51

— Вот. А это Петропавловский дворец, — показывала я деду фотографии на компьютере, предварительно скачав их.

— Здорово, — восхитился дед.

Когда-то он бывал в Питере, конечно, но уже очень давно, и некоторые места не удалось ему посетить.

— Слушай, ну так хорошо сейчас — фотографии получаются классные. Камеры крутые на телефонах стали… Считай, фотоаппарат всегда с собой. До чего дошёл прогресс!

— Да уж… — грустно улыбнулась я, повертев в руках свой старый родной смартфон с той самой трещиной во весь экран. Этим бы я точно ничего не сфотографировала. Эти фотографии были сделаны на телефон, который мне дарил Бодров. Фотографии выгружались автоматически с облачное хранилище и потому не были утеряны, когда я стёрла все данные со смартфона и вернула его владельцу.

Интересно, что Дан сделает с этим телефоном?

Продаст, наверное…

Не станет же он сам ходить с розовым. Да и есть у них с Назаром телефоны этой марки, только чёрные, как положено мальчишкам…

— Так, а это кто? — вытянулось лицо деда.

Я подняла глаза и глянула на монитор. Пока я задумалась он стал щелкать фотографии дальше и на экран вышло наше с Даней селфи на фоне разведённых мостов.

Сердце кольнуло, а грудь тут же словно путами стянуло — не вдохнуть.

Тот самый вечер, момент после нашего поцелуя. Мы сделали селфи… И у меня не поднялась рука его удалить.

Мне было всё ещё больно, хотя прошло уже два дня как мы вернулись домой.

Завтра понедельник и уже снова в школу. Снова садиться с ним, потому что с Назаром не хочется ещё больше сидеть рядом. Но как я буду выносить холодное равнодушие Дани после того, что было в Питере, я не знала, и как подготовиться морально к завтрашнему дню просто не представляла себе.

Больно на него смотреть, обидно от всей этой ситуации, и уж тем более я не хотела, чтобы это глупое фото увидел дед…

— Да это… Так, глупости.

Я закрыла папку с фотографиями. На сегодня достаточно… Да и почти всё мы уже и посмотрели.

— Кто это, детка? — поправил очки дед и развернулся корпусом ко мне.

Я вздохнула. Лгать не хотелось, но и сказать всей правды я не могла. Потому что я сама не понимала, кто он для меня. Друг? Я испытываю к нему чувства совсем не связанные с дружбой.

Возлюбленный? Слишком пафосно, и моя любовь всё равно не взаимна.

Бывший? Слишком громко для одного поцелуя в Питере…

Но желание деда понять, с кем делает “себяшки” внучка понятно. Он переживает, больше у нас никого нет, только мама, но… К ней мы ездим редко, частые свидания не разрешают врачи. Всё-таки это не вполне обычная больница, а режимная. Да и узнаёт она меня через раз. А если и узнаёт, то может спросить деда, поменяли ли мне памперс…

— Это мой одноклассник, — ответила я то единственное, что пришло мне на ум в отношении Дани.

— Он твой друг? — спросил дед, и меня снова дёрнуло от боли.

Если бы… Я была бы счастлива видеть его своим другом, но он делает другой выбор.

— Просто одноклассник, с которым неплохо общаемся, — пояснила я. — Дед, ничего такого, о чём ты подумал.

— А о чём же я подумал? — сузил он глаза.

— О любви, — хмыкнула я. — Ты ведь с бабушкой, царство ей небесное, в школе познакомился. Вы всю жизнь вместе были.

— Да, — мягко улыбнулся дед. Единственная, кого он любил, была моя бабушка. — Валюша моя самая большая любовь. После тебя и мамы, конечно…

— Но сейчас другое время, дедуль, — грустно ответила я. — Любовь уже так редко можно встретить…

— Это точно.

— И уж не в школе. Мальчишки пока ещё у нас глупые совсем…

Назар и его брат-близнец — яркие тому примеры.

— Да, сейчас действительно многое изменилось, — вздохнул дедушка. — Но ты уже такая большая, красивая девчонка у меня-то. Вот, всю жду и боюсь, когда уж поклонников знакомиться начнёшь приводить.

— Это ещё не скоро будет.

— Да уж… Время скоротечно. Сама не заметишь, как влюбишься и заявишь, что замуж собралась.

Уже влюбилась. Только очень неудачно, сердце моё он два дня назад разбил в хлам.

Ну а про “замужи” я тем более не думаю…

— Кстати, о маме, — посмотрела я на него. — Когда мы к ней поедем?

— Через пару недель, — нахмурился дед. Ему, как и мне, тяжело туда ездить. Но мы не можем же совсем оставить близкого нам человека. И я скучаю… Хоть она уже совсем не та, что воспитывала меня до той аварии, но она по-прежнему моя мать, и я её не брошу.

— Хорошо.

— Скучаешь?

— Да.

— И я скучаю.

— Тебе еще тяжелее, чем мне.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что… Когда болеют, стареют, меняются родители — это больно. Но намного хуже, если необратимо болен твой ребёнок.

Дед лишь тихо вздохнул и приобнял меня, подтянув к себе поближе.

— Вы мои девчонки. Я люблю вас любыми, — чмокнул он меня в макушку. — Не думай о плохом. Тебе в школу завтра. Давай лучше по чаю и отдыхать?

— Давай, — улыбнулась я ему, а сама в очередной раз подумала о том, что мой дед еще любому мужчине фору даст — как уж он всё это пережил?

А отдохнуть мне в самом деле нужно. Грядущий понедельник обещал быть тяжелым.

Но я даже не могла вообразить себе насколько…