Глава одиннадцатая

— Не ожидал от вас, Юлия!

Эрик Викторович покачал головой, глядя на дорогу, когда автомобиль мягко тронулся с места.

Любарский был в рубашке и в брюках, а пиджак лежал на заднем сиденье.

— Чего не ожидали?

— При всём том, что вы мне сегодня поведали, не ожидал от вас такой склонности к усложнению ситуации. Почему было сразу не сказать, что вы без машины? Я ведь спрашивал!

Я удивлённо уставилась на спутника. Он так забавно выговаривал мне, читал нотации! Я очень ярко представила себе, как он отчитывает своих дочерей. Надо же, какая интересная грань его характера открывается! Строгий, но справедливый и заботливый папочка.

— Юуулиииияяяя! — вывел меня из задумчивости Любарский. — Так ничего и не ответите?

— Не хотела напрягать никого своими делами, — нехотя призналась я. — Но раз уж вы всё равно подвозите меня, пожалуйста, подбросьте лучше до офиса. Он ближе, чем мой дом, и мы как раз поедем мимо. Я заберу свою машину на стоянке, а домой уже поеду сама.

— Хорошо, — кивнул он. — Но я уеду только тогда, когда собственными глазами увижу, как вы сели в свою машину и отправились далее самостоятельно.

— Договорились, — в очередной раз смирилась я.

Я только и делаю сегодня, что смиренно соглашаюсь, а это в принципе нехарактерно для меня. Любарский умеет убеждать.

— Я рад, что вы вновь решили встать на путь здравого смысла, Юля.

«ЮЛЯ! А дальше что?! Перейдём на «ты»? Мы ведь всего три часа назад увидели друг друга впервые в жизни!»

— Вы всегда и со всеми такой заботливый? — решаю хоть как-то отыграться я.

— Нет, не всегда и не со всеми.

Я ждала продолжения, какого-то распространения этой фразы, но собеседник так ничего больше и не сказал.

— А почему вы ездите один? — кто-то противный и вредненький внутри меня продолжал попытки подколоть Эрика Викторовича.

— Я еду не один, а с вами, Юля.

— Не делайте вид, будто не понимаете, что я имею в виду. Почему вы без охраны?

— Мне не нужна охрана. У меня нет врагов, никто не желает мне плохого.

— Да ладно! При вашем роде деятельности?

— Я не берусь за заведомо провальные и даже за сомнительные комбинации, Юля. И оформляю всё так, что я всем вокруг очень нужен живым, — деловым партнёрам, конкурентам и даже бывшим.

— Ну и хорошо, — искренне ответила я.

Я почему-то сразу поверила Эрику Викторовичу. А ещё вдруг испытала облегчение. Оказывается, я переживала за него. Ну и ну.

— Я искренне рад, что вы беспокоитесь обо мне, Юля. Но неужели на этом всё?

— А что ещё? — я напряжённо смотрела на его крепкие руки, лежащие на руле, и по моему телу вдруг пошёл жар.

Побежал, как огонь по бикфордову шнуру. Чушь какая-то! Любарский ведь староват для меня, и вообще в нём нет ничего особенного. Он не в моём вкусе. Обыкновенный мужик. Просто у меня давно секса не было, плюс сказывается волнение за Гришу и за дела его фирмы.

— Вы даже не хотите поинтересоваться моими бывшими, которых я упомянул? Жаль, что я настолько неинтересен вам как мужчина. Настолько, что к делу не подключается даже элементарное женское любопытство.

— Почему же, мне очень интересно, — призналась я, упуская шикарную возможность задеть Любарского, признав, что дескать да, он мне вообще не интересен, совсем.

— Тогда жду вашего вопроса.

Ну и змей!

— Вы не в год Змеи, случайно, родились?

— Нет, в другой год, но зато я Скорпион.

— Тогда понятно, — киваю я.

— Да, я никогда и ничего не спускаю на тормозах, и мне всё равно, что кто-то считает меня занудным и противным.

— Почему вы нужны живым даже вашим бывшим, — это как раз неудивительно, Эрик Викторович! Я тоже не желаю болезней и смерти своим бывшим. Это нормальная реакция адекватного человека.

— Вы слишком идеализируете людей, Юля! Даже адекватных.

— И много у вас... бывших?

— Ну вот, наконец-то! — улыбнулся он. — Бывшая жена, она же мать моих детей. Ну и те, кто были после. Супруге я не изменял, а поженились мы очень рано. Долгое время она оставалась для меня первой и единственной женщиной.

— А что потом случилось?

— Банальная и знакомая многим супружеским парам ситуация: пережив вместе ряд кризисов семейной жизни, мы не справились с очередным. Не пережили так называемый синдром опустевшего гнезда. Сначала старшая дочь начала жить отдельно. А шесть лет назад, когда младшей исполнилось пятнадцать, мы отправили её учиться за границу, в одну из закрытых школ. Потом колледж, а сейчас уже университет, и всё там же. Мы с Верой, моей бывшей женой, остались тогда вдвоём и поняли вскоре, что в последнее время рядом нас удерживали только привычка и дети. Вера встретила и полюбила другого мужчину, а я категорически не согласился с ролью рогоносца и второй скрипки. Нелёгкий был период для меня, но ничего, обошлось. Сейчас даже рад, что всё так получилось. Мы с Верой сохранили спокойные, адекватные отношения. Дети у меня взрослые, сам я ещё достаточно молод и на многое способен во всех сферах жизни. Я свободен и отвечаю только за себя. А два месяца назад старшая дочь родила сына, у меня появился первый внук. Дочь с мужем и с сыном живут здесь, в Москве, так что я имею возможность общаться с ними постоянно. С младшей, в основном, по видеосвязи.

— И много у вас тех... «кто был после жены»?

— Достаточно, — пожал плечами мой спутник. — Надо же было восстановить самоуважение, доказать самому себе, что я мужик, а не отработанный материал.

— Потому решили взять количеством? — усмехнулась я.

— Нет, качеством тоже, — совсем не обиделся собеседник.

— А... псевдодизайнер Виолетта?

— И Виолетта из их числа.

— Вообще, меня ваши амуры совершенно не касаются, — проворчала я, отвернувшись к окну. — И мы почти приехали.

— Да, я вижу, — легко согласился Любарский, а я так и не поняла, о чём он это сказал.

Эрик Викторович дождался, пока я сяду в свою машину и начну выезжать со стоянки, даже рукой мне помахал.

Я в очередной раз выдохнула и сказала вслух:

— Надеюсь, на этот раз мы расстались окончательно, господин Любарский! Точнее, нет, я не просто надеюсь, а уверена!

Наивная...