ГЛАВА 16. МАРК

Когда Нина пропала, мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, где ее можно найти. За это время я разбил вентилятор, купленный Ричардом, перевернул дорожные знаки на парковке у дома Аризоны и разогнал свою машину до непозволительной скорости, пока кружил вдоль улиц Орландо. Мне было страшно оттого, что с ней могла приключиться беда, но я обнаружил свою пропажу спокойно уснувшей на диване. Зажженный ночник и всполохи молнии отбрасывали призрачный свет на Нину, заставляя от этого зрелища чему-то заныть в моей груди, чему-то хрупкому и необратимому. Эта девушка сводила меня с ума, заставляла меня меняться и переживать больше, чем следовало. И я уже не сомневался в том, что дам ей все, что она только захочет или попросит. Когда она прижалась лицом к моей груди, я шумно выдохнул, зарываясь пальцами в ее волосы. Ее фарфоровая кожа контрастировала с моей, темной от загара. Ее прикосновения и «Прости» сделали меня ее вечным рабом. Все вышло за рамки чертова контракта и стало гораздо глубже, чем я когда-либо мог себе вообразить. Зашкаливающие чувства, которых не знал до встречи с Ниной. Они, как стихийная лавина, обрушившаяся внезапно. Такая лавина, что рано или поздно мне придется сделать сложный выбор и рискнуть, если не хочу потерять Нину. А я не хочу ее потерять. Мы вернулись с ней на ранчо, и уже через пару дней в НБА возобновились игры. По три-пять в неделю. И постоянные разъезды. Присутствие на матчах Нины смягчило мой нрав. Совершенно неосознанно я стал придерживаться жесткой дисциплины, не позволял себе споров с тренером и судьями. Никаких вспышек гнева любого рода, что немного разочаровывало моих фанатов, привыкших видеть на игре исключительно агрессивного Уоллера. Но их недовольство гасилось моей лав-стори. Мой роман с Ниной обсуждали во всех таблоидах. Молчание Нины не давало угаснуть интересу к нашей парочке, пожалуй, лишь распаляло его. Фотосессия для рекламы нижнего спортивного белья принесла нам не только приятный гонорар, но и дополнительный ажиотаж. – Марк, я согласовал дату и время съемки, – оповестил меня как-то Хэл. – Предупреди Нину. – Ты внес в договор тот пункт, о котором я просил? – напомнил Хэлу о его обещании. – Никаких просвечивающих сосков у девушки, – подтвердил Мэлоум, что ничего не забыл. – Спортивный редактор был недоволен, но пришлось согласиться с нашими требованиями. – Отлично, – понадеялся, что представители марки белья не устроят нам с Ниной какого-нибудь сюрприза типа стринг или провокационных рисунков на ткани. – И по поводу рекламного ролика, – добавил Хэл. – Обувщики хотят начать как можно быстрее, согласны на зазор между матчами на следующей неделе. Не планируйте ничего, съемка может затянуться, у них много идей, предполагают отснять все и выбрать лучшее. Нина разволновалась, когда мы подъехали к редакции популярного спортивного вестника. Я заглушил двигатель машины и повернулся к ней всем корпусом. – Чего ты боишься? – погладил ее вспотевшую ладошку. – Не замечал раньше, что ты такая трусиха. Нас столько раз уже фотографировали, и ты никогда не тряслась так, как сейчас. «Мы всегда были в одежде. А сейчас должны выставить свои тела на всеобщее обозрение», – подумав, написала она. – У тебя красивое тело, Нина. И, во-первых, на тебе будет надето белье. Заметь, не кружевное. Во-вторых, я все время буду рядом. «Меня раскритикуют профессиональные модели и твои поклонницы» – А тебя правда это волнует? «Я помню, какие гадости писали о моей маме, когда в прессе появлялись ее снимки в бикини. Маму это ранило» – А как реагировал твой отец на негатив в адрес твоей мамы? – был рад немного побольше узнать о ее семье, помимо того, что их убили. «Он говорил, чтобы она показывала всем средний палец, потому что у нее самое совершенное тело в мире», – улыбнулась Нина воспоминанию и дописала: «А еще то, что будь у нее хоть сколько изъянов, он бы все равно не переставал любить ее» – Вот видишь. Он не давал ее в обиду. И я не дам никому обидеть тебя. «Я тебе верю» Вот так вот – «я тебе верю». Всего три слова и я готов сжечь весь мир ради девчонки. – Марк, Нина, – с широкой улыбкой встретила нас женщина-редактор, в прошлом довольно-таки известная баскетболистка. Неудивительно, что она тяготеет к звездам баскетбола и в вестнике много обзоров именно на этот вид спорта. – Вас устроит одна раздевалка на двоих? – спросила она. – Так представителю бренда будет проще одевать вас. Если девушка стесняется, – окинула бывшая спортсменка оценивающим взглядом Нину, – можем поставить ширму. Я посмотрел на Нину. – Ширма? Нина кивнула. Так я и думал. – В студии тепло. Вы не замерзнете, – посчитала нужным предупредить редакторша, после чего познакомила нас с фотографом и амбассадорами коллекции нижнего белья. Нина прошла за ширму с одной из девушек, я же принялся переодеваться в светло-серые боксеры, майку и темно-серые на контрасте с ними спортивные носки. Прислушивался к шелесту одежды за ширмой и чужим словам, но предсьемочная возня не позволяла понять, о чем говорили Нине. Потом мне уложили гелем волосы, и какое-то время я просто ждал. Наконец из-за ширмы появилась Нина. В трусиках-шортах, коротком топе и гетрах. В той же цветовой гамме, что и то белье, которое было надето на мне. Я сидел на диване, закинув руки за голову, посмотрел на ее наряд осторожным взглядом и почесал челюсть, скрывая за этим жестом свое возбуждение. Она выглядела настолько сексуально, что я, блин, возбудился прямо там, в комнате, где находилось достаточно много людей, хотя рядом с ней всегда казалось, что мы одни. И тут же влюбился в марку спортивного белья, которую предстояло рекламировать, плотная ткань боксеров неплохо скрывала мою эрекцию. Но Нина все поняла, так как закусила губу, глядя на меня. – В этих гетрах ты просто неотразима, – встал с дивана и протянул ей руку, переплетая наши пальцы. Сьемка продолжалась больше трех часов, изрядно утомив. – Встаньте так. – Повернитесь вот так. – Спина к спине. – Нина, обхвати Марка за шею. – Марк, приобними Нину за талию. – Пусть девушка повиснет на спине спортсмена. – Марк, потяни майку наверх. – Нина, приспусти лямку лифа. – Гетры сделайте гармошкой. – Сядьте по-турецки, отведите руки назад. И так до бесконечности. Но это, безусловно, того стоило. Получившиеся кадры оператор вывел на компьютер, и мы подолгу рассматривали каждый снимок. – Просто бомба, – одобрительно высказалась редакторша. – Да. Нам тоже очень нравится, – выглядел довольным представитель бренда. – Вы так гармонично смотритесь вместе, – сказала девушка, помогавшая переодеваться Нине во время сьемки. – Зрители всегда видят, когда между моделями настоящий контакт, а не просто контракт. От этой случайной фразы Нина вздрогнула, я обнял ее за плечи и поцеловал в висок. Через неделю последовали сьемки рекламного ролика, и здесь мы уложились гораздо быстрее. Режиссер пришел в экстаз уже от третьего прогона. Обувщики тоже остались под впечатлением. Я не предусмотрел того, что после всех этих съемок вокруг нас с Ниной поднимется какой-то нездоровый ажиотаж, будто незнакомым людям вообще заняться нечем, кроме как уделять пристальное внимание нашей паре. И после одного случая, я был вынужден прекратить постоянно возить Нину с собой, стал чаще оставлять ее на ранчо, где она находилась под надежной защитой моей службы безопасности. Все произошло из-за того, что на лос-анджелесской арене нет специально-выделенной трибуны для гостей спортсменов, даже для игроков запаса нет, просто несколько кресел под нависающим балконом. Поэтому, когда мы туда прибыли, Нина оставила свою кофточку на двух креслах первого ряда, заняв места себе и Вивиан, и ушла с Хэлом, помочь ему проверить, всю ли атрибутику «Бешеных драконов» привезли для продажи в фойе. Футболки, банданы, постеры, значки и прочая продукция с лицами или символикой «Rabid dragons» расходились всегда подчистую и приносили клубу хороший доход. О том, что случилось, позже рассказали Хэл и Вивиан, я тогда был в раздевалке и даже не подозревал о том, что за моей девушкой охотится чертов сталкер. Вивиан приехала, когда Мэлоум и Нина как раз собирались возвращаться на трибуны, так как зрителей уже начали запускать. Втроем они подошли к своим креслам, на одном из них развалился незнакомый мужик и мял кофточку Нины в своих лапищах. – Вы разве не видите, что здесь занято? – накинулась на него Вивиан. – Зачем вы заняли наше кресло? Нахал не обратил на нее никакого внимания. Он ухмылялся, глядя на Нину, а затем расстегнул ширинку. – Ты такая обалденная, детка, – прогундосил он. – Я дрочу на те фотки, где ты в белье. Знаешь, я вырезал их из журнала и ношу с собой, чтоб всегда были под рукой. Я так ждал нашей встречи. Хэл схватил его за шиворот, но мудак оказался мощным, извернулся и ударил Мэлоума в нос. Тогда Вивиан заверещала, что и привлекло внимание охраны. Хэла отвезли в больницу, у него был сломан нос, а сталкера отправили в полицию, куда после игры для прояснения инцидента направился Чет Вайс. Мне там появляться запретили, иначе я попросту прибил бы придурка. Неприятная встреча поджидала Нину и вне стадиона. Учебный год закончился, Нине надо было сдать библиотечные учебники и принести оригинал обновленной медицинской справки в деканат. – Я все отвезу, – вызвался помочь ей с этим вопросом. «Мне очень хочется побывать в университете», – написала она. – «Сейчас там, кроме методистов, никого нет» – Ладно. Поедем вместе, – огорчало меня, что Нина до сих пор так и не заговорила. Не сказать, что на территории университетского камбуса совсем уж никого не было. Видимо, тут толклись те из студентов, на ком висели пересдачи, кто-то проходил практику или пришел, как и Нина, сдать учебники. Кепки с длинными козырьками не слишком помогли нам спрятаться. Нас исподтишка фотографировали все подряд. Нина крепко сжала мою ладонь. Я заметил, она старается ни на кого не смотреть. Стесняется того, что ее видят со мной? Надо же, единственная девчонка, которая для меня что-либо значит, готова сбежать от меня при первой возможности. Нине пофиг на мой статус и на мое богатство. Она со мной, потому что связана условиями контракта и вовсе не наслаждается тем, что сам Марк Уоллер держит ее за руку. Я вспомнил, как Оливия сияла, когда нас видели вместе и не отводила глаз в сторону. Из желания доказать что-то самому себе, прежде чем открыть парадную дверь главного университетского здания, я остановился, притянул Нину к себе и поцеловал ее в губы. Голубые глаза сверкнули недовольством. Я поцеловал ее еще раз, давая зевакам возможность хорошенько пофотографировать. Конечно, с моей стороны это было полным ребячеством, но что поделать, если я хотел заклеймить эту девушку и привязать к себе навсегда? Мы пробыли в ее универе почти час, слишком длинные переходы до библиотеки и крыла с деканатами. – Тебе надо в уборную? – спросил, когда со всеми делами было покончено, и мы шли по пустому коридору. Нина кивнула. – Тогда встретимся здесь же. Не убежишь? Она помотала головой, и я ей поверил. После того случая в гостях у Аризоны, она больше никогда так не делала. Мужской туалет находился дальше за углом, потому мне потребовалось больше времени, чем Нине. Возвращаясь к тому месту, где мы с ней расстались, услышал желчный мужской голос. – Что, стала шлюхой Уоллера? Продалась за деньги? Думаешь, женится на тебе? Да у него таких подстилок гарем целый. А ведь я тебя замуж собирался позвать, Нина Литвинова. Кольцо даже купил. Думал, ты особенная. А ты обычная сучка. Я догадался, кто оскорбляет мою Нину. Пол Райт. Тот парень, из-за которого Коллет Томпсон избавилась от своей подруги. – И чего немой притворяешься? – продолжал Пол. – Прямо истерия вокруг тебя. Ниноистерия, – засмеялся он своей глупой шутке. – Что, когда Уоллер тебя трахает, ты тоже молчишь? Может, проверим? Я не позволил ему коснуться Нины. Парень был качком, но свалился от одного моего удара. – Нина. Не. Шлюха, – процедил медленно. – И. Она. Действительно. Не говорит. Извинись. Пол поднялся с пола, держась рукой за разбитую скулу. – Прости, Нина, – растерял он весь кураж. Не ударил его снова только потому, что увидел, услышал тоску в его голосе, взгляде. Парень все еще был влюблен в Нину. Гадюка Коллет просчиталась и не добилась взаимности Пола Райта.