Глава 2.11 · Кто такой Олег?

Сознание возвращается ко мне не вспышкой, а медленным, тягучим наплывом, как поднимающаяся со дна муть. Жар, кажется, пошёл на убыль, но головная боль не позволяет переносить хоть малейший свет. Потом появляются запахи. Резкий дух медицинского спирта и чего-то металлического смешивается со стойким, въевшимся дымом костра и запахом крови. Я в своей квартире, на полу, с подложенным под голову свёрнутым старым свитером. С потолка смотрит знакомая трещина в форме дракона.

— Ну, вот и очнулся наш хрононавт, — голос Арадия, в котором странно сочетаются облегчение и усталость, меня искренне радует.

Я пытаюсь приподняться на локте, но мир влепливает мне хлёсткую пощёчину, и я падаю обратно. Рука инстинктивно тянется к груди, к тому месту, где всегда лежит заветная шёлковая полоска. Пусто.

Память ударяет обухом: яростное лицо Нагого, свист клинка, ослепительная боль в плече, отчаянные глаза Натальи. Лента! Я был в бреду, вероятно, Наталья меня раздела и сняла кафтан, в кармане которого и пряталась драгоценность. Я нажал кнопку, но не взял с собой якорь из прошлого. Что теперь делать?

Я ощупываю все карманы одежды, обшариваю пол вокруг себя, уже принимаюсь поднимать диванные подушки в надежде: «А вдруг?»

— Аркадий… — я не узнаю свой собственный дрожащий голос. — Лента… где лента?

Аркадий сидит рядом на корточках с видом полевого медика, с сочувствием качает головой. Его свитер с оленями забрызган чем-то тёмным, волосы растрёпаны.

— Её не было, Фёдор. Я тебя нашёл тут одного, в бреду и с температурой под сорок. Только тебя. И этот, — он ткнул пальцем в валяющийся рядом «набор путешественника во времени», — твой стабилизатор и всё это барахло. Ленты не было.

Отчаяние накрывает меня с головой. Я больше не смогу вернуться. Но впервые я сомневаюсь в том: надо ли? Всё зря. Все страхи, вся борьба, вся ярость и любовь — всё это просто ловушка. История идёт по плану, со мной или без.

Я не спас Татьяну, я не спас никого. Прокопий, Емеля, Степан, Елена, Татьяна, Иван. Все они должны были умереть, так и случилось. Наталья осталась там одна, но я успел позаботиться о ней. Под защитой Ермака её никто не посмеет тронуть. Выходит, надобность во мне полностью отпала.

— Дороги назад нет, — шепчу я, глядя пустым взглядом в потолок.

— Да ну тебя, — бурчит Аркадий, наливая в пластиковый стакан какое-то варево. — Сначала выживи, потом будешь о дорогах думать. Ты себя видел? Ты был на волосок от сепсиса. Колол тебе антибиотики широкого спектра из твоей же аптечки. Работает, кстати, твоя концепция. Наука, она и в XVI веке наука. Почему аптечка не переместилась вместе с тобой, обсуждать не будем. Главное, что кнопка сработала и ты смог вернуться.

Аркадий настойчиво тычет мне в грудь настойкой, которая, судя по запаху, скорее добьёт, чем поможет. Забота от него выглядит нелепо, но искренне. Этот чудак, единственный, кто знает мою страшную правду и не считает сумасшедшим, теперь мой новый якорь в реальности.

Я откидываюсь назад, закрывая глаза. Передо мной стоит образ Натальи. Не Татьяны, а её дочери. Девушки с огнём в глазах, которая смотрит на меня не как на призрака из прошлого, а как на человека. Она словно знает меня, или я надумываю. Вспоминаю её движения, и они кажутся мне привычными. Как же всё сложно.

Внезапно резкий, настойчивый звонок в дверь прорезает тишину квартиры. Аркадий настораживается, его взгляд мгновенно становится подозрительным. Боюсь, что его паранойя от связи со мной только укрепится.

— Ты кого-то ждёшь? А может, это из… ну, из твоего прошлого?

— Нет, — коротко отвечаю напуганному знакомому. У меня не осталось друзей. Коллеги по «Акварели» давно вычеркнули меня из списков своих контактов.

Звонок повторяется, ещё более настойчиво. Аркадий, движимый врождённой паранойей, подкрадывается к двери и глядит в глазок. Брови чудака стремительно ползут вверх.

«Неужто кошки-шпионы вместе со своими нанимателями?» — проносится в голове. Хотя, пожалуй, и это меня вряд ли способно удивить.

— Федя… — шепчет Аркадий. — Тут к тебе… инопланетянин. Или пилот из будущего. Одним словом, полный атрибут.

Информация отзывается волной поднимающегося страха. Медленно, превозмогая слабость, я осторожно направляюсь в сторону двери. В глазок видно фигуру мужчины. Молодого, с короткой стрижкой и невероятно прямой осанкой. Незнакомец одет в облегающий комбинезон из матового серебристо-серого материала, который не мнётся и отбрасывает странные блики под светом лампы в подъезде. Ни швов, ни пуговиц, ни молний. Одежда выглядит как вторая кожа. Ничего подобного я не видел ни в одном магазине, ни на одном модном показе. Это не просто «странная» одежда. Это одежда из другого времени или даже мира.

«Всё чуднее и чуднее», — пытается скрыть под иронией панику внутренний голос. Я смотрю на Аркадия.

Тот молча кивает, уже сжимая в руке монтировку — «на всякий пожарный».

После глубокого вдоха открываю дверь. Холодные, безразличные глаза уставляются прямо на меня. В них читается усталость, растерянность и… злость? Но за что незнакомцу злиться на меня?

— Наконец-то, — произносит гость, его голос звучит ровно, но с лёгкой хрипотцой. — Мы должны поговорить. Ты совершил серьёзную ошибку. Вернее, твоя подружка-ведьма её совершила, и теперь это наша общая проблема.

Незнакомец представляется Олегом и, отодвигая меня в сторону, заходит в гостиную. Гость переводит взгляд на Аркадия, на монтировку в его руке, тянет губы в презрительной улыбке.

— Можете убрать эту дубину. Если бы я хотел вам навредить, вы бы уже не дышали.

Аркадий боится, но монтировку не опускает. Олег игнорирует его, словно муравья под ногами, проходит дальше и внимательно разглядывает карты на стене.

— Что будем делать, Фёдор? — Аркадий держится смело, хоть и держит оружие дрожащими руками.

— Для начала послушаем. А там видно будет.