратно.

— Ого. А если человек в первый раз к ним едет?

— В первый раз идут налегке, — фыркнула Белка. — Сами ушастым покажутся, объяснят, зачем и каким товаром торговать хотят, что покупать будут, сколько готовы платить… если эльфов устроит, дадут нужную бумажку, и тогда проблем не возникнет. А если нет, то и пытаться больше не стоит — все равно не пропустят.

Наемники дружно хмыкнули.

— Сурово. И что, никто не возмущается?

— А что ты ушастым сделаешь? Их из Золотого леса никакая армия не вытурит. Хоть тысячу лет осаждай, все равно не достанешь. Дорога-то всего одна — вот эта, и долгая до зевоты. Оборонять ее можно без труда: золотые живут в стороне от других, со всех сторон — Проклятый лес, куда даже безумец лишний раз не сунется. На двух других трактах орудуют разбойники, а еще (хоть этого никто еще не знает) они закрыты магией. А если учесть, что здешний хозяин может и кордоны ненадолго приоткрыть да зверушек своих наружу выпустить, дав им хорошо подзакусить… короче, дураков нет. Да и кто сюда полезет? Король? Так у него с золотыми мирный договор уже триста лет. Гномы? Им тут слишком многое позволили, чтобы они рискнули потерять доходы. Купчишка какой-то, которому хвост прищемили? Ну-ну, пусть попытается — его потом Торговая гильдия удавит за нарушение контрактов и срыв дорогих поставок. Так что нет. Никто золотых даже пальцем не тронет. Устраивает тебя такое дело — торгуй на здоровье, не устраивает — сиди дома. Но за здешние диковинки и за то оружие, что можно у ушастых получить, никаких денег не жалко. Сто раз потом окупится, такие прибыли будут, что вам даже не снилось. Вот и мирятся купцы, позволяют себе нервы трепать. Для них это настоящая золотая жила, можете мне поверить.

Стрегон повертел головой, выискивая, кому бы предъявить подорожную, но этого не требовалось — навстречу гостям уже приближался один из местных. Полуэльф оглядел его крепкую фигуру, оценил уверенные движения, спокойный взгляд на обветренном лице, подметил гномье клеймо на рукояти висящего у пояса меча и упруго спрыгнул на землю.

Белка шепнула что-то на ухо Куршу, старательно изображавшему тупую скотину, ненадолго прислушалась к разговору: дескать, приветствуем, кто такие, откуда да зачем, удовлетворенно кивнула и отправилась посмотреть на караван.

Братья тем временем сообщили заранее заготовленную легенду, беловолосый вожак протянул незнакомцу бумаги, ответил на несколько скользких вопросов, но старался ни на миг не упускать из поля зрения вздорного мальчишку, от которого было столько проблем. Он видел, как Белик с небрежным видом прошелся вдоль череды груженых повозок, о чем-то разговорился с одним из возниц. Покивал, чему-то поулыбался, пару раз хитро прищурился. Затем так же неторопливо отошел, прислушиваясь к разговору купца с еще одним из проверяющих…

— Почему не видно эльфов? — неожиданно спросил Стрегон, когда понял, что насчет остроухих их не обманули. — Мне казалось, они есть на всех заставах.

— Намедни слух прошел, что кто-то пропал в межлесье. Говорят, зверюга какая-то опять появилась, слишком проворная для здешних, да один из купцов странный след у дороги видел, вот они и оправились на охоту.

— Давно?

— Двое суток как ушли.

— А в какую сторону, если не секрет? — ровно осведомился Стрегон, однако воин вопросу ничуть не удивился.

— Три с половиной дня на северо-восток, самое межлесье. Вам не по пути, но рисковать я все же не советую. И пацана своего далеко не отпускайте. Эльфы хоть сразу с двух застав снялись, но мало ли что? Вдруг разминутся, промедлят или тварь окажется слишком юркой. В общем, не рискуйте. По ночам огонь поменьше жгите и с амулетами не балуйте.

— Хочешь сказать, тварь оттуда?

— Скорее всего, — кивнул незнакомец. — Последние годы что-то их многовато стало. То ли граница где прохудилась, то ли кто нарушил… не знаю. Только остроухие тревожиться начали, все чаще по лесу шастают, да и больше их стало. Лет десять назад по одному или по двое гостей торчали, а теперь штук по пять сразу. И уходят тоже вместе. Тогда как возвращаются… иногда не все.

Стрегон чуть нахмурился:

— Что, все так плохо?

— Да уж не слишком хорошо, — невесело усмехнулся воин. — Когда среди обычных патрулей вдруг натыкаешься на ушастого мага, тогда понимаешь: что-то у них не ладится на границе.

— И давно это происходит?

— Да лет десять. Может, двенадцать. Я тогда еще только начинал, едва-едва в рейды наловчился ходить. Потом вот сюда сманили. Но по межлесью сам частенько хожу и вижу, что зверье там тоже меняется. С каждым годом все злее, настойчивее, так и провожает глазами в спину. С ходу пока не бросаются, как будто ждут чего-то. Аж мороз, бывает, по коже дерет. Так что поосторожней там. До следующей заставы не тяните, лишних остановок не делайте. Если амулеты при себе сильные есть, то приглушите, чтобы никого не приманить. Может, вам вообще лучше к каравану примкнуть, потому что на большие группы даже то зверье редко зарится. Чаще всего одиночек утаскивают. Да и из наших кто-нибудь пойдет караван проводить: все ж у нас опыта в этом деле немало.

— Спасибо, учту, — задумчиво кивнул Стрегон.

Незнакомый воин вернул бумаги, кивком подтвердив, что все в порядке, и отошел, а Стрегон какое-то время напряженно размышлял. Правда, предложение насчет каравана всерьез не рассматривал: все равно они скоро свернут. Однако стоило принять меры на случай, если тварь действительно бродит где-то поблизости. Особенно в отношении одного мелкого, беспечного и самоуверенного любителя ночных прогулок, который просто обожает совать свой длинный нос в дела, которые его совершенно не касаются.

От размышлений Стрегона отвлек странный шум, раздавшийся со стороны небольшого строения, оказавшегося низенькой, буквально врытой в землю кузней. Стояла она последней, почти теряясь на фоне казарм и высокого забора. Но при этом стены у нее были толстые, каменные. Пристроенная сбоку стойка с добротным навесом увешана помятыми доспехами и завалена сломанными железками. Возле нее возвышалась массивная поленница. Наружная дверь оказалась маленькой и низкой, деревянной, с трудом открывающейся по причине того, что при каждом движении царапала нижним краем твердую землю. Над крышей вился сизый дымок, говорящий о том, что кузнец, как всегда, очень занят. Слышался стук молотков, тихое шипение раскаленного металла… Вернее, они слышались оттуда до недавнего времени. Потом на какое-то время звуки прекратились, а еще через пару минут изнутри донесся вопль:

— Ах ты, зараза! Ты что делаешь?

Побратимы изумленно обернулись на шум.

— Как посмел?

Следом недоуменно обернулись и купец с собеседником, и остальные, кто был во дворе. Удивленно приподняли морды кони. Люди непонимающе переглянулись, не сразу сообразив, что же могло разозлить местного кузнеца. Но потом со стороны кузни раздался отвратительный скрежет, будто кто-то надвое рвал толстый железный лист, что-то упало, задребезжав и с грохотом покатившись. Наконец, из трубы вырвалось облако густого черного дыма, а все тот же бас в совершеннейшем бешенстве взревел:

— Ах ты, мерзавец! Я тебе покажу, как таскать мои слитки!

Бух!

— Я тебе дам «не дозрели»! Я тебя отучу воровать заготовки и говорить, что можно было получше!

Ба-бах!

У Стрегона нехорошо заныло под ложечкой. Он отлично знал, кто умеет так неистово орать, столь трепетно относится к своей работе, ненавидит, когда его отвлекают от наковальни, и приходит в неконтролируемую ярость, если какой-нибудь дурак посмеет вякнуть, что он что-то неправильно или недостаточно хорошо сделал. Ведь характер гномов совершенно не изменился со временем. Даже за последние пять веков, когда они стали селиться рядом с людьми.

Лакр, прямо-таки нутром чуя грядущие проблемы, торопливо огляделся. Быстро обвел глазами рейдеров, начавших стягиваться к гремящей и ходящей ходуном кузне, невозмутимого грамарца, звучно объедающего какой-то куст у забора, и особенно пустое седло. А потом издал странный звук. Боже… только одно существо во всем мире способно так кого-то довести!

— А ну, стой! Стой, кому сказал! Не тро-о-ожь!

В ответ донесся испуганный писк, еще раз грохнула опрокинутая стойка с железками. Следом взревел оскорбленный до глубины души гном, а затем дверь кузни с визгом распахнулась, едва не развалившись на отдельные доски, и оттуда с вытаращенными глазами вылетела хрупкая фигурка, за которой с молотом наперевес несся седой как лунь, с ног до головы покрытый пятнами сажи и пышущий жаждой мести кузнец.

— Стоять! — рыкнул взбешенный гном, когда Белка с поразительной скоростью ринулась прочь. — Стой, гаденыш!

— Мама…

— Мерзавец! — опасно замахнулся бородач. — Только попадись мне в руки!

— Ой! Что ж за день такой… Ни за что ни про что ребенка обижают…

— Убью!

— Ай, спасите-помогите!..

И тут народ словно очнулся: охнув при мысли о том, что останется от дурного мальчишки, если седобородый гном заденет его хотя бы пальцем, наперерез кузнецу, ничуть не убоявшись чудовищного молота, кинулись сразу десяток рейдеров. Выругавшись, туда рванули и те, кто занимался с караваном, и их начальник, и незнакомый воин, с которым только что беседовал Стрегон. Заслонили собой пацана, навалились на гнома со всех сторон, во весь голос что-то крича в ухо ревущему от ярости бородачу, окружили его, как собаки — матерого медведя. И повисли на гноме, стараясь дать время перепуганному мальцу убежать.

Белка, домчавшись до братьев, проворно заскочила за спину помрачневшего Стрегона и клещом вцепилась в его рукав.

— Мама дорогая… Что ж за народ эти гномы?! Даже слова нельзя сказать…

— Ты что сделал?! — моментально вызверился Терг, с тревогой следя за тем, как рычит и беснуется удерживаемый рейдерами гном.

— Ничего. Только на заготовочки поглядел, потрогал…

— Что?! — неверяще ахнул Лакр. — Ты б его еще дураком обозвал!

— Я и обозвал, — Белка громко шмыгнула носом, — когда увидел, чем он занимается. А чего он дерется-то? Чего сразу орать и руки ко мне тянуть, как будто любимого родича встретил? Подумаешь, сказал, что он почти перекалил клинок! Разве это повод, чтобы кидаться в меня теми слитками?!

Наемники дружно застонали.

— Белик…

— Да! — Белка воинственно вскинула голову. — Кто ж виноват, что там упал тот доспех? Или стойка с мечами, когда я за нее зацепился? И потом — тот кусок ржавого железа он первый кинул! И вообще, я только уворачивался!

Она отдышалась, отлично понимая, что на глазах у всей заставы с ней ничего не сделают, и торжествующе улыбнулась. Ага. Скорее с гномом сцепятся, но в обиду не дадут. Потом, правда, сами удавят, но все равно приятно, что удалось их так славно напугать.

Все еще цепляясь за куртку Стрегона, она с любопытством выглянула из-за его плеча и выжидательно уставилась на куча-мала, среди которой упрямо барахтался седой гном. У него осторожно отобрали страшноватый молот, от которого все еще шел жар. Даже за пивом кого-то послали, чтобы помочь старику (а гном действительно был немолод) успокоиться.

— Ну вот, — когда угроза миновала, Белка снова бесстрашно шагнула вперед. — На что было злиться-то? Я ж только правду сказал!

Стрегон рывком дернул ее назад:

— Ты! Живо отсюда!

— Чего? — изумленно обернулась Белка. — Я не понял: ты что творишь? Это ты мне сказал?!

— Чтоб носа больше не высовывал!

— Ах ты, гад! — Она возмущенно вырвалась, торопливо отпрыгнув. — Вот вернемся, я все бате расскажу! Тебя для чего наняли? Кто деньжищи такие платил?! Вот и помалкивай!

Стрегон глухо выругался и шагнул следом. Все. Хватит, шутки кончились! Не время сейчас легенду поддерживать!

— Белик, вернись!

— Да? Чтоб ты меня потом выдрал? — завопила она, отбегая как можно дальше. — Я это запомню! И тот раз, когда ты меня не послушался! И когда гаденышем обзывал! И когда вожжами грозился… Все бате расскажу! Он тебе потом таких тумаков отвесит, что вас больше никто и нигде вообще не наймет!

— Белик!

От второй, отчаянно громкой, стремительно набирающей оборот ссоры во дворе снова стало беспокойно. Даже люди, удерживающие гнома, изумленно обернулись, не в силах поверить, что чудом избежавший смерти сопляк не только не понимает своего везения, но и снова нарывается. Да еще препирается с собственной охраной, полагая, что богатый батюшка его потом за это по головке погладит! Вон как белоголовый взъярился! Понимает, что поделать со стервецом ничего нельзя. Может, и желал бы, чтобы гном его все-таки поймал, да работа не позволяет — должен защищать мелкого поганца, что бы ни случилось.

Курш с нескрываемым интересом следил за тем, как развлекается хозяйка, как юлит и скачет по всему двору, ловко уворачиваясь от чужих рук. Недовольно фыркнул, поскольку она запретила вмешиваться, и тяжко вздохнул: какое веселье, и все без него…

Белка тем временем высунула язык, не собираясь никому даваться в руки. Закривлялась, заплясала, взметнув сапожками тучи прилипчивой пыли. Опасно близко подошла к толпе, за которой все еще сердито сопел седобородый кузнец, и…

Лакр только ахнул, когда грузный и внешне неповоротливый гном вдруг раскидал рейдеров в разные стороны и одним гигантским прыжком оказался возле пятящегося от Стрегона пацана. Мстительно прищурился, закатал рукава до локтей и, пользуясь тем, что мальчишка не видит, неуловимо быстро схватил могучими ручищами поперек талии.

— Ага! Попался!

— Ой! — взвизгнула она, когда ее с силой подняли в воздух и высоко подбросили. — Ты что творишь, седой дурак?! Пусти сейчас же, старый хрыч! Пусти! Пусти, гад! Пусти, а то ударю!

У Терга чуть сердце не оборвалось: все, хана мальцу. Как есть убьет его старик. Здоровый он все-таки. Даже в свои годы здоровый как бык. А силища и вовсе запредельная. Недаром его молот рейдеры вдвоем волокли — одному просто не поднять. А мальчишка… Боже, до чего ж дурной! Надо же ему было так подставиться!

Лакр охнул, готовясь услышать хруст раздробленных костей. Терг прикусил губу, Ивер быстро отвел взгляд, Торос покачал головой, потянувшись за саблями, но тут вожак подал знак, и они без лишних слов прыгнули следом.

Гном тем временем поймал истошно заверещавшую Белку прямо на лету, стиснул хорошенько, отчего по двору пронесся второй стон искреннего ужаса (эти руки выдавливали слезы даже из камня, а от сопляка вообще ничего не останется!). Но затем широко улыбнулся, всмотрелся в ее лицо, оказавшееся на одном уровне с его глазами, секунду помедлил и… осторожно поставил на ноги. При этом в его зрачках на миг сверкнули рыжеватые всполохи, выдавая редкого по силе мага. И только поэтому слегка оторопевший Стрегон в последний момент остановил рывок побратимов, да и сам не ударил. Чудом не задел древнего нелюдя. А потом взглянул на заварившего эту кашу мальца, убедился, что тот не пострадал, и опустил оружие.

— Фу! Дурень, напугал! — проворчала Белка, торопливо поправляя одежду, а потом сердито уставилась на кузнеца. — Шутки шутками, но меру тоже надо знать!

Седой бородач, оглядывающий ее с нескрываемым удовольствием, только хмыкнул:

— Ну да. Тебя напугаешь.

— А вот и напугаешь! Брадорас, ты чем думал, когда меня хватал?! Полагаешь, мне надо, чтоб тебя сразу из трех арбалетов продырявили?!

Седой гном перевел взгляд на ощетинившихся братьев. Правильно расценил их решительные лица и три стальных болта, готовые сорваться по первому знаку. Хмыкнул, сообразив, что в долю мгновения эти типы успели прыгнуть через половину двора, выхватить мечи и оказаться от гнома в опасной близости. А теперь очень внимательно изучали его спокойное лицо и ждали продолжения.

— С тобой, что ль? — небрежно спросил кузнец, складывая на груди могучие руки.

Белка поморщилась:

— Временно.

— Опять в лес? Себе хочешь взять?

— Не знаю. Не решил еще.

— Да ну? — вдруг хитро прищурился гном. — А вон тот, белобрысый, вроде ничего. Шустрый. Да и остальные, гм, под стать. Думал, не сдержатся, а они молодцы, вовремя остановились, пока я их кулаком не приголубил.

— Не знаю, — с раздражением повторила она. — Сейчас у меня другие планы. Рад тебя видеть, кстати. Может, угомонишь этих паникеров, пока они не вздумали глупостями заниматься?

Гном с готовностью обернулся и успокаивающе помахал оторопевшим рейдерам:

— Эй, мелюзга! Не дергайтесь. Это свои.

— Свои? — пробурчал один из слегка пришедших в себя рейдеров, недоверчиво оглядывая Белку.

— Точно. Давно этого сорванца знаю, так что не боись, не трону. Да и разве можно на него руку поднять?

— Чего ж ты тогда за ним с молотом гнался?

— А чтоб на рожи ваши посмотреть! — с готовностью гоготнула Белка. — Тут же скучно до жути! Вот мы и развлеклись, как в старые добрые времена. Правда, Брад?

— Хватит коверкать мое имя, хмера недобитая!

— Сам ты коротышка бородатый!

— Сопля!

— Пузатый пивной бочонок!

— Тьфу на вас! — возмутились люди, поняв, что на взаимные оскорбления ни один, ни второй не обиделись, а пикируются по давней привычке.

Более того, даже целый спектакль разыграли, чтобы перепугать народ. Вот все и решили, что от дурного пацана ни клочка не останется!

Белка, оглядев недовольные лица вокруг, хихикнула:

— Здорово, да? Брадорас, ты, наверное, уже лет сто так не развлекался!

— Пятьсот, если мне не изменяет память, — хмыкнул гном, оглаживая седую бороду. — После того как ты тут в прошлый раз побуянил, никто больше так не измывался над людьми.

— Да ладно, когда это было! Никто уже и не помнит! Тем более не здесь я буянил, а возле перехода, который ты, кстати, когда-то охранял!

— Я не охранял, а присматривал, — резонно возразил Брадорас. — Но ты все равно там шороху навел такого, что мне потом Крикун еще три года возмущенные депеши слал. А щепки из углов выковыривали еще с год.

— Вы знакомы? — сухо уточнил Стрегон, не торопясь убирать оружие.

— Ага, — охотно кивнула Белка. — Он когда-то таким же хмурым был, как некоторые. Помню, орал еще на меня в первый раз так, что стены тряслись. А потом ничего, исправился. Вон каким весельчаком заделался, хоть скоро и вторую тыщу лет разменяет. Брад, а ты, кстати, чего тут делаешь? Мне казалось, ты в Лунные горы собирался?

Брадорас, не обращая внимания на недоверчиво косящихся людей, потер широкую переносицу:

— Да как тебе сказать… Скучно там как-то…

— Ха-ха! — развеселилась она. — А как же Крикун? А «Лунная заря», которую вы там на пару хлестали? И не смотри на меня, как благородная старая жаба — на улетевшего из-под носа комара: я отлично знаю, на что способны два дорр-ххара,[18] которые поспорили на бочонок лучшего в мире вина.

— Да чего ты глупостями в глаза тычешь! — отмахнулся гном. — Ну, приду иногда, посижу, посмотрю, как там Крикун за отца мучается. Ну, послушаю, с чем к нему наши приходят, а потом плюну и иду в пещеру, чтоб не лезли. Думаешь, ему там сладко живется?

— Вроде ж недолго осталось. Лет пятьдесят, и можно на покой. Чай, скоро сын заматереет, внуки подрастут… Будет кому передать это грязное дело.

— Так-то оно так, — вздохнул старый гном, покровительственно хлопнув Белку по плечу. — Да только сам знаешь: кто здесь хоть десяток лет поживет, потом, как бы ни пытался сбежать, все равно возвращается. Держат нас пределы. Вот и я… старый дурак… Ну чего мне не сидится в чертогах? Чего не отдыхается? А вот неспокойно, и все тут! Приду на месяц-другой, отосплюсь, отмоюсь, а потом все равно поворачиваю обратно.

— Чего ж ты в глуши-то сидишь? Шел бы к эльфам. Они такого мастера с руками оторвут. Ты ж со своим скальным братом[19] горы свернешь, из-под земли любую жилу достанешь!

— Ну их к Торку, твоих эльфов! — досадливо поморщился Брадорас. — Был я у них! Лет тридцать посидел, поглядел на эти смазливые рожи, потерпел-потерпел, да и плюнул потом. Надоели! Тут им некрасиво, там им дымно, здесь веточку зацепил…

— Как я тебя понимаю, — сочувственно покачала головой Белка.

— Вот и я ушел. Устроился тут, сижу, никого не трогаю, колдую себе понемножку, сплавы новые пробую. Никто не мешает, под руку не кричит… Между прочим, остроухие опять тебя ищут. Давно уже, месяца три.

Она скривилась:

— Пусть ищут. Ты у Крикуна когда был?

— Да с месяц назад вернулся… Ой! — Брадорас вдруг звучно хлопнул себя по лбу. — Он же тебе подарок прислал! Совсем я забыл с твоими выкрутасами! Погоди, сейчас принесу!

Стрегон проводил взглядом быстро удаляющегося гнома, озадаченно нахмурился, гадая, откуда у проказливого мальчишки столь необычные и влиятельные друзья. Хотел было спросить, но Лакр опередил:

— Белик, ты откуда его знаешь?

— А, — отмахнулась она. — Нас когда-то Крикун познакомил. Еще когда мы на пару в Проклятом лесу буянили. Сам-то Крикун, как видишь, ушел, а Брадорас пока живет. Работает. Даже, ишь чего удумал, на заставу подался, где его вообще никто не знает.

— Мне показалось или у него действительно есть пламя?[20] — осторожно уточнил Терг.

— Есть, есть. Только он его обычно прячет, чтобы, значит, никто не допер, кто у них под боком поселился… Думаю, местные вообще не в курсе, а он и рад-радехонек. Выпускает его потихоньку, злорадствует, что его тут не вычислишь, да отдыхает душой. Все-таки наш чело… гм, гном. От пределов он уже не откажется.

— Поправь меня, пожалуйста, если я ошибся: вроде подгорное пламя только в королевском роду проявляется?

— Тоже верно, — спокойно кивнула Белка. — Он кузен нынешнего подгорного короля. Полноправный член Остарре-Риир,[21] куда, кстати, король тоже входит. Только Брад не любит об этом вспоминать. И чертоги свои тоже не любит, предпочитает селиться где-нибудь подальше от интриг, разборок и всего остального, чем богато окружение правителя. Живет по-простому, почестей и славы не желает, прикидывается обычным горлопаном с дурным характером. Я, правда, не ожидал, что он сюда переберется. Думал, возле старого перехода кует свои ножики. Ан нет, запах знакомый почуял, заглянул в кузню и едва не упал, когда понял, что вот он, старый ворчун. Живой, седой и все такой же здоровый.

Побратимы ошеломленно переглянулись, с трудом укладывая в голове тот факт, что их малолетний проводник запросто хамит одному из наследников подгорного трона. Более того, давно его знает, ничуть не боится его скверного характера, да еще и расспрашивает о делах в Лунных горах на правах старого знакомца. Неужто от Ходока такие широкие связи достались?!

— Вот, — удовлетворенно кивнул вернувшийся гном, протягивая Белке небольшой сверток, а с ним — вчетверо сложенный листок бумаги. — Держи, Бел. Крикун сказал: ты оценишь.

Она хмыкнула, развернув послание, вчиталась, коротко хохотнула и покачала головой:

— Надо же… Вспомнил, старый ворчун. Небось целый год материал набирал?

— Два, — добродушно сознался Брадорас.

Белка снова улыбнулась, пощупав старательно завернутый подарок, погладила спрятанные внутри ножны… недлинные, с полторы ладони всего… провела пальцами по невидимой рукояти и бережно убрала за пазуху.

— Спасибо ему передай. Да скажи: как освобожусь, сам заеду.

— Что, так и не взглянешь? — вдруг забеспокоился гном.

— Потом.

— Ну, как скажешь… У нас не задержишься, конечно?

— Нет, прости, — покачала головой Белка. — Не видишь — дела? Целых шесть штук. Может, на обратном пути загляну, но пока не знаю. Как закончим с ними, так и решу. Говорят, за то время, что нас с Куршем не было, граница опять зашевелилась?

— Похоже, — резко посерьезнел Брадорас. — По крайней мере, слухи ползут скверные.

— Знаю, уже поспрашивал.

— Ты откуда свернешь?

— От Мертвой, наверное. Может, чуть севернее возьму. Как с заказом пойдет.

— Тогда глянь на той стороне, в чем дело. Ушастые два дня назад уехали, но кто знает, может, промажут. Не слишком-то они чувствуют здешние места, хоть и эльфы. А в Проклятом лесу им вообще делать нечего. Да и предчувствие у меня нехорошее появилось.

— Гляну, Брад, — сухо кивнула Белка. — Спасибо за подарок, но нам ехать надо. Сроки горят.

Гном внимательно оглядел братьев, но свои чувства они неплохо скрывали, хотя наверняка сейчас просто разрывались от любопытства. Особенно вон тот, рыжий. Да и у остальных глаза горели, так что Белку вскоре наверняка будет ждать допрос с пристрастием. Отличные из них выйдут охотники, если немного подучить и погонять по здешним дебрям. Вот и Белка присматривается. Не зря же говорят, что она никогда не ошибается.

— Ладно, Бел, рад был повидаться, — вздохнул кузнец. — Ты заходи, когда время будет. Я теперь здесь поживу. Думаю, годиков пятьдесят точно никуда не съеду.

— Пока, старина. — Она снова хлопнула его по плечу, отчего могучий гном едва заметно поморщился, свистнула, подзывая настороженно прислушивающегося Курша.

Все так же ловко, как и пятьсот лет назад, взлетела в седло и, игнорируя красноречивые взгляды попутчиков, направилась прочь.

— Эй, Бел! — остановил ее у самых ворот голос старого гнома. — А ты в какой нынче броньке бегаешь? В старой, которая черная, или в новой?

— В старой, конечно, — фыркнула Белка, на мгновение обернувшись. — Как же я в этой блестящей броне тебе побегаю? Ее ж за сто верст видать!

— Зато не пахнет. Старая-то справная? Подлатать не надо?

— Не. Еще лет сто прослужит, но Крикуну все равно скажи, что за ним должок. Обещал ведь другую справить!

— Дык он… это… — Гном вдруг начал медленно отступать к кузне. — Он просил передать, что ножны к подарку особые сделал. Под цвет, так сказать, и по форме… и вообще, в тон… я имею в виду, к твоей броньке… к той, которая черная…

Белка неожиданно замерла:

— Что ты сказал?

— Да Крикун говорит: давно хотел, только случай никак не подворачивался, а тут как раз и материальчик нашелся, и повод хороший имеется.

— У него ж чешуи больше нет. Откуда он взял, если… Ах ты, старый мерзавец! — Белка громко ахнула, повернувшись в седле так резко, что этого даже Стрегон не ожидал. — Ты ему подсунул, да? Конечно, кто ж еще! У кого есть возможность безнаказанно заполучить себе целую шкуру… Брад! Предатель! Стой, гад!

Курш развернулся, растолкав чужих коней и торопливо направившись в обратную сторону, но гном был начеку: злорадно хохотнув, бородач нырнул обратно в кузню, загремел засовами и цепями, явно желая забаррикадироваться ненадежнее. И уже из-за двери пробасил:

— Бел, это ж подарок! Чего ты сердишься?

— Вы, два старых интригана! Ты ему шкуру приволок, а он из вредности и наклепал! Гады! Я еще сто лет назад просил избавить меня от черной броньки, но он до сих пор ржет как конь, даже не думая помогать! А теперь еще и это придумал! То-то ты, наверное, хотел глянуть, что будет, когда я ножны увижу!

— Бел, да не шуми, а? Ну подумаешь, чешуйки? Зато клинок чудесный. Ни у кого такого нет! Клянусь бородой брата! Сам ему помогал!

— Я тебе дам — помогал!

— Бел, остынь… Ну, Бел… мы ж как лучше хотели: она тебе действительно идет!

— Сволочи! — наконец с нескрываемым отвращением отвернулась Белка. — Не выковыривать же тебя оттуда… Тьфу! Жен на вас нет! Ладно, посмотрим, как вы запоете, когда я с делами управлюсь и явлюсь выяснять отношения! И супругам вашим подскажу, какую скалку взять для таких дурных макушек! А то и помогу при случае!

— Нечестно! — возмущенно ахнул из-за двери гном.

— Еще как честно, — сухо отозвалась Белка. — Передай Крикуну, что, когда мы встретимся, я лишу его головного убора! И на этот раз надетым на уши ночным горшком он уже не отделается!

Белка проворчала что-то еще, но связываться с укрывшимся за каменными стенами гномом не стала. Пусть посидит. Сейчас времени нет, дела навалились, но как только появится свободная минутка, обязательно надо заглянуть в подгорные чертоги и очень ласково взять одного шутника за глотку.

Все еще бурча, она проехала мимо побратимов и, в последний раз сплюнув, заставила Курша перейти на ровный галоп, чтобы хоть какое-то время любопытный Лакр не приставал с вопросами.