Глава 51

Мы заехали в ресторан «Эрмитаж», расположенный на Трубной площади. Тут было уютно, респектабельно и довольно дорого. Николай Александрович заказал для нас отдельный кабинет, чтобы не смущать нас. Ужинали мы жареными куропатками, ботвиньей с белорыбицей и персиками в голландском соусе.

Мне было, конечно, неудобно принимать такие знаки внимания от нашего нового знакомого, но Николай Александрович заявил, что ему приятно будет провести вечер в нашей компании.

Говорили немного, всё же в обществе нашего барина мы с Таней чувствовали себя скованно. Он же, наоборот, пытался разговорить нас и постоянно рассказывал про себя что-то.

В какой-то момент начал говорить о своей семье.

— Евгения Сергеевна, жена моя, сейчас за границей с нашими девочками, — произнёс он задумчиво. — Лечится на водах в Баден-Бадене. У Женечки чахотка. Последняя стадия.

— Печально, что она так больна, — ответила я из вежливости.

— Да, очень печально. Ей осталось несколько месяцев, не больше. На будущей неделе поеду к ним в Европу.

Зачем Николай всё это сказал, я не понимала, но отчего-то так красноречиво смотрел на меня в этот миг, что я подумала: об умирающей жене он заговорил неслучайно.

После ужина Николай Александрович отвёз нас на своей двуколке к пароходу, где мы с дочкой ночевали. На пристани, когда он помог спуститься нам из своего экипажа, я от чистого сердца поблагодарила его за всё, что он для нас сделал.

Было уже поздно, почти десять вечера, и очень хотелось спать. А ещё завтра на рассвете мы уплывали обратно в Буинск.

Когда Таня поднялась по сходням, я чуть замешкалась, прощаясь с Николаем. Он вдруг сжал мою кисть и, заглядывая в глаза, прошептал:

— Глашенька, я ведь всё помню. Всё-всё, что было между нами, да и не забывал никогда.

Я удивлённо посмотрела на него. Его взгляд был слишком красноречив, чтобы не понять, о чём он говорит. Я занервничала.

— Мне пора, Николай Александрович. Уже поздно, я устала.

— Прости. Ступай, конечно. До свидания, Глаша, — произнёс он как-то очень ласково в ответ.

Я быстро поспешила на пароход, но у меня заалели щеки.

И зачем он так вёл себя со мной? И вся эта помощь, и рестораны, и вот эти красноречивые взгляды и намёки?

Неужели он все ещё испытывал ко мне какие-то чувства?

Прошло уже столько лет. А что, запретная любовь может длиться вечно. И я об этом прекрасно знала. Не дали Глаше и ему быть вместе, оттого он всю жизнь и помнил о своей любви. Неужели и правда повод был у Степана ревновать меня?

Вернулись мы в Буинск спустя девять дней, уставшие, но довольные. Выгодные контракты, более близкое знакомство с Николаем Александровичем, который поддерживал и направлял меня, а также то, что мои яйца всё же стали покупать в Белокаменной — всё это вселяло в меня надежду на дальнейшую выгодную и прибыльную торговлю.

«Надежда» приплыла в среду вечером. Я немного задержалась на пароходе, прощалась с капитаном и командой, и сказала дочке, что сама спущусь с нашим небольшим саквояжем. Таню же послала искать телегу или извозчика, чтобы ехать в нашу деревню.

Танюша осторожно спустилась по сходням на каменную пристань, оглядываясь вокруг. Напряженно искала глазами телегу или недорогой наёмный экипаж. Прошла чуть вперёд, обойдя мужиков-грузчиков, которые таскали мешки на другое судно. Обернулась и тут же увидела в трёх шагах от себя мужчину в дорогом тёмном сюртуке шоколадного цвета и белых штанах. Короткие сапоги из мягкой кожи, белые перчатки и небольшой цилиндр на голове довершали его импозантный и солидный образ. Руки в карманах, на дорогом жилете поблёскивает золотая цепочка от дорогих часов.

Он как-то внимательно и цепко смотрел в сторону Тани, и девушка сразу же узнала его.

Это был тот самый молодой человек, которого она повстречала на пристани, и который, как оказалось, был тем самым купцом Немировым, что разрешил им везти яйца в Москву. И, похоже, именно он, как всю дорогу талдычила ей мамка, ради них задержал пароход.

Он отчего-то стоял на пристани, словно ожидал кого-то. Отметив, что он тоже узнал её, Таня решила поблагодарить его за помощь, всё же невежливо было проходить мимо. Девушка подошла к Немирову и чуть склонила голову.

— Здравствуйте, Михаил Александрович, — произнесла она вежливо.

— Здравствуй, не знаю твоего имени. Мать твоя не говорила.

— Татьяна меня зовут, — ответил приветливо девушка и тут же добавила: — Спасибо за то, что «Надежду» придержали и дали нам уплыть.

На это он чуть прищурился и спросил:

— Как съездили, продали яйца?

— Да, очень удачно. Всё продали. Но об этом вам надо с мамкой моей поговорить, она лучше всё расскажет, Михаил Александрович. Она там, на пароходе, сейчас спустится. Обождите её, пожалуйста. Она с вами тоже хотела что-то обсудить.

— Смотрю, вразумила тебя мать, — усмехнулся он. — Даже говорить со мной стала по-другому.

— Если бы вы сразу представились, Михаил Александрович, а не притворялись каким-то работягой на пристани, я бы не опростоволосилась.

— Зачем же? — спросил он, приподнимая вопросительно бровь. — Было интересно посмотреть, как такая боевая девка команды раздаёт.

— Смешно вам? А мне так ничуточки. Не по-хорошему вы ведёте себя. Людей в заблуждение вводите, а потом им стыдно делается.

— Ты про себя, что ли? Неужто и правда стыдно стало? За язычок свой острый?

Таня прищурилась, ей совсем не понравились слова Немирова. Она видела на его лице ехидное выражение, а в глазах мелькал какой-то странный азарт.

— И не стыдно мне вовсе, — ответила Танюша тихо.

— А зря. Здесь все ко мне с почтением да с просьбами. А ты вот, смотрю, не такая вовсе. Пресмыкаться и льстить точно не будешь.

От его слов Таня вмиг смутилась. Видела, что Немиров пытался дразнить её, но ей это было совсем не по душе. Потому что не понимала, зачем он это делает и вообще, зачем говорит с ней. Что, у него дел больше нет?

— Я не все, Михаил Александрович, — ответила она с достоинством.

— Это уж точно, девка, — ответил он и улыбнулся уголками губ. — Таких бойких и пробивных девок днём с огнём не сыщешь.

— Вижу, вам нравится задирать меня, Михаил Александрович, а мне вот некогда. Матушка велела извозчика найти. Извините, пойду я.

— Иди, конечно, Татьяна. Ещё увидимся.

Танюша хотела ответить ему что-то, но сдержалась. Быстро отошла подальше и пробурчала себе под нос:

— Надеюсь, что нет3, бирюк богатый. И чего привязался?