11. Глава

Шона вернулась ко входу в пещеру, чтобы убедиться в отсутствии погони. Напряжение отпускало, и нервы размазывало по моральной усталости не хуже, чем магический откат, — да так, что она слегка пошатнулась, но её поймали в крепкие руки.

— Я знаю, как неприятно осознавать, что ты давно не подросток. Мир и правда жесток, и появляется неистовое желание всё исправить.

— Я справлюсь с этим.

— Знаю, Шона, ты уж точно справишься.

— Почему ты так уверен, Николас?

— Ты слишком остроумна, находчива… Только всё понять не могу: ты ещё смелая или просто у тебя напрочь отбито чувство самосохранения? Я же сказал — не ходи за ними. Мы должны были вызволить вас на подходе к поместью.

— Так чего не вызволили?

— Я хотел, но меня остановил дядя. Он что-то в тебе почувствовал и решил, что вам стоит попасть в плен. Он надеялся, что если среди девушек будет огненная, мерзавец решит всех сжечь, и вы вчетвером будете спасены во время облавы на Рождество.

— Четвёртая… Та девушка умерла в нашу первую ночь.

— Планы были изменены ради её спасения. Извини. — Ник прижался, обнимая девушку сзади, и вдыхал аромат солнца, исходивший от её волос.

Почему-то факт объятий не смущал Шону и нисколько не бесил. Может, потому что ей это было нужно сейчас. Она повернулась к нему лицом — сама не знала зачем. Заметила лихорадочный блеск в глазах и коснулась пальцами лба.

— Ник, ты весь горишь. Ты заболел?

— Нет, это обычная закономерность после встречи со своим огнём. Ну, так я читал…

— Не время шутить.

— Я не шучу, Шона.

— Нам пора, вы готовы? Небольшой рывок к старику — и можно будет нормально отдохнуть, — командным голосом сказал вышедший Хариган.

— У Ника жар.

— Для него сейчас это нормально. Ну так что? Готовы?

— Да.

Вёл группу мистер Топор и Хариган, следом — Мики, Лайла, Алан, Шона, и замыкал Ник. Шли цепочкой, потому что Ник пустил небольшую метель, чтобы скрыть следы. Два часа пешего ходу через густой лес без разговоров. Каждый смог заглянуть в свои мысли.

Хариган думал о девушке, которую не успел спасти. Мики думала об усталости и поняла, что больше не верит в светлое будущее. Лайла волновалась за остальных девочек. Алан подавлял порыв погнаться за зайцем и боялся того, что он теперь магический, боялся с этим не справиться. Мистер Топор мечтал вернуться назад в горы, где его ждала Оливия, его милая леди… Шона не думала — она вспоминала, прокручивала свою жизнь в голове с самого начала, отчаянно пытаясь вспомнить что-то очень важное. Ник смотрел ей в спину, на то, как волосы с запахом солнца развеваются на ветру, а этот самый ветер доносил аромат до самых лёгких. Он не верил своему счастью встретить ту самую посреди почти разрушенного мира. Молодого человека скоро начнёт лихорадить: огонь и воздух начнут бороться за право занять резерв, но в итоге угомонятся и будут жить в мире. Шона ничего не почувствует — по крайней мере не сразу узнает, что рядом с огнём появилась ещё одна магия.

— Алан, прячься.

Рысь нахмурился, но послушал хозяйку. Густой лес резко закончился. Открылся вид на дом старика: небольшой двухэтажный дом, ангар для скота, конюшня и расчищенная дорога к ферме. Метель сопровождала их до самого порога, а после резко стихла.

На террасе с ручным фонарём ждал вовсе не старик, а взрослый мужчина — высокий, широкоплечий, мускулистый. Длинные волосы, брови и борода были белее снега. Морщинки вокруг глаз — от частой улыбки. А почему бы не улыбаться, когда молодая жена в доме накрывает горячий ужин, а двое мальчишек-близняшек бегают вокруг?

— Ну вы и нашумели. Девушек в купель Марта проводит, а вы за мной — в баню.

Войдя с улицы в тёплый, уютный и просторный дом, Шону бросило в жар. Марта — девушка стройная, длинная коса ниже поясницы, глаза круглые, карие, красавица, особенно её добрая улыбка — так и светится чистой энергией. Она ничего не расспрашивала, только помогла снять верхнюю одежду и стряхнуть снег на ковёр у входа. Малышня притихла, провожая их взглядом. Радушная хозяйка проводила до купели, показала, где шампуни, масла, полотенца и домашние сорочки и платья.

Оставив девушек наедине, те молча разделись и погрузились в широкую бочку с тёплой ароматной водой. Мики нарушила тишину и только тогда заговорила:

— Ты правда думаешь, что им стоит доверять? Шона, а если они ведут нас в очередную западню?

— Думаешь, города не существует? — словно испугалась Лайла.

— Да может, и существует, и маги там могут существовать, только… А на нашей ли они стороне? Может, там чернокнижники и они хотят нас использовать!

— Мики, я думаю, что нам, во-первых, нужно успокоиться. Они помогли, как ни крути. Что будет дальше, мы не знаем. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Да ты в него втюрилась! — хлопнула Мики по воде.

— В кого?

— В Николаса своего!

— Что ты несёшь?

— То, как вы целовались… Ты ведь его толком не знаешь.

— Ну, я и тебя толком не знаю.

— Что это значит, Шона?

— Это значит, что ты лезешь не в своё дело, накручиваешь проблем, которых нет, и вносишь в наш маленький коллектив смуту. Я не хочу с тобой ругаться, понимаю, что тебе страшно, всем страшно, но мы в руках судьбы.

— Да, нам от неё не деться. Ты права, извини, если задела.

— Ничего.

Усталость накатывала волнами, но девочки нашли в себе силы помыться, натереться увлажняющими маслами, переодеться и дойти до гостиной, где были все, кроме Ника.

— Он уже в комнате, можешь его проведать. У него началась лихорадка, — ответил Хариган на немой вопрос Шоны.

— Я ведь лекарь, я могу ему помочь, — вызвалась Мики.

— Не нужно, я ему помогла, теперь только ждать утра. С ним всё будет хорошо, — успокаивающе погладила Мики по плечу Марта и пригласила всех за стол.

Ароматы исходили аппетитные, но Шона, будучи совсем не голодной, а даже если бы и испытывала голод, пошла наведать Ника. В небольшой комнате находились только кровать да стул, ковры из шкур бизона на полу и на одной из стен. В небольшом камине потрескивали дрова, а за окном разбушевалась теперь уже настоящая метель. Ник с голым торсом, по пояс укрытый пуховым одеялом, крутил головой в бреду лихорадки.

— Стой, дура… Какая же ты у меня дура… Будешь мне должна… Поцелуй… Огонёк.

— Ну и как тебя угораздило, «Ветерок»?

Шона смочила компресс и приложила ко лбу. Парень был настолько горячим, что от влажного компресса мог идти пар. Она решила остаться с ним и проследить: всё же он ей помог. Кот внутри ворочался, но молчал аж целых несколько часов, пока Шона от усталости не решила лечь рядом поверх одеяла. Только сейчас она заметила розовый цвет кожи на шее, как от ожога, но в причудливом проступающем узоре.

— Что это?

— У него нормализуется температура, — пробурчал кот.

— Это хорошо.

— Это потому что ты рядом.

— Не говори ерунды. Спи.

— Сама спи, ты тоже устала.