ГЛАВА 11. НИНА

Мы уезжали на игры и возвращались, потом опять уезжали. Марк отказывался оставлять меня на ранчо, пока он с клубом в другом городе. Согласно контракту, мое присутствие не требовалось на всех играх без исключения. Но я присутствовала на всех без исключения. Мне кажется, Марк параноик в отношении меня. Что я поняла о баскетболистах-драконах, наблюдая за ними во время матчей, так это то, что никто из них не знал, где находятся тормоза и как ими пользоваться. Они реально были бешеными и заставляли глазам их противников округляться от ужаса и осознания неминуемого поражения. Драконы играли с шашками наголо, грозя порубить каждого на своем пути. Они играли жестко, передавали пасы друг другу не глядя, виртуозно владели техникой ложных замахов мячом и вели себя сильно нахально. Их отличала невероятная сыгранность, и они устраивали самый настоящий баскетбольный террор на поле. Команда победителей. Я впечатлилась. По-настоящему впечатлилась и прониклась баскетболом. Наверное, моя мама улыбнулась бы, узнай она об этом. Ведь ее парнем и женихом когда-то был баскетболист из студенческой команды, до тех пор, пока мой папа не увидел ее на подиуме. Мама… Она была такой красивой. И неизменно доброй. Она не заслуживала смерти. Тем более такой, какую судьба уготовила ей. Учеба никак не страдала от моих перемещений по штатам. В этом вся прелесть дистанта. Возможность учиться, где бы ты ни находился. Можешь слушать трансляции онлайн, можешь смотреть все лекции в записи, главное, вовремя прикреплять файлы с выполненным домашним заданием. Я никогда особо хорошо не училась, а в этой группе стала выбиваться в лучшие. Парни из «Rabid dragons» привыкли к моему постоянному присутствию в их автобусе с неизменным ноутбуком и большими наушниками на голове. Кенни даже подарил мне новые наушники со стопроцентным поглощением внешнего шума. А Вили Аризона помог разобраться с некоторыми сложными техническими нюансами, возникшими у меня при переходе на другую обучающую платформу, которую установили в университете. Марк покупал все необходимые мне учебники и рабочие тетради. Я не знала, как относиться к нему. Мы спали в одной постели. Он целовал меня, и мне это нравилось. И он позаботился о Лавре. Я не спрашивала, как он узнал об орангутанге, сделать это было не так уж и сложно. На своей страничке в соцсетях я собирала благотворительные средства в фонд помощи Лавру. Не сомневаюсь, так Уоллер все и разузнал. За Лаврентием на ранчо присматривал тот же мужчина, что смотрел за лошадьми. Скотт Леброн. Молчаливый с людьми и болтливый с животными. Наверное, я относилась к той категории людей, с кем Скотт разговаривал, потому что я, как и его подопечные, помалкивала. – Смотри, Нина, какую хорошую штуку для твоей обезьяны придумал, – указал он мне на Лаврентия, зарывшегося в стогу сена. Лавр по-прежнему пил из бассейна, а не купался в нем, и я подумала, что в стогу сена он спасается от жары, но, оказалось, дело в другом. – Сено – настоящая находка, – гордился Скотт своей выдумкой. – Я в него яблок спрятал, вот он их и ищет там. Я молчаливо рассмеялась, когда Лавр вылез из соломы, обустроил из нее гнездо и принялся жевать найденные яблоки. Можно сказать, у меня было все не так уж и плохо. Только ЭТО вновь повторилось. Мы с Маком вернулись из Иллинойса. Теперь у него начались ежедневные тренировки на домашнем стадионе в Орландо. Туда он меня с собой не брал, и я могла отдохнуть от постоянных разъездов. Однажды он вернулся, но не направился, как обычно, на поиски меня. Я видела его машину, когда открывала жалюзи в своей комнате, впуская внутрь мягкий вечерний свет. Мне стало любопытно, что Марк делает. Как-то незаметно я привыкла, что Уоллер всегда первым делом интересуется мной. Эгоистичная часть меня возмутилась игнору спортсмена к своей зверушке. Побродив по большому дому, спустилась в спортивный зал. Марк молотил боксерскую грушу. С такой дикой яростью, что тяжелая груша раскачивалась, словно неуправляемая неваляшка. – Ты зачем здесь? – заметил он меня в большом зеркале на всю стену. Я подошла чуть ближе. – Убирайся! – рявкнул он. Холодный прилив страха приморозил мои ноги к полу. Я увидела его глаза. Теплый, как солнце, карий цвет исчез, его поглотил синий, холодный, как ледяной порыв ветра. – Убирайся, – повторил он хрипло. Марк приказывал мне убираться, но в его зрачках плясало удовольствие оттого, что жертва замерла. С колотящимся сердцем я разворачиваюсь и бегу. – Хотя…, – доносится в спину ленивое. – Раз уж пришла… Ему ничего не стоит настигнуть меня. Уоллер хватает меня за волосы и швыряет на спортивные маты. Я хочу кричать и не могу. Это ужасно – кричать от страха молча. Занятия с Шарией пока не дали результатов, если не считать появившегося шипящего звука. Этот звук шипения змеи отвратительный, но сейчас даже он сгодится. Я шиплю Марку в лицо, что нисколько его не отрезвляет. Одним сильным движением он притянул мой затылок и прижал мои губы к своим. От грубости из глаз брызнули слезы, в то время, как из его глаз пропадает всякая человечность. Он рвет мое домашнее платье, треск разрываемой ткани терзает мои уши. Марк вертит меня, словно куклу, вжимает в кожаный мат, я пытаюсь сопротивляться, но он быстро разводит мои ноги в стороны и толкается в меня точно с такой же скоростью, как летит брошенный им мяч в баскетбольную корзину. Он до синяков сжимает мои бедра, живот, плечи. Не осталось ничего от того ласкового мужчины, что целовал меня прошедшей ночью. То, что происходит, это не секс и даже не изнасилование. Это нечто иное. Выплеск какой-то безумно мощной энергии. Уоллер не бьет меня, но двигается во мне так быстро, что я едва могу дышать. По моим щекам катятся слезы, и вдруг неожиданное понимание останавливает их поток. Я догадываюсь – Марк знал о подступающем приступе, потому и молотил с таким усердием боксерскую грушу, он хотел, чтобы мне досталось меньше. Это открытие помогает мне пережить кошмар. Марк мучает меня достаточно долго, а потом все заканчивается, и он уходит, не говоря ни слова. Не удостаивает меня даже взглядом, будто я никчемное насекомое, о которое не хочется марать подошву своего ботинка. Обессиленная, голая и униженная, я так и валяюсь на продавленном мате, не в состоянии подняться и пошевелиться. Меня мутит, к горлу подкатывает тошнотворный ком, и я не могу сдержать рвоту, но даже тогда не могу сдвинуться с места. Ужасно хочется в туалет, но мою волю парализовало, а без нее я не могу собраться и встать. Подтягиваю коленки к подбородку, стараясь унять внутреннюю дрожь. Мне жарко и холодно одновременно. Не знаю, сколько я так лежу, но по моим ощущениям Марк возвращается достаточно скоро. Полностью одетый. Черные спортивные брюки. Белая футболка. – Котенок, – рвано выдыхает он и поднимает меня на руки. Пока несет мое обмякшее тело в ванную комнату, целует синяки, оставленные его пальцами на моей шее и плечах. От боли до нежности. Мои мечты о плохом парне воплотились в реальность. Больше никогда не буду мечтать. – Нина, прими душ, – ставит он меня на ноги и избавляет от своего присутствия. Надолго ли? Стоя под струями горячей воды, выливаю на покрасневшую кожу полный флакон вязкого геля и все равно не перестаю ощущать на себе запах Марка. Везде. На губах, шее, груди. Он в моей голове. Я не могу избавиться от него. Выключаю душевую лейку и какое-то время растерянно стою на холодящем ступни кафеле. «Психопат», – вывожу на стекле запотевшего зеркала. Приходится надевать его футболку, другой одежды здесь нет. Альтернатива обмотаться полотенцем – так себе. Я боюсь возвращаться в свою комнату, не хочу, чтобы он пришел как ни в чем ни бывало и лег рядом со мной. Потому выскальзываю из душевой и ищу, где можно спрятаться. Подходящим укрытием видится чулан под лестницей первого этажа. Тут хранятся швабры и всяко-разно для уборки помещений. А еще есть узкая тахта, куда я и забираюсь, поджав ноги. Опять набежали слезы, обожгли, словно хлорка. Я пытаюсь сморгнуть их, ужасаясь, что плачу не только из жалости к себе, но и к Марку. Очевидно, что с ним что-то происходит. Что-то слишком странное. Может быть, в баскетбольном клубе над спортсменами ставят эксперименты, а побочным эффектом служит выплеск энергии, погасить который удается с помощью необузданного секса? Предположение кажется заслуживающим, чтобы над ним поразмыслить, но скоро я отклоняю его, ведь перед соревнованиями все спортсмены проходят обязательный медосмотр, почти перед каждой игрой у них берут допинг-пробы. Значит, дело в другом. Но в чем? Засыпаю с пониманием того, что не только психика Марка серьезно расшатана, но и моя. – Котенок, я так испугался, что ты с собой что-то сделала, – сквозь сон слышу встревоженный голос Уоллера, прижимающего меня к своей мощной груди. Пробуждаюсь глубокой ночью от вибрирующего звука. Лунный свет падает на прикроватную тумбочку. Вибрирует телефон Марка. Экран блокировки вспыхивает, демонстрируя фотографию, установленную Уоллером в качестве заставки – я и он, я безмятежно сплю на его плече, пока он делает селфи. Телефон умолкает, а я тру глаза, оглядываясь. Моя комната. Ну, конечно, Марк перенес меня сюда. Перевожу взгляд на него, и от открывшегося зрелища пересыхает в горле. Гладкие татуированные мышцы под белыми простынями. Темные, взлохмаченные волосы. Он спал на животе, сунув одну руку под подушку, второй обнимая меня. Я пялюсь на него, не в силах отвести в сторону или закрыть глаз. – Камилла, – не просыпаясь, произносит Марк мое настоящее имя и покрепче прижимает к своему боку.