Глава 43. Антон Попов

– А потом я нашел ее в сугробе, – весело продолжаю рассказывать про незабываемый отпуск, Ириска с Мартышкой ухахатываются, хватаясь за животы.

– Между прочим ничего смешного здесь нет. Я дико замерзла и уже попу не чувствовала! – игриво возмущается Маша. Делает вид, что надулась, а у самой щеки подрагивают от плохо сдерживаемой улыбки.

– Главное, я тебя вовремя спас, – произношу ловя на себе ее взгляд.

Едва наши глаза встречаются, так воздух в комнате становится гуще, обволакивает, запускает по венам тягучую карамель. Губы Маши манят.

Накрываю ее руку своей, подаюсь чуть вперед и не замечаю, как мы начинаем дышать одним воздухом. Нас тянет друг к другу магнитом, не оторвать.

– Кхе-кхе, – прокашливается Ириска. – Здесь ребенок, – возвращает на землю.

Маша резко дергается, стул под ней качается. Я вовремя тяну ее на себя.

– Спасибо, – смущаясь благодарит. – Если бы не ты…

– Тетя Маша, мамочка запрещает мне качаться на стуле, – подает голос Мартышка. – Тебя в детстве не учили, что когда качается, то можно упасть?

Племяшка говорит с умным видом и наивно хлопает ресницами в ожидании ответа. Она сама серьезность, я утыкаюсь своей непутевой в плечо и прыскаю со смеху. Маришка с виду совсем еще ребенок, а рассуждения уже нее давно уже не детские. Сказывается тяжелая ситуация с отцом.

– Не учили, – пихая меня в бок отзывается Маша. – Теперь буду знать.

– Я доела! – показывая пустую тарелку гордо объявляет ребенок. – Можно мультики посмотрю? – с надеждой в глазах обращается к матери.

– Да, конечно, – стреляя в нас многозначительным взглядом тут же соглашается Иринка. – Только тарелку после себя в раковину поставь.

– Хорошо, – радостно объявляет племяшка.

Довольная собой Марина спрыгивает со стула, выполняет наказ матери и вприпрыжку покидает кухню. Ирина с нежностью смотрит ей вслед, на губах играет теплая улыбка.

– Игорь не появлялся? – дождавшись когда малышка скроется за углом, обращаюсь к сестре.

Улыбка с ее губ исчезает, а в глазах появляется лед.

– Нет, – отрезает недовольно поджимая губы. – Сидоров как всегда слишком занят. Ему не до нас. Он мир спасает, – хмыкает злясь.

– Ирин, ты же сама прекрасно понимаешь чем занимается твой бывший муж, – пытаюсь донести до сестры суровую истину. Сидоров, конечно, не идеален, но злиться на его службу глупо, она изначально знала с кем связалась. – Он никогда не строил из себя святошу и не скрывал род своей деятельности.

– Я не поняла, ты на чьей стороне, брат? – фыркая недобро щурится сестра. – Защищать моего бывшего мужа нечего! Он выбрал службу, так пусть живет с ней!

Отворачивается к окну и как бы ненароком смахивает с глаз слезу.

Маша смотрит на меня вопросительно, я посылаю ей жест рукой, мол, не принимай близко к сердцу. Не хватало еще ей наших семейных драм.

– Ирина, подскажи, пожалуйста, какой у тебя чай? Он очень вкусный, – Маша резко меняет тему разговора. – Напоминает бабушкин сбор, которым она меня в детстве поила. Прям ностальгия.

– Чай? – оживляется сестра. – Да простой он. Мне подруга привезла из санатория, она в ноябре ездила на Кавказ, расхваливала местную косметику и травы. Говорит нигде ничего подобного нет, только там!

Сестра поднимается из-за стола, достает из верхнего шкафа баночку с сушеной зеленью и протягивает Маше. Та принимается с интересом изучать состав.

– Может тебе с Маришкой тоже куда-то съездить, отдохнуть? – предлагаю. Смена обстановке пойдет на пльзу сестре, да и племяшка может меньше будет болеть после курса оздоровительных процедур. – Ты можешь узнать у подруги куда именно она ездила? Может посоветует тебе хороший пансионат, развеешься.

Иринка смотрит на меня таким взглядом, словно я упал с Луны.

– Кто мне оплатит поездку? В ближайшие пару лет я не могу себе позволить подобные траты, а Сидоров не горит желанием помогать дочери, – отмахивается от предложения.

– Ты узнай, а дальше решим, – давлю на нее.

Иринка первой отводит взгляд в сторону.

– Слушай, вроде бы ничего необычного нет, все травки понятны, но как же вкусно, — тараторит Маша и подносит к носу кружку, нюхая чай.

Сестра выдавливает из себя улыбку, атмосфера разряжается, Ирина достает конфеты и ставит на стол. Ее смартфон начинает вибрировать.

– Вспомнишь солнце, вот и лучик, – бросая беглый взгляд на телефон скептически произносит сестра. Берет аппарат, поднимается из-за стола. – Пейте чай, кушайте, не торопитесь, – кивает на стол. Мажет пальцем по экрану и принимает вызов. – Неужели волки в лесу передохли и ты вспомнил про предстоящий день рождения дочери?

Ирина выходит из кухни, скрывается за поворотом и я уже ничего не слышу. В холле работает телевизор, он заглушает разговор сестры. Может оно и к лучшему, мне не нужно становиться свидетелем этой беседы.

У бывшего мужа Ирины сложная работа, он служит в СОБР и не в состоянии удовлетворять все прихоти моей сестры. Когда они познакомились все было гораздо проще, но с появлением Маришки, Ирина стала другой. Она начала требовать от Игоря невозможного и их брак распался.

– Антон, пожалуйста, прости меня. Я повела себя глупо, – поставив кружку на стол признается Маша. Ей тяжело говорить, но она пересиливает себя и смотрит мне в глаза, я встречаю ее виноватый взгляд спокойно. – Мне нужно было сразу обо всем спросить и тогда бы мы не оказались в дурацкой ситуации, а встретили б нормально Рождество, провели вместе оставшиеся дни и… – всхлипывает. – Пожалуйста, прости…

Когда в голосе Маши появляются слезы, то я не выдерживаю и притягиваю ее к себе, зарываюсь в волосы, фиксирую голову, чтобы не вырывалась. Легкими беглыми касаниями губ собираю соленую влагу, а после впиваюсь в ее рот глубоким, страстным поцелуем. С тихим стоном она впускает мой язык внутрь, сдается и отвечает, моментально меня воспламеняя.

Мы горим. Нам недостаточно простых касаний. Всего мало!

Подхватив Машу под бедра, сажаю на стол, раздвигаю ее ноги и продолжаю страстный танец наших языков. Сплетаемся, ласкаем, стонем, пьем друг друга.

Маша дрожит от наслаждения в моих руках, я теряюсь в ней такой открытой и ранимой. Сжимаю талию, притягиваю к себе, она обвивает меня ногами за бедра и тянет на себя. От страсти пылаем.

– Хочу тебя, — шепчу убирая ее волосы и покрывая поцелуями шею, ключицу, задирая футболку спускаюсь вниз.

– Прямо здесь? – ахает. Чувствую если настою, то она не сможет отказаться.

Нехотя оторвавшись от нежной кожи, поднимаю взгляд и кайфую от ее томного, с поволокой, взгляда.

– Были бы одни, прямо здесь разложил и съел, – признаюсь.

Маша улыбается, запускает в мои волосы свои длинные пальчики и тянет выше. Выпрямляюсь, накрываю ее губы своими.

Легкие касания становятся глубже, чувственнее, острое желание и жажда оказываются выше здравого смысла. Мы льнем друг к другу, забираемся под кожу.

Она прогибается в пояснице и отклоняется чуть назад, я не теряя даром времени задираю футболку и получаю долгожданный доступ к ее телу.

– Мамочка, налей водички, – детский голосок действует на меня словно ушат ледяной воды.

Моментально отстраняюсь от Маши и закрываю ее собой, она резко выпрямляется, впопыхах поправляя одежду спрыгивает со стола, рукой задевает заварочный чайник, тот летит вниз и разбивается вдребезги.

– Ой, – переводит на меня с усыпанного осколками, разлитой заваркой и ошметками листьев пола растерянный взгляд. – Я случайно, – пищит виновато.

– Стой на месте, – пресекаю ее попытку немедленно подорваться все убирать. Зная везучесть некоторых, после этого мы снова окажемся в травме и не факт, что отделаемся легким испугом. – Я разберусь.

– Но… – не желает успокоиться.

– Мамочка? – на кухню заглядывает удивленная Маришка. – А что вы здесь делаете? – спрашивает прищурив глаза. Оценивает обстановку и начинает хмуриться.

– Да вот, – Маша как ни в чем ни бывало пожимает плечами. – Решили убрать со стола и не заметили чайник.