7 Глава

— Ушакова, ты спишь? — голос Зимина доносится по другую сторону возведенной между нами Китайской стены из подушек.

Молчу. Не двигаюсь.

До этого я имела неосторожность громко чихнуть и, кажется, разбудила Тимура. Очень невовремя, потому что мне кошмарно жарко в спортивных штанах, и я подумывала их снять. Но если Зимин увидит мою полуголую задницу в хлопковых трусах с новогодними елками, я провалюсь сквозь землю!

Умеренно дышу. Может так и уснуть получиться…

— Ушакова, хватит притворяться.

— Ай! — этот гад ущипнул меня за бок, прорвавшись через преграду из подушек. — Что ты делаешь, Зимин? Оставайся на своей половине и держи свои руки при себе!

Беру одну из подушек и запускаю в сторону своего надоедливого соседа по номеру. Зимин легко уворачивается от моего нападения и переходит в контратаку, кидая подушку обратно.

Несколько минут мы возимся в постели, посмеиваясь и перекидывая друг другу нашу разрушенную Китайскую стену.

— Все…. — пытаюсь перевести дыхание. — Зимин, хватит. Я спать.

Понятия не имею, как после такой встряски можно уснуть. У меня болят ребра от смеха и сердце колотится навылет. Волосы залезли в рот, а от толстовки ужасно чешется кожа. Хочется стряхнуть с себя удушливый спортивный костюм и дать телу отдохнуть.

— Я не могу уснуть, — взлохмаченная голова Тимура появляется над ворохом одеял и подушек, в комнате царит полумрак и я не вижу его лица, но мне вдруг очень хочется протянуть руку и пригладить его торчащие во все стороны волосы. — Ты голодная?

— Не очень.

— Не ври, Ушакова. Я слышу, как у тебя в животе урчит. И мой тоже на этот зов отзывается. Как смотришь на то, чтобы прогуляться до рестика внизу?

Надев гостиничные тапочки, мы с Зиминым спускаемся в холл и идем в сторону гостиничного ресторана. В холле и коридорах отеля пустынно. Ещё бы — все нормальные люди отдыхают после тяжелого рейса, а не бродят по ночам.

Зимин первым проходит в ресторан и уверенным шагом идет в сторону двухместного столика около окна. А я замираю на пороге.

На улице бушует непогода, и даже со своего места я слышу как завывает ветер, а крупинки снега бьются о стекло. Но в ресторане очень тепло и уютно. Верхний свет заменяют новогодние гирлянды на окнах и свечи на столиках, в углу стоит потрясающей красоты елка, вместо украшений на ней красуется огромный красный бант и подмигивающие огоньки, а под потолком висят еловые ветки с декоративными ягодами и елочными игрушками.

Атмосфера настоящего праздника витает в воздухе. Мне кажется, я даже чувствую запах мандаринов и корицы, который всегда ассоциируются у меня с Новым годом.

— Потрясающе, — произношу я, оглядываясь.

Зимин, махнув рукой, зовет присоединиться к нему, и я уже делаю шаг, как вдруг ощущаю вибрацию телефона в кармане.

Мама.

Боже, я так устала и вымоталась, что даже не нашла времени позвонить родителям! Они меня убьют.

— Вера, ты где? — без приветствия начинает мама, в ее голосе слышится самая настоящая паника. — Я не могла тебе дозвониться. Самолет пропал с радаров! Мы уже звонили в Российское консульство…

— Мам, мам, у меня все в порядке, — спешу успокоить паникершу. — Самолет из-за дебоширов посадили в Новосибирске, а здесь город засыпает снегом. Видимость нулевая, рейс задерживают на шестнадцать часов.

— Господи…. Как же так, Веруша, как же так? У тебя точно все в порядке? Где ты сейчас? Переключись на видео звонок.

— Я.… Эм, — поворачиваю камеру и ухожу немного в сторону, чтобы мама не увидела Тимура. — Недалеко от аэропорта в гостинице. Вот пришла покушать. За информацией по рейсу следим онлайн.

— Следим? — на экране появляется любопытное лицо младшей сестры Нади.

— Да, я не одна. Встретила знакомого из университета.

— Может стоит вернуться в Тюмень, Вер? — мама продолжает нервничать.

Я успокаиваю ее и заверяю, что совсем скоро буду рядом с ними греться на солнышке под пальмами и купаться в океане. До нового года остается ещё около полутора суток, и я очень надеюсь, что встречу его не в отеле в Новосибирске в компании Зимина, а рядом со своими близкими.

— Ты пока болтала, я успел сделать заказ. Взял тебе салат, стейк, суп и горячий шоколад, — Зимин указывает на большую красную кружку с маршмеллоу, которая стоит на краю стола.

Напротив Тимура стоит точно такая же.

— Спасибо. Мама звонила, переживает…

— Все будет хорошо, Ушакова. Не вешай нос. Просто вот такое приключение выпало нам на конец года, а прикинь как бы скучно было, если бы мы просто долетели до Тая без всяких происшествий, — улыбается Зимин, мягко касаясь моей руки.

Волоски на коже встают дыбом. Я смотрю на соприкосновение наших пальцев и перевожу взгляд на Зимина. Это длится какие-то миллисекунды, но сердце почему-то екает в груди и пропускает удар. И хоть Тимур быстро убирает руку, то место, где он касался моей кожи, ещё очень долго приятно покалывает.

— Да, было бы очень скучно, — тяну смущенно, тоже стараясь улыбнуться.

— Так ты к родителям летишь, а не к какому-нибудь тайскому бэдбою из твоих книжек?

— Нет, азиаты мне не очень нравятся. А тебя там кто ждет? Тайские супермодели? Будь осторожен, Зимин, они часто бывают с сюрпризом.

— Воу-воу, да ты дерзкая, Ушакова, — смеется Тимур.

Нас прерывает официант, расставляющий перед нами тарелки. Я думаю, Зимин уже не расскажет, к кому он летит, но как только официант отходит, он продолжает:

— К друзьям лечу.

— Слышала, они назвали тебя “Зима”.

— Школьное погоняло. Прилипло и не отвяжешься.

— Тебе не нравится?

— Да, нет. Нормально.

— Тогда может и мне так тебя называть? Зима? Холодное сердце? Ледяной Тим?

— А я тогда буду тебя звать “Ушастик”, у меня в детстве книжка была про Мишку Ушастика, он вечно попадал во всякие истории, и потерялся во время путешествия, тебе как раз подходит, — ткнув вилкой в мою сторону мстительно говорит Зимин.

Показываю ему язык.

Зимин запрокинув голову хохочет, а у меня внутри будто горячей патокой полили — так тепло становится и хорошо. Будто я нахожусь в том самом месте, где должна, и рядом с человеком, который неожиданно дарит чувство уюта и безопасности. И можно быть самой собой. Не нужно притворяться кем-то другим и стесняться своих увлечений, подстраиваться, сомневаться… Можно по-дурацки шутить и осознавать, что Зимин мой юмор понимает и разделяет.

Время летит незаметно. Мы проводим в ресторане больше часа, болтая без остановки. Щеки начинают болеть от того, как часто приходится улыбаться.

Разморенные едой, мы по очереди начинаем зевать и все чаще молчим. Тогда Тимур просит счет, который отказывается разделить пополам, пряча пряча чек в карман толстовки.

— Надеюсь, мы не проспим наш рейс, — говорю я, когда мы снова ложимся в постель. Из подушек между нами осталась всего одна. Но как-будто и в ней отпала надобность. Тимур, конечно, не станет в ночи на меня нападать. Хотя… Уже не в ночи. Скоро утро.

— Ни о чем не волнуйся, Ушакова, — доносится до меня сонный голос Тимура. — Я разбужу.