ГЛАВА 9. НИНА

Мои брови сами собой взметнулись вверх то ли в вопросе, то ли в негодовании. Что он такое говорит? Что значит, Коллет мне не подруга? И откуда он вообще ее знает? – Котенок, ты кушай, – Марк поставил передо мной разогретое грибное ризотто. – Я тебе все объясню. Отчего-то мне захотелось закрыть уши и не слышать того, что он скажет, но я подавила в себе трусливое желание, взяла вилку и принялась за ризотто. Стряпня Родриго заслуживала того, чтобы не оставлять на тарелке ни единой крошки. – У Коллет фамилия Томпсон по отчиму. Ее настоящий отец Чет Вайс, директор «Rabid dragons». Она его внебрачная дочь. И это скрывается от прессы, да и просто скрывается, потому что супруга Чета невероятно ревнива, а ее папочка важная шишка в сенате штата. Если она захочет, сенатор лишит Чета всего. Так что Коллет он от нее прячет, но мы в клубе знаем. Я видел Коллет раньше, а ты сидела на шоу вместе с ней. В твоем деканате мне дали ее адрес, и мы побеседовали с рыжей по душам. «По душам» прозвучало так недобро, что я подумала, он мог не только угрожать ей, но и убить. Только за что? Я все еще не понимала. То, что Коллет тайно общается со своим биологическим отцом, для меня не новость. Я лишь не знала, кто он. Теперь знаю. – Твоя якобы подруга, – сделал Уоллер акцент на слове «якобы», – попросила Вайса устроить контракт на тебя с кем-нибудь из игроков клуба. Потому ты и оказалась в первом ряду того шоу, Нина. Так как ты мне очень понравилась, тебя отдали именно мне. Он замолчал, не развеяв моего непонимания. Теперь вопросов стало лишь больше. Я решила попробовать добиться от Уоллера правды. «Зачем Коллет это сделала?» – на удивление холодно восприняла я предательство. Марк прочел мой вопрос, накарябанный на блокнотном листе неровным почерком, и несколько долгих секунд пристально смотрел на меня. Сейчас его взгляд был мягким и выражал сочувствие. – Из-за мальчика. Я непонимающе уставилась на него. Это было слишком неожиданно. Я точно не уводила у Коллет парня и, если уж на то пошло, вообще ни с кем не встречалась и никому не строила глазки, из-за чего могла настолько рассердить подругу. – Пол Райт, – назвал Марк имя старшекурсника, клеившегося ко мне с тех пор, как я появилась в университете. – Он нравится тебе? – обозначилась сердитая морщинка на переносице спортсмена. «Ни капли. Я отвергла все его попытки поухаживать за мной», – с силой давила на гелиевую ручку, выводя строки. Было неприятно осознавать, что я пострадала из-за парня, который мне даже не нравится. Морщинка на переносице исчезла, словно Уоллеру было бы неприятно услышать от меня другой ответ. – Томпсон влюблена в него, – подтвердил Марк мое недавнее подозрение. – Через две недели в университете состоится бал, на котором Пол Райт собирался сделать тебе предложение. Позвать тебя замуж, Нина. Коллет об этом узнала и придумала способ, как избавиться от тебя. «Она была в курсе, что контракт подразумевает не только сопровождение на официальных мероприятиях?», – не испытывала я ненависти к Коллет, сердце просто превратилось в лед, а вся ненависть уже досталась Марку Уоллеру. – В курсе. Прости, не могу сказать тебе больше того, что уже рассказал. Хотя…, – вновь потемнел его взгляд. – Вот еще что. Это из-за Коллет ты лишалась работы. Она нажаловалась твоему начальству от имени покупателя, и тебя уволили. Я прикусила губу. Так вот в чем дело. После бегства из России мне повезло довольно-таки быстро найти удобную работу в Орландо, – обрабатывать интернет-заказы фермеров на корма для мелкого и крупно-рогатого скота. До недавних пор никаких нареканий ко мне не было, а потом внезапное увольнение. В бессилии что-либо изменить сжала ладони в кулаки. До какой же степени ненавидела меня Коллет, что не только подложила меня под чокнутого баскетболиста, так еще и репутацию добросовестного работника пошатнула, что могло бы навредить мне при дальнейшем трудоустройстве. Я не заметила, как Марк встал. Он слишком быстро приблизился ко мне, подхватил на руки и усадил к себе на колени, обнимая за талию, вынуждая прижиматься к его груди и плечу. Он был таким большим, а еще… нежным. Мое тело и сердце тянулись к нему, разум и гордость – отвергали. Повернула голову, чтобы посмотреть на него, и дыхание тотчас сбилось оттого, что его губы были всего лишь в паре сантиметрах от моих. Рука Марка жгла даже через хлопковую ткань футболки. Взгляд, полный желания, утягивал в галактику, заставляя забыть, где я нахожусь и что тут делаю. Что за издевательство… Уже непонятно, у кого тут раздвоение личности. Или мы оба не в себе? Прижатая к его телу, я слышала враз охрипшее дыхание Марка и стук наших сердец. – Ты больше не голодна, котенок? – рвано выдохнул он. Даже если бы и хотела, не могла пошевелиться, мое тело, моя воля были парализованы страхом, страхом повторения того, что Уоллер уже делал со мной. И у меня не было никаких сомнений, что сейчас последует, слишком отчетливо ощущала его твердую эрекцию и нетерпение. Тяжело сглотнула и зажмурилась, когда он без видимых усилий поднялся с табурета, удерживая меня на руках. – Нина…, – мое имя прозвучало глухим вздохом. Я дрожала, когда он уложил меня на кровать и, нависнув надо мной, принялся расстегивать ремень на своих брюках. – Нина, посмотри на меня, – тихо потребовал Марк. Я послушалась, сплетясь с ним взглядом. Его глаза оставались карими, никакой черноты и нереальной синевы. Означает ли это, что новой катастрофы не случится? – Всё будет по-другому, – прошептал он, освобождая меня от одежды. Провел большим пальцем по налившемуся фиолетом синяку на моей талии, который я не мазала заживляющим кремом. В его зрачках вспыхнула ярость. Я чувствовала, она направлена не на меня. Он ненавидел себя за то, что сделал. В голове красной лампочкой вспыхнули слова – «Я не всегда бываю чудовищем». Значит, сегодня чудовище спит, а вместо него нормальный человек, сходящий с ума от прошлых злодеяний монстра? Взгляд Марка смягчился, когда он ощутил, как от его прикосновений вспыхивает моя кожа. Может быть, ему не получить мою душу, но часть меня он все-таки получит целиком, предательскую часть, которая жаждет его ласк и трепещет от его прикосновений. Тело совсем не слушается меня и не обращает внимания на мои страхи, оно помнит своего первого мужчину, словно его теперь запрограммировали на Марка Уоллера. Он положил свою руку рядом с моей головой, склонился и поцеловал меня в шею, затем лизнул место поцелуя и слегка прикусил тонкую кожу. Обхватил мою грудь, сжал, но не больно, а так, что во мне полыхнуло жаром. Весь мой протест происходящему улетучился сизым дымом. Я закусила щеку, чтобы привести себя в чувство, не таять, как желе, но ничего не помогало, потребность и притяжение между нами были слишком велики. Мое тело напряглось как тетива, когда Марк всем весом вжался в меня, властно раздвигая мои ноги. – Не бойся, – шепчет он, медленно заполняя меня собою, унося в иную вселенную за собою. Если бы только так было в самый первый раз… Вот так, как я и мечтала когда-то. Один космос на двоих, одно дыхание на двоих. И бесконечный поцелуй. Хорошо, что я потеряла голос, и Уоллер не мог знать наверняка, что не только он тут насладился. Теперь будет гораздо труднее ненавидеть и презирать его. Боль порождает ненависть, ласка – любовь. Я уснула в его объятиях, а проснулась одна. Так было всегда. В отличие от меня, Марк – жаворонок. Меня привлек дробный стук мяча о землю. Я вылезла из кровати, смущаясь прошедшей ночи, ощущая, как краска заливает не только щеки, но и шею. Выглянула в открытое окно. Марк бросал мяч в кольцо, неизменно попадая. Вероятно, он знал, что я на него смотрю, потому что, ударив мячом по земле, он забросил его в корзину сверху в понторезном прыжке, явно призванном впечатлить меня. Потом стянул с себя белую майку, демонстрируя литые мышцы, и только после поднял голову. – Нравлюсь? – подмигнул он мне, скинул кроссовки и прямо в спортивных шортах с шумом нырнул в глубокий бассейн. Еще чего…, – фыркнула мысленно и поспешила в душ, через двадцать минут начнутся занятия. Нормально позавтракать я не успевала, потому подхватила с кухни бутылку молока, рисовый пирог и устроилась в гостиной с ноутбуком на коленках. Подключила наушники и обозначила в онлайн-трансляции свое присутствие. Меня никто не тревожил. Один раз заглянула Фелисити, по-доброму улыбнулась мне, убрала со стола грязную посуду и поставила передо мной поднос с горячим обедом. Стало неловко за себя, не хотелось, чтобы женщина думала обо мне, как о лентяйке. Хотя Клара так и называла меня – лентяйкой. Грусть на миг вытеснила голос лектора. Я давно научилась не давать воспоминаниям поглощать мой разум, но иногда они все же прорывались сквозь выстроенные барьеры. Клара была нашей экономкой в московском доме и постоянно ворчала, впрочем, абсолютно беззлобно. Я скучала и по ней, и по ее ворчанию. Образ пожилой Клары сменился огнем, пожирающим книги в отцовской библиотеке. Мне пришлось больно ущипнуть себя, чтобы вернуться в реальность. Лектор как раз объявил о перерыве, давая возможность нормально пообедать. Теплый ветер ворвался в комнату, раздувая легкие занавески и донося до моих ушей шум строительных работ. Возможно, этот шум был и раньше, но мои наушники поглощали его. Я скушала божественную солянку и не удержалась от любопытства, подошла к окну. На улице шла какая-то бурная деятельность, которой руководил Марк. Рабочие носили длинные балки, складывали их в роще за лошадиным загоном, где шла сварка. Со своего положения я могла видеть лишь часть того, что там происходило. Строится новый загон? Вольер? «На ранчо привезут тигра», – захлопнула оконную створку, не могла перестать сравнивать Марка с этим хищным, опасным и красивым зверем. – Нина, – вошел хищник в гостиную, когда трансляция уже закончилась, и я делала домашние задания. – У одного из драконов сегодня день рождения. Мы с тобой через час едем в ночной клуб. Будь готова, пожалуйста, когда я тебя позову, – ухмыльнулся он, рассмотрев на мне длинные полосатые гольфы. Их резинка заканчивалась выше коленок. Он ушел, больше ничего не сказав, а я запаниковала. Мне предстоит покинуть границы ранчо и выйти в люди. Что ждет немую девушку, отказавшуюся изучать язык жестов, в большом мегаполисе? Как ко мне отнесутся друзья Уоллера? Посчитают ущербной? Сондерс вроде бы так не думал. Для меня мир как будто разделился на до и после, возвращаться обратно было страшно. С другой стороны, не смогу же я целый год отсиживаться на ранчо, Уоллер ведь предупредил, со следующей недели начнутся матчи, мне придется их посещать. Так пусть эта поездка в клуб станет репетицией для меня. Мне нужно платье, которое придаст уверенности, – принялась перебирать плечики с той одеждой, что привезла из своей квартиры. Взор остановился и уже не сдвинулся с синего платья с дорожками серебристых блесток. Спереди оно совсем простое, прямое до колен, со скромным круглым вырезом по горловине. Рукав три четверти. Но вот его оголенная до самой талии спинка – бунт и провокация. Когда Марк присылает сообщение, чтобы выходила на улицу, я спускаюсь, но не поворачиваюсь к нему спиной. Пусть станет сюрпризом. – Ты выглядишь мило, – уже сидит он за рулем серо-стальной Тойоты. Сколько же у него машин? – И оделась со мной в одном цвете, – ухмыляется он, расстегивая верхнюю пуговицу темно-синей рубашки. Я смотрю на его кадык, раздираемая противоречивыми желаниями – впиться в него зубами или прикоснуться губами. Перевожу взгляд на его лицо. И больше не нахожу в нем ни единой черты от Тимура. И как я могла их спутать? Он привез меня в клуб, куда, как я знала, вход только по пригласительным. И только для звезд и их спутников. Это очень хорошо, означает, что не столкнусь ненароком ни с кем из своей бывшей студенческой группы, да и вряд ли вообще с кем-либо из универа. Марк открыл для меня пассажирскую дверцу и только тогда заметил нескромность моего платья. – Нина…, – выдохнул он и довольно, и рассерженно одновременно. Став немой, я отлично освоила всего за пару дней игру бровями. Сейчас они выгнулись вопросительно-иронично. – Я погорячился, когда посчитал твое платье милым, – достал он с заднего сиденья Тойоты свой пиджак и накинул мне на плечи. – Оно излишне откровенное. Я не хочу, чтобы у кого-то из посетителей клуба стояло на мою девушку. «Я ведь всего лишь твоя девушка по контракту. Какая разница?» – напечатала сообщением в смартфоне. – Пошли веселиться, девушка по контракту, – прочел он и сунул свой телефон в карман брюк, а мой бросил на сиденье в машину. Его рука легла мне на талию. Прикосновение отозвалось сладкой истомой. Я ненавидела себя за такие реакции, но в то же время мне нравилось чувствовать подобное. Мы без проволочек прошли внутрь, где от громкой музыки гудели даже стены. Огляделась с интересом, весь интерьер выполнен в сине-малиново-фиолетовых тонах. Точно такими же были веселые огоньки цветомузыки и униформа официантов. Это могло бы показаться безвкусицей, но странным образом выглядело стильно. – Марк! Нина! – даже сквозь басы расслышала голос Кенни. Мои глаза расширились, когда я увидела, кто держит его под руку. Я узнала девушку с фиолетовыми прядями в светлых локонах. Именно она сидела в кресле рядом со мной в тот день, когда на сцену концертного зала поднялись спортсмены из команды «Бешеных драконов». – Мы здесь! – махал нам Кенни. Марк подвел меня к креслам, где удобно и вальяжно устроились самые горячие парни Орландо. Некоторые из них были со своими подружками. Хэл и Джермейн тоже присутствовали. Последний смотрел на меня так, как смотрят на насекомое, которое изучают под микроскопом. Хэл же улыбнулся и отсалютовал мне бокалом, наполненным чем-то малиновым. – Ой, а мы с тобой уже встречались, – бесцеремонно обняла меня спутница Кенни. – Вивиан, – представилась блондинка и бросила взгляд на руку Марка, по-прежнему обвивающей мою талию. Я обернулась на Уоллера, инстинктивно ища у спортсмена поддержки. Парадокс, из-за него я не говорю, но именно за его присутствие хватаюсь, как за спасительную соломинку. – Нина не говорит, Вивиан, – помог он мне. – Как это? Я же слышала. Ты раньше говорила. С акцентом таким еще примечательным, – оказалась она внимательной. – Вивиан, не лезь к ней, – поцеловал меня в щеку Сондерс. – Эл Эттлз, – поднялся с кресла, чтобы познакомиться со мной, чернокожий парень. От Эттлза веяло такой буйной агрессией, что я невольно вжалась в Марка. – Эл, ты ее напугал, – улыбнулась мне симпатичная мулатка. – Саманта, – протянула она мне руку, и я легонько пожала ее. – Знаешь, Саманта, – задумчиво посмотрел на нее Эл. – Я тут подумал, это очень клево, когда девчонка вообще не говорит. Видимо, в моих глазах отразился ужас, потому что парни вокруг засмеялись, и один из них подскочил ко мне. – Нина, Эл не собирается отрезать Саманте язык. Он просто шутит, – игнорировал он светленькую девушку, которая была с ним, уделяя мне больше внимания, чем ей. – Я Вили. Вили Аризона, – поднес он мои пальчики к своим губам. Рука Марка на моей талии напряглась. – С днем рождения, Эл! – задвинул Уоллер меня за спину, вероятно, пряча от Аризоны, и обнялся с чернокожим баскетболистом. А я вспомнила, что это как раз тот парень, что разбил Марку нос во время одного из матчей. – Спасибо, Марк. Я как раз благодарил всех за подарок. Жеребец просто превосходный. Мой жокей подготовит его к скачкам. Они подарили Эттлзу лошадь? Могу себе представить, сколько стоит породистый конь, которого собираются выпускать на ипподром. Интересно, в конюшне Марка тоже есть скакуны? К овальному столу, где пока были расставлены только напитки, приблизился официант с двумя подносами. А за ним еще трое. Официанты виртуозно заставили стол праздничными угощениями и быстро растворились в толпе. – Нина, садись рядом со мной и Самантой, – потянула меня к столу Вивиан. – Пусть мальчики сами общаются. Их разговоры скучные. Я с удовольствием приняла ее предложение. Девушки не выглядели напуганными и, похоже, умели веселиться. Они болтали о неделе высокой моды и коллекциях, что там представляли. Открытые плечи, запястья. Никаких видимых следов насилия. Никаких синяков. И хотя синяков не было, отчего-то не сомневаюсь, с ними подписан такой же контракт, как и со мной. Что же не так с этими татуированными баскетболистами? – слушала я девочек, краем глаза следя за парнями. Они казались нормальными, если только не считать ненормальным их излишнюю привлекательность, не сколько внешнюю, сколько мощной ауры. Эта аура влекла, манила, заставляла мечтать и желать. Попробовала фиолетовый напиток, что стоял передо мной в причудливом пузатом бокале с двумя трубочками, и прислушалась к тому, о чем разговаривают мужчины. О баскетболе, конечно. – Прикиньте, – эмоционально болтал именинник. – Этот сопляк сделал вид, что отдает мне пас, а сам пошел в жесткий дриблинг и кинул сам. – И что? Забил? – поинтересовался Аризона. – Ничего подобного, – раздувались ноздри Эла от возмущения. – Прикиньте, последний игрок в команде, а возомнил себя центровым. Я так ему и сказал тогда: «Кем ты себя возомнил, чувак? Если хотел выиграть титул чемпиона штата, то почему бросил в кольцо и не попал?» Я сделала еще один глоток освежающего и абсолютно безалкогольного напитка. Его сладкий вкус приятно опустился по пищеводу и порадовал, что я не захмелею. Алкоголь развязывает язык, выбалтывает секреты. Засмеялась мысленно, мне ведь теперь не грозит чего-либо выболтать, во всяком случае, до тех пор, пока голос не вернется ко мне. – Нина, идем танцевать! – кажется, Вивиан взяла надо мной шефство. Но я не имела ничего против. Обожаю танцы. Скинула пиджак Марка, хмыкнув на последовавший недовольный взгляд. Спеша к танцполу за своими новыми подругами, ощущала, как оголенной спины касается невидимый теплый ветер, оглаживает белую кожу собственническими касаниями. Саманта и Вивиан по-настоящему отжигали, и я тоже позволила себе побыть немного обычной двадцатилетней девчонкой, которая любит танцевать. – Ты такая чумовая, Нина, – слышу за спиной мужской голос. – Не могу наглядеться на тебя. Потанцуешь со мной? В воздухе разлилось что-то напряженное и горючее, что-то, что могло сдетонировать. Я обернулась, чтобы увидеть стоящего позади моего неожиданного поклонника Марка. – Найди себе другую пару для танцев, Аризона, – меряются они взглядами, и Вили отступает, идет к той девушке, которую оставил одну. Девушку зовут Бекка. А Марк Уоллер обнимает меня, покачиваясь со мной в такт мелодичной музыки. Простое прикосновение пуговиц его рубашки к моей оголенной спине вызывает предательскую дрожь в позвоночнике.