ГЛАВА 14

На притихший лес плавно опускались сумерки. Умолкли неугомонные птицы, затихли сверчки. Солнце еще подсвечивало зеленые верхушки, придавая им кровавый оттенок, но внизу, между мшистыми стволами, с каждой минутой становилось все труднее различать дорогу.

Белка, забросив за спину ножны, уверенно сбежала к засохшему руслу.

— Бел, постой! — донесся сзади хрипловатый голос. — Подожди!

Гончая покосилась на поравнявшегося с ней Стрегона, но даже не замедлилась.

— Чего сорвался? Я тебя не звал.

— Я помогу.

— Тебе заняться нечем? Или совесть замучила? Про лужу вспомнил и теперь извиняться надумал?

— Я помогу, — ровно ответил Стрегон, без особого труда держась рядом. Насмешки будто не заметил, а почти неприкрытое оскорбление просто пропустил мимо ушей.

Она хмыкнула:

— А ты хоть знаешь, что делать-то?

— Нет. Скажи, что искать: траву, корешок какой, ядовитый цветок… может, одноухого эльфа с разноцветными глазами?

— Кхм, — с проснувшимся интересом покосилась она на полукровку, но Стрегон не отвел взгляда. Смотрел открыто, так же спокойно и твердо, всем видом показывая, что не воспринимает попытки от него избавиться за искреннюю неприязнь. — Забавный ты тип. Я, конечно, и один справлюсь… Впрочем, ты прав: мне может понадобиться помощь.

Белка кивнула и все тем же шагом опытного следопыта помчалась вдоль русла Мертвой реки. Бежала ровно, упруго, взметывая после себя легчайшие облачка пыли. По сторонам не смотрела, не оглядывалась, дышала спокойно и тихо. Безошибочно двигалась в нужном направлении и ничуть не сомневалась в том, что белоголовый полуэльф следует за ней.

Стрегон, слегка отстав, с неподдельным удивлением отметил, что бежит уже не только в полную силу, но при этом едва-едва поспевает. Опытный наемник только и мог что следить за тем, как неутомимо перебирает ногами необычный проводник, как привычно скользит его взгляд по кустам, как красиво раздуваются тонкие ноздри, ловя лесные ароматы. Как медленно движется грудная клетка и как неторопливо покачивается на его спине странная палка, с которой так и не удосужились снять пыльную ткань.

Он не знал, куда сорвался их юный знакомец. Чувствовал только направление — строго на север, вдоль русла высохшей реки и сплошной стены из непролазного и колючего до отвращения храмовника, заполонившего крутые берега.

— Куда мы идем? — не выдержал Стрегон угнетающего молчания.

— Долго объяснять. Увидишь.

— А что хоть искать? Противоядие действительно есть?

— Разве я сказал, что его надо искать? — хмыкнула Белка, не оборачиваясь. — Оно есть, но далеко — часа два ходу тем темпом, что сейчас. Сперва на север, потом свернем на запад — так легче ориентироваться. Потом еще полчаса по лесу, и все. Правда, то, что мне нужно, нелегко добыть. Но, надеюсь, время еще есть и Курш не очнется раньше.

— Что ты с ним сделал?

— Оглушил. Жаль, не знаю, насколько этого хватит, но во второй раз было опасно — мог убить. Поэтому придется полагаться на наши ноги, его слабость, веревки, выдержку Лакра и то, что малыш не придет в себя до рассвета.

Стрегон умолк, со странным чувством обдумывая тот факт, что его спутник все еще не выказывал признаков усталости. Более того, несся вперед, словно хмера — на запах свежей крови. Просто не человек, а бестелесный дух, который в придачу еще и следов за собой почти не оставлял. Самого Стрегона когда-то намеренно готовили к этому, закаляли, как хороший клинок. Но Белик? Быстрый, легкий и неутомимый, как натасканная гончая, мальчишка без особого труда держался впереди.

— Что случилось с Куршем? — спустя полчаса снова нарушил молчание Стрегон. — Почему он… так?

Белка тяжело вздохнула:

— Один из побочных эффектов, о которых я говорил. Грамарцы ведь не совсем новая порода. Ее создавали, скрестив два вида — гаррканцев, как сам знаешь, и мимикров… были когда-то такие звери в Проклятом лесу. От первых грамарцам достался внешний вид, а от вторых — ум да еще скорость, не зря мимикры в свое время считались самыми быстрыми существами на Лиаре. А с того времени, как их практически не стало, эльфы смогли сохранить лишь несколько образцов. Вот и попробовали возродить их в новом, так сказать, теле. С этим возникла только одна проблема: мимикры невероятно ядовиты. И вот с этой-то задачкой ушастым пришлось помучиться. Не знаю точно, что они там намудрили, но в итоге они все же смогли сделать так, чтобы яда на когтях не было вовсе, а вторые зубы вырастали только три раза в жизни. Первый: на третий или пятый день после рождения, когда только-только открываются глазки. Второй: в период зрелости, то есть лет в двадцать-двадцать пять. И третий: после ста лет, когда они полностью переходят на травяную пищу. Когда рождается грамаренок, целители удаляют ядовитые зубы, потому что устойчивости к собственному яду у малыша, к сожалению, нет. Второй этап мы тщательно отслеживаем, и, как только появляются признаки взросления, когда конь становится беспокойным и излишне агрессивным, его усыпляют и удаляют зубы. Ну а в последний раз он уже сам понимает, в чем дело, и сам приходит за помощью. Это, пожалуй, и есть та причина, по которой грамарцы никогда не живут далеко от эльфов.

— Если ты знал, что ж тогда упустил?

— Да не упустил я! — горестно всплеснула руками Белка. — У Курша все не так пошло, как всегда, понимаешь? Он слишком маленький! Этого не должно было случиться еще лет пять или даже десять! Он же совсем ребенок! Умненький, игривый, проказливый ребенок, для которого в удовольствие покупаться, от пуза налопаться и сладко дрыхнуть столько, сколько влезет! Он просто неразумный детеныш, которому еще далеко до взросления! Пятнадцать лет всего! Кто ж знал, что кровь Карраша окажется так сильна…

— Кто такой Карраш? — навострил уши наемник.

— Мимикр. Последний уцелевший в этом мире чистокровный мимикр.

— Их же не осталось! Ты сам сказал!

— Да, — вздохнула она. — Но одного все-таки сумели спасти. Правда, для этого его пришлось усыпить… надолго: почти четыре века прошло. Однако если ослабить заклятие, то при желании можно сковырнуть каменную чешуйку и позаимствовать немного крови. Ее-то, кстати, моему мальчику в свое время и дали попробовать.

— Зачем?! — неподдельно оторопел Стрегон, едва не остановившись и чуть безнадежно не отстав.

— А чтоб он не был похож на других. Чтоб не был неразумной скотиной, у которой в этом мире есть только одна цель — выполнять желания хозяина. Конечно, я всегда считал, что это лишнее, но ушастым разве что-нибудь докажешь? Им понравилось, что грамарцы сильны и вместе с тем послушны. За хозяев — в огонь и в воду, боготворят их, готовы на себе носить до умопомрачения, слушают голос, как лучшую в мире музыку, а в бой идут, словно на королевский парад. Но мой Курш не такой. Он упрямый, сильный, с характером. Если прикажу уйти и бросить меня, оставив на смерть, ни за что не послушает — любит просто так, без всякой магии. Потому-то я и не хочу, чтобы с ним что-то случилось.

— А как же яд? Тебя же зацепило!

— У меня есть защита, — грустно улыбнулась Белка. — Ты ж сам видел — я за зубы хватался. Перчатка в нитки расползлась, а рука нормальная. Даже не щиплет почти.

— Это что, магия? — вконец изумился Стрегон. — А рука? Он же тебе ее перекусить должен был!

— Да пустяки, — небрежно отмахнулась Гончая. Той самой, левой рукой, в которой ни одной кости не должно было уцелеть. — У меня отличная броня под одеждой. Не прокусишь. Тоже от ушастых досталась… гм, в подарок. Хочешь взглянуть?

Стрегон только кивнул. А потом пораженно уставился на открытое предплечье, где на безупречно белой коже едва виднелось два ряда крохотных алых точек — следы, оставшиеся от зубов Курша. Ни ран, ни рубцов, ни крови. Только эти вмятины, которые исчезали буквально на глазах.

Стрегон перевел ошарашенный взгляд на рукава куртки, под которой была спрятана невероятно прочная кольчуга, сделанная остроухими умельцами настолько тонкой, что он даже не догадывался о ее наличии, пока носом не ткнули.

Белка опустила ресницы: ну не говорить же ему, что под кольчугой она подразумевала собственную кожу, потому как вне Проклятого леса броня ей не нужна? Помолчала, давая спутнику время осмыслить увиденное и прийти в себя. А потом неловко кашлянула.

— Эй, а ты за морду-то сильно злишься? Может, навязался сейчас, чтобы отомстить, пока никто не видит?

Стрегон поджал губы:

— Нет.

— И то хорошо. Только я… это… сам не ожидал, что так получится. Думал, едва на комаров хватит, а оно вон как вышло. Даже шрамов почти не видать.

Полуэльф тихо вздохнул: татуировка на руке молчала.

— Стрегон? Эй, Стрегон? Ты уснул? Или все еще дуешься?

— Не знаю, — наконец отозвался воин.

— Ну, по крайней мере, это лучше, чем «сволочь, я тебя убью!», — с облегчением усмехнулась Белка. — Но ты зря переживаешь: даже сейчас красавчика из тебя не получится. Так, морда немного почище и посимпатичнее, чем раньше, но восторженных ахов можешь не ждать. Не говоря уж о том, что в завидные женихи тебя точно не запишут.

Полуэльф едва не споткнулся на бегу от такой «похвалы», но вовремя вспомнил, что для Белика порой и море по колено, и отмахнулся.

— Долго еще?

— Нет. Скоро свернем. Только теперь ты за мной беги, а то напорешься на какой-нибудь сучок, и хана — никаким противоядием не откачаешь. Сюда и медведи, бывает, захаживают. Да не простые, бурые, а здоровенные, черные, зубастые… потомки старых, тех еще «мишек».

Стрегон кивнул, откуда-то чувствуя, что его поймут, и послушно отстал. Белка в это время свернула на запад, устремившись в лес почти перпендикулярно реке. Но полукровка не возражал и больше ни о чем не спрашивал, потому что успел убедиться — Белик знал эти места лучше, чем иной хозяин свой огород. Только старался не отстать и не сверзиться в какую-нибудь ямку, ненароком свернув себе шею. Затем и вовсе начал ступать след в след, потому что понял — его ведут по звериной тропке, бережно и заботливо, хотя вполне могли бы рвануть напрямик через колючие заросли. Причем он был совершенно уверен, что Белику с его дивной «бронькой» никакой храмовник не страшен.

Но это была не единственная причина необычной покладистости: благодаря усилиям магов Стрегон хорошо видел в темноте, однако в этом лесу даже при свете луны его зрение вдруг начало подводить. Более того, перед глазами без конца плыло, мелькали какие-то странные точки на периферии. Он с трудом различал мелкие детали и хорошо, что еще мог рассмотреть спину Белика, мчавшегося буквально в трех шагах все с той же скоростью скакового рысака.

— Как твои глаза? — вдруг словно подслушала его мысли Белка. — Еще видят или начали слепнуть?

— Начали, — оторопело подтвердил воин. — Ты откуда знаешь?

— Поблизости от того места, куда мы идем, почти не работает магия, так что твои способности тут не помогут. Постарайся не вмазаться в дерево на полном ходу, а то у меня не будет времени, чтобы тебя отскребать. Но когда уйдем, все вернется, как было. Никаких последствий не останется.

— Долго еще?

— Почти пришли.

Через некоторое время Белка перешла на шаг, прислушиваясь и присматриваясь к чему-то непонятному. Краем глаза отметила, что Стрегон о предупреждении помнит и вперед не лезет, да еще старается спину ей прикрыть. Одобрительно кивнула, а потом осторожно приблизилась к очередному зеленому заслону.

Стрегон сперва подумал, что его снова придется огибать по дуге, потому что рощица казалась большой и поразительно плотной. Насквозь прорубаться — долго и тяжело, не один топор затупишь, пока будешь лезть сквозь переплетение веток, листьев и колючек, поверх которых тесными кольцами увивались лианы, а временами сползал и неприятного вида мох, от которого чутье советовало держаться подальше. Более того, ему вдруг показалось, что некоторые листочки подозрительно поблескивают, а выставленные наружу шипы сочатся крохотными влажными капельками.

Белка неторопливо прошлась вдоль молчаливых деревьев и удовлетворенно кивнула.

— Отлично. Никто сюда не заявлялся. Так, ты пока постой в сторонке, а я открою проход.

— Какой проход? Туда?!

— Я ж говорил, что добраться трудно, — рассеянно отозвалась она, касаясь пальчиками толстых листьев. Те в ответ затрепетали, будто от порыва ветра, заволновались. Следом за ними ветки подозрительно сдвинулись, на мгновение ощетинившись сразу всеми своими шипами. Стрегон даже отступил на шаг, неверяще глядя на внезапно ожившую чащу, но волнение прекратилось так же быстро, как и началось. А когда Белка что-то неслышно прошептала на эльфийском, произошло и вовсе невероятное: живая стена вдруг подалась в стороны и втянула ядовитые шипы, явив небольшой, узкий, но вполне безопасный проход.

— Заходи, — скомандовала Белка.

Стрегон ошарашенно уставился на мальчишку, не в силах понять, что произошло. Почему ветки не просто вежливо расступились, но еще и норовили коснуться его щеки, будто пытались ласково погладить или пощекотать.

— Давай, не тяни. Пока я держу, тебя не тронут. Потом сам нырну, и проход сразу закроется.

Ему пришлось призвать всю свою выдержку, чтобы не разразиться целым градом вопросов, число которых день ото дня только росло. Стиснув зубы, Стрегон глубоко вдохнул и, низко нагнувшись, торопливо пополз вперед.

— Уверен, что меня тут не накроет, как перевал под лавиной? — как можно ровнее спросил он, подметив, как с одного из шипов, спрятавшегося между толстыми листьями, вниз сорвалась желтая капелька.

Там, где она коснулась земли, что-то тихонько зашипело и обуглилось. А шипов тут было много. Да и лианы проявляли прямо-таки ненормальную активность. Они беспрестанно шевелились, извивались прямо перед его лицом. Иногда с любопытством тянули усики навстречу, но тут же поспешно отдергивали, словно получали незримую команду: «Брысь!» Стрегон на одну такую, попавшуюся под ноги, едва не наступил, но тут чутье завопило об опасности, «лиана» проворно уползла в темноту, а он только через пару секунд понял, что здоровенное растение толщиной с его предплечье на самом деле — истончившийся хвост поразительно крупной змеюки.

— Б-белик?

— Быстрее, — напряженно велела Белка, и Стрегон, плюнув на сомнения, со всей доступной скоростью ринулся вперед. А выбравшись на свежий воздух, тут же отступил на два шага влево и вперед, чтобы не зацепить какую-нибудь ветку или не стряхнуть на себя пыльцу с жадно раскрытых цветков, которых на внутренней стороне барьера оказалось множество.

Поняв, что все обошлось, Стрегон незаметно перевел дух и огляделся. Но то, что он увидел, поразило его так, что он на какое-то время даже позабыл, для чего сюда пришел.

Безмолвная поляна, погруженная в мягкий полумрак, была велика и невероятно красива. Идеально круглая, чистая и напрочь лишенная торчащих из-под земли корней, коряг, поваленных стволов. Под его ногами роскошным ковром расстилалась сочная трава, среди которой виднелись изящные полукружья эльфийских колокольчиков. По периметру молчаливыми стражами застыли великаны с почти черными стволами и небольшими точеными листьями. Воздух здесь был удивительно свеж и чист, будто после грозы. В нем витал легкий аромат лесных цветов. Где-то неподалеку звенел холодный ручеек, который на солнце наверняка переливался и искрился тысячами радужных капелек. Небо над головой казалось особенно высоким и светлым, звезды — яркими, а луна — большой и таинственной.

Стрегон даже не сразу понял, что массивное нечто на другом конце поляны, бросавшее на траву плотную тень, есть не что иное, как еще одно дерево. Огромное, с невероятно мощным стволом, вокруг которого спокойно встали бы десять человек и, раскинув руки в стороны, едва-едва коснулись друг друга кончиками пальцев. Кора на нем оказалась бугристой, толстой, с наплывами и наростами. А крона… он даже вздрогнул, поняв, что гигантский ясень буквально пророс в окружающий его лес, разошелся мощными ветками во все стороны, будто пытался обнять поляну, словно родную. Но при этом тянулся не вверх, как любое другое дерево, не пытался стать выше облаков, иначе давно бы добрался до звезд и стал бы виден издалека, а намеренно разрастался вширь, поражая размерами и ощущением скрытой силы.

Однако не это изумило Стрегона больше всего. Не это заставило сурового воина дрогнуть и застыть, страшась сделать даже лишний шаг. Нет. Какая-то необъяснимая печаль витала над этим величественным и одновременно суровым местом. Тихая грусть. Легкая дымка сожаления. Неуловимый привкус горечи и поразительного, просто вселенского покоя, от которого хотелось надолго склонить голову и благоговейно молчать.

Почему так случилось, Стрегон понял далеко не сразу. Лишь когда Белка прошла мимо и опустилась возле ясеня на колени, слабо улыбнувшись и прошептав: «Здравствуй, старый друг», — он неожиданно осознал, что оказался возле древней, заботливо сохраненной, старательно держащейся в тайне могилы. А потом увидел небольшой, наполовину скрытый травой холмик, на котором под сенью величественного дерева лежала тяжелая плита с высеченными на ней эльфийскими рунами.

Белка бережно стряхнула с нее опавшие листья и вдруг низко склонилась до самой земли.

— Вот мы и снова свиделись…

Стрегон неловко отвел глаза, гадая про себя, кем же был этот неизвестный, перед которым вздорный пацан вдруг проявил такое почтение. Спрашивать не решился — не хотелось тревожить тишину пустыми разговорами. Немного подождал, осмотрелся повнимательнее, запоздало признав в черных исполинах безумно дорогой и почти мифический черный палисандр. Мельком поразился тому, что здесь он казался совершенно нетронутым. Неуверенно помялся, будто незваный гость на пороге чужого дома. А потом со странным чувством подумал, что здесь должен быть похоронен действительно достойный воин и великий человек, раз его и после смерти окружили такой заботой.

— Не стой, как неродной, — неслышно вздохнув, подняла голову Белка. — Иди сюда, там от тебя проку никакого.

— Что это за место? — Стрегон осторожно приблизился, стараясь не слишком сильно топтать траву.

— Здесь развеян прах воина, которому вся моя семья очень обязана. Удивительный был по силе человек. Великий. Благодаря ему этот мир все еще цветет, а Серые пределы так и не смогли вырваться за границы наших застав.

— Дикий пес? — догадался полукровка.

— Верно, — грустно кивнула Белка. — Лучший, которого только рождала эта земля. Смертоносный, как хмера, опасный, как яд первоцвета, и благородный, как эльфийская сталь. Таких среди Стражей больше не было и, наверное, уже не будет. Настоящий вожак. Тот, кому я… даже сейчас… обязан всем, что имею.

Стрегон с любопытством взглянул на надгробие. Всмотрелся, стараясь различить полуистершиеся черточки рун, напряг уставшие глаза и… судорожно вздохнул, машинально схватившись за треугольный камешек на шее, где красовался древний знак его рода — семилучевая звезда, которую держал на кончике собачий коготь. Точно такой же, какой виднелся на древнем надгробии.

У него на миг дыхание перехватило.

— Ты прав: свои корни надо знать, — спокойно кивнула Белка, стряхивая с камня остатки земли и искоса наблюдая за побледневшим полуэльфом. — Это действительно Гончая. И знак его ты тоже углядел верно: звезда и коготь — это исконная метка Гончих, которую ты, кстати, носишь незаслуженно.

Стрегон стиснул пальцы, всей кожей ощущая, как безупречно исполнен красивый узор на могильной плите и как идеально точно повторяет его личный знак, который он когда-то получил из рук самого патриарха.

Белка снова вздохнула:

— Ладно, давай за работу. Время идет, так что бери веревку и привяжи к какому-нибудь корню. Только покрепче, чтобы твой вес выдержала. Есть там один подходящий…

Потрясенный увиденным Стрегон послушно дошел до ясеня, выискивая толстый корень, но не слишком представляя, что именно хочет сделать пацан. Нашел, что искал, осторожно раздвинул густую траву, доходящую почти до колен, присел. Намертво прицепил один конец веревки к корню и хотел уже вернуться, но вдруг осознал, что земля под ногами стала слишком уж твердой. Будто на камне стоял.

Ради интереса Стрегон разрыл верхний слой почвы, чтобы убедиться в собственной правоте, и почти сразу кивнул: действительно, между корней громадного дерева приютилась еще одна плита. Побольше, пошире и помощнее, чем первая. Наемник неловко зацепился пальцами за какую-то щербинку, старательно сдул забившуюся туда грязь, непонимающе уставился на выдавленный в камне отпечаток и целую секунду соображал, что именно видит. После чего вздрогнул и едва не отшатнулся: громадная кошачья лапа, сумевшая оставить здесь след, была настолько могучей, что легко накрыла бы его голову. А сделанные ею царапины красноречиво говорили, что у этой зверюги были на редкость длинные, острые и очень крепкие когти.

— Белик?

— Да хмера это, хмера, — без всякого удивления отозвалась Белка. — Но там рядышком еще один отпечаток есть, побольше. Хочешь — глянь, если нервы крепкие. А нет, так иди сюда — ты мне сейчас понадобишься.

Стрегон, помедлив, все-таки стряхнул землю с остальной части плиты, обнажая ее почти целиком. И вот тогда-то оторопел по-настоящему: проступивший на камне второй след был настолько огромен, что бывалого воина прошиб холодный пот. И неожиданно пришло понимание, почему хмеры так долго наводили ужас на все обитаемые земли. Потому что эти твари действительно были чудовищными. А если хотя бы крохотная доля витавших о них слухов была правдой, то он бы очень не хотел однажды увидеть вживую подобную кису.

Единственное, что его смутило, так это то, что следы принадлежали разным кошкам. Первый, вероятно, самке, а второй, возможно, крупному самцу, которые зачем-то аккуратно наступили в расплавленный неизвестным заклятием камень. Затем так же аккуратно вынули лапы и ушли. Однако что самое странное, между ними виднелся почти незаметный, полустертый от времени еще один отпечаток, подозрительно похожий на чью-то маленькую ладошку.

— Так. Опять спит, как конь, — стоя… Стрегон! Долго тебя ждать?! Или мне одному управляться, используя веревки?

Опомнившись, полуэльф подошел к ползающей на коленках Белке. За то время, что он любовался видами, Гончая успела подрыть могильную плиту, тщательно очистила стыки. А потом втиснула в одну из щелочек собственные пальцы и пробормотала:

— Прости, друг, я тебя немного потревожу.

Не обращая внимания на удивленно округлившего глаза спутника, Белка ловко подцепила край плиты, напряглась. Сердито выдохнула. И плита наконец поддалась — изнутри раздался тихий вздох, что-то звучно чмокнуло, а пораженный Стрегон внезапно осознал, что тяжелое надгробие — не что иное, как крышка тайника, который кто-то обустроил в этом тихом, надежно защищенном убежище.

— Чего стоишь, болван?! — внезапно зашипела Белка, перехватывая тяжелый край уже обеими руками. — Помогай! Нет! Не там! С моей стороны берись, иначе без пальцев останешься!

Стрегон упал на колени, подставляя руки под скользкий камень. Мысленно охнул (тяжелый какой!), но напрягся и все-таки удержал. В то время как Белка кинулась к другому краю, подсунула пальцы, и так, вдвоем, кряхтя от натуги, они с трудом оттащили тяжеленную крышку в сторону.

— Уф! — облегченно выдохнула Белка. — Чуть пупок не развязался! Стрегон, убери оттуда свой любопытный нос, иначе его оторвет! И руки — тоже, если сунешься без разрешения! У тебя ум есть? Хоть бы глянул вторым зрением, балда, прежде чем лезть!

Стрегон послушно отодвинулся от края открывшегося проема, из которого на него пахнуло самой вечностью. А потом послушно обратился к своему знаку пса, сделав очередную зарубку в памяти — выяснить, откуда Белику известно о его способностях, о которых никто, кроме умершего два года назад мастера и самого патриарха, наносившего на его кожу эльфийские руны, даже не догадывался.

Однако скоро ему стало не до вопросов, потому что, когда зрение преобразилось, показывая течение потоков энергии, высший мастер братства вдруг неприлично присвистнул. Это было невероятно, но вся поляна оказалась опутана сложнейшей паутиной заклятий, от земли до верхушек деревьев! Он никогда в жизни не видел такого странного и запутанного плетения! Даже подумать не мог, что такое возможно, но затерянное в лесу место было защищено от посторонних так, как, наверное, ничто в целом мире! Даже его несведущий взгляд различил мощные магические щиты, стоящие по периметру зеленых стен; тонкую сетку заклятий над головой, надежно отгораживающую старый ясень от любопытных взоров и заодно не дающую ему расти вверх, как обычному дереву. Эта сеть лежала и на других деревьях, на кустах и даже траве, превращая их в единый организм, умеющий ощетиниваться ветвями, колючками и ядом с одной лишь целью — чтобы не пустить сюда чужаков. И только тот, кому было разрешено, мог беспрепятственно войти или выйти, не подвергаясь опасности быть задушенным заживо, проткнутым миллионами игл или усыпленным пыльцой с ядовито-желтых цветков.

Стрегон широко распахнутыми глазами уставился на Белку.

— Впечатляет? — хмыкнула она при виде его оторопи. — Если б я тебя не провел, ты б не только не заметил, но и внутрь никогда не пробился. Черный палисандр ни сжечь, ни срубить, ни вытравить не получится. Снаружи, кстати, тоже он, только здорово измененный, чтобы не привлекать любителей поживы. Эту защиту, чтоб ты знал, здешний хозяин накладывал. Оттого-то она и за пять веков не ослабла. Да, наверное, и за тысячу лет никуда не денется.

— Почему она пропустила тебя?!

— Тот, кто здесь похоронен, как я уже сказал, оказал моей семье большую услугу. Здесь он жил, здесь же и умер. Но после того как пределы развернулись и сюда набежала куча народу, могила оказалась в обитаемых территориях, а мы не хотели, чтобы ее кто-то потревожил. Вот Ходок и попросил хозяина закрыть это место так, чтобы только наша семья могла попасть внутрь. Схрон этот создал тоже он, собрав сюда все, что может понадобиться в нашей трудной жизни. Разумеется, передал эти знания мне, так что теперь я могу спокойно войти, взять все, что нужно, отсидеться (если что не так), а потом так же спокойно уйти.

Стрегон ошарашенно моргнул. Ничего себе! Оказывается, Белик владеет такими знаниями, что просто поверить невозможно! Но нет, это тоже правда, татуировка не нагрелась. Значит, действительно Ходок верит Белику настолько, что позволяет безнаказанно копаться в собственных запасах? Невероятно!

— Ладно, — вздохнула она. — Надеюсь, там немного проветрилось. А то уже полчаса сидим, как дураки, и ничего не делаем.

— Как полчаса?

— Здесь заклятие остановленного времени наложено. Это чтобы ясень не старел и цветы не вяли. Разве за пятьсот лет тут без магии что-нибудь бы сохранилось? Плохо другое: как только сюда зайдешь, мгновенно теряешься. Думаешь, на секундочку заскочил, а оказывается, на два часа. Так что поднимайся: надо спешить, пока ночь не закончилась.

Стрегон машинально кивнул, уже не в силах удивляться, и послушно подполз ближе. Правда, он не представлял, как именно Белик собирается лезть внутрь, потому что проход в схрон был защищен таким слоем защитных заклятий, что у полуэльфа волосы дыбом вставали от мысли, что произойдет, если туда сунется недальновидный чужак.

— Так. — Белка с озабоченным видом уселась возле дыры. — Поскольку заклятие на тебя не рассчитано, то придется делать вот что: я его сейчас приподниму и сдвину, чтоб тебе башку не снесло. Затем бросаем туда веревку, и ты лезешь первым. Но так, чтобы я тебя касался все время, пока ты будешь протискиваться в дыру. На меня, как ты понял, заклятие не распространяется, поэтому если я тебя коснусь, оно будет просто считать, что ты — это моя растолстевшая задница. Иными словами, не тронет. Но как только отпустишь, сразу шарахнет молнией. Правда, только здесь, наверху. Внутри можно не волноваться: никаких охранных заклятий там нет. Ядовитых змей, скорпионов и спящих чудовищ на цепях — тоже. Поэтому у тебя (если, конечно, не передумал) есть лишь одна забота — пройти в дыру так, чтобы не опалить макушку. А я потом сам спрыгну.

Стрегон, внимательно изучив спокойное лицо проводника, медленно кивнул:

— Я не передумал.

— Отлично. Тогда иди сюда и вставай тут. Как только скажу… да ты сам увидишь… просунешь ноги в дырку и плавно сползешь вниз. Держать я тебя буду все время, поэтому не дергайся. Если что-то пойдет не так, сразу отпускай мою руку и прыгай. До пола невысоко, два с половиной человеческих роста. Не расшибешься. Главное, чтоб упал целым, а не по частям. Готов?

— Да.

Белка уселась сбоку от прямоугольной дыры так, чтобы ее ноги вытянулись вдоль краев и оттолкнули нити древнего заклятия. Затем нагнулась, отодвигая их еще и руками. Коленом скинула вниз веревку и властно кивнула.

— Давай!

Стрегон оперся на хрупкие плечи, мысленно подивившись их твердости, затем осторожно спустил в дыру ноги, краем глаза следя за происходящим вокруг. Осторожно нащупал веревку, зажал между бедрами и начал плавно сползать вниз, постепенно съезжая по плечам и предплечьям маленького проводника, но все время ощущая все ту же удивительную, прямо-таки стальную крепость. Старательно ужав плечи, он почти полностью скрылся в темноте, в последний миг уцепился уже за пальцы Белика, предусмотрительно закрытые перчатками. Сполз еще немного, неотрывно следя за тем, как вьются вокруг его рук магические завихрения. А очутившись в безопасности, проворно съехал по веревке до самого пола.

— Порядок.

— Хорошо, — облегченно выдохнула Белка. — Теперь отойди на шаг влево и жди. Только стойку там не опрокинь, а то барахла много и все по полочкам разложено. Собирать, если уронишь сослепу, сам потом будешь, понял?

Стрегон молча отступил от неяркого луча света, проникающего в этот беспросветный мрак. Пару раз моргнул, чтобы глаза привыкли к темноте, а потом увидел, как ловко приземлилась рядом с ним хрупкая худенькая фигурка, и неожиданно понял, что еще очень многого не знает о своем необычном напарнике.