Глава 23 Все наоборот
— Ну ты и учудила. — Темный укоризненно покачал головой, методично и очень осторожно перебинтовывая мою ногу.
— Сами виноваты. Чуть не довели девушку до инфаркта! Кто же так пугает? — возмущалась я, сложив руки на груди, и принципиально не смотрела на темного.
— Простите, милая леди. А что именно вас так… Кхм, напугало?
Со мной заговорил один из тех в балахонах, кто ранее наступал на нас в лесу. Мужчина в возрасте с крючковатым носом и выпяченной нижней губой. Пожалуй, это даже был старик. Всего странных личностей рядом со мной было две.
— Ну не знаю! Наверное, что несколько десятков фигур в черном медленно и синхронно приближались ко мне, не произнося и звука. — Я укоризненно посмотрела на старика. — О! А еще вы достали заточенную косу!
— А эпидемии вы не испугались? — заинтересованно спросил братец жнец помоложе, всунув свой нос в наш разговор.
Я тяжело вздохнула, убрала пострадавшую ногу с лавки, так как Раф с ней закончил, и ответила:
— Мальчик мой, в тот день, когда я начну бояться порождений собственного разума, меня запрут в психушке, — поучительно произнесла и отвернулась к окну.
Признаться честно, мне было стыдно. Предрассудки из моего мира затуманили мою голову, и я со страху натворила дел. Когда группа балахонов приближалась к нам, я запаниковала. Рафаэль стоял к ним спиной и только и делал, что спрашивал, почему я так побледнела и что со мной? Блондин не видел всей картины, что творилась позади, а я не могла вымолвить и слова, чтобы предупредить его. Когда, наконец, взяла себя в руки, поднялась из сугроба и открыла рот, то оттуда вырвался лишь хрип, после чего я схватила темного за руку и припустила назад ко дворцу. Дело в том, что парни в черном достали из пол своих накидок косы с заточенными и блестящими на солнце лезвиями. Образ смерти, какой ее описывают в книгах и фильмах, так явственно предстал передо мной, что я не могла мыслить рационально.
Естественно, Рафаэль остановил меня и попытался успокоить, но я его не слушала. Когда один из незнакомцев подошел совсем близко и протянул ко мне костлявую руку в попытке то ли схватить, то ли задушить (впоследствии оказалось, что подбодрить), у меня совсем сорвало крышу. Я замахнулась и приложила фигуру в балахоне все тем же ридикюлем по голове. В результате бедный старик получил сотрясение, отбил копчик и упал навзничь, утянув меня за собой, а я перекувыркнулась, вырвалась из хватки и попала голенью прямо на блестящее лезвие косы. Стоны, адская боль, путешествие до поселения на руках Рафаэля, и вот мы уже находились в одном из домов покинутой и зараженной чернушкой деревни.
— Так это вы придумали чернушку?! — Восхищение в глазах парнишки было настолько искренним, что я рассмеялась.
— Да, мальчик. — Я не могла убрать с лица улыбку, смотря на этакого только оперившегося птенца, что все еще стоял на краю гнезда, не решаясь улететь.
— Я не мальчик! — возмутился парнишка, вставая в защитную позу и складывая руки на груди. — Мне уже сто двадцать три года!
Я поперхнулась воздухом, и закашлялась. Вот этому рыжему недоразумению в веснушках и с беспорядочно свисающими на лицо кудрями было сто двадцать три года! У меня не укладывалось такое в голове. При упоминании цифры «сто» перед глазами всплывал дряхлый старик без зубов и в инвалидной коляске, но никак не сопляк с комплексами.
— А сколько вам лет? — с детским вызовом в глазах и словах спросил рыжий.
Я даже растерялась. Вот что ответить, когда тебе тридцать только на следующей неделе, но уровень развития намного выше, чем у стоящего перед тобой сто двадцатилетнего мальчишки? Очевидно, что меня высмеяли бы, поэтому я благоразумно прикинула, сколько должно быть лет этому индивиду, если опираться на внешность и поведение, и рассчитала свой возраст согласно особенностям этого мира. Если мальчишке дать лет пятнадцать-семнадцать, то мне смело можно было говорить о третьей сотне.
— Двести пятьдесят, — с превосходством заявила я и посмотрела прямо в расстроенное лицо рыжего.
— Ты же сказал, что она несовершеннолетняя! — Топнул ногой мелкий, повернувшись к Рафаэлю.
— По нашим меркам, да. Но если брать в расчет разное течение времени и продолжительность жизни, а также период взросления, то Чарли давно состоявшаяся личность, хоть слегка и ненормальная. — Блондин улыбнулся мне, красуясь. Его взгляд так и говорил мне, что я его должница.
— И сколько вам лет в действительности? — настаивал на своем маленький паршивец.
— Почти тридцать, мальчик, — издеваясь, произнесла я. Не смогла я отказать себе в удовольствии поддеть этим прозвищем сто двадцатилетнего подростка.
— Да ты еще ребенок! Ишь, как хамит! Совсем зеленая. — Разошелся не на шутку рыжий.
Я закатила глаза, не утруждая себя ответом. Спорить с подростком было ниже моего достоинства, особенно с таким склочным. Хоть кто-то из нас должен был быть выше этого. Пока мальчишка распинался о том, что я должна его уважать, мое внимание полностью сконцентрировалось на старике.
— Полагаю, будет неучтиво спрашивать о вашем возрасте, но, думаю, это поможет мне лучше понять ситуацию целиком.
Старик улыбнулся и присел рядом со мной на лавочку. Его рука была испещрена морщинами, а кожа шелушилась и была страшно бледна. Я даже боялась, что хрупкая кость сломается, когда дедушка оперся на ладонь, помогая себе сесть.
— Мне давно за восемьсот, милая леди, — проскрежетал старческий голос. — Я невероятно рад встретить вас. Истинных темных не было в нашем мире уже более трехсот лет. Вы просто подарок, дорогая.
Он осторожно взял меня за руку и сжал ее в своих. Нос крючком смотрелся забавно на старческом лице и вызывал теплую улыбку. Пожилой мужчина не был противным, наоборот, от него исходила какая-то мягкая и приятная энергия, что полностью успокоила меня.
— Мое имя Николас, милая леди. Я один из старейшин темной империи.
Не сказать, что я сильно этому удивилась, но была впечатлена. Все же тридцать один темный вне своих земель, это неординарное событие. Конечно, когда существа в балахонах начали вокруг меня суетиться и всячески помогать Рафу зашить мою рану, я догадалась, кем они являлись.
— Именно я когда-то приходил в Лангард за вашей предшественницей. Тянет же вас, истинных, к демонам. Чем они так привлекательны? — Старичок хитро сощурился и кинул взгляд своих мудрых глаз на Рафа.
— Хм… — Я посмотрела на блондина с задумчивостью, после чего высказалась. — Нет ничего в них особенного. Обычный среднестатистический мужчина. Может, у истинных плохой вкус?
— Во всяком случае, у вас он лучше, чем был у Марии. — С грустью вздохнул старичок. — Мы пришли за ней слишком поздно, девушка была уже беременна и носила оковы души. Телиос не собирался пасть жертвой ее чар.
Мне стало не по себе от этих слов, но Рафаэль отреагировал гораздо эмоциональнее. Он подскочил с лавки и зло уставился на Николаса, крепко сжимая кулаки.
— Оковы?! Ты никогда не говорил мне, что на матери были оковы! Ты говорил, что она сама не захотела уходить.
Темного трясло от гнева и сдерживаемой лавины чувств. Похоже, он все еще любил отца, и ему было очень больно осознавать, что тот предал и пленил его мать. Врагу не пожелаешь такого.
— А что я должен был сказать тебе, дитя? Ты боготворил Телиоса и безмерно любил женщину, которую даже никогда не видел. Ты ушел от уз крови, так к чему было бередить старые раны, мальчик?
— Ты все равно должен был рассказать! — Блондин пнул какую-то бочку у выхода, и та перевернулась.
К счастью, в ней ничего не было, кроме дубового веника. Кажется, мы отсиживались в чьем-то предбаннике. Стало понятно, почему было так тепло. Кто-то затопил печь.
— Николас, — я позвала старика, переводя разговор на другую тему. — Почему демоны так панически боялись чернушки? Откуда они вообще о ней знали?
Меня давно мучил этот вопрос. Неужели тогда, у портала, орки поверили мне настолько, что слухи дошли даже до Лангарда? Но это все равно не объясняло, почему паника была столь сильной. Должно было быть что-то еще.
— Хороший вопрос, милая леди. Мы ощутили ваше прибытие в наш мир полгода назад. Свидетельством явления истинной был вылупившийся из окаменевшего яйца рампли. Именно этот малыш вел нас к вам. Нас очень удивил рассказ местных о неизвестной болезни «чернушка» и девушке, что рассказывала о ней.
— Старейшине понравилась эта история. — Снова влез в разговор рыжий. — Он решил, что можно воплотить выдумку, и это когда-нибудь сыграет нам на руку. Как же было весело заставлять местных в разных королевствах измазываться углем и кусать своих соседей. Эти примитивные даже не осознавали, что ими кто-то управляет.
Парнишка рассказывал это все с огромным воодушевлением и чуть ли не подпрыгивал на месте.
— Успокойся, Майкл, — мягко пожурил горячего юношу старик. — Мы действительно решили, что чернушка поможет нам тайно передвигаться по чужим территориям. И это сработало.
— Да уж. Я в какой-то момент было решила, что выдуманная мной болезнь вдруг материализовалась. Ужасное чувство.
— Почему? — наивно спросил Майкл, хлопая длинными светлыми ресницами.
— Никому не хочется быть создателем чумы, которая выкосит половину мира, — жестоко ответила и погладила рампли по перышкам на шее. Этот негодник успел запрыгнуть ко мне на колени, а я и не заметила.
— Я очень рад, что мы нашли вас, Шарлотта. И вдвойне рад, что вам не успели надеть оковы души. Теперь мы можем забрать вас в империю, пока демоны не кинулись в погоню. — И старик поднялся с лавки, намереваясь выйти из бани.
Наверняка темные поселились в брошенных селянами домах, и Николас собирался в один из них. Он пожелал мне спокойной ночи и покинул нас, уводя за собой любопытного Майкла. Когда я перевела взгляд с двери на темного, тот в странном напряжении смотрел на мои руки. Я не сразу поняла, в чем причина такого внимания к моим ладоням, однако вопрос все объяснил.
— Где браслеты?
Я спокойно подняла с пола подранный и давно бесформенный ридикюль и высыпала на лавку рядом с собой все содержимое сумочки. Два костяных браслета отчетливо выделялись среди женского хлама, сверкая в свете лампы.
— Как ты сняла их?
— Понятия не имею. Тебя это больше не должно волновать, — бросила в лицо темному, не собираясь отводить взгляд.
— И почему же? Просвети меня? — Раф сделал шаг ко мне и медленно положил обе ладони на стену по разные стороны от моей головы. Взгляд золотых хищных глаз обещал тяжелый разговор.
— Проклятие снято, нет больше смысла обхаживать меня. — Я не стала скрывать свои горькие мысли, что жгли изнутри.
— Проклятие снято, это верно. Вот только не мое. — Он внимательно всмотрелся в мои глаза, будто пытался прочесть что-то в них.
— Не лезь ко мне в голову! — Я оттолкнула блондина, точнее, попыталась, но он даже не шелохнулся.
— В этом нет нужды, Чарли. Я и так вижу, что твой венец безбрачия снят. Оковы души среагировали на освобождение от проклятия и спали. Не знал, что это возможно, но, похоже, венец перекрыл их действие.
— О чем ты говоришь? Мое проклятие снимет только свадьба с принцем. — Я удивленно смотрела в напряженное лицо Рафа, совсем запутавшись.
— А мое снимет ночь с любимой, вот только я все еще проклят, а ты свободна. И что-то мне подсказывает, что один остроносый посланник судьбы исказил условия снятия проклятия, поменяв их местами.
— Ты хочешь сказать… ― Я не хотела верить, что проклятие Рафа и мое было делом рук одного и того же человека. Ведь это означало бы, что наша встреча не была случайной.
— Именно, мелкая. Ты провела ночь с любимым, и венец развеян. А это значит, что ты любишь меня, — низким, соблазнительным голосом произнес темный и страстно поцеловал меня.
Мысли путались, информации было слишком много, но главными вопросами были: почему я не вернулась домой и как далеко мы зайдем с поцелуем? Первый вопрос так и остался нераскрытым, а вот на второй я получила ответ через минуту. В баню ввалились взволнованные эльфы и шарш. Пришлось разорвать объятия и быстро вернуть нижнюю рубашку на место, чтобы не светить голым телом.
Иногда друзья появляются очень не вовремя, хоть я и была рада их видеть.