Глава 3.5 · Чужая война

Я сижу, прислонившись к холодному чёрному камню, и чувствую, как дрожь медленно отступает. Ещё одна жизнь, что должна была быть спасена, оборвалась. Перед глазами всё ещё стоит тот самый обрыв над студёным морем и тёмный силуэт, падающий вниз. Феодорит — просто очередное имя в длинном списке тех, кого мы не смогли уберечь.

Олег молча суетится между своими приборами. Вдруг воздух над одним из монолитов вибрирует, заливаясь тревожным багровым светом.

— Сектор 7-Гамма, — комментирует Олег, читая свежий отчёт. — Это у Карины, похоже, оборона оборвалась или дала трещину. Девушка держится, но это ненадолго.

Я приподнимаюсь, чтобы лучше видеть происходящее. Олег похож на дирижёра, управляющего невидимым оркестром катастроф. Он не отдаёт пустых инструкций, тщательно взвешивая все варианты. Похоже, паника у людей будущего отвалилась, как когда-то хвост.

— Лен, приём. Синхронизируй частоты с Альфа-убежищем. Да, через меня. Карина, отводи резерв на охлаждение, пускай буферные сектора горят. Сохраняй ядро, я скоро буду.

Я чувствую себя совсем по-другому, чем в прошлом. Словно там уже всё было решено, а здесь всё реально. Ох уж эта человеческая двуличность. Это война в реальном времени, война, которую ведут не два человека, а разрозненные островки цивилизации посреди мёртвого океана. Я вижу, как на лице Олега отражаются отсветы чужих битв, как он взвешивает потери и возможности. Он не одинокий воин, он клубок, связывающий все надежды будущего человечества. Через несколько минут багровый свет меняется на устойчивый синий.

— Стабилизировали, — Олег проводит рукой по лицу, и в этом жесте впервые я замечаю не автоматическую, а такую человеческую усталость. — Но мы потеряли два буферных ретранслятора. В экране Карины теперь брешь, колония восстанавливается быстро, но не мгновенно.

Внезапно он резко поворачивается ко мне.

— Пойдём. Посмотришь, как порой живётся в нашем мире.

— Куда? — провожу потными ладонями по карманам.

— К Карине. В Сектор 7-Гамма, постараемся помочь. Готовься к телепортации.

Олег мигом создаёт в центре пещеры сияющий портал. Воздух в нём струится потоками, и вместо привычной стены с мембраной я вижу совершенно иное помещение — меньшее по размеру, задымлённое. Слышу навязчивый, тревожный гул и прерывистый кашель.

— Быстро, Фёдор!

Я шагаю в бездну за ним. Переход мгновенный, но ощущение, будто меня протащили сквозь игольное ушко. И почему в фильмах о путешествиях во времени всё так легко? Мы оказываемся в тесном бункере. Воздух пахнет гарью, дышать невообразимо тяжело. Повсюду мигают аварийные огни, освещая худую женщину в потрёпанном комбинезоне, которая, откашлявшись, вводит что-то с планшета в треснувшую консоль.

— Олег, — кивает она, не отрываясь от работы. Её лицо испачкано сажей, под глазами — тёмные круги. — Спасибо. Без подпитки из Альфы щит бы рухнул.

— Карина, это Фёдор, — Олег представляет меня коротко. — Тот, который из прошлого.

Карина на секунду отрывается от консоли, окидывая меня с ног до головы пустым взглядом. В её глазах нет ни любопытства, ни надежды, лишь та же знакомая мне по Олегу усталость, смешанная с военной необходимостью поддерживать связь.

— Значит, ты помогаешь Олегу всё изменить, — говорит женщина без предисловий. — Смотрю, не особо преуспеваешь.

Её слова бьют меня, подобно хлёсткой пощёчине. Мне обидно, но замечаю, что в голосе говорившей нет злобы, только сухой факт.

— Что здесь произошло? — спрашиваю я, озираясь, чтобы сменить тему. Стены испещрены схемами, но одна из них опалена, несколько экранов разбиты. Но больше всего пугает совсем небольшая, но всё-таки брешь в защитном экране. Хорошо, что мы в бункере и экран нужен лишь для генерации кислорода, но, с другой стороны, даже такая маленькая трещина существенно снижает запасы необходимого газа.

— Рой «Искателей», — коротко отвечает Карина. — Не похоже, что обычный патруль. Я думаю, это целенаправленная атака.

Машины учатся, адаптируются. Они проверяют нашу оборону на прочность, — женщина снова заходится кашлем. — Два дня не сплю. Энергии хватает только на базовые системы. Олег, мне нужны кристаллы для ретранслятора, иначе в следующий раз не выдержу.

Олег молча кивает, изучая повреждения. Я стою, чувствуя себя лишним, бесполезным придатком. Эти люди выживают здесь и сейчас, в кошмаре, масштаб которого я и вообразить не способен. А я бегаю по прошлому, всё ещё надеясь встретить ту, что виновна во всей нынешней неравной битве.

Олег говорит с Кариной ещё пару минут на их техническом жаргоне, я не понимаю, о чём ведётся диалог. После он подходит ко мне, хватая меня за локоть.

— Всё. Возвращаемся.

— Может, хватит так небрежно меня швырять? — с раздражением выплёвываю я, ступая ногой в пещеру. Я понимаю, что это страх вырывается злостью.

Олег подходит к мембране-экрану и на несколько секунд замирает, глядя на мёртвый пейзаж. Его могучее тело, обычно такое собранное, сутулится, ведь на плечах здоровяка судьба всех его соплеменников.

— Они все ждут, что я найду решение. Что я пробьюсь в прошлое и вырву с корнем ту ядовитую плесень, что отравила наше настоящее. А мы бегаем по кругу, прыгая в дыры, которые ведьма упрямо заштопывает быстрее, чем мы успеваем их найти.

Это не злость, это зверь гораздо опаснее — горькое, выстраданное понимание собственных пределов.

— Олег, — я встаю плечом к плечу с другом. — Что ты хочешь увидеть, когда всё получится? В смысле, какое конкретно будущее? Не «победить Винону» или «исправить историю», а что лично ты хочешь увидеть за окном, когда всё это кончится?

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его взгляд, обычно острый как скальпель, расфокусирован и устремлён куда-то вглубь себя. Кажется, такой простой, логичный вопрос давно должен обзавестись ответом, но Олег молчит.

— Что угодно, — наконец выдавливает он надтреснутым, сдавленным голосом. — Лишь бы не это.

— Гость кивает в сторону мембраны. — Лишь бы было небо, настоящее, синее небо, без этой вечной жёлтой плёнки. Чтобы в нём иногда были белые, пушистые облака. Чтобы даже были тучи и орошали сухую землю дождём. И чтобы можно было выйти наружу без скафандра и просто дышать. Понюхать землю после дождя, услышать, как шуршит на ветру трава. Не эта синтетическая зелень в гидропонных лотках, — он с презрением машет рукой в сторону ниши, где растут синеватые водоросли, — а настоящая, живая, колючая.

Гость отворачивается, но я успеваю разглядеть не предводителя сопротивления, а человека, который столетиями не видит простого солнечного дня. Этого одного признания хватает, чтобы все его технологии, вся его ярость и расчёты вдруг показались мне не оружием, а криком отчаяния.

Эта простая, почти первобытная мечта поражает меня сильнее, чем все голограммы и телепортация, сильнее, чем ужас его мира. В ней нет гордыни или жадности, только мольба.

И именно в этот момент я становлюсь совершенно другим человеком. Образ Карины в её дымном бункере, её кашель, её выжженные глаза — всё это сплетается с тоской Олега по синему небу.

Я отползаю в угол, закрываю глаза и пытаюсь представить себе зелёную траву своего времени. Тот самый парк, где я гулял, покупая самый вкусный в мире шашлык. Тень от древних дубов на аллее. Но картинка не складывается. Она кажется плоской, бутафорской. Запах шашлыка перебивает вонь гари из убежища Карины. Детский смех тонет в её прерывистом кашле. Моё прошлое теперь отравлено знанием. Я ношу в себе призраков не только древних городов, но и этих людей, сражающихся в мёртвом будущем.

«Зачем мне это? — зазвучит в голове подлый вопрос. — Я могу просто вернуться и жить свою жизнь».

Но это сладкая ложь. Прежней жизни теперь не существует. Я видел Карину, видел цену, которую платят эти люди за каждую секунду своего жалкого существования. Я стал добровольцем в войне, которая меня не касается.

И теперь это осознание давит на плечи невыносимой тяжестью. Кто из них прав, не имеет значения. Они испортили жизни себе и портят их другим. Какое право имела Татьяна затаскивать меня в свои игры? Какое право имеет Олег швырять меня во времени словно тряпку? Каждый из нас эгоист. Эгоист до мозга костей. Эгоист настолько, что просто не способен услышать другого.

Именно поэтому всё и пришло к разрухе. Человечество слишком долго было сосредоточено на самом себе. Делало всё для своего удобства, продолжая не слышать мольбу природы, животных. Может, такой конец — это лишь логический исход наших действий? Винона права, и мы просто не заслужили жизни. Сами себя наказали. Или же прав Олег, и никто не заслуживает подобной участи?

Решать нужно мне: дать людям кануть в небытие или повернуть ход истории и подарить нам ещё один шанс прожить свою жизнь достойнее?