Глава 48

В Москву мы прибыли спустя десять дней, вечером накануне среды. Один приказчик, который плыл с нами на теплоходе и вёз в Москву товар по поручению своего барина, посоветовал попробовать торговать на «Болотце». Так назывался самый крупный овощной рынок на Болотной площади.

Во-первых, то место было очень ходовое и бойкое, много покупателей, часто так брали товар оптом. Во-вторых, подвоз товаров на рынок можно было сделать с Обводного канала, который протекал у «Болотца». Что в нашем случае было удобно: только нанять лодку и перевезти яйца с большой пристани, где пришвартовался теплоход.

А ещё цены за аренду торгового места на «Болотце» считались самыми низкими по городу.

В общем, я прибилась к этому самому приказчику и во всём спрашивала совета, как и где выгоднее торговать в Москве. Мужик продавал женские платки и шали, которые мастерили крепостные ткачихи и вязальщицы барина, у которого он служил. Он с удовольствием поучал меня, а я, довольная, мотала на ус, изучала торговую науку и запоминала все его советы.

От этого же приказчика я узнала, где в порту найти недорого лодку и как купить в местной управе рынка билет на торговлю.

На следующее утро мы ни свет ни заря поплыли с нашими яичками на лодке к «Болотцу». Заняли с товаром свой лоток на площади под номером сто пять и начали красиво раскладывать товар. Благо вчера вечером я успела сбегать в рыночную управу, заплатить за аренду и получить местечко.

Рядом с нами, на другом каменном лотке, раскладывалась торговка рыбой. Там же находился невысокий расторопный паренёк. Баба как-то косо то и дело поглядывала на нас и всё же не выдержала, спросила:

— Вы, девки, откуда?

— Из Буинска, казанские мы, — ответила приветливо Танюша.

— А, понятно, а мы из Архангельску. Давно в Москву-то ездите?

— В первый раз, — ответила я.

— Ух ты. Вы одни или мужик какой с вами?

— Одни, а что? — спросила Танюша.

— Да так, ничего. Тогда смотрите в оба, девки. Тут всякая шалопня промышляет. Не успеешь отвернуться, так своруют чего.

— Спасибо, что предупредили.

— Да не за что, — улыбнулась торговка. — Товар-то у нас разный, делить нам нечего. А почём думаете продавать яички-то?

— Так по две копейке за штуку, — ответила я.

— Это дёшево очень, ничего и не выручите, девки. Я вас научу, как надо.

— И как же? — спросила Танюша.

— Значит так. Говорите, что рубль стоит дюжина.

— Так это ж очень дорого, не продать нам будет, — замотала я головой.

— Ты дальше слушай. Потом покупатель начнёт цены сбивать, ты торгуйся, говори, что можешь скинуть немного, потом ещё. Ну, в половину и скинь, поторгуйся, потом ещё столько же скинь. Да добавь, что только ради него, родимого, продаёшь по такой цене, себе же в убыток. Так до своих двух копеек за яичко и дойдёшь. Он и купит у васи ещё доволен останется, что так цену сбил. А вы-то тоже не в накладе останетесь.

Я поблагодарила торговку за совет. Потом мы с Таншей поставили десять корзин, что привезли с собой, за прилавок, чтобы они не занимали место на проходе.

Во время падения телеги побилось около сотни яичек. После отплытия мы с дочкой всё перебрали и переложили. Осталось всего тридцать семь корзин.

Первые покупатели появились около пяти утра, к восьми рынок стал похож на пчелиный улей: толкотня, крики зазывал, какие-то бабы с котомками, злые мужики, горланящие во всё горло. Тут же, между каменными прилавками, ходили разносчики всякой готовой снеди: пирожков, булок, баранок и горячей картошки.

Сам принцип торговли, когда надо было задирать цену, а потом торговаться с покупателем, был мне неприятен. Отдавало каким-то жульничеством. Но приходилось делать именно так. Ведь те покупатели, которым я называла сразу приемлемую цену, уходили и не покупали, видимо, всё же надеясь поторговаться, чтобы торговец сбавлял цену именно ради них.

Торговля у нас шла, прямо скажем, не очень.

За утро мы продали только три корзины яиц, это около ста штук. Был уже полдень, а в три рынок закрывался, ведь торговали на «Болотце» с пяти утра. А у нас оставалось всего два дня до отплытия теплохода. И за это время мы должны были продать все яички. Ведь ждать следующего парохода пришлось бы неделю. Причём всё это время надо было где-то жить и что-то есть. Сейчас, по милости Немирова, мы с Таней жили на пароходе, в общей каюте с поварихой и бабой-уборщицей. Это для нас было бесплатно, так и еда два раза в сутки, как и всем членам команды теплохода.

Я решила попытать счастья в Охотном ряду. Торговка рыбой сказала, что на том рынке ходят покупатели с деньгой и уж точно не проторгуешь в убыток.

Оставив Таню продавать дальше, я поспешила в сторону центральной части города. Решила всё разузнать в Охотном ряду. Мне удалось найти и арендовать местечко на завтра и послезавтра. Там мне понравилось больше. Более чистый рынок. И прилавки крытые, просторные. А ещё там существовал целый ряд, где торговали только яйцами.

На следующий день рано утром мы с двадцатью корзинами поехали на Охотный ряд.

До начала торговли надо было ещё проверить качество у специального приказчика рынка, который присвоил нашим яичкам название «обыкновенные». Яйца в торговом яичном ряду все были поделены на пять сортов: «головка», «кондитерские», «обыкновенные», «присушка» или «хвостик», для удобства покупателей, и каждая категория имела свою цену.

На Охотном ряду торговля пошла бойчее, но не так, как бы мне хотелось. Оставалась ещё половина товара, а у нас в запасе был только один день до отплытия.

Ближе к полудню я решила купить нам с Танюшей поесть горячей картошки и квашеной капусты, всё же возвращаться на пароход было невозможно днём. Я отошла всего на четверть часа. Но когда вернулась, застала дочку всю в слезах.

— Мамка! Яйца украли!

— Что случилось? — испуганно выпалила я, осматривая стоящие корзины, вроде всё было на месте.

— Какой-то мужик корзину с яйцами утащил. Я только на миг отвернулась. Убежал. Я хотела за ним погнаться, но испугалась, что если уйду, то остальные яички сопрут.

Танюша залилась слезами. Я же приобняла её и велела:

— Так. Тише, не надо плакать. Стой здесь и следи за остальными яйцами. А я вон к тому городовому сбегаю.

Оставив дочку, я перешла на другую сторону рядов и приблизилась к усатому коренастому мужчине в серой форме с погонами.

— Здравствуйте, господин городовой. Что ж это делается на рынке, прямо перед носом вашим?

— Здравствуй. Чего случилось-то у тебя, баба, говори толком.

— Яйца прямо с прилавка украли, а вам и дела нет. Вас зачем тут поставили — за порядком следить. А его нет. Воры только так промышляют.

— Ты это чего, белены объелась? Как же я весь рынок охватить могу? И воров не моё дело ловить.

— А зачем же вы тогда здесь?

— Это если драка какая будет или лица политические какие подозрительные увижу. А до воров мне дела нет.

Вот как⁈ Нормально так. Воруют — и ладно.

— И что же мне делать? — спросила я недовольно.

— Как что? К исправнику ступай и заявление о краже пиши. Только если подробно не опишешь вора, то вряд ли найдут.

— Вот спасибо. Прямо утешили. Бабу поучаете, вместо того чтобы за порядком следить, — ехидно ответила я, не сдержавшись.

Нет, а что? Стоит тут такой красивый, в форме и блестящих сапогах, фигнёй страдает. А у нас яйца крадут.

— Ты это чего зубоскалишь? А я вот тебя сейчас, наглая баба, за длинный язык в участок-то заберу, — пригрозил городовой.