ГЛАВА 7. НИНА

Когда он поднял меня и приблизил наши лица, я вдруг кое-что заметила. Его глаза. Куда делась темная синева? Теперь они были едва ли не карими. Линзы? Но зачем ему носить цветные линзы? Обычно таким балуются девчонки, а не крутые и жестокие спортсмены. Хотя… откуда мне знать? Я подумала, что Марк Уоллер с синими глазами – холодный и злой, а с карими – теплый и добрый. Или все это игра моего воображения? Внутри меня сжалось от неизвестности и неуверенности. Он чуть потянул мои волосы, наклонился ко мне так, что его губы коснулись мочки моего уха. – Нина, только попробуй еще раз поставить меня в неловкое положение перед другими людьми, – ласково прошептал он предупреждение. Уоллер не собирался давать мне забыть, что на ближайший год я его собственность. Но и я не собиралась становиться послушной рабыней, потому уставилась на него с вызовом. Я гуляла по тонкому льду, но не желала останавливаться, Марк Уоллер слишком плохо обошелся со мной и пусть не рассчитывает на то, что стану глазеть на него с обожанием, каким щедро одаривала звезду баскетбола модель Оливия. – Мне досталась отчаянная иностранка, – усмехнулся он и прижался губами к моей шее. – Я так хочу вновь услышать твой акцент, Нина, – а потом отпустил меня и добавил: – Иди переодевайся, мы поедем ловить рыбу. Меня еще никогда не приглашали на рыбалку. Это было как-то странно. Уоллер был странным. Может быть, у него раздвоение личности? Я слышала о таком диагнозе, с ним даже в армию не берут. Тем не менее я его послушалась и направилась в свою комнату переодеваться. Когда поднималась по ступеням на второй этаж, слышала, как он говорит с кем-то по телефону, дает указание подготовить удочки и собрать еды для пикника. От его низкого с властными нотками голоса, у меня шевелились волосы на затылке. Не думаю, что кто-то из женщин мог бы ослушаться этого человека. Слишком рискованно. Но я уже балансировала на краю пропасти, потому продолжила провоцировать Уоллера тем, что надела короткие джинсовые шорты, не скрывающие синяков, оставленных им на моих ногах. И белый топик с тонкими лямочками тоже позволял видеть отметины на моей белой коже. Волосы убрала в хвост по той же причине, пусть ничего не скрывают. Он ждал меня внизу. На нем теперь были серые спортивные шорты и такого же цвета майка с капюшоном. Взгляд Марка прошелся по мне, задерживаясь на каждом синяке. Вряд ли он хотел, чтобы обслуга увидела все это, но не стал заставлять меня переодеваться, молча скрылся в галерее, которая, как я уже знала, вела к спортивному залу. Я осталась стоять в холле в растерянности. А мне что делать? Идти за ним? Или ждать тут? Долго гадать не пришлось, Марк быстро вернулся. Встал по своему обыкновению слишком близко, как будто ему нравилось быть рядом со мной, как будто он ухаживал за мной, а не подписал контракт на меня. – Гель, – выдавил он из желтого тюбика прозрачную массу на подушечку большого пальца. – После него все пройдет, – сам помазал он каждый синяк на моей коже. Сочетание прохладного геля и теплых пальцев отдались электричеством в позвоночнике. Этого еще не хватало… – Ну вот, – завинтил он крышку и взял салфетку с журнального столика, чтобы вытереть испачканные гелем пальцы. – Вернем тебе красоту. «Так всегда будет?» – написала в блокноте. Блокноты с ручками теперь были по всему дому, на любой поверхности. Я видела, как Фелисити сегодня раскладывала их, видимо, Марк успел поручить это экономке. Мы познакомились с женщиной, когда я смотрела документальный фильм по большому телевизору в гостиной. Она была очень вежлива со мной и не напоминала о вызванной мною ранее службе спасения, что привело к изрядному переполоху в доме. – Я буду стараться, чтобы не было, Нина, – понял Уоллер, что я спрашиваю о причинении боли и замазывании ее последствий. – Идем. В спортивном автомобиле уже лежали удочки, ящик для снастей и пластиковый контейнер с едой. Распоряжения Марка исполнялись в этом доме четко, быстро и беспрекословно, и мы едем на рыбалку в красном спортивном автомобиле с открытым верхом. Выезжаем не через тот пост охраны, где дежурит Люк, а с другой стороны ранчо, где ворота перед нами раздвигаются с помощью ключа-пульта. Дорога заняла минут двадцать. По обе ее стороны тянулись поля и редкий смешанный лес. Пейзаж сменялся и исчезал за уезжающей машиной, как исчезали мои воспоминания о Тимуре. Их почти полностью вытеснил мужчина с татуировками смертоносных драконов на руках. И мне было грустно от этого, ведь я до сих пор испытывала чувство вины из-за смерти Тимура. Я увидела блики на воде, вид на речку открывался потрясающий, чему не в последнюю очередь способствовало полное безлюдье. – Котенок, тебе может напечь голову, – заглушил Марк двигатель Porsche и нацепил на мою голову свою кепку. Не стала смотреться в зеркало, мне всегда шли кепки, особенно с такими длинными козырьками. – Это дикий водоем. Здесь можно поймать карася и крупного карпа, – открыл он заднюю дверцу и щелкнул замком ящика. Сверху лежал солнцезащитный крем. Марк смотрел на меня все то время, пока я им мазалась. Он провел меня вниз по обрыву к месту, где за высокой травой прятался небольшой деревянный пирс, два раскладных деревянных кресла и низкий столик, сколоченный из старых досок. – Ты раньше ловила рыбу? – принялся он расчехлять удочки. Помотала головой. – Тогда для тебя в самый раз недлинная, – вручил Марк мне одну из двух удочек. Я вдруг поняла, чего он добивается. Он хотел, чтобы я успокоилась, чтобы моя беспомощность из-за потери голоса не вогнала меня в депрессию. И, пожалуй, рыбалка в тишине прекрасного природного оазиса, – это верное решение. Я взяла удочку и села в кресло. При желании в нем можно было качаться. Марк занялся прикреплением поплавков с крючками. Было видно, что для него это не впервые. – Сейчас жара, и карасик любит сладкую прикормку, – пояснил он, доставая из чемодана пакет, на котором была нарисована банка меда. – Я покажу, как забрасывать удочку, – сказал Марк, когда с приготовлениями было покончено. – Карась придонная рыбешка, потому надо, чтобы поплавок встал наискось, это означает, что грузик лежит на дне, то, что нам нужно. С его помощью я забросила удочку и по-настоящему обрадовалась, когда поплавок с первого раза накренился. Через десять минут поймался мой первый карасик, и я запрыгала от необъяснимого восторга. – Не дергай только резко, когда вытаскиваешь, – предупредил Уоллер, видя, что именно дернуть я и собираюсь. Мы оставались на реке до самого вечера. Удивительное дело, рыба будто чувствовала, где чья удочка. Марку доставались жирные и крупные рыбешки, а у меня клевали аккуратные малышки величиной с мою ладонь. Это было здорово, даже несмотря на компанию Уоллера. Этот безумно опасный спортсмен вел себя на удивление мило и проявлял заботу обо мне. И сейчас он казался нормальным парнем. Таким, в которого я могла бы влюбиться, если бы только смогла забыть, каким жестоким он может быть. – Логопед приедет послезавтра, – предупредил Уоллер, когда мы загрузились в машину, собираясь в обратный путь. Он повернул голову ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд, он был готов к тому, что откажусь так же, как отказалась заниматься со специалистом немого языка. Но отказываться от занятий с врачом по восстановлению речи было бы глупо, потому кивнула утвердительно. Ведро с пойманными карасиками Марк отнес на кухню и познакомил меня с Родриго. Португальский повар поцеловал мне ручку. Никто в этом доме не относился ко мне как к шлюхе. Ночью Марк опять спал в моей постели. Я почти заснула, когда рядом продавился матрас под его весом. И он опять не тронул меня, если не считать того, что положил свою горячую ладонь мне на живот и прижал мою спину к своей крепкой груди. Утром застала его в холле, когда он обувал кроссовки. – Я в город, – посчитал нужным сообщить он. – Тебе нужны какие-то учебники? Могу зайти в книжный. «Еще не знаю», – добавилась новая запись в том блокноте, что лежал на тумбе в холле. – Если узнаешь, пришли сообщение. Куплю, – пообещал он, прежде чем оставить меня дома одну. Сегодня шел слабый дождик, и завтрак поджидал меня на кухне. Помимо тостов с джемом и оладий, на столе стояла бутылка молока. Позавтракав, принесла ноутбук в гостиную и принялась за освоение дистанционной учебы. Довольно быстро разобралась с регистрацией, расписанием и форматом проведения занятий. Я никого не знала из группы, видела только имена и фамилии справа на экране, обозначающие присутствие студентов на лекции. Никто не приветствовал меня, не спрашивал, как дела, и откуда я перевелась. Похоже, тут все сами по себе. Преподаватели были другими, со своими требованиями. Заглянула в файл списка литературы. Некоторых учебников у меня не было. Я вполне могла бы заказать доставку, но не стала. Еще накануне я нажала на иконку мобильного банка на том телефоне, что дал мне Уоллер, и недоверчиво моргнула. Сумма на счету была более чем щедрой. А он ведь сказал, что будет ее еще и пополнять. Решила потратить все на Лавра. Проживание орангутанга в зоопарке оплачено до самого нового года и новый платеж надо вносить не так скоро, но почему бы и не внести часть денег заранее? Уточню в ближайшее время у бухгалтера, не изменились ли у них реквизиты, и сделаю перевод. Надеюсь, Марк его не отменит. Написала ему сообщение, какие пособия требуется купить. Пусть побегает по Орландо в поисках нужных учебников. После нескольких часов непрерывных лекций, нам дали домашнее задание и закрыли трансляцию до завтра. Я собиралась перекусить, но увидела в окно Марка. Его волосы были в легком беспорядке, как будто он то и дело ерошил их. Непринужденная походка, расслабленные плечи. Уверенность и разрушение во взгляде. Этот взгляд сулил сокрушить любой кирпич, любое препятствие, а уж меня и подавно. Он зашел в дом, безошибочно определил мое местонахождение. Я повернулась к нему. Марк поставил пакет с логотипом книжного магазина на кухонную столешницу. – Все купил. Лучше бы мне не дразнить тигра и убраться с его дороги, но отчаянная часть меня неслась прямиком в пасть хищника, потому я написала: «Тебе не надо на тренировку или еще куда?» – слегка удивляло меня, что он все свое время проводит со мной и вне дома тоже решает мои вопросы. «Разве игроки твоего уровня не бросают мяч с утра до ночи в спортзале?» Он усмехнулся, когда прочел. – Не терпится избавиться от меня? – прищурился Марк, но все же ответил. – Нам дали неделю отдыха перед серией матчей, на которые ты, кстати, будешь ездить со мной. Серия игр во Флориде. Из чувства протеста помотала головой, хотя прекрасно помнила, что по условиям контракта должна присутствовать на матчах «Rabid dragons». Внезапно его пальцы стиснули мой подбородок, и вся моя храбрость испарилась. А он неожиданно поцеловал меня. Глубоким, собственническим поцелуем. Самым горьким во всей этой ситуации было то, что мое тело реагировало на Уоллера, как на своего хозяина. Он отстранился от меня, когда мы оба услышали, как открывается входная дверь. – Марк! – позвал незнакомый мне мужской голос. Марк ушел к гостю, а я налила в стакан холодного молока и выпила до самого дна, надеясь, что оно остудит пылающие губы и перебьет царапающееся ощущение щетины на моем лице. Не помогло. – Нина, познакомься, это мой друг Кенни Сондерс, – вернулся на кухню Уоллер с парнем, которого я уже видела однажды. Коротко стриженный ежик светлых волос с оставленной надо лбом челкой. Ресницы тоже светлые. А вот брови черные. И такой же татуированный, как Марк. Очень привлекательный тип. – Привет, Нина, – пристально разглядывал меня Сондерс. – Марк сказал, что ты не говоришь. Он небрежно кинул свой мобильник и бумажник на столешницу рядом с пакетом из книжного магазина. Бумажник раскрылся, и я успела заметить в нем фотографию молодой девушки. – Это Меган, – проследил Кенни за моим взглядом, но больше пояснять ничего не стал. Его девушка? Сестра? Меган смотрелась моей ровесницей или даже младше. А фотография была сделана явно давно. Наверное, незнакомка сейчас гораздо старше, чем выглядит на снимке. – Нина, мы собираемся посмотреть матч, – достал Марк из холодильника три контейнера с готовой едой и поставил их в микроволновую печь. – Посидишь с нами? Я неуверенно кивнула. Домашку могу и попозже сделать. Парни заняли диван в гостиной, я же забралась с ногами в кресло. Показывали матч, где играли «Бешеные драконы». Я уже скушала курочку, запеченную с кабачками, блюдо, приготовленное Родриго, теперь жевала сэндвич и старалась внимательно следить за событиями на экране. – Фирменный трюк от Эттлза заставляет буквально гудеть стадион от восхищения! – эмоционально говорил комментатор о чернокожем баскетболисте. – Но что же Эл делает!? Неужели не видит Уоллера, который с типичной для него дерзостью идет поперек площадки? Эттлз пошел на перехват и … о Боже! Он врезается головой в Марка. Кажется, он разбил ему нос. Эл ударил его головой прямо в нос. Невольно я посмотрела на профиль Марка. Он почувствовал, что смотрю. – Эл мне тогда нос сломал, – кажется, был доволен Уоллер тем, что я сижу тут с ними и интересуюсь баскетболом. – Ага. Он прямо кровью истекал, – добавил Кенни. – Джермейн дал ему пакет со льдом, но это ни фига не помогало, и медики вывели его из зала. И все это случилось в важном для нас полуфинале. Джермейн потом в раздевалке долго орал на Эттлза за то, что тот так облажался и вывел Марка из игры. На экране включились новости, Марк взял пульт и переключил на другой канал, но я подскочила со своего кресла и выхватила из его рук пульт, переключая обратно. – Сегодня в центре Москвы был убит известный криминальный авторитет Руслан Перегудов, – скороговоркой тарабанил новость репортер. – Перегудов покидал ночной клуб, когда на него напали. Мужчина был расстрелян в упор. Так же были убиты его телохранители и охрана клуба. Я не смогла сдержать злорадной ухмылки. Некогда деловой партнер моего отца, Руслан Перегудов стал палачом моей семьи, обвиняя нас в смерти своего сына Тимура. Но каждый убийца сам однажды становится жертвой. Дошла очередь и до ненавистного мафиози. Последнее слово всегда за смертью.