Глава 68

После этого вопроса Михаил Александрович поджал губы, и я поняла, что произошло три недели назад, когда Танюша ездила в Буинск. Мои подозрения подтверждались той перепалкой, которую молодые люди устроили, едва Немиров показался на пороге нашей гостиной. Похоже, ещё тогда Танюша отказала Михаилу.

Немиров упорно молчал, хмуря тёмные брови, и сжал ладонь в кулак. Его ответа и не требовалось. Мы прекрасно всё поняли. Если всё было полюбовно, то не приехал бы сейчас со своими ассигнациями.

— Ясно, — произнёс глухо Степан. — И вот что я скажу вам, Михаил Александрович: дочку я продавать и неволить не буду, и деньги эти не возьму. Я Таню свою слишком люблю, чтобы отдавать замуж за постылого. Извините, но благословение на венчание я вам не дам.

Ответ мужа вызвал у Михаила Александровича яростный протест, и он процедил:

— Вы что, не хотите зажить как люди? Вольные себе купить, свободу, дом и так далее. Я же вам немалые деньги предлагаю! На них можно и трактир, и какое другое заведение открыть, жить припеваючи!

— Я всё сказал. И моё слово неизменно. Полюбит вас Таня, сама захочет за вас замуж идти, я с радостью благословлю. Ежели нет — не обессудьте.

Мне отчего-то было жаль Михаила. Я поняла, что ещё в ту пору, когда выспрашивал про Танюшу на речной пристани, он уже увлёкся ею. И его замечания о девушке тогда были не просто так. Но с мужем я была солидарна. Эта гнусная сделка — за деньги продать дочь — была возмутительной. Да, я хотела бы разбогатеть и открыть своё дело, но точно не такой ценой.

— Ладно, понял я, — прорычал Немиров рассерженно, на его скулах заходили желваки.

Видимо, сильно завела его Танюша, раз он так реагировал. Я видела, как он переживал.

Схватив ассигнации со стола, Михаил небрежно сунул их обратно в карман.

— Михаил Александрович, — попыталась я сгладить ситуацию, но совершенно не знала, что сказать.

— Теперь я понимаю, отчего она такая! Правильная и упёртая. В отца своего! Что ж, прощайте! — выпалил он сквозь зубы.

Поклонился и быстро вышел.

Когда входная дверь в парадной хлопнула, я тяжело выдохнула.

— Ох. Что же теперь будет, — с опаской пробормотала я.

— Нормально всё будет, Глаша. Если не дурак, всё поймёт как надо и успокоится. А ежели мстить начнёт, значит, хоть совесть наша чиста будет. Считаешь, что я неверно поступил?

— Верно, Степан, — печально улыбнулась я и, подойдя к мужу, поцеловала его в густую макушку.

— Рад, что согласна со мной, — ответил он, крепко прижав меня к себе, и уткнулся лицом в мою грудь. — Не переживай. Вижу, парень он хороший вроде. Вряд ли что плохое замыслит.

— Хорошо, если так. Пойду с Танюшей поговорю. Ведь она, козлинка такая, ничего мне даже и не говорила про то, что Немиров сохнет по ней.

Таню я застала в слезах. Даже опешила на миг.

— Ты чего, дочка? Из-за Михаила Александровича так расстроилась?

— Всё не по-людски у него, мамка! — выпалила она, вскидывая на меня глаза. — То втихушку меня к матери своей на смотрины повёз, потом вместо объяснений целоваться полез. А сейчас деньги за меня, словно за корову какую на рынке, предлагает!

— Ты что, всё слышала?

— Слышала. Всё у него по-дурному как-то! Нет чтоб спокойно поухаживать за мной и намекнуть, что по сердцу я ему…

Я присела на кровать к ней, приобняла Танюшу.

Вот отчего она и вправду у меня такая правильная? Другая бы на её месте даже думать не стала, тут же согласие дала. Ведь не каждый день к простой девке купцы богатые, да ещё такие молодые и видные сватаются.

— Дочка, знаешь, что я думаю? Он просто не умеет это вот всё: ухаживать, комплименты и всё такое. Есть такие мужчины. Для них цветок подарить и слово ласковое сказать хуже смерти. Они сразу за волосы и в пещеру тащат.

— В какую пещеру?

— Это я так, к слову сказала, присказка такая есть. В общем, мне кажется, что искренне любит он тебя, оттого и не знает, как ещё тебя к замужеству склонить. Оттого и деньги притащил. Это твой отец правильный такой, другой бы с радостью взял.

— Ты правда думаешь, что любит он меня?

— Не сомневаюсь. Стал бы он тебя с матерью знакомить и сейчас такие деньги предлагать… Да за ним наверняка половина девиц губернии с мамашами бегают, только бы он посмотрел в их сторону. Он же самый завидный жених в наших краях.

— Завидный наглец. Без удержу.

— Ну и что? Зато вон как ты переживаешь. Сразу видно, что и тебе он тоже нравится.

Нервно посмотрев на меня, Таня закусила губу, и я поняла, что права.

— Может, всё же отцу не надо было отказывать Немирову? А?

— Не знаю я, — промямлила несчастно девушка, всхлипнув носом. — Я уже ничего не знаю, мамка.

Танюша обхватила себя руками и отошла к окну. Мы замолчали и некоторое время сидели в тишине.

— Мамка, он там! — выпалила вдруг дочка. И добавила: — У ворот коляска его. Он не уехал!

— Неужели?

Я быстро приблизилась к окну. И правда, Немиров стоял у лошади и курил сигару. Его высокая статная фигура чуть сгорбилась, словно его что-то угнетало или мучило. Я сразу же смекнула, что он не смирился с отказом Степана, а сейчас думает, как поступить дальше. И хорошо было бы убедить дочку снова поговорить с Михаилом, вдруг у них всё же что-то сладится.

— Переживает он, Танюша. Ехать не хочет. Видимо, сильно ты ему в душу запала.

— Ты так думаешь? И как ты это заметила?

Я попыталась объяснить, а она так смешно выспрашивала и внимательно слушала, что я поняла, что Немиров ей точно небезразличен.

— Всё-таки жалко его, — вдруг выдала дочка, вздохнув и не спуская пристального взора с мужчины на улице. — Делает всё по-чудному, оттого сам же и страдает.

— Жалко? А чего тогда ты здесь? Поговори с ним спокойно. Обсудите всё без этих ваших недовольств и претензий.

В общем, не знаю как, но Танюшу я уговорила. Она накинула на плечи тонкую шаль и поспешила на улицу к Немирову. Я же осталась наблюдать из окна.

В темноте я увидела только, как Танюша подошла к Михаилу, и он сразу же затушил сигару. Смотрел на неё какое-то время. Похоже, Таня что-то говорила ему. А потом он вдруг сгрёб её в объятья и прижал к себе. Увидев их поцелуй, я даже улыбнулась.

Вот чуяла нутром, что они нравятся друг другу, только что-то поначалу у них нескладно всё вышло.

Дочка вернулась спустя полчаса с распухшими от поцелуев губами и счастливыми глазами.

— Вижу, всё хорошо? — спросила я, прищурившись.

— Да. Он завтра снова свататься придёт. Я к нему выйду, чтобы тятя согласие дал.

— Вот и прекрасно, Танюша.