8 Глава

— Зимин! Зимин! — визжу я, шлепая его по плечу.

Моя паника — это не только результат того, что мне жарко и тяжело от того, что рука Тимура лежит на моем животе, а нога закинута на мое бедро. Хотя ничего подобного не было, когда мы засыпали. Моя паника разгоняется потому, что за окном — морозный зимний день и сквозь облака даже проглядывает солнце. А значит, наш самолет давно улетел без нас.

Мы, черт возьми, проспали! Я так и знала, что надо было самой все контролировать!

— Чего ты верещишь? — ворчит Тимур, морщась.

— Мы проспали.

— Нет, не проспали, — он зевает и трет глаза. — В семь пришло сообщение, что рейс отложили ещё на девять часов. Поэтому я выключил будильник, и мы спим дальше.

Скинув с себя конечности Зимина, я хватаю телефон с тумбочки.

Сообщение от авиакомпании, действительно, есть. Почему я его не слышала? Телефон у меня работает, звук я не выключала…

А, впрочем, какая разница? Мы застряли здесь ещё минимум на полдня. Это факт. А Новый год на носу….

Расстроенно вздохнув, я пишу сообщение родителям о новой задержке и поворачиваюсь к Зимину. Он лежит с закрытыми глазами и явно не собирается просыпаться. А я.… Ну, это отличный шанс, чтобы его рассмотреть. А там, будем откровенны, есть на что глянуть.

Волосы в творческом беспорядке, придающем ему мальчишеский вид, густые брови, длинные ресницы, о которым мечтает каждая девчонка, тень щетины на щеках, пухлые губы…

— Нравится, что ты видишь, м? — неожиданно открыв один глаз, гаденыш ловит меня за подглядыванием.

— Я просто задумалась, — фыркаю я, а сама краснею как помидор. — Больно надо мне тебя разглядывать.

Зимин резко подскакивает на кровати. Опрокидывает меня на спину, а сам нависает надо мной в весьма провокационной позе.

— Такая ты врушка, Ушакова, — с откровенным удовольствием дразнит меня Тимур. — Разглядывала меня.

— Ну, подумаешь. Взглянула на тебя чуть дольше, чем обычно, — пыхчу я, ощущая тяжесть и жар его тела на своем. И что это там такое твердое мне в бедро упирается?

— Обычно ты демонстративно нос воротишь и смотришь словно сквозь меня, — возражает Тимур. — Так что мне есть с чем сравнить.

Он чуть наклоняется, до критического сокращая расстояние между нами, и чиркает носом по моей щеке, отчего меня бросает.… нет, не в жар — в самое пекло.

— Что делать, ты напоминаешь мне о плохом, — шепчу я, едва дыша от нахлынувших эмоций.

— Это о чем таком плохом?

— Твой друг Михайлов — настоящий дебил. А, как говорится, скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты…

— Вадим действительно дурак, — вдруг соглашается Зимин, со странной улыбкой разглядывая меня. — Но, для справки, он уже давно не входит в круг моего общения.

— Неужели?

— Не доверяешь мне, Ушакова?

— А я должна? — отвечаю вопросом на вопрос.

Тимур ещё мгновение смотрит мне в глаза, а потом, как-то несвойственно тяжело вздохнув, скатывается с меня, давая возможность перевести дух.

— Что будем делать? — спрашивает Зимин, как ни в чем ни бывало, словно эта сцена, когда он на мне возлежал, как на своей наложнице, мне приснилась.

Натянув одеяло до подбородка, я смотрю, как парень встает и потягивается, обнажая полоску кожи на плоском животе и играя мускулами. И.… Мне не показалось… Спортивные штаны у него действительно очень сильно натянулись в районе паха.

— Ч-что делать? — лепечу я, потому что мысли в голове скачут в совсем другом направлении и не желают вставать в связный ряд.

— Ну, не знаю, можем, конечно, ещё поваляться в кровати, — иронизирует Тимур, а потом широко улыбается, будто придумал ужасно смешную шутку. — Но просто лежать скучно. Можем почитать твою книжку вслух. По ролям.

Я вспыхиваю, как лампочка на новогодней ёлке.

— Никак тебе моя книжка не дает покоя! — язвлю я, тоже поднимаясь с кровати.

— Прости, Ушастик, но ты и эта книжка возбудили мою фантазию, — смеясь, признается Тимур.

— А кроме фантазии мы ничего не возбудили? — выпаливаю я.

— Поймала меня, — смеется он, ничуть не смущаясь. — Утро, Ушакова. Это физиология.

— Запал на меня, Зимин?

— А если да? — он говорит это с улыбкой, снова надо мной подтрунивая, но его тон... От его тона у меня начинает странно посасывать в желудке.

— Ладно, давай сходим погуляем, что ли, — бормочу я, избегая его взгляда.

— У нас завтрак в отеле включен. Давай хоть по бутерброду перехватим.

— Я ещё не проголодалась с ночи.

Зимин бросает взгляд на часы.

— Ну, можем полчаса погулять, а потом позавтракать. Времени у нас достаточно.

Согласившись, я первая занимаю ванну. Быстро чищу зубы, умываюсь и взбиваю волосы, чтобы смотрелись попышнее. На укладку нет ни времени, ни средств… Впрочем, зачем мне вообще укладка? Не Зимина же соблазнять, в самом деле.…

Через пятнадцать минут мы с моим соседом выходим из номера, наряженные в пуховики и шапки. Минуя ресторан, где накрывают завтраки по системе шведский стол, мы выходим на улицу.

— Вот это да.… — тяну я, даже жмурясь от количества белого вокруг.

Снег прекратился, но сугробы ещё даже не начали чистить. Только небольшая тропинка ведет к дороге, на которой вообще нет машин. Видимо, снежный буран сковал передвижение даже суровых жителей Новосибирска.

— Не спи, Ушакова! — доносится до меня голос Тимура, а в следующий момент мне в грудь прилетает снежок.

— Так нечестно! — воплю я, смеясь и, зачерпнув снег в ладони, леплю свой снаряд, чтобы послать ответочку Зимину.

— Ну, говорят, в любви и на войне все средства хороши, — отвечает он, уворачиваясь от моего снежка, но запуская в меня свой.

— А мы на войне? — уточняю я, и тут же получаю снежок в бедро.

— Меньше слов, больше дела, Вера! — смеётся Зимин.

А я цепенею… Он впервые за все время нашего знакомства назвал меня по имени.