Глава 73

Следующие дни Степан со мной не разговаривал, только недовольно зыркал и поджимал губы, глядя на меня. Обиделся, и, видимо, сильно. Так и обвинял меня в том, что я кокетничала с Николаем Александровичем и дала ему повод думать, что у нас с ним может снова что-то сложиться.

Конечно, теперь я понимала, что поступила опрометчиво тогда, в Москве, когда принимала в дар от Николая платье и ходила с ним в ресторан. Если бы я знала, чем всё это мне аукнется, точно бы десять раз подумала, прежде чем отвечать согласием на его предложение поужинать. Хотя я никогда не намекала ему ни на что, держалась всегда отстранённо и вежливо. Это он уже придумал в меру своей фантазии, что я жажду снова быть с ним. Но это было не так.

Сейчас, когда мы поссорились со Степаном, я очень переживала. Всё же любила его и хотела жить именно с мужем, надёжным, любящим и понятным, а не с каким-то мутным романтиком, который ждал всю жизнь, чтобы завоевать меня, и решился только тогда, когда стал вдовцом. А мог бы и двадцать лет назад пойти наперекор тётке и взять меня в жёны, если любил.

Следующие дни я радовалась тому, что муж снова начал ходить. Сперва очень медленно, ведь мышцы на ногах Степана за время болезни атрофировались, и он передвигался с трудом. Но уже к концу третьего дня он начал передвигаться уверенной и твёрдой походкой, как и прежде. Даже нарубил дров на дворе и сам почистил коня в стойле.

У меня же всё навязчивей становилось желание первой подойти к нему, помириться, поцеловать и сказать, что люблю только его. Но я всё не решалась.

Ту ночь я не могла уснуть. Ворочалась на постели и всё думала о своей жизни. Прошло уже четыре дня, как к нам в дом приходил Николай.

Было душно, и бесконечные думы витали в моей голове.

Я снова повернулась на другой бок, лицом к стене, и прикрыла глаза. Начала считать сотню баранов. В какой-то момент мне вдруг показалось, что скрипнула дверь. Я нахмурилась, потом скрипнула половица под чьей-то тяжёлой ногой.

А в следующий момент над моим ухом раздался мужской шёпот:

— Я мириться пришёл, голубка моя.

Я резко повернулась на спину и тут же уткнулась взором в мерцающие глаза мужа. Он быстро опёрся коленом о кровать, склоняясь надо мной.

Даже в темноте я видела, как из его глаз льётся страстный любовный поток.

Я лишь тихо охнула, когда его рука властно легла на мою шею, и он склонился и уже у моих губ прошептал:

— Соскучился я по тебе, Глаша. Мочи нету терпеть больше.

Жадно стиснул мои губы своими, подминая меня под себя. Сильными руками нежно и нетерпеливо разминая моё тело и задирая рубашку.

Моё первое сопротивление длилось недолго. Я и сама не заметила, как начала выгибаться навстречу ему, отвечая на требовательные поцелуи. Ласкала пальцами его обнажённые мощные плечи и сильнее разводила бедра, плавилась под его напором.

Чувствовала, что сама хочу этого — опять ощутить его телесную близость.

Степан же шептал мне что-то ласковое и очень интимное на ухо, о моей красоте и о том, что любит меня, а его горячее дыхание и руки, ласкающие моё тело, вызвали восторг и ответное желание.

Выпустил он меня из плена своей страсти только под утро. Точно изголодался мужик.

И всё, что происходило этой ночью, было гораздо упоительнее и жарче, чем в тот раз, когда он овладел мною, едва я попала в этот мир. Степан оказался на редкость нежным и жадным любовником и знал, как не только получить удовольствие, но и заставить меня стонать от его ласк.

После он устало упал на спину и притянул меня к себе. Властно обнял меня сильной рукой, прижимая крепче. Я притихла на его груди, прикорнув на его крепком, натруженном плече.

— Больше никому тебя не отдам, поняла? Моя ты, Глаша, так и знай.

Я и так всё понимала, даже если бы он не говорил этого. Ведь ещё когда он бросился на Николая, подумала, что убьёт барчука, а меня не отдаст. Именно поэтому я так испугалась, когда они сцепились в драке.

Мы не слышали, как пропели первые петухи. Я едва не подскочила с кровати, когда раздался громкий голос Танюши, ворвавшейся в мою спальню:

— Мамка, вставай! Старая барыня померла! Ой!

Дочка увидела Степана в моей постели и тут же стушевалась, покраснела.

— Прости, тятя, я не знала, что ты тут, — выпалила, извиняясь, Танюша и тут же ретировалась из спальни, прикрыв плотнее дверь.

— Во дела, — протянул Степан, не давая мне высвободиться из его объятий и целуя в макушку. Заглянул мне в глаза. — Не жалеешь, что не выгнала меня ночью?

— Если бы жалела, то не проснулась бы с тобой сейчас.

— Это очень радостно слышать, голуба моя, — ответил он, целуя меня уже в губы и жадно пробегая шершавыми пальцами по моей талии и ниже. — Любушка моя…

Явно ни в какую не хотел отпускать меня от себя. Я же быстро поцеловала его в ответ и начала вырываться.

— Степан, ну пусти уже, — велела я.

— Ладно, беги. Вижу, не до меня тебе сейчас…