Глава 2

Выстроив в голове четкий план того, чем стоит заняться прямо сейчас, сначала я уточнила у Зусиль, есть ли у Шнурха родня в городе. Близкой родни не было, только мальчишки, но пятая вода на киселе. Затем выяснила, где мне найти мальчишек, чтобы дать задание уже от себя и проверить, как у них обстоят дела в целом, и отправилась в дом к семейству Ыржаник. Жили ребята на соседней улице в добротном одноэтажном домике средних размеров, причем их мать я увидела первой — женщина развешивала на уличных веревках постиранное бельё, а рядом сидела девчушка лет пяти, укачивая младенца.

Но я всё равно на всякий случай уточнила:

— Миссис Ыржаник?

— А? — гоблинша обернулась и я увидела, что она относительно молода и привлекательна для своей расы, но выглядит худой и уставшей. Впрочем, неудивительно. В её-то положении! — Да, я. А вы?

— Мисс Эвирейл Миардо, работаю в лавке господина Шнурха.

— О, мисс Миардо, — гоблинша улыбнулась мне с пониманием. — Да, слышала о вас от сыновей.

И тут же встревожилась.

— Случилось чего?

— Да, тут такое дело… — не став скрывать, но и без нагнетания, я сообщила ей, что господин Шнурх в лечебнице — на него напал неизвестный и гоблин ранен, но угрозы жизни нет. Однако, пока лавка будет закрыта. Но! Заказ я отменять не стану, только плашечки проверять и забирать буду сама. — Вы не против, надеюсь?

— Нет-нет, — замахала на меня руками женщина. — Совсем не против! Это кто ж гнида такая, что дядьку порезала? Да его ж если наши найдут, на клочки порвут! Ох, что делается…

Попричитав, но умеренно, женщина проводила меня в дом, где в одной из комнат была организована простейшая мастерская с парочкой столов и плотницкими инструментами. Мальчишки рассевшись по табуреткам, старательно выпиливали и шлифовали заготовки, а увидев меня — искренне обрадовались.

Именно у них я выяснила, что вчера и позавчера они носили заготовки в лавку и Шнурх их проверял-забирал, но именно вчера вечером Филиппок заметил, что у лавки крутится подозрительный ушастый тип в хламиде. Описать его мальчишка толком не смог, запомнил лишь, что это точно «патлатый» эльф и хламида странная такая — мерцающая и дымчатая.

Сама я в местных эльфах не разбиралась, как и в убийцах из гильдий, так что могла лишь предполагать, что это была своеобразная маскировка. Сквозь которую мальчишечка всё равно смог рассмотреть…

— Руку дай, — протянула пацаненку свою ладонь, куда он без колебаний и с интересом вложил свою. А я, прислушавшись к сиянию его души, кивнула сама себе. — Да, в тебе есть зачатки дара. Если будешь развивать, то сможешь сам мастерить такие штучки, — я одним подбородком указала на плашечки.

Тут же загомонили его братья и я, чтобы не расстраивать ребятишек, проверила всех. Увы, скромные зачатки дара имелись лишь у младшего, о чем я сообщила и им, и матери, которая изумленно прижала ладони к груди, но чего я точно не ожидала, так это того, что она бухнется мне в ноги и с мольбой выпалит:

— Госпожа, возьмите моего сына в ученики!

Вот те раз! Ну, как бы…

— Пока не могу, — ответила твердо. — У меня нет ни своей мастерской, ни своей лавки. Но идея интересная и я обещаю над ней подумать. Давайте пока так, ребята будут продолжать делать для меня заготовки для амулетов. Ежедневно. Не больше пятидесяти штук. Я буду заходить к вам сама раз в два-три дня, проверять результат и расплачиваться непосредственно с вами. Если что-то изменится, постараюсь предупредить заранее. Договорились?

Меня всей толпой заверили, что да, после чего я расписала ребятам объемы и формы нужных мне заготовок, на всякий случай оставила адрес гостиницы, где жила, не забыла упомянуть церковь и преподобного Ириана на случай экстренной связи, забрала готовые плашечки, которые мальчишки успели сделать со вчерашнего дня, и отправилась дальше.

Сейчас мой путь лежал мимо лавки Шнурха, которую я изучила внимательнее, но следов взлома не нашла. Ага… В глобальном смысле мне это ни о чем не говорило, так что я взяла курс на ремесленные лавки и там, прикупив кое-что из расходников, вернулась в гостиницу. Пообедала и плотно занялась изготовлением необходимых мне амулетов и артефактов.

В первую очередь артефакт сокрытия! Причем не только ауры, а всего тела. Его я планировала применить в лечебнице, чтобы пробраться в палату к гоблину и покараулить убийцу. Не факт, что он придет добивать Шнурха сегодня, но лучше перестраховаться. Гоблин нужен мне самой!

И казалось бы не особо…

Но я уже приняла решение и отказываться от него не собиралась.

Это мой гоблин!

Закончив с артефактом буквально за пару часов, потому что главное было не в сложности сборки, а в наличии недешевых компонентов, следом я создала мощную глушилку, которая просто обязана сработать и оглушить моего противника, даже если эльф нацепит на себя энергетический бронежилет высокого класса. Ничего не знаю, но убить гоблина не дам!

Ещё одну вещицу я делала уже на свой страх и риск. Совершенно незаконная, и если Ириан узнает — одним выговором не отделаюсь. Но в том-то и дело, что без неё не обойтись! Принцип изготовления я выудила из памяти чернокнижника Альезони, данный артефакт «всего лишь» выпивал магическую энергию из жертвы, ослабляя вплоть до смерти. Мне же он нужен был для того, чтобы ослабить эльфа до такой степени, чтобы я смогла настроить струны его души под себя.

Убить? Не-е-ет! Служить мне? Да!

Ну и под конец, пока ещё оставалось время, я сделала несколько лечилок и бодряшек, решив, что стоит всегда иметь при себе запас этих малюток. Мало ли что!

Ни на миг не забывая, что вечером встречаюсь с Ирианом и отчасти даже нервничая по этому поводу, потому что сегодня ну никак нет на это времени, в какой-то момент замерла, прислушиваясь к пространству вокруг себя. Оно мелодично звенело… Где?

С удивлением выяснила… что в саквояже! Моём саквояже!

Метнувшись в гардеробную, закопалась в его недра и вынула переговорник, который мне не так давно (целую вечность назад!) вручил Ириан. Отчего-то занервничала и активировала, тут же выпалив:

— Да?

— Добрый вечер, Эвирейл, — раздался голос инквизитора так громко и четко, словно он стоял напротив. — Прости, сегодня встретиться не получится. В горах на севере, где у Диктрейнов шахты, зафиксирована яркая вспышка хаотического характера, мы с отцом Фейдом выехали расследовать инцидент. Боюсь, быстро вернуться не получится, может даже задержимся на пару дней. Пожалуйста, не обижайся…

— Ой, глупости не говори! — перебила его торопливо, сама мысленно выдыхая напряжение. Словно сама вселенная меня услышала и дала время разобраться с проблемами в городе! — Всё в порядке, я понимаю. Это твоя работа. Береги себя, хорошо?

— Хорошо. — Как наяву я увидела, что Ириан улыбается, произнося эти слова с улыбкой. — Обнимаю тебя, моя девочка. Если захочешь повидаться с ростком, можешь сделать это в любое время, он ещё в церкви и отца Хорхе я предупредил. До встречи.

— До встречи, — отозвалась и увидела, как погасло мерцание артефакта, давая понять, что связь завершена.

Что ж… За дело!

Не став убирать переговорник обратно в саквояж, сунула его в верхний ящик комода, а сама, прикинув свои действия, уделила время артефакту пополнения сил, в который можно было вставлять энергетические кристаллы и подпитываться ими без боли. Его я собрала за три часа и, немного волнуясь, ведь время бежало слишком стремительно, покидала в сумочку всё необходимое, переоделась в брюки и рубашку с жилетом, кое-что из амулетов-артефактов надела сразу на себя, сходила на ужин и помчалась в местный госпиталь.

На улице уже стремительно темнело, шел десятый час вечера, когда я добралась до госпиталя. Это было относительно небольшое двухэтажное каменное здание с вывеской над крыльцом. Вокруг росло с дюжину деревьев, немного смягчая вид на довольно строгое здание. Дверь в госпиталь оказалась не заперта и я, войдя, оказалась в приятно вместительном холле с кучей лавок для посетителей. Напротив располагалась длинная стойка регистратуры, где старательно бодрилась возрастная полноватая женщина человеческой расы, одетая в светло-зеленый халат поверх своего платья. Именно в светло-зеленое в этом мире одевались медики.

— Добрый вечер, — я приблизилась к стойке и доброжелательно улыбнулась. — Меня зовут Эвирейл, я работаю в лавке господина Шнурха. Сегодня утром его должны были привезти к вам…

— Был такой, — чинно кивнула мне дама. — Чего хотели, милочка?

По деловитому взгляду и манере речи я сразу поняла, что женщина мнит себя хозяйкой положения и просто так ничего больше не скажет, так что сунула руку в сумочку и вынула из неё монету в один песо. Положила на стойку и подвинула в сторону дамы, продолжая мило улыбаться.

— Понимаете, я волнуюсь. У господина Шнурха нет родственников и только я могу о нём позаботиться, а мне очень-очень нужна работа. Вы бы не могли сказать, как он? В какой палате лежит? Может… Хоть глазком глянуть? А? Может чего принести надо? Фрукты, лекарства… Вы только скажите! — Я многозначительно двинула бровями. — Я вам буду благодарна.

— Отчего ж не сказать? — подобрела дама и монетка пропала со стойки в тот же миг. — Как сейчас помню, поступил к нам господин Грынховски за сорок минут до полудня. Осмотрели его наши лекари, капельницу воткнули. Больно много крови потерял. Лекарь, что на вызов ездил, уже всё лечение расписал по пунктикам, тут оно.

Передо мной положили папку и даже позволили посмотреть её содержимое, но только непосредственно на стойке регистратуры. Пробежавшись глазами, выяснила главное: гоблину нужен уход и покой, а ещё подходящие лекарства и диета при малокровии, в остальном критичных повреждений нет. И это прекрасно!

— Спасибо вам огромное, мисс… — улыбнулась я ей, кладя рядом с папкой ещё одну монетку.

— Миссис Рудэнски, — уже совсем как родной улыбнулась мне дамочка. — Идемте, покажу вам вашего начальника. С порожка. Только халатик накиньте.

Мне выдали чей-то дежурный халат и мы прошли на второй этаж по центральной лестнице в палату номер двести три. Она располагалась почти в конце левого коридора. Внутри стояли четыре кровати и три из них были заняты, в том числе гоблином. На других лежали местами перебинтованные мужчины, но под одеялами, и сложно было сказать, кто именно и в каком состоянии.

Из-за того, что окно было закрыто наглухо, в палате стоял устойчивый, приторно-сладкий запах лекарств, но он не перебивал запах болезни и крови, и лично мне находиться здесь было неприятно.

Но необходимо.

— Тут у нас тяжеленькие, — шепотом сообщила мне регистраторша. — Никто никому не мешает, все преимущественно спят круглые сутки, восстанавливаются.

— Спасибо вам, — повторила так же шепотом и третья монетка перекочевала в руки ушлой тетки. — Пойду я. Зайду завтра с утра, чтобы с лечащим врачом побеседовать. Доброй вам ночи.

— И вам, милочка.

Не задерживаясь в коридоре, я вручила даме халат и быстро-быстро направилась к лестнице, пока миссис Рудэнски задержалась, чтобы перекинуться парой фраз с постовой медсестрой, дежурящей напротив лестницы, но стоило мне завернуть за угол, как я первым делом активировала артефакт сокрытия и тишком вернулась в палату мимо тёток, которые решили обсудить мою личность. Подслушивать не стала. Что нового можно от них услышать? Разве что информацию о том, что я любовница Шнурха? Вот смешные!

Не выдав себя даже фырком, я плотно закрыла дверь палаты изнутри и первым делом убедилась, что гоблин жив и я не опоздала. Отлично!

Затем проверила двух других мужиков. Один оказался обгорелым, второй по косвенным признакам — контуженный и переломанный. Оба похожи на шахтеров. Ага… Всё-таки опасное это дело! Шахтерство!

Ещё раз осмотревшись в палате и констатировав, что спрятаться тут негде, я подошла к закрытому окну и оценила перспективы. Окно выходило на внутренний парк госпиталя. Хм-м… Ну, в принципе незваный гость может и через окно явиться, тут не угадать.

Подумав ещё, сдвинула в сторонку тумбу у окна и вполне удобно устроилась между стеной и тумбой, сев прямо на пол и положив рядом глушилку. Для надежности применила к себе бодряшку и погрузилась в легкую медитацию, чтобы скоротать время в ожидании.

И потянулись часы… Один, второй, третий… Миновала полночь. Два ночи. Три… Я уже активировала вторую бодряшку, когда моего чуткого и заранее усиленного обоняния коснулся посторонний аромат и я, распахнув глаза, увидела, как совершенно бесшумно открывается дверь в палату.

Несмотря на то, что зрение я тоже усилила, движение убийцы вперед я скорее почуяла, чем увидела — он находился под мощными амулетами и артефактами сокрытия, так что лишь легкое мерцание воздуха позволило понять путь его стремительного перемещения.

Пора!

Так как я сидела напротив кровати Шнурха, то идеально подгадала момент, когда убийца дойдет до жертвы, убеждаясь, что это именно то, что ему нужно, и метнула в него активированную глушилку, по ощущениям попав в район бедра.

Есть!

Звук упавшего тела был приглушен, но отчетлив, так что я сразу метнулась вперед и впечатала в тело второй артефакт, который должен был выкачать из моей жертвы энергию. Прижимая вещицу к эльфу одной рукой и чувствуя, как в меня обильным потоком течет чужая магия стихий, причем преимущественно воздуха, второй рукой я быстро-быстро шарила по телу, чтобы понять, во что мужчина одет и что полезного у него есть. Наощупь сдернула капюшон, нащупала острые уши и тугую косу, пуговицу плаща, высокий воротничок… Есть!

Сняв через голову эльфа сразу ворох амулетов, висящих на его шее на вощеных кожаных шнурках, я, наконец, увидела, как он выглядит. Да он совсем мальчишка!

Придирчиво изучив миловидное до женственной слащавости лицо, подумала… И проверила эльфа на наличие груди.

Чертыхнулась.

А мальчик-то… не мальчик!

И вот тут я задумалась. А как дальше-то?

Ещё раз внимательно изучила девицу, которая выглядела даже младше меня, убрала с её тела артефакт поглощения энергии, прекрасно чувствуя, что сил у чистокровной остроухой осталось всего ничего, на всякий случай оттащила в сторонку в свой укромный уголок рядом с тумбочкой, не забыв сунуть реквизированные артефакты в свою сумку, чтобы разобраться с ними позже, и обняла девицу обеими руками, сосредоточившись на изучении струн её такой аппетитной и магически одаренной души.

В какой-то момент захотелось даже убить и поглотить, ведь это позволило бы мне в один миг стать в разы сильнее, перепрыгнув сразу через две-три ступени мастерства, но я задавила в себе этот откровенно демонический порыв.

Нет. Я не тварь. И я… не хочу скрывать такие факты от Ириана. А значит лучше их пока не допускать.

Да, подчинение тоже незаконно… Но всё же это не убийство. Тем более я вполне могу наставить эту малышку на путь праведный. Осталось понять, каким именно лучше всего способом её к себе привязать… И нет, классический не подойдет.

Я не поклонница однополой любви! Да и она, сомневаюсь, что тоже. Глобальный конфликт желаний и принуждения может негативно повлиять на суть души и такой миньон может даже сойти с ума. Нет, мне этого не надо. А вот подчинение, как своей госпоже и главе рода… Да, можно попробовать.

На этот раз мне потребовалось больше двух часов и под конец я уже кляла себя последними словами, потому что душа эльфийки была намного сложнее и сильнее тех двух, с которыми я работала до неё. Она сопротивлялась! Зараза! Сопротивлялась так, что мне хотелось сожрать её раз семь! И каждый раз я сжимала зубы и уговаривала себя сдержаться. Это был вызов! Самый настоящий вызов мне, как профессионалу!

Черт возьми, я не какой-то там низший демон, который умеет только жрать!

Я не просто Каратель!

Я глава рода, врот вас всех!

И у меня получилось.

На востоке уже активно занималась нежно-розовая заря, когда я с нескрываемым облегчением простонала и шумно выдохнула, сильнее всего в этот момент желая растечься по полу безвольной тряпкой, но вместо этого я активировала ещё одну бодряшку, проверила работу артефакта сокрытия, подобрала с пола выпавший из рук девицы кинжал, натужно крякнув, взвалила всё ещё бессознательную ношу на плечо, порадовалась, что принадлежность к эльфийской расе и магия делают меня крепче и выносливее и, придерживаясь стеночки, отправилась на выход.

Госпиталь уже потихоньку просыпался, сосредоточенные саниторочки мыли полы, а деловитые медсестрички разносили микстуры, так что приходилось бдить по всем фронтам, но мне всё же удалось выскользнуть из здания незамеченной, ну а потом, совершив марш-бросок, проникнуть в свой номер в гостинице.

Там, бросив гостью на диван, сама рухнула на кровать и простонала от души. Кажется, я заработала себе грыжу. Вот же… дерьмо!