Глава 47

Быстро приблизившись к указанному мужчине в добротной чёрной сибирке и фетровой шляпе, Танюша поздоровалась. Представилась, быстро объяснила, зачем она здесь, и озвучила свою просьбу.

Капитан «Надежды» Никон Фомич придирчиво оглядел девушку и заявил:

— Всё бывает, сударыня, понимаю. Но задержать пароход никак не могу.

— Даже на полчаса? Вон телега уже почти свободна. Нам только яйца привезти, и всё. Тут недалеко.

— Нет. Моя «Надежда» отчалит ровно в четверть третьего. Ни минутой позже. У вас есть ещё три четверти часа, успевайте.

— Но поймите…

— И понимать не хочу. У нас тут порядки строгие. Меня Немиров со службы снимет, если я невовремя из порта выйду. А службу я потерять не могу. У меня деток куча, чем кормить-то буду, если службу такую хлебную потеряю.

— Я поняла, — ответила Танюша, вздохнув. — Но тогда, будьте добры, до последнего не убирайте трап. Мы постараемся успеть.

— Это можно, — согласился капитан. — Олёшке скажу, чтобы покараулил вас у трапа. Поможет, если что, яйца побыстрее перетащить.

— Ох, вот спасибо вам большое! — воскликнула Танюша и, увидев, что мужик с телеги машет ей, стремительно побежала туда.

Не увидев, вдруг налетела на того самого молодого мужика с соломинкой. Он шёл в направлении причала.

— Ох, прости, — выпалила девушка, когда с разбегу врезалась в его твёрдую грудь.

— Ну как, удачно? — спросил её мужик.

— Нет. Капитан сказал, ждать не будет, — ответила она и побежала дальше.

— Никто и не сомневался, — усмехнулся мужчина в короткую, тёмную бороду, провожая тонкую фигурку Танюши долгим взглядом.

Едва силуэт боевой девушки исчез из виду, мужчина быстро направился к «Надежде». У трапа окликнул одного из боцманов, который уже распорядился матросам убирать первые канаты, что-то громко сказал ему.

Спустя десять минут к капитану «Надежды», что стоял на верхней палубе, подошёл его помощник и заявил:

— Никон Фомич, приказано пока не отплывать.

— Кем это приказано? — мрачно выдал капитан.

— Первый боцман только прибежал, сказал, что пароход задержать, пока приказа на отплытие не будет.

— Чего? Как это задержать? Мне Немиров голову снимет, если пароход задержу хоть на четверть часа, — возмутился Никон Фомич. — А ну пойдём.

Мужчины спустились на первую палубу судна, и капитан недовольно гаркнул в сторону боцмана:

— Эй, Гришка! Ты чего, белены объелся? Чего это тут команды раздаёшь — не отплывать! Приказывать мне вздумал? — процедил капитан, приближаясь к деревянному мостику-трапу.

— Так не я это, Никон Фомич, — испуганно ответил боцман.

— А кто же это тогда тут приказы раздаёт, окромя меня? — грозно осведомился капитан.

— Я приказал! — рявкнул молодой человек в картузе, стоявший у трапа на пристани в пяти шагах от капитана.

Никон Фомич перевёл на него взгляд и прищурился, рассмотрел наконец, кто это говорил. Тут же лицо капитана удивлённо вытянулось, а потом он согласно кивнул и произнёс:

— Слушаюсь, Михаил Александрович. Я и не узнал вас совсем в этом тряпье-то.

— Так глаза разуй, Угрюмов, — нахмурился Немиров и спокойно добавил: — Приказчика пришлю к тебе, когда плыть. Пока стой и жди груз.

Федота я так и не дождалась из леса, когда приехала Танюша на новой телеге. Мы быстро загрузили яйца, даже не стали привязывать их. Было некогда. Мужик сказал, что осторожно довезёт, хоть и быстро. Когда отъехали, увидели, что Федот только идёт из леса. Я крикнула ему, чтобы нас не ждал и ехал обратно в усадьбу.

Когда мы на новой телеге «примчались» в речной порт, прошло довольно много времени.

— Всё, точно опоздали, — бубнила я, оглядываясь по сторонам. Увидела, как часы на башенке у причала показывали «печальное» время. — Уже почти три доходит. Можешь больше не гнать.

— А рубль-то я свой получу, сударыня?

— Получишь, вот, держи. Теперь уже всё пропало. И яйца, и имя моё новое, как торговки.

— Не расстраивайся так, красавица, — попытался утешить меня мужик. — Может, тебя до ярмарки довезти? Она ещё сегодня работает, хоть что-то продашь.

Я задумалась, пока мужик разворачивал телегу.

— Мамка, так она не уплыла! — воскликнула вдруг Танюша.

— Кто?

— «Надежда» наша. Вон смотри: голубой низ и белый верх парохода. Стоит у пристани!

— И правда, дочка! А почему она не уплыла? Ты же сказала, капитан ждать не хотел.

— Не хотел.

— Давай правь к тому причалу скорее! — выпалила я мужику.

На удивление, «Надежда» действительно так и стояла на причале, и мало того, дождалась именно нас.

Я даже удивлённо взглянула на Татьяну: неужели дочке всё же удалось убедить капитана, ведь, как я поняла, Немирова и его приказчика она не нашла. Но дочка помотала головой, сказав, что она тут вообще ни при чём.

Более не вдаваясь в подробности того, что всё-таки произошло, мы начали быстро перегружать яйца на корабль. Никон Фомич распорядился дать нам в помощь трёх матросов. Потому перегрузка корзин с яйцами пошла довольно быстро.

Когда погрузка была закончена, сам капитан Никон Фомич пришёл удостовериться, что весь товар спустили в трюм. Одобрил и сказал, что скоро будем отплывать.

Мы же с Танюшей, хоть и усталые, но невероятно счастливые, вышли на палубу, собираясь посмотреть, как будет отчаливать «Надежда». Стояли у перил и смотрели на оставшихся на причале людей. Неожиданно Танюша сказала:

— Опять этот молодой мужик. Похоже, на нас смотрит. Вон на причале.

— Какой?

— Ну, тот, который мне на капитана указал, ещё сказал, что я боевая, — ответила Танюша, указывая на молодого человека в неприметной одежде.

Заметив, что мы на него смотрим, мужчина чуть приподнял левую руку и как бы махнул нам, улыбнувшись.

Я же оторопела. Это был сам Немиров. Но отчего он был одет как простой работяга из порта, я не могла понять. Даже картуз на его голове был потёртый и не первой свежести. Я не понимала, почему такой модный и импозантный мужчина, как Михаил Александрович, вдруг нарядился в полурваное тряпьё.

Но зато в моей голове тут же нарисовался ответ, почему «Надежда» дожидалась именно нас.

— Это Михаил Александрович, Танюша.

— Кто, мамка?

— Купец Немиров собственной персоной. Теперь ты понимаешь, отчего мы успели на пароход.

— Ты думаешь, это он приказал нас ждать?

— Не сомневаюсь даже, ибо таких совпадений не бывает.

— Ой, мамка, а я так с ним говорила… — пробормотала Таня, приложив ладони к вмиг загоревшимся щекам. — И зачем он в эту дурную одежду облачился?

— А кто ж знает? У богатых свои причуды.

— И не говори. Теперь как мне ему в глаза смотреть? Совестно.

— А что ты такого ему сказала? Грубое что-то?

— Да нет вроде. Я даже и не припомню, что говорила-то ему, я в такой горячке бегала по порту, что… вроде ничего обидного не сказала.

— Ну и славно, дочка, — улыбнулась я, обнимая её за плечи.

Ещё раз оглядев отплывшую «Надежду», Немиров довольно усмехнулся в короткую, красиво подстриженную бороду. Развернулся и медленно направился в сторону горки. Вся эта катавасия с бойкой девкой на пристани и спор с капитаном взбодрили его основательно и вызвали волчий аппетит. Он решил отправиться в ресторацию пообедать.

Была у Михаила такая блажь: любил одеться в простое и пройтись по порту своему. Посмотреть, что творится. О многом приказчики ему не докладывали, а так он мог своими глазами посмотреть, что и как. Даже прокатиться на каком из судов в каюте для бедняков, проверить, как исполняются его повеления, приказы, по-настоящему или нет.