Глава 72

Опешив от слов Николая Александровича, я только хлопала глазами и ничего уже не понимала.

Я знала, что в этом времени разводы были большой редкостью. И чуть ли не сам Святейший Синод рассматривал каждый случай, не считая императорского суда.

— Я уже и повод придумал, Глашенька. По которому вас быстрёхонько разведут. Половая немощь. Только доктора надо привезти, чтобы освидетельствовать это. Что муж твой ничего не может… — Он замялся, подбирая слова, и быстро выдохнул: — Ну ты поняла, о чём я.

— Что? — спросила я, опешила от слов Николая. — Но Степан он не… не…

Я даже не нашлась, что ответить в первый момент на всё это вопиющее безобразие!

Как он ловко всё придумал. Развод быстренько обтяпать да меня к рукам прибрать, а моего Степана в инвалиды половые определить. Просто обалдеть!

— Нормально с ним всё! — выпалила я раздражённо.

Я, конечно, не знала, как там у Степана по этой части теперь, но сам мерзкий повод и желание развести меня с человеком и так немощным было просто чудовищной подлостью по отношению к мужу.

— Ты хочешь сказать, что он по этой части ещё может? — поднял недоуменно брови Николай. — Сомневаюсь. Он даже на ноги не встаёт. Ясно, что у него там всё атрофировалось. По такой причине вас быстро разведут.

Я начала раздражаться сильнее. Как у него так складно всё было уже придумано. В этот миг Николай в моих глазах рухнул на самое дно. Я разочаровалась с нём, как в порядочном человеке, совершенно.

Наверное, прежняя Глаша обрадовалась бы такому повороту судьбы и перспективе снова жить со своим любимым Николаем. Но только не я. Я-то знала, что люблю именно Степана, и никакие богатые Николай Александровичи мне и даром не нужны были.

— Замолчи. Не тебе моего мужа обсуждать, понял? — грубо ответила я, переходя на ты.

— Отчего ты так говоришь, Глашенька? Мы же любим друг друга, ты что, это позабыла?

Я не успела опомниться, как он схватил меня в объятья и впился жадными губами в мои губы. Не ожидая подобного страстного выпада со стороны Николая, я первые секунды не сопротивлялась. А потом начала отталкивать его, отворачивая лицо.

— Немедля убери свои руки от моей жены, барчук! — раздался хриплый рык позади нас.

В следующий миг какая-то сила оторвала меня от Николая, и я увидела, как Степан схватил Николая Александровича за грудки, оттаскивая его в сторону. Ещё миг — и сильный удар в челюсть от моего мужа — и Николай почти отлетел к стене, сбив ногой небольшую табуреточку в парадной. Даже чуть осел от силы удара и застонал.

Я испуганно вскрикнула, не понимая, как Степан оказался на ногах и отчего сейчас так ведёт себя.

— Ты что, озверел, мужик? — процедил Николай, держась за гудящую челюсть.

Степан же снова надвигался на него.

— Да, я мужик. И если не уйдёшь отсюда немедля, то рожу тебе ещё сильнее разукрашу, клянусь!

— Степан, не надо! — выпалила в ужасе, схватив мужа за плечо, пытаясь остановить его и не дать подойти к Николаю.

— Уйди от греха! — прорычал муж и легко оттолкнул меня в сторону.

Николай Александрович уже пришёл в себя, поднялся на ноги и дерзко заявил Степану в лицо:

— Глашенька любит меня, и твои дикие выходки не помогут.

— Глашка — моя жена. Понял? И никакого развода не будет, понял?

— Это не тебе решать, — бросил зло Николай.

— Мне. Твоё дело было решать двадцать лет назад. Когда ты обрюхатил её и бросил, как трус.

— Что? Не было этого.

— А как же мальчонка-то народился у неё? Не от святого же духа.

— Что ты несёшь, кузнец? Какой такой ребёнок? — возмутился Николай.

— Сын мой Егор от тебя, барчук. И если ты хотел её и любил, то раньше надо было заступаться за неё и защищать, а не спустя двадцать лет!

Николай моргнул пару раз, видимо, понимая, о чём говорил Степан. И, похоже, он действительно не знал, что я была беременна.

— Я и не знал, что она… Меня заставили отказаться от неё! — произнёс нервно Николай.

— Так и скажи, что ты тряпка и трус, и за свои шашни нести ответственность не желаешь!

— Как ты смеешь, мужик?

— Смею. А теперь пошёл прочь отсюда. Глашку я тебе не отдам, понял?

— Не понял. И я сейчас тебя проучу, наглец!

Николай Александрович встал в боевую стойку и выставил вперёд кулаки. Мне показалось, что такую позу занимают боксёры перед ударом. Он что, занимался боксом? Но я не успела ничего понять, как Степан сделал два тяжёлых стремительных шага к Николаю и со всего размаху снова двинул ему кулаком в челюсть, а затем врезал и по рёбрам.

Николай дёрнулся от силы удара и рухнул на пол у ног моего мужа.

— Степан, прекрати немедленно! — испуганно закричала я, бросаясь на мужа и оттаскивая его от Николая.

Я боялась, что он убил Николая Александровича. Но тот вдруг заворочался и пришёл в себя. Слава Богу, он был жив, только разбиты нос и губа. Я помогла Николаю подняться с пола и взмолилась:

— Николай Александрович, уходите, пожалуйста!

— Глашенька, я…

— Вы видите, он не в себе, уходите, — начала шептать я ему, быстро подталкивая к двери и оглядываясь на разъярённого мужа.

Сунула ему в руки перчатки и цилиндр и взмолилась:

— Уходите, прошу вас!

Николай злым взглядом окинул меня, потом Степана, но всё же направился к выходу, чуть покачиваясь. Ему точно нужна была медицинская помощь, но я опасалась помогать ему. Степан мог ещё сильнее рассвирепеть. Я видела на лице мужа жуткое выражение, и он точно не собирался останавливаться, если это будет нужно. Ещё убийства тут не хватало!

— Я ещё вернусь за ней, обещаю! — бросил угрозу Николай уже у дверей.

— Попробуй, барчук. И тогда я точно тебя убью.

— Степан! — в ужасе выпалила я.

Николай Александрович в ответ только зло зыркнул на него и быстро вышел вон, громко хлопнув дверью.

Я же повернулась к мужу. Он стоял посреди парадной, широко расставив ноги в простой рубахе и штанах. Тяжело дышал и продолжал сжимать кулаки. И вид у него был больно лютый.

— Степан! Ты что творишь⁈ — прошипела я в негодовании.

— Хахаля твоего уму-разуму научил. Пусть знает, как к чужим бабам под юбку лезть!

— Он ничего не делал! Ты ведёшь себя как дикарь какой-то!

— Ну-ну. Подарки покупал, по ресторанам водил. Значит, получил по заслугам. Да и ты хороша. Метёшь подолом, как баба непотребная. А у тебя, зараза, муж есть!

— Степан, это всё не так.

— Как же не так? Если б не так было, этот хлыщ не заявился бы сейчас сюда. Думаешь, я не знаю про платье дорогое от него, которые ты приняла? Татьяна мне всё рассказала!

Его глаза полыхали таким гневом, что мне казалось, что он сейчас ударит меня.

Но в следующий момент он только тяжело выдохнул и процедил что-то нецензурное сквозь зубы. Направился прочь. На третьем шаге покачнулся, едва не упал. Было заметно, что ему очень трудно идти. Всё же столько месяцев не ходил.

Я быстро подбежала к нему, придержала.

— Не трожь меня, поганка! — процедил Степан мне в лицо, оттолкнув руки. — Сам дойду!

В этот момент на наши крики выбежала из столовой Таня.

— Тятя! — Она подбежала к отцу, обхватила его за талию и помогла вернуться обратно в столовую.

Я же осталась стоять в парадной. Нервная и раздражённая. Понимала, что это я во всём виновата. В том, что Николай Александрович получил по морде кулаком, и в том, что Степан теперь дико зол на меня. Хотя радовало одно: что муж смог впервые после трагедии подняться на ноги. Видимо, так переживал за меня, что это придало ему силы и он смог встать.