Глава 49

Понимая, что говорить с городовым бесполезно, я решила вернуться к Танюше, пока опять кто из воров не нарисовался. Подумала о том, что помощь Егора или ещё какого мужика для охраны наших яичек очень бы пригодилась сейчас. Но где их взять?

Все эти мелочи я запоминала на будущее.

Я вернулась обратно к Танюше, которая так и плакала потихоньку, утирая слёзы рукавом.

— Всё, не плачь, дочка, — велела я. — А то всех покупателей распугаешь.

— Хорошо, мамка.

— Что уж теперь, сразу эта поездка не задалась. Но ничего. Теперь от тебя не отойду, а в следующий раз возьмём кого-нибудь из мужиков с собой в Москву.

— Глаша? — вдруг раздался мужской приятный голос сбоку. — Ты?

Я обернулась. Передо мной стоял импозантный, богато одетый господин. Похож на дворянина.

— Здравствуйте, Николай Александрович, — тут же произнесла Татьяна.

Удивлённо посмотрев на незнакомого мужчину, я вдруг поняла, кто это. Племянник Евлампия Романовны, наследник и тот, с кем Глаша убежала в молодости из дому, намереваясь выйти замуж. Ведь он знал меня и называл по имени, и дочка его сразу узнала.

Я невольно пробежалась глазами по мужчине. Лет сорока, подтянутый, холёный, темноволосый, с небольшими усиками и чуть завитыми волосами. В дорогой шляпе и с тростью, которая скорее подчёркивала его статус, чем какую-то немощь. Потому что цвет его лица был здоровым, а на бледном лице горел лёгкий румянец. Высокий, стройный, немного суховат фигурой, но стать дворянская. Да и на лицо не красавец, но очень даже ничего, со светлыми глазами и красивыми губами.

Да, явно покрасивее будет моего Степана. Ещё и дворянин да с деньгами. Я отчего-то даже поняла в этот миг чувства Глаши. Отчего по молодости она хотела сбежать с ним. Однако Николай был не в моём вкусе. Никогда не любила худых мужчин, ну не возбуждали они меня. Крепкие, широкоплечие, коренастые, даже рост не так важен, такие были мне по вкусу. А этот слишком красивый и вычурный, медлительный наверняка.

— Здравствуй, — ответил Николай Александрович Тане, чуть поклонившись головой, и снова обратил свой взор на меня. — Глаша, какими судьбами вы здесь? С дочкой, я так полагаю?

— Да, это моя старшая, Танюша, — кивнула я, наконец придя в себя, и указала на прилавок. — Вот приехали яйцами в Москву торговать. Ваша тётушка разрешение дала.

— Яйцами? Откуда же столько яиц? Это всё из усадьбы? — удивился он.

— Многое изменилось, после того как вы уехали из усадьбы, Николай Александрович, — ответила я, улыбнувшись. Было заметно, что ему интересно, и он хочет узнать, что и как, потому я и отвечала. — Теперь я на птичнике работаю, и много у нас куриц и другой птицы. Потому и решила в торговлю пойти. Яйцами торговать.

— Понял я, — ответил он, кивнув. — Это так неожиданно всё же, встретить тебя здесь, Глаша, и ещё с этими яйцами. Как тётушка?

— Да в добром здравии была вроде, когда мы уезжали.

— Это замечательно, — протянул как-то задумчиво, не спуская с моего лица цепкого взгляда. — И давно вы здесь торгуете? Давно в Москве?

— Нет, второй день всего. Вчера на Болотной площади торговали, там мало продали, оттого сегодня здесь. Но что-то совсем не идёт у нас торговля. Мало берут яички-то.

— Печально, конечно.

— Боюсь, как бы в убыток не расторговаться. Тогда Евлампия Романовна недовольна будет, а ещё мне за аренду парохода, что нас привёз, заплатить надо, вот так.

— И много вы яиц привезли? — продолжал расспрашивать Николай.

— Сейчас пятьсот осталось. Но, видимо, всё не продадим. Послезавтра нам домой уплывать надо. Не знаю, что и делать.

Я не понимала, зачем всё это рассказываю ему. Совершенно постороннему человеку, которого видела впервые. Наверняка, ему были безразличны мои проблемы и яйца. Его лицо не выражало никаких эмоций, только глаза как-то заинтересованно блестели, и он то и дело окидывал меня взглядом.

— Глаша, могу я поговорить с тобой наедине? — вдруг предложил он. — Отойдём, быть может?

Я недоуменно посмотрела на него, потом на Таню. Дочка как-то тоже настороженно смотрела на мужчину.

— Хорошо, — согласилась я. — Но только на пару минут, Николай Александрович.

Он последовал в сторону к закрытым складам, я за ним. Прошли всего два десятка шагов, но здесь не было такой толкотни, как у прилавков с продуктами.

— По сколько ты продаёшь яйца, Глаша?

— По две с половиной копейки за штуку, хотелось бы, но приходится сбивать цену, иначе совсем не берут, — вздохнула я. — Первая моя поездка, и так всё неудачно вышло. Не думала, что так трудно это — торговать.

— Теперь мне всё понятно, — ответил он и, чуть помолчав, вдруг произнёс: — Глаша, давай я куплю все твои яйца. Дам тебе за них двадцать рублей. Пойдёт?

— Как это?

Я даже опешила.

— Ну, посчитай сама. За все яйца ты хочешь выручить тринадцать рублей. Я дам тебе с лихвой. Привезёшь тётке Евлампии деньги, да и за аренду парохода рассчитаешься. И всё. Чтобы ты не расстраивалась.

От такого предложения я даже растерялась на миг. Столько денег сразу? И с чего это такая щедрость?

Оказывается, ему было не всё равно, что я не могла продать эти яйца. Видимо, просто дворянская выдержка. Не показывать свои чувства и эмоции людям.

— Нет, я не возьму, — замотала я тут же головой.

— Почему?

— Нехорошо это. Что люди скажут? Что я деньги просто так у вас возьму.

И вообще, я видела этого господина впервые в жизни. Конечно, он знал Глашу и всё такое, но брать деньги вот так, мимоходом на рынке, от какого-то дворянина — это уже было совсем не комильфо.

— Так мы никому ничего и не скажем. Бери, Глаша. Для меня это не сумма, а у тебя мороки меньше.

— Нет.

— Ты никогда ничего не простила. Возьми хоть сейчас.

— Да не по совести это, Никакой Александрович. Вы мне никто. Возьму деньги — все решат, что я ваша полюбовница. Разве непонятно?

Я быстро придумала предлог, чтобы не брать деньги, хотя это было вполне логично. Богатый дворянин давал деньги крестьянке. За какие такие заслуги? Кто узнает, сплетни обо мне точно нелицеприятные пойдут. Я вообще-то замужем.

— Ты права, — согласился Николай, вздохнув. — Сам что-то не подумал об этом. Хотел просто помочь, ни о чём дурном и не помышлял.

— Простите, но денег не возьму.

— Понимаю. Извини, что предложил. Не хотел тебя обидеть.

— Ничего страшного, — кивнула я и обернулась к Танюше, которая уже высматривала нас среди снующих людей. — Простите, Николай Александрович, не могу с вами дольше говорить. Мне надо к дочке вернуться.

— Да, конечно, ступай. Моей тётке, как приедешь, передавай моё почтение.

— Непременно передам.

Я уже почти отошла от него, но Николай вдруг окликнул меня:

— Глаша, постой, пожалуйста! — Он снова приблизился.

Господи, он даже говорил как-то по-красивому «пожалуйста» да «извините» и вежливо. Я уже и отвыкла от такой речи, пока жила здесь.

Он снова приблизился и сказал:

— Я тут подумал, Глаша. А если я сведу тебя с нужными людьми? Теми, что у тебя яйца купят, ну и в будущем будут покупать. Ты же, как я понял, постоянно в Москву собралась ездить торговать.

— С нужными людьми?

— Да. Раз денег брать у меня не хочешь, то хоть так помогу. У меня хороший знакомый торговый дом содержит, всякой снедью торгует, несколько лавок крупных в Москве у него.

— И вы сможете договориться с ним, чтобы он наши яйца в свои лавки брал? — обрадовалась я.

— Думаю, ты сама договоришься. Я только сведу вас, представлю тебя.

От такого предложения я даже растерялась на миг. Но сразу же представила, как это выгодно. То есть я смогу привозить яйца в Москву и сразу же отдавать их в торговые лавки, а не стоять на улице и торговать. Это было просто прекрасное предложение! И главное, денег у этого барина не возьму. Но, если он поможет, сведёт меня с этим своим знакомым, почему нет?

Это будет просто классно!