Глава 20

Солнечный зайчик светил мне прямо в глаза, раздражая и призывая их открыть. Но из тягучей дремоты выплывалось с трудом. Неужели я забыла завесить в комнате окно? Или это Лайла решить так меня взбодрить? 

Блин, занятия! Я резко откинула одеяло и села. Голова от резкой смены положения тела закружилась, но я все же удержалась в сидячем положении и огляделась.

Вот только находилась я далеко не в своей комнате. Но осознать сей факт до конца мне не дал надрывный прокуренный голос:

— Варюха-а-а! Я так за тебя переживал!

Большой радужный заяц запрыгнул прямо мне на живот и стал активно тереться о меня своей мордочкой, выражая наивысшую степень радости. По крайней мере, я его в таком состоянии раньше никогда не видела. Ну не блохи же на него напали, честное слово!

— Мотя… 

Я погладила фамильяра по шерстке и прижала к себе. Оказывается, я успела по нему соскучиться. 

И тут на меня разом навалились воспоминания вчерашнего дня, и я прижала к себе несчастного зайца так, что он захрипел.

— Ой, прости! — виновато почесала его за ушком.

— Да чего уж там, переживу, — он умудрился опустить вниз ухо и погладить им меня по руке. — Сильно страшно было?

— А? — я снова ушла в свои воспоминания. — Да. То есть местами — очень. Я не все точно помню после того, как призвала Силу. А воспоминания о бое и вовсе кажутся какими-то ненастоящим, словно киноленту какую-то смотрела, а не сама в этом участвовала.

— Вот и хорошо, — внезапно выдохнул Мотя. — Вот и ладушки.

— Ты чего? — удивилась я такой его реакции.

— Не нужно малышкам, вроде тебя, не то что участвовать в таких боях, но даже видеть их, — и, как самая натуральная квочка, начал укрывать меня одеялком и поправлять его края.

— Я уже не малышка, — попыталась донести очевидное.

— Кому не малышка, а кому и чуть не погибший друг. Я знаешь, как переживал, когда понял, что не чувствую твоего местоположения?! Хорошо хоть твоя бабка знает какой-то древний ритуал, который помог через меня вычислить, где ты находишься, и пробиться туда даже через пространственные преломления. Правда, я после этого ослаб сильно, думал, все, кранты фамильяру, но ничего, к моменту, когда все вернулись, лапы уже начали потихоньку двигаться.

— Бедненький мой, хороший, — затискала я своего спасителя. — Дай я поглажу твои лапки, почешу пузико.

— Ага… Вот так, да! Хорошо… — расплылся в довольной улыбке Мотя. — И за ушком, за ушком почеши.

— Не слушай ты этого жулика! Никто бы его в таком ужасном состоянии не оставил. И Шеба, и мой Бран были рядом и делились с ним силой.

Бабушка, как всегда, выглядела идеально. Сшитый по последней моде изумрудный жакет и широкие брюки очень ей шли и оттеняли уложенные в замысловатую прическу рыжие волосы. Довершал ее экстравагантный образ большой ворон с блестящим черным оперением. Он невозмутимо восседал у нее на плече на специальной вставке и лишь слегка косил в мою сторону взгляд, выдавая свою заинтересованность.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— И тебе не хворать. — Бабушка огляделась и чуть скривилась. — Признаться, я думала, в академии более приличное лекарское крыло.

Я тоже огляделась. Действительно, выглядело все очень просто: кровать, тумбочка и… и все, но комната производила приятное впечатление. Светлые, но не белые, стены и занавески веселого желтенького цвета ее оживляли и делали почти уютной. 

— Дорогая, ты же прекрасно знаешь, что это был самый оптимальный вариант в сложившейся ситуации, — вошел в палату дед и подмигнул мне. 

— Хоть бы стул поставили! — вместо ответа возмутилась она. 

И шедший позади лекарь тут же распорядился его принести. Потом несколько минут потратил на беглый осмотр, сказал, что с моим здоровьем все в порядке и для полного восстановления мне нужен лишь сон и еда, и быстро удалился. 

— Напугала же ты нас вчера, Варвара, — наконец, нарушил тишину дед.

— Я и сама испугалась, — невесело улыбнулась я. — Никогда бы не подумала, что со мной может такое случиться.

— Похоже, с тобой может случиться, что угодно, — хмыкнула бабушка. — Не зря твой Егор называет тебя недоразумением.

— Ой, вот только не нужно повторять за ним всякую ерунду, — насупилась я, но тут же встрепенулась. — А где он? Где все? Они живы?

Только тут я вспомнила о том, что перед потерей сознания слышала возглас о рушившимся потолке. 

— Не переживай, все живы и здоровы.

— Все-все? — подозрительно уточнила я.

— Все, кто стоял в пентаграмме.

Я припомнила, что в ней, кроме моих друзей и близких, больше никого не было, и испытала очень противоречивые чувства от радости до полнейшего ужаса. Все ведь могло повернуться совсем иначе! Для тех же, кого мы победили, все и вовсе закончилось очень плачевно. В голове металось множество мыслей, я не могла решить, как ко всему этому относиться, а от того еще больше путалась в чувствах.

— Варя, — оборвала поток мыслей бабушка, — все произошло так, как должно было произойти. И если бы хоть один из тех, кто там остался, выжил, нам всем стало бы гораздо сложнее сберечь твою тайну. А если она выйдет за пределы нашего уже и так  не узкого круга…

— Но на этот счет можешь не переживать, — улыбнулся дед, — все двенадцать участников вчерашнего происшествия дали Нерушимую клятву о неразглашении.

Нерушимая клятва — это очень серьезно. Дают ее в таких вот редких и реально серьёзных случаях.

Тут я заметила одну странную странностью. Вот просто очень странную странность! Дед не просто стоял рядом со стулом бабушки — он положил на ее плечо руку, и она ничего ему на это не сказала. Спокойненько сидела и не обращала внимания на неодобрительно косившегося на нее ворона, который продолжал топтаться на другом ее плече. 

Я перевела ошарашенный взгляд с руки деда на него самого, и он мне чуть заметно подмигнул. Надо же! Кается, в отношениях этих двоих явно наметились значительные потепления. Как интересно! 

— Варя! — в комнату вошла мама в сопровождении ректора и, не утруждая себя поиском стула, присела ко мне на кровать и погладила по голове. — Ты как? Ничего не болит?

— Все хорошо, мам.

— Лекарь сказал, что теперь ей только отъедаться и отсыпаться, а так все хорошо, — подтвердила мои слова бабушка.

— Алекс, может, все же отпустишь Варвару на недельку домой? — умоляюще посмотрела на ректора мама.

Тот явно таял под ее взглядом, как желе, но держался.

— А я могу быть уверен, что после этого Варвара вернется в академию? — и перевел вопросительный взгляд на бабушку. — А, Мелузина Гадияровна?

Создавалось впечатление, что они так и не закончили возникший между ними спор и сейчас к нему вернулись.

Та демонстративно фыркнула:

— Я уже это говорила, но повторюсь: не понимаю, зачем ей ваша академия. Ведьма такой силы должна учиться ее использовать и контролировать, нельзя оставлять все на самотек!

— Она еще и Ходок, и стихийный маг, и тоже должна всему этому учиться. К тому же она еще и… — ректор не закончил, но все поняли, что он имел в виду, — …и учеба в академии ей жизненно необходима! — продолжил он, плавно перейдя с намека на аргумент.

— Как и в ведьминской школе! 

Эти двое разошлись не на штуку. И когда в их высказываниях появилась маленькая пауза, я спросила:

— А можно учиться одновременно там и там? — Спорщики, так и не сказав друг другу заготовленных фраз, уставились на меня. — Понятно, что я не смогу полноценно учиться сразу в двух учебных заведениях, но то же зельеварение есть в моей программе со следующего семестра, его вполне можно изучать и здесь. Может, удастся еще что-то совместить? — под их внимательными взглядами я окончательно стушевалась, осознавая, что сморозила глупость.

— Учить ведьму зельеварению может только ведьма, как и всему остальному, а здесь… — бабушка выразительно оглядела комнату, но всем было понятно, что она имела в виду Академию, — сейчас на постоянной основе находится только одна ведьма, и это ты сама.

— А я, кстати, давно зову Марго… Маргариту Константиновну к нам преподавать, — внезапно выдал ректор. — Я как раз ищу хорошего зельевара, да и на кафедру Нестандартных чар тоже требуется квалифицированный преподаватель…

— Я же говорила тебе… — начала было мама.

Но ректор снова ее прервал:

— …И если бы ты приняла мое предложение, то смогла бы преподавать Варваре и организовывать для нее другие ведьминские занятия на территории академии. Мне, уж прости, этим заниматься совсем не с руки. К тому же кто сказал, что Варвара одна такая уникальная ведьма, у которой проявился еще и стихийный дар? Уверен, такие уже давно существуют, просто это не афишируется и их способности не развиваются. Так ведь, Мелузина Гадияровна?.. 

Глава ковена сохранила невозмутимое выражение лица, но одно то, что она на выпад Миргородского промолчала, говорило о многом. 

— …Вот! Так почему бы нам не опробовать новые методики обучения? Кто знает, к чему это может привести…

— Вот именно! Никто не знает, — проворчала бабушка, не давая маме вставить и слова, но было видно, что она задумалась над его предложением. — В любом случае, Александр Викторович, это не тот вопрос, который стоит обсуждать здесь и сейчас.

— Может, тогда пройдем ко мне в кабинет?

— Экий вы оборотистый… — усмехнулась ведьма.

Мама же стояла, хлопала глазами, и тихо закипала — я с одного взгляда могла это определить. Практика-с.

— То есть это вы сейчас за меня все решать будете? За меня?!

— Марго, мы еще ничего не решаем, — пошел ректор на попятный. — Да и не смогли бы ничего решить без твоего согласия…

— То есть теперь ты так говоришь, да?! 

— Но, Марго, это же все ради Варвары…

Незапланированный скандал набирал обороты. Вот только бабушка не зря глава ковена ведьм — большого количества отнюдь не самых покладистых женщин. И произнесла она лишь одну фразу, которая тут же заставила маму замолчать: 

— Дорогая, не переживай, если ты не согласишься, поверь, я найду желающую. Думаю, ей здесь понравится, — и, вздёрнув бровь, оглядела ректора с ног до головы, давая понять, что или кто именно гипотетической другой ведьме здесь больше всего придется по вкусу.

В комнате повисла напряженная пауза. 

Спас всех дед, который резко всплеснул руками, привлекая всеобщее внимание:

— Да что это мы здесь обсуждаем такие вещи?! Ребенку нужно отдыхать, а мы тут ей мешаем своими разговорами. Пойдемте же. Хватит ее утомлять! — и начал всех аккуратно подталкивать к выходу.

Я только и успела помахать им напоследок.

Дурдом какой-то. И это я у них Недоразумение! Пришли тут пошумели и ушли. А что мне-то дальше делать-то? Здесь оставаться или собираться и идти в общежитие? И где мои вещи?

— Н-да… — глубокомысленно произнес Мотя и почесал за ухом.

Я еще некоторое время посидела в задумчивости, поглаживая Мотю по шерстке, и уже собралась вставать и идти на поиски местного персонала — не в казенной же ночнушке в общежитие идти, — как дверь снова распахнулась, и в нее ввались мои друзья.

— Варюха! — завопил Чихуак и, раскинув руки, кинулся ко мне обниматься.

Вот только за пару шагов от моей кровати застопорился. Вроде и перебирал ногами довольно быстро, а добраться до меня не мог. Интересное заклинание, нужно будет узнать о нем поподробнее. Неправильность происходящего дошла до него не сразу. Зато когда его обогнал Егор и, не обращая внимания на пыхтящего Мотю, прижал меня к себе, зарываясь носом в мои волосы, завопил:

— Гор! Это что за произвол?! Я, между прочим, тоже девушку хотел обнять и первым шагнул в комнату!

— Вот появится у тебя своя девушка, будешь ее обнимать. А к моей свои лапы не тяни — оторву, — то ли шутя, то ли на полном серьезе ответил мой парень.

Потом ссадил с меня фамильяра, который, к моему удивлению, почти не сопротивлялся, замотал меня в одеяло — хорошо хоть руки дал выпростать, — усадил к себе на колени, снова зарылся носом мне в волосы и прошептал на ухо:

— Моя Ириска.

Девочки хихикали, глядя на нас, Кэсси жалась к Шурайшасу, который крепко прижимал ее к себе, а Лайла перевела взгляд в окно, словно видела там что-то очень интересное. Ее примеру следовал и эльф, которым пришел вместе с этой шумной компашкой. Он стоял немного поодаль и кривовато улыбался, стараясь поменьше смотреть в нашу с Егором сторону. Его присутствие знатно меня удивило, но я не стала заострять на этом внимание.

— Ребят, как же я рада, что со всеми вами все в порядке! — от всей души улыбнулась, разглядывая друзей. 

— Я тоже рад! — выдал Чихуак, выставив ногу в большущем ботинке вперед.

Мы же не смогли сдержать смеха — таким самодовольством он лучился в этот момент.

— Мы тоже очень рады, что с тобой все хорошо! — отсмеявшись, сказала Кэсси. 

— Ты даже не представляешь, как на тебя было страшно смотреть с этими светящимися зелеными глазами и бесстрастным лицом. Брр… Будто это и не ты была вовсе! — поддержала ее Лайла.

— А это и была не я, — вздохнула и почувствовала, как Егор теснее прижимает меня к себе. — Это сложно объяснить… — я нахмурилась, вспоминая произошедшее.

— Ой, да нашла о чем думать! — тут же махнул рукой гоблин. — Ты лучше вспомни, как я бился с этими гадами! Похлеще всяким там горгулий, чесслово! Неужели не помнишь? Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! А вот если бы ты увидела, то сразу бы поняла, кого нужно выбирать для обнимашек-обжимашек, — и недовольно покосился на Егора.

— Чихуак, ты знаешь поговорку: язык мой — враг мой? — с намеком спросил мой парень.

— Ой, да ладно тебе! Думаешь, я один такой? Эльф наш вон тоже не отказался бы с Варькой пообниматься!.. 

Слабый электрический заряд пониже спины, который я, каюсь, не удержавшись, пустила этому пустомеле, немного его вразумил. 

— …Так я ж чисто по-братски!

— Тоже мне, брат выискался, — буркнул эльф себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы мы не смогли этого разобрать.

— А ты не завидуй! И вообще, чего ты с нами поперся, если сейчас стоишь тут и корчишь из себя не понятно что?

— Я пришел узнать, как дела у Варвары, и твоего разрешения мне для этого не нужно.

— Узнал? Вот и чеши отсюда! То, что там ты все-таки помог ребятам, еще не значит, что мы забыли, что ты участвовал в их похищении.

— Да что ты понимаешь, недомерок?! — потемнел лицом эльф.

А я вдруг подумала, что он и правда не просто решил нам помочь, а пошел против своего дяди и всего эльфийского дома в его лице. Но не это самое главное. Я как-то слышала, что в свое время дядя заменил ему погибших родителей, и, по сути, ближе у Лесса никого не было. Вспомнила, как нелегко далось ему это решение, но, увидев и поняв, что все заходит слишком далеко, он все же пошел наперекор дяде. Вспомнила, как он просил не убивать балахонистого и что в конечном итоге его дядя все же погиб. Каково парню сейчас? Да он должен был возненавидеть меня всей душой, но вместо этого пришел узнать о моем здоровье…

— Лессиндриэль, — позвала я уже развернувшегося, чтобы уйти, эльфа. — Спасибо тебе. Без тебя бы у нас ничего не вышло. И мне очень жаль, что твой дядя погиб. 

Эльф, не оборачиваясь, кивнул. Постоял так еще несколько мгновений и все же вышел из палаты.

— Ну ты и придурок! — зашипела на гоблина Лайла.

— А что я? Что я-то? Что я не так сказал?

Вампирша лишь закатила глаза.

— О! Ребята, вы все здесь?! — Профессор Пожидайкин, вопреки обыкновению, появился прямо из стены комнаты. — Рад вас видеть в добром здравии. А чего все такие смурные?

— Здравствуйте, профессор, — поздоровались мы нестройным хором. 

— Ну-ну, не нужно думать о плохом. Я пришел вам сказать, что завтрашний день у вас свободен, но не стоит торопиться выходить за пределы Академии — если и поднимется какая-то муть, пусть она немного уляжется. А вам, Варвара, Александр Владимирович попросил передать, чтобы вы пока шли в общежитие. Вопрос по вашему дальнейшему обучению еще решается. — Он подплыл поближе. — Но, признаться, я и сам хотел зайти, чтобы удостовериться, что с вами все в порядке.

— Спасибо, профессор! За все! — искренне поблагодарила я. — А можно узнать, как у вас получилось вместе со всеми попасть в тот зал? Насколько я знаю, вы привязаны к академии и не можете покидать ее пределов, — не смогла удержаться я от вопроса.

— Ну, тут все просто. Александр Викторович посчитал, что моя помощь может понадобиться. Мы же не знали, куда попадем, а призраки всегда считались отличными разведчиками. Он временно привязал меня к своему родовому перстню, и я смог отправиться за ним следом. — Пожидайкин снова благожелательно нас оглядел. — Что ж, мне пора. Рад был вас всех видеть. И не забудьте переписать у одногруппников конспекты. Если вас нет на занятиях, это не значит, что вас не спросят после, — и вышел, подпортив последней фразой наметившееся радостное настроение от внепланового выходного.

— Не переживай, я знаю замечательное заклинание копирования, — будто прочитав мои мысли, подмигнул мне Егор. 

А как только меня официально выписали из лазарета, мы все дружно отправились в женское общежитие. На удивление, Маришека Петришкова на этот раз пропустила нас всех без вопросов, только смерила недовольным подозрительным взглядом. Мотя же тяжело вздохнул, остановив на ней такой несчастный взгляд, что когда мы дошли до лестницы, за которой должны были скрыться, она смягчилась, а Мотя от этого так воодушевился, что у него, по-моему, даже шерстка засветилась ярче. 

Подниматься, к счастью, пришлось всего на седьмой этаж. Мне однажды «повезло» три дня подряд карабкаться на пятнадцатый, и с тех пор все, что ниже, казалось мне сущей мелочью.

А в комнате нас ждал сюрприз в виде огромного торта, покрытого белой глазурью, и целого мешка ирисок!

«Счастье есть!» — завопила во мне маленькая девочка, увидев любимое лакомство. 

«И это точно!» — подтвердила я, ощутив, как меня прижимает к себе Егор, а вокруг гомонят и веселятся друзья.