Глава восьмая

Трудно представить себе человека, которому бы меньше, чем Эрику Викторовичу Любарскому подходило определение «медийная персона».

Мне не удалось найти в сети ни одной его фотографии, ни одной фотографии членов его семьи. Даже вездесущий Никита не смог справиться с этой задачей.

Доступны были только общие сведения о семье Любарских; подробности частной жизни тщательно оберегались. Скорее всего, такая линия поведения была выбрана сознательно и совершенно справедливо, если учесть какого рода деятельностью занимается «Оптима».

Даже если поглощение небольших фирм происходит вполне законно, а прежние владельцы остаются на своих местах и при должностях (правда, уже в качестве наёмных работников), недоброжелатели у Любарского наверняка есть.

Зная, какая примерно обстановка на дорогах будет в час пик по пути к офису «Оптимы», я приняла решение добираться на метро.

Перед тем, как покинула рабочее место, придирчиво осмотрела себя в зеркало со всех сторон: летний вариант строгого делового костюма, стильные туфли на среднем каблуке, строгая причёска и нейтрального цвета сумочка. Безупречно.

Пассажиров в вагоне было достаточно, но к счастью, не слишком много, и я добралась до нужной станции без потерь. А вот к офису «Оптимы» приехала на такси.

Офис располагался в одном из самых популярных бизнес-центров на Западе Москвы. Посмотрев на здание снизу вверх, я даже присвистнула.

Кажется, мандраж подкрался незаметно: я почувствовала, как мои нервы напряглись подобно качественно натянутым струнам, а руки похолодели.

Что меня ждёт за этими стенами? Как меня встретят? Внутренний голос настойчиво предупреждал о том, что серьёзный человек и разговаривать со мной не станет. Но ведь меня пригласили на встречу! А в том, что Любарский — серьезный человек, я сомневалась всё меньше.

Вошла в просторный холл, предъявила паспорт. Один из сотрудников службы безопасности бизнес-центра сопроводил меня до лифта и далее — до офиса фирмы «Оптима», занимающего целый этаж.

Мой соглядатай открыл общие двери в офис электронным ключом, а в коридоре нас встретила секретарь — женщина средних лет в строгом костюме.

В приёмной работали два секретаря: та, что постарше, встретила меня, а та, что помоложе, сидела у компьютера, погружённая в работу.

Хозяином кабинета, в который меня впустили наконец, оказался худощавый темноволосый мужчина, выше среднего роста, с седыми висками, хищным выражением смуглого лица и острым взглядом светлых глаз.

Кажется, он ходил по своему просторному кабинету из угла в угол в ожидании моего визита. Стильный серый пиджак небрежно расстёгнут, верхняя пуговица белоснежной сорочки — тоже. Галстука нет и, судя по всему, не было. Руки в карманах.

— Митракова Юлия Николаевна, — отрекомендовала меня секретарь. — По записи.

Любарский (в том, что это он сам, собственной персоной, у меня не возникло ни тени сомнения) бросил быстрый взгляд на часы, а потом одобрительный — на меня.

— Ювелирно, — усмехнулся он. — Добрый вечер!

— Здравствуйте, — я чувствовала, что держусь слишком уж спокойно и прямо, но ничего не могла с собой поделать.

Расслабиться и выглядеть непринуждённо не получалось.

— Проходите, Юлия Николаевна, присаживайтесь, — хозяин кабинета кивнул в сторону стола.

Я повиновалась, и он тут же устроился напротив меня, сложив руки на столе и сцепив в замок. Некоторое время молча рассматривал меня, а потом пришла секретарь и принесла поднос с чайником, двумя чашками, сахаринцей и маленьким тонким блюдцем с ломтиками лимона.

Я вовсе не расположена была гонять чаи с Любарским — слишком волновалась. Но он разлил чай по чашкам, взял свою и указал мне глазами на мою. Пришлось взять, поскольку первоначально в мои планы не входило обижать этого человека, спорить с ним и упрямиться. Он нужен мне несравнимо сильнее, чем я ему.

Я обратила внимание на брови Эрика Викторовича — очень тёмные, изогнутые не дугой, а как-то угловато, резко. Мелкие морщинки-лучики около глаз, глубокие складки, пролегающие от крыльев носа к волевому подбородку, плотно сжатые губы.

— Юлия Николаевна, я ведь жду, — усмехнулся вдруг Любарский.

— Чего ждёте? — глупо спросила я.

Рядом с этим человеком я чувствовала себя так, будто прошедших четырнадцати лет не было и в помине. И вот она я, вся как на ладони: неуклюжая, смешная, вечно смущённая и краснеющая по поводу и без повода, с застывшим во взгляде виноватым выражением.

Я поняла, что не просто стесняюсь Эрика Викторовича... Я его боюсь!

— Как чего? Представления. Вообще-то я не любитель цирка, но в этот раз решил отступить от своих правил. Так что давайте, жгите, Юлия Николаевна!

— То есть? — это странно, но после его грубого выпада я перестала бояться.

Страх улетучился; был — и нету! У меня словно груз сняли с плеч, развязали руки.

— Неужели вы всерьёз решили, будто я стану с вами что-то обсуждать, Юлия Николаевна? Вопрос давно решён, маховик запущен, процесс не остановить. А все ваши эти настроения — сегодня я хочу так, а завтра — этак, — никому не интересны. Единственное, что мне было интересно, так это выражение вашего лица в момент, когда вы будете пытаться меня переубедить.

— Спасибо, что предупредили, — я поставила чашку на поднос и поднялась.

В голове стучала одна-единственная мысль: «Что же теперь будет?!»

Этот высокомерный тип абсолютно прав в одном: с моей стороны было глупо рассчитывать на что-то. Слишком поздно. Как там? Маховик запущен...

— Этой радости я вам не доставлю, господин Любарский, — слегка поклонилась я. — Не в моих привычках вступать в переговоры с людьми, для которых весь мир — цирк, а людские беды — развлечение.

Вроде, голос не дрожит, да и сама я держусь неплохо. Сейчас главное — повернуться и с достоинством уйти, а не выскочить из кабинета бегом.

— Прощайте, Эрик Викторович! Спасибо за то, что уделили мне ваше драгоценное время.

— Как, это всё? — в спину мне бросил Любарский.

— Ага, кина не будет, — не оборачиваясь, ответила я. — Хотя...

Я резко обернулась, стоя уже у дверей.

— Хочу вот что сказать: гоните в шею вашего дизайнера.

Я не только получила профессию архитектора, но и когда-то окончила курсы дизайна интерьеров, потому знала, о чём говорю.

— Почему?

Кажется, мне удалось по-настоящему удивить и задеть Эрика Викторовича. Во всяком случае, выглядел он растерянным и недоумевающим.

— Дорогущие люстры, которые у вас тут установлены, гораздо больше подойдут к интерьеру в силе хай-тек, а не к минимализму, в стиле которого оформлен весь остальной кабинет.

После этих слов я вышла и осторожно прикрыла за собой двери. Попрощалась с секретаршами Любарского, спустилась в лифте и подошла к посту охраны.

Однако меня не выпустили из здания. В ответ на моё возмущение здоровенный охранник пресно и равнодушно сказал:

— Эрик Викторович Любарский требует, чтобы вы вернулись в его офис. Я провожу вас.

И на моём локте сомкнулась огромная жёсткая ручища.