Глава 50

От этой неожиданной возможности, что предложил Николай, у меня даже пробежали радостные мурашки по всему телу.

— А что, Николай Александрович, я бы, наверное, согласилась, чтобы вы свели меня с вашим знакомым, что торговые лавки содержит. Только вот он наверняка захочет по дешёвке яйца мои брать, не по две копейки, раз сразу много.

— Это ты как договоришься с ним, Глаша. Можно прямо завтра поутру отправиться к нему и поговорить.

— Прямо завтра?

— Да. Ваш же пароход через день уплывёт, надо успевать. Что скажешь? Такую помощь ты примешь от меня, Глаша?

Он так призывно улыбнулся, что у меня заалели щёки. И ведь понимала, что он помогает мне не просто так, а явно для какой-то своей выгоды. Но предложение было так заманчиво и выгодно, что я выдохнула:

— Ох, это всё так неожиданно. Ладно, я согласна. Если вы поможете мне, Николай Александрович, я поеду с вами завтра.

— Верное решение, Глаша, — кивнул он. И тут же как-то неуверенно добавил: — Только одежда на тебе не подходящая, чтобы на переговоры ехать. Знаешь что, я всё же дам тебе двести рублей. Не спорь, это на одежду. Купишь себе дворянское платье, как у барыни. Чтобы выглядеть респектабельно, а то не будет мой знатный купец воспринимать тебя как надо.

Он уже полез за деньгами.

— Но это как-то неудобно…

— Это на одежду, Глаша. Одно приличное платье. Чтобы точно сделка прошла как надо. Представь, что я просто покупаю тебе новую форму, как тётушка одевает всех слуг в своём доме.

Я окончательно засмущалась. Но двести рублей всё же взяла. Понимала, что Николай прав. Ну не будут богатые владельцы магазинов говорить с какой-то крестьянкой. Это Немиров, похоже, исключение, но теперь-то я в Москве, а тут порядки совсем другие. Надо соответствовать.

Конечно, совестно было брать деньги у Николая Александровича. Но если так посчитать, то Глафира, наверное, имела право попользоваться щедростью своего барина. И чистоту ему отдала в юности, и сына родила и не сказала, да ещё и любила его. И если правда она никогда ничего не просила, как сказал Николай, то двести рублей были небольшой компенсацией за все её страдания.

— Мой кучер отвезёт меня и вернётся сюда, — продолжал Николай Александрович, когда я уже спрятала деньги. — Потом постоит, поторгует с твоей дочкой, чтобы ей не одной быть. А ты пока в магазин сходишь и купишь себе платье на завтра. Хорошо?

Как он всё уже порешал за меня и устроил. Хотелось, конечно, поспорить и всё самой. Но я поняла, что у меня сейчас не то положение. Яиц оставалось ещё пять сотен, а пароход уплывал послезавтра.

Зачем отказываться от того, что судьба сама даёт тебе в руки?

Опять же, все эти яйца я продавала для его тётки, а потом, после её смерти, получается, и для него буду. Он как бы тоже был заинтересован в успехе моего дела.

На следующее утро, оставив, как и накануне, Таню и кучера торговать на рынке, мы с Николаем Александровичем отправились на Никольскую улицу. Именно здесь располагалась главная контора купца Филиппова, имевшего по всей Москве торговые лавки.

За моим новым платьем мы вчера вечером ходили вместе с Татьяной в одну из модных лавок на Тверской. Там и купили платье для дам среднего класса. Шёлковое, тёмно-синее, довольно строгое и невероятно красивое. Мне оно очень нравилось. На оставшиеся тридцать рублей приобрели ещё светло-бежевую блузку Танюше, к её чёрной простой юбке.

Когда утром Николай Александрович заехал за мной на своей двуколке, и мы тронулись, он заинтересованно и методично осматривал меня первые минуты. Я же не понимала, одобряет он моё новое платье или нет. Но зачем-то показала ему квитанцию из модного салона, что потратила ровно сто девяносто восемь рублей. На это он криво усмехнулся и заявил, что не требует от меня отчёта и верит мне.

— Ты как-то изменилась, Глаша, — заявил он, направляя лошадь по мостовой. — С того времени, как мы виделись два года назад, тогда мельком на Пасху у реки в деревне. Похорошела. И взгляд другой, словно жизнью горит.

Ничего себе! Это что, комплимент?

Конечно, похорошела: пить бросила и за ум взялась, ещё бы.

Я даже опешила от таких речей Николая, да и смотрел он на меня как-то заинтересованно и изучающе, как будто видел впервые.

Так-то у него жена есть и две дочери, насколько я помню, а у меня Степан. Что это он такое говорит? Или мне только показалось?

— И платье тебе это очень к лицу.

Я решила перевести эту скользкую тему, на другую и спросила:

— А этот ваш друг, Николай Александрович, к которому мы едем, вы давно его знаете?

— По университету. Его родители из купцов богатых, он сейчас их дело и продолжает.

— Поняла я.

— Я ещё что подумал, Глаша. Есть у меня на примете один господин. У него первоклассная гостиница, а при ней ресторан. Наверняка там тоже яйца нужны для кухни. Можем после и туда заехать, поговорить о продаже твоих яиц.

— Наших яиц. Это же всё добро Евлампии Романовны, тётушки вашей. А потом и ваше будет.

— Да, согласен с тобой. Тогда точно моя помощь к месту. Ну что, поедем к тому другому?

— И это тоже ваш друг?

— Нет, скорее знакомый. Он мне на той неделе кучу денег в карты проиграл. Должен не одну тыщу, так что, думаю, будет весьма сговорчив.

На удивление, и те и другие переговоры прошли удачно. И Филиппов, и граф Ртищев согласились сотрудничать со мной. Один согласился брать яйца по две копейки за штуку, а второй — даже чуть подороже. Всё хорошенько посчитав, я пришла к выводу, что это мне тоже выгодно. Сбывая товар сразу же в ресторацию большой гостиницы и в торговые лавки, я экономила на торговом билете на рынке. Он стоил почти два рубля в день. И если брать его на три-четыре дня, то сумма как раз покрывала разницу в полкопейки. И в итоге получались те же две с половиной копейки, которые я хотела выручить за яйца в Москве.

Мы даже подписали предварительные обязательства и с купцом, и с графом. На этом основании адвокаты должны были подготовить контракты к моему следующему приезду. Я обязалась поставлять не менее семисот яиц в торговые лавки и не менее трёхсот в ресторацию каждую неделю.

Да и в этот раз все наши четыреста яиц, которые мы не успели продать, купец Филиппов распорядился сразу доставить в свои лавки, заплатив мне за них десять рублей.

Обрадовавшись таким выгодным предложениям и тому, что всё вышло так удачно, я даже согласилась пойти отужинать в ресторан с Николаем Александровичем. И только потому, что он очень упрашивал и звал с нами и мою Татьяну. У дочки загорелись глаза, оттого я и согласилась, не могла отказать ей.