Глава 67

В Москву я отправилась спустя три дня. Со мной поехал Егор. Когда реально замаячила перспектива стать настоящими купцами, наш старший сын очень воспрял духом. И стал относиться к моим яичкам и делу, что я пыталась наладить, совершенно по-другому. Серьёзно и деловито.

Танюшу я оставила вместе с дедом Игнатом следить за птичником. Сейчас наше птичье хозяйство так разрослось, что барыня выделила ещё пятерых крепостных баб.

Отправились мы в Буинск с нашими яйцами рано-рано на рассвете, ещё даже не пропели первые петухи. Везли почти две тысячи штук, на трёх телегах. Слава Богу, в этот раз мы приехали заблаговременно и погрузились на пароход спокойно.

Егору я всё объясняла по дороге, да и в Москве. Мы вместе ходили на переговоры с купцом Филипповым и графом Ртищевым. И заключили договоры на поставку яиц на целый год. Только следующий наш «яичный вояж» в Москву должен был отправиться обозом по дорогам. Наступала зима, и судоходство закрывалось до весны.

Довольные заключёнными контрактами, мы с Егором вернулись домой спустя три недели. Сын был очень горд и счастлив, что теперь мог работать на себя и вести торговлю, а в будущем стать купцом, а не просто служить у кого-то наёмным работником. Ведь раньше он очень хотел устроиться на службу к купцу Ермолаеву, но тот так и не взял его к себе.

Отношение Егора ко мне поменялось коренным образом. Если летом, когда я только попала в тело Глафиры, он говорил со мной сквозь зубы, ни во что не ставил и вообще считал меня дурной матерью, то теперь во всём спрашивал моего совета, по-доброму смотрел в глаза и говорил вежливо и ласково, как и подобало любящему сыну. А на обратном пути, когда мы уже подплывали к Буинску и стояли с Егором на палубе, он приобнял меня, поцеловал в щеку и заявил:

— Мамка, ты такая замечательная. Я ведь не верил, что у тебя всё получится с этими яйцами. А теперь вижу, что ты стала другой: какой-то настоящей, хорошей и хозяйственной. О другой мамке даже грех мечтать.

— Сынок, я тоже рада, что ты у меня такой помощник.

— Ты знаешь, я всегда думал, что ты не любишь нас нисколечко. С детства чувствовал это. А сейчас вижу, как ты для нас всех стараешься и заботишься, и неправ я был. Отныне я тебе в помощь всегда буду.

Я поцеловала сына в ответ в щеку и тихо усмехнулась, промолчала. Если бы Егор знал, как он прав! И прежняя Глаша точно не любила свою семью и жила как говно в проруби. Видимо, страдала всю жизнь по своему Николаю Александровичу. А детей и мужа Степана ни грамма не любила и оттого делала их несчастными. Я же искренне привязалась и полюбила это семейство. Детки у меня в этом мире были замечательные, добрые, работящие. Да и муж хорош. Только немощен, правда, но любил меня искренне и верно. В этом я была уверена.

Я даже вредную свекровь научилась воспринимать спокойно. Просто не отвечала на её нападки, и всё. Она и отставала со своими придирками.

На следующий вечер после нашего возвращения из Москвы к нам в дом пожаловал гость. Михаил Александрович. Неожиданно и совсем поздно вечером. Часов в восемь.

Мы с Танюшей как раз накрывали на стол, чтобы садиться поужинать, когда в маленькой гостиной нашего дома возникла высокая фигура молодого купца. Вася отпёр до того дверь, ибо позвонили в дверной колокольчик. И впустил его. Я думала, что это зашёл Иван Иванович. Он обещал прийти обсудить один вопрос.

Оттого я удивлённо воззрилась на Немирова, не понимая, зачем он пожаловал. Вроде бы у нас все дела с ним временно закончились до весны. И по деньгам мы рассчитались в полной мере.

Я уже хотела спросить, что привело Михаила Александровича к нам в дом, как меня опередила Танюша. Она быстро вскочила на ноги и, подойдя к Немирову, громким шёпотом выпалила ему в лицо:

— Вы зачем пожаловали, Михаил Александрович?

Я немного оторопела от подобного «наезда» дочери. Но ещё больше привёл в ступор ответ Михаила Александровича:

— Прекрасно знаешь зачем.

— Я же вам всё сказала уже! — выпалила Татьяна. — Незачем было приезжать!

— Я не к тебе пришёл, вредина, а к родителям твоим. Поняла?

На это девушка недовольно фыркнула и умчалась в свою комнату наверх.

Я же недоуменно смотрела на Немирова и спросила:

— С чем пожаловали, Михаил Александрович? Может, поужинаете с нами? Мы как раз за стол собирались.

— Благодарствую, Глафира Сергеевна. Но я сыт. И пришёл по важному делу к вам и вашему мужу. Здравствуйте, Степан Ильич.

— И вам доброго дня, — ответил Степан. — Извините, встать не могу, ноги немощны.

— Да, понимаю, — кивнул Немиров. — Я вот зачем пришёл.

Он вдруг полез в карман и достал оттуда большую бумажную пачку. Демонстративно положил её на стол перед Степаном. Это были ассигнации, и довольно много.

— Здесь двадцать тысяч. Если этого мало, то могу дать ещё столько же, — заявил он. И, видя наши с мужем непонимающие взгляды, добавил: — Я люблю вашу дочь и хочу, чтобы она стала моей женой. И пришёл теперь за благословением к вам, Степан Ильич.

— А деньги зачем? — пролепетала я, ничего не понимая.

— За Татьяну. Чтобы вы повлияли на неё и велели ей за меня идти. Моя матушка её одобрила. Теперь ваш черёд.

— Боже. А Татьяна что ж говорит? — спросила я.

— Я же сказал: если двадцати мало, то могу и сорок, и шестьдесят дать. Скажите, сколько нужно.

И тут у меня закралось подозрение, что Танюша не хотела идти замуж за Немирова, потому он и совал так беззастенчиво нам деньги, словно она была кобылой, которую он хотел купить0 причём за любую цену. Меня аж покоробило. Пока я подбирала слова, чтобы ответить, за меня сказал Степан:

— Милостивый государь, я, конечно, мужик простой и, может, чего не понимаю. Но денег за дочь я не возьму. И уберите их немедленно. Нечего унижать нас подобными подачками!

— Я и не думал унизить, ни в коем случае, Степан Ильич, — тут же возмутился Михаил. — Простите, если действительно оскорбил вас.

— Татьяна любит вас? — спросил строго Степан.